bannerbannerbanner
полная версияРоковой секрет

Мэри Ройс
Роковой секрет

Полная версия

Глава 9

РАФАЭЛЬ

С минуту стою неподвижно, опершись о раковину и уставившись на себя в зеркало. Тело до сих пор искрит, как неисправный электрощиток. Черт подери! Даже перепих с Орнеллой не помог выбросить эту бестию из головы, напряжение ничуть не отпустило. А от осознания, что эту болезнь не побороть никакой таблеткой, становится только хуже. Сам виноват. Знал, что после буду подыхать, но все равно поддался гребаной иллюзии. Ее образ выжжен у меня на подкорке. Даже закрывая глаза, я вижу блеск ее изумрудов. Чертово танго словно вдохнуло в меня жизнь. Я дышал каждым движением Солы, близость ее тела и притворная покорность отключили нахрен все мои установки. Но как только закончилась музыка, я снова почувствовал себя мертвым.

– Босс, девушка исчезла, – запыхавшимся голосом докладывает внезапно появившийся солдат22, прерывая мой приступ самобичевания.

– Повтори.

Я оборачиваюсь, чтобы видеть лицо своего человека.

– Они поругались с Маттео, и она убежала.

– Идиоты! Как одна девушка могла незаметно проскочить мимо шестерых… – окидываю его злобным взглядом, – тупоголовых амбалов?!

– Виноваты. Камеры просмотрены, направление известно.

Пропускаю его жалкие оправдания мимо ушей.

– И что, мой сын даже не попытался остановить ее?

– Нет, босс, Маттео позднее тоже покинул ресторан.

– Твою мать! – С глухим рыком вбиваю кулак в деревянную столешницу. – Машину к черному входу.

Покидаю ресторан, минуя обеденный зал и стремительно оставляя позади узкие коридоры. Каждая секунда уничтожает возможность успеть вовремя. И пусть еще нет прямых доказательств, но я в курсе, что Маттео идет не по той дороге и, боюсь, итог известен наперед.

– Балдо, поедешь со мной, – отдаю приказ одному из ребят. Тот учтиво кивает и незамедлительно равняется со мной. – Узнали, чей это человек?

– Один из солдат Каморры.

– И что ему понадобилось от моего сына?

– Эту тайну он предпочел унести с собой в могилу.

– Не спускать глаз с Маттео, но для начала найдем девчонку.

РОКСОЛАНА

Темная пустынная улица все больше пугает, и переживания из-за предательства жениха выглядят уже не такими важными. Я абсолютно одна в незнакомом городе. Даже представить не могу, куда мне идти… пока мысли не прерывает резкий сигнал клаксона. Оборачиваюсь, и меня ослепляет яркий свет фар.

– Синьорина, сядьте в машину, – с сильным акцентом доносится из приоткрытого окна. Страх оборачивается леденящим ужасом и, не раздумывая, я устремляюсь прочь, но спустя пару отчаянных шагов оказываюсь перекинутой через мужское плечо.

– Нет! Нет! Пустите!

Начинаю брыкаться и извиваться, пока на голову не надевают вонючий мешок, и я начинаю задыхаться от паники. В следующий момент мое тело грубо скручивают и запихивают в автомобиль. Горло сковывает спазм, а в голове разливается тревога, прокручивая перед глазами черно-белую киноленту жизни.

Из глубоко транса меня вырывает череда выстрелов и криков. Все будто в вязком тумане: руки, которые держали меня, исчезают, но я не успеваю снять мешок, как вновь оказываюсь в мертвой хватке очередных рук. Темнота рассеивается, когда мешок исчезает, и я жадно глотаю воздух, быстро хлопая ресницами, но завеса растрепанных волос не позволяет разглядеть обстановку. И это тоже длится недолго. Меня снова хватают, и я уже в салоне другой машины. Дыхание сбилось, я пытаюсь осмотреться вокруг, судорожно поправляя непослушные локоны, и замираю, когда взгляд натыкается на Росси.

– Ты разве не знаешь, что опасно разгуливать одной в столь позднее время? – Его глаза откровенно блуждают по моему телу. – Тем более в таком виде.

Этот мерзавец с непроницаемым видом сидит в своем черном костюме, расслабленно откинувшись на спинку сиденья. Никакой агрессии. Будто лев, отдыхающий перед охотой, но глаза… Смотришь, и хочется сквозь землю провалиться, лишь бы пугающая темнота не вырвалась из глубины его души.

– Вы? – Страх в секунду поглощает пучина ярости. – Что, мать вашу, это вообще было? – Сдерживаться больше нет сил, и я срываюсь на крик. – Я чуть не сдохла от сердечного приступа!

– Если бы я не успел, ты бы в любом случае сдохла. Спасибо должна сказать, – медленно и равнодушно выдает Росси, отводя от меня темный взгляд.

– Спасибо?! За что, можно узнать? За то, что моя жизнь рядом с вами превращается в ад?!

Рафаэль вскакивает с места и, обхватив меня за шею, рывком дергает на себя так, что мне приходится упереться руками в стальные мышцы его груди.

– За то, что только что спас твою шкуру!

– А вам-то какое дело до моей шкуры?! – Ударяю его кулаками, отчего хватка становится жестче. – Катитесь вы оба к черту! Ясно?! – Кричу со всей яростью. – Оба! – Росси молчит, выжигая глазами порочные узоры на моей коже, и лишь кривая ухмылка растягивается на его губах. – Довольны, да?! Сыночек сделал правильный выбор? А сами-то? Самый настоящий подонок! Вы с первой встречи трахаете меня глазами, может, все же повелись на русскую шлюху?! – выпаливаю на одном дыхании, словно взбешенная фурия, обрушивая на него поток гнева. Только вот в его взгляде лишь насмешка. Он выпускает меня, и я растираю саднящую шею. – Ненавижу, – цежу сквозь зубы.

Ни на секунду не задумываясь, нащупываю ручку и резко открываю дверь. Однако даже дернуться не успеваю, как меня рывком отшвыривает назад, а дверь с громким хлопком закрывается. Все мечты о побеге разбиваются, когда машина трогается с места.

– Уберите от меня лапы!

Начинаю изворачиваться, отталкиваясь ногами в надежде всадить ему в яйца острый каблук, чтобы прекратить эти замашки альфа-самца. Терять мне уже нечего, да и сидеть рядом с этим мерзавцем выше моих сил. Очередной толчок ступней увенчивается успехом, и из груди Росси вырывается звериное рычание. Только вот уже в следующее мгновение мои туфли слетают на пол, а ноги оказываются раздвинуты, несмотря на жалкие попытки сопротивления и защиты от этого обезумевшего хищника. Один миг, и я уже вжата в сидение его твердокаменным телом.

– Что вам от меня нужно?! – Отворачиваюсь в сторону. Он слишком близко, и подобно молниям меня пронзает скрытая агрессия. – Свадьбы не будет! Вы же этого хотели?! Получайте! А меня оставьте в покое! – голос срывается на сиплое шипение, отчего горло начинает саднить.

То, что этот мерзавец выглядит абсолютно спокойным, демонстрируя при этом, как бездушный зверь, свое превосходство с помощью силы, распаляет меня еще больше. Снова предпринимаю попытку скинуть с себя это животное, но с каждым новым движением делаю хуже только себе, потому что в следующее мгновение ощущаю, как твердый член давит на мою промежность, отчего низ живота стягивает в болезненном спазме. Предательское тело. Оно с каждой секундой наливается иступленным желанием. От бессилия перед этим мужчиной я раздраженно сжимаю челюсти, но стараюсь вложить в свой взгляд столько высокомерия, чтобы он подавился, глядя в мои глаза, сдох от собственной слюны. Однако ни черта подобного. Мои глаза его интересуют меньше всего, ведь он склоняется прямо к губам.

– Почему ты такая непослушная?

Хриплый бас накрывает терпкой волной удовольствия, но когда теплые пальцы касаются моих губ, я сбрасываю с себя наваждение и кусаю Рафаэля что есть мочи. И снова делаю хуже только себе, когда он с проклятьем выдергивает пальцы из хватки моих зубов, тут же пострадавшей рукой сдавливая мне горло.

– Идите к черту! – хриплю я, упрямо глядя ему в глаза.

– Стерва, – тихо рокочет мне в ухо и жесткой щетиной царапает щеку, когда грубо проводит по ней носом.

Его тяжелое дыхание будоражит мою женскую сущность и ставит перед ним на колени. Тело пульсирует и, вопреки злости на этого мужчину, требует его. Дыхание учащается, а голова идет кругом от близости этого подонка. Крепкие руки сдавливают ребра и скользят вверх, обжигая даже сквозь тонкую ткань платья. Но Рафаэль неожиданно отстраняется и заглядывает мне в глаза. Молчит. Уничтожает каким-то особенно голодным взглядом, в котором пылает греховная тьма. И я реагирую на него, как кошка на солнечный зайчик.

– Послушай меня внимательно, – медленно произносит он, нарушая тишину. – Я открою тебе одну тайну. – Грубые пальцы касаются моей ключицы и, царапая, спускаются ниже, надавливая на яростно пульсирующую жилку. – Парадокс нашего тела заключается в одной абсолютной уникальной особенности: оно может выдать то, что мозг пытается тщательно скрыть. – Широченная ладонь обхватывает мою грудь и сжимает так, что я издаю сдавленный стон, а сердце подпрыгивает к горлу. – Меня не обманешь, Сола.

– Что вы делаете? – После секундного замешательства я упираюсь руками ему в плечи, пока не ощущаю уверенную хватку на запястьях.

– Не дергайся!

– Вы не имеете никакого права распускать руки!

– Неужели ты до сих пор не поняла, что я не нуждаюсь ни в каком разрешении?

Рафаэль все же отстраняется, позволяя мне вдохнуть полной грудью. Отползаю от него как можно дальше, а когда он рваными движениями срывает с себя галстук, изо всех сил впечатываюсь в дверь, мечтая слиться с ней, ибо по дикому взгляду уже догадываюсь, что мужчина собирается сделать.

 

– Неужели вы не поняли, что я не боюсь вас! И не позволю к себе прикасаться. Трахайте свою старую шлюху, а меня оставьте в покое! – Мне словно перекрывают кислород, из горла вырывается лишь свистящее шипение. – Остановите машину! – Бью ногой в водительское кресло. – Выпустите меня! Вы пойдете как соучастник в похищении!

Вновь и вновь луплю ногой по сиденью в надежде, что водитель протянет мне руку помощи, но эта сволочь даже ухом не ведет. В очередной попытке начинаю дергать ручку на дверце, но все безрезультатно.

– Черт! Черт! Черт!

Начинаю ладонями колотить по стеклу, но это длится недолго. Рафаэль вновь применяет силу, дернув меня на себя, но лишь получает в ответ пощечину. В итоге это становится моей фатальной ошибкой. Росси замирает, повернув лицо в сторону, и до боли сдавливает мою руку в сжатом кулаке. Он дышит так шумно, что мне теперь по-настоящему страшно. Мужчина медленно поворачивается, я невольно вглядываюсь в бушующий черный шторм его глаз, и в этот момент понимаю, что разбудила-таки зверя. Не обращая внимания на мои визги, он в два счета скручивает меня и, затянув галстуком запястья, привязывает их к ручке над дверью. Мне остается только испепелять этого дьявола взглядом и гневно пыхтеть, сдувая упавшие на лицо пряди волос. Закончив, Рафаэль возвращается на свое место и переключает внимание на пейзаж за окном, задумчиво потирая подбородок. Лишь спустя несколько минут тишину нарушает его сильный голос.

– Ты невыносима. – Сдавливает пальцами переносицу. – Знаешь, что я делаю с людьми, которые не то, что поднимают на меня руку… – шумно вздыхает, – я за косой взгляд сворачиваю шеи, а ты…

Он до хруста сжимает кулаки, словно пытается сдерживать себя.

– Этого больше не повторится, – шепчу бесцветным тоном, опустив лицо. Сейчас я проклинаю собственный нрав, ведь будь на месте другой мужчина, уверена, это повлекло бы неисправимые последствия. Но почему он терпит? Это явно не в его характере. Пытаюсь успокоить дыхание, прежде чем задать вопрос: – Рафаэль, – поднимаю голову и встряхиваю ей, чтобы смахнуть с лица непослушные пряди, – я больше так не могу. Вы ведь взрослый мужчина, к чему все эти игры?

– Я жду конкретики, – устало вздыхает, удобнее устраиваясь на сиденье.

– Вы ведь все помните…

– А ты? – Росси резко меняется в лице и подается вперед, снова заставляя мои внутренности сжаться в тугой узел. Подцепив локон моих волос, мужчина подносит его к носу и делает медленный глубокий вдох. – Ты помнишь?

Тишина в салоне будто вытягивает весь воздух и сдавливает легкие, ведь я помню все до единого прикосновения. Мое тело до сих пор отзывается в тех местах, где он прикасался. Это словно метки на невидимой карте.

– Молчишь? Я знаю почему. Мне не нужны твои лживые слова, Сола. Твое тело помнит меня, и как бы ни старалась забыть, у тебя ничего не выйдет. Я не позволю. – Он склоняется к моей шее, опаляя жгучим дыханием, а я ощущаю себя астматиком, который вот-вот задохнется от нехватки кислорода. – Я твой первый мужчина, Сола. После меня другие – ничто. Поэтому ты так реагируешь. Не стоит этого бояться, и тем более ненавидеть меня. – Требовательные губы едва касаются моей шеи, и от накатившего напряжения начинает пульсировать в висках. Мой рассудок снова в его власти. – Я тоже не забыл. Ты для меня первая. Первая, что годами не выходит из головы.

Спускается горячими поцелуями ниже, словно разливая по коже раскаленный металл, и я больше не могу сопротивляться. Мое тело получает то, чего все это время требовало, капризно истязая душу.

– Прошу… не надо… – Выгибаюсь, когда он рукой скользит по внутренней поверхности бедра.

– Я могу быть нежным, но ты должна это заслужить, topolino.

Чувственный шепот мурашка за мурашкой утягивает напряжение в низ живота, и я уже испытываю нестерпимую жажду, которую сможет утолить только он. Однако этому нельзя дать случиться.

– Если думаете, что меня это возбуждает, то очень ошибаетесь. Вы становитесь противны мне еще больше.

Сглатываю болезненный ком, судорожно облизывая пересохшие губы. Если я позволю этому произойти, обратного пути не будет. Пока же у моей души есть еще маленький шанс на спасение.

Рафаэль отстраняется и скользит по мне изучающим взглядом, заставляя все внутри пульсировать от желания.

– Если ты укажешь мне хоть одну достойную причину, чтобы остановиться, я прямо сейчас развяжу тебя и куплю билет до Москвы.

– Я люблю вашего сына. Этого недостаточно?

На красивых губах вспыхивает тень опасной ухмылки, а я не могу даже вдохнуть от того, как он одним присутствием наэлектризовывает атмосферу.

– Если бы ты любила моего сына, – раздраженно выдыхает Росси, – то не реагировала бы так на мои прикосновения. – Его рука уверено перемещается мне между ног, и я до боли вжимаюсь в твердую поверхность дверцы автомобиля. – Твои мокрые трусики гораздо красноречивей лживой тирады.

Рафаэль за секунду находит пальцами мою чувствительную точку, отчего я запрокидываю голову и зажмуриваюсь, резко выдыхая, словно пытаюсь выплюнуть это чертово возбуждение, что разгорается во мне, как бенгальский огонь. Его рука исчезает, я расслабляюсь и с облегчением позволяю телу избавиться от изнурительного напряжения, которое тянуло меня вниз и топило в запретных желаниях.

– Вы принимаете физиологию тела за желание, – резко бросаю и вздергиваю подбородок, стараясь вложить во взгляд всю ненависть, что вызывает у меня это чудовище.

Издевательская усмешка некрасиво искривляет его губы.

– И часто ты так реагируешь на прикосновения мужчин? – Молчу и упрямо смотрю ему в глаза. – Отвечай.

– Вам нравится издеваться надо мной? Вы против женитьбы сына на мне? Так все, вы своего добились! Замуж я за него точно не пойду, даже дуло пистолета у виска не заставит меня обзавестись такими родственничками.

– Не стоило так нервничать. Насчет вашей свадьбы решение было принято в тот момент, когда я узнал, кого сын хочет притащить в нашу семью.

Очередное презрительное замечание со стороны Росси вновь вызывает во мне неконтролируемую агрессию.

– Ну и ублюдок же вы! – В груди пылает болезненный огонь. – Так выбросьте уже мусор из машины, какого черта вы устраиваете этот дешевый спектакль?! – Начинаю пинать его ногами, забила бы до смерти, если бы он не обездвижил их.

– Все-таки галстук – удачное изобретение, когда находишь ему нужное применение. Жаль, второго с собой нет.

– Его место было на вашей шее, жаль, что я затянула недостаточно туго. – Пытаюсь дернуть ногами, но он слишком крепко их зафиксировал своими. – Вы ужасный отец.

– Невеста из тебя тоже так себе.

Его большой палец вырисовывает обжигающий узор вокруг пореза на щиколотке.

– Прекратите! – Дергаю ногой. – Вы вообще в своем уме? Вы трогаете девушку своего сына!

– Я трогаю то, что принадлежит мне. Это мой сын допустил серьезную ошибку, притронувшись к чужому.

– Чужому? – Не могу скрыть изумления и вспыхнувшего интереса. – О чем вы?

Моя грудь вздымается от тяжелого дыхания, но я на время усмиряю свою внутреннюю истеричку. Глухой смех мягко разливается по салону машины. Водитель даже ни разу не обернулся в нашу сторону, он неотрывно смотрит на дорогу, словно все в порядке и на заднем сиденье нет связанной девушки.

– Когда успокоишься, проведу разъяснительную беседу о твоей дальнейшей жизни.

– Я успокоюсь только тогда, когда свалю подальше отсюда, а моя дальнейшая жизнь вас уж точно не касается!

– Боюсь, это случится нескоро.

– Нескоро? – У меня вырывается истерический смех. – Силой держать будете? – Не могу остановиться, смеюсь так, что по щекам текут слезы. – Тогда я превращу вашу жизнь в ад, как вы это сделали с моей! Вы разрушили мою жизнь! Мои мечты! – Голос срывается, когда агония от собственной беспомощности разрывает меня на куски.

– Хватит! – рокочет Росси, сжимая мои ноги сильнее.

Однако я подобно дикому зверю, не готова смириться с рабством и вновь дергаюсь, извиваясь и роняя болезненные всхлипы. Мне плевать на боль, внутри все дрожит от раздражения и ненависти к этому человеку. Я пытаюсь высвободить хотя бы ноги, ощущая, как платье трещит по швам, но замираю, лишь когда понимаю, что оно сползло с груди. Пронзительная тишина буквально кричит мне о случившемся провале. Рафаэль резко втягивает весь воздух, что был рассчитан на нас обоих, и прожигает голодным взглядом мою грудь. Еще немного, и слюни начнут капать с подбородка. Он нервно проходится языком по нижней губе, отчего мои соски заметно твердеют, а грудь наливается болезненной тяжестью.

– Я проспорила! – спешу объяснить, заметив, как он смотрит на мой пирсинг. Стираю руки в кровь, пытаясь избавиться от галстука, что туго стягивает запястья, но от моих брыканий узел затягивается сильнее, впиваясь в кожу. – Прекратите пялиться на мои сиськи. И даже не дум…

Закусываю губу и выгибаюсь дугой, словно меня прошибает разрядом тока, когда Росси наклоняется, обдавая мои груди знойным дыханием. Между ног уже воет пожарная сирена, вот только в роли пожарного дьявол, который хочет меня насадить на свои вилы и окунуть в адский котел. Шероховатые пальцы невесомо скользят по ареолу, окончательно сбрасывая меня в пылающую бездну похоти, и лишь шумное дыхание позволяет мне не потерять последнюю связь с реальностью.

– Я разве спрашивал, откуда он у тебя? – Рафаэль мучительно медленно облизывает пирсинг, обволакивая сосок влажностью шероховатого языка и оставляя после себя войско взбунтовавшихся мурашек. – Ты стала испорченной девочкой, Сола. – Обхватывает зубами тугую горошинку и, грубо прикусив, оттягивает ее, отчего я выгибаюсь и не могу сдержать громкого гортанного стона.

– Господи… – хрипло срывается с моих губ.

В тот же миг Росси обхватывает ладонью мой затылок и притягивает к себе, второй рукой грубо сминая мою грудь.

– Я предпочитаю, чтобы ты называла меня по имени, – шепчет мне прямо в губы, обжигая и пуская по телу волну электричества, что раз за разом, словно на повторе, ударяет меня в самый низ живота.

– Вы дьявол, – едва выдавливаю из себя членораздельно, потому что его натиск не ослабевает ни на секунду.

Мужчина выкручивает набухший сосок, а моя выдержка плавится как горящая свечка, и я больше себе не принадлежу. Этот Сатана порабощает меня, не давая ни единого шанса выбраться из его силков.

– Это мне тоже подходит.

Царапает скулу зубами, горячим дыханием опаляя кожу, разъедая ее подобно серной кислоте, отчего зашкаливает сердцебиение. А когда он грубо нажимает и скользит большим пальцем по соску, кожу пронзает острая боль, переходящая в приятную истому. Мое желание распаляется до предела. Не отдавая отчета в своих действиях, провожу языком по его губам, но колючая щетина отрезвляет, и я резко отстраняюсь, пока его ладонь не сдавливает мое горло, останавливая.

– Любишь моего сына, значит? Лживая стерва!

Грубость окончательно приводит меня в чувство и, пользуясь моментом просветления, выпаливаю первое, что приходит на ум:

– Люблю! И буду любить! Назло вам прощу его! И рожу ему кучу детей! Он станет самым счастливым отцом! Заставлю его любить себя! Сделаю все, чтобы вы зачахли и сдохли от гребаной злости! Я никогда не буду вашей!

– Ferma la macchina!23 – рявкает он, дергаными движениями освобождая мои руки, и тут же вылетает из автомобиля.

Не осмеливаюсь пошевелиться. Пытаюсь осмыслить произошедшее, растирая затекшие запястья, но в голове ни одного объяснения.

Дверь резко распахивается, и я отшатываюсь. Только вот этот дьявол просто так не отстанет, и в следующую секунду меня рывком вытаскивают из салона и больно бросают спиной на машину.

РАФАЭЛЬ

Сола напугана, несмотря на то, что в ведьминских зеленых глазах танцуют ненависть и злость. Обхватив себя за хрупкие плечи, сверлит меня недовольным взглядом. Однако я готов смотреть на это вечность. Впитывать любую обращенную ко мне эмоцию, подкармливать ими своего зверя. Но я отступаю, заглушаю в себе нелепую ревность. Конченый идиот, ведусь на бредни девчонки.

Достаю из внутреннего кармана пиджака портсигар, вытаскиваю сигарету и, небрежно зажав ее между губ, жадно прикуриваю. Стискиваю фильтр, глубоко затягиваюсь и прикрываю веки, успокаивая нервы.

– Lasciateci soli24.

 

Наблюдаю, как Сола провожает охранников встревоженным взглядом, поспешно натягивая платье вверх, но на меня не смотрит и опускает глаза вниз. И где же прежняя стерва? Выдыхаю на нее густое облако дыма, и девушка начинает размахивать руками. Я добиваюсь своего, ее взор вернулся ко мне, на мои губы. Наслаждаюсь тем, как пристально она следит за струей дыма, чувствую ее желание, но эта девочка никогда не признается себе в этом.

– Хочешь покурить?

Нет. Она не хочет сигарету, она хочет вдохнуть дым из моих легких, хочет получить хоть какой-нибудь кусочек меня.

– Не курю. – Она отводит глаза и присаживается на капот.

– Снова лжешь.

Ее растерянный взгляд резко возвращается ко мне. Подобно пощечине ударяет меня и разбивается на изумрудные осколки, разрезая мою кожу.

– Отвезите меня к Матвею, – нервно выпаливает Сола.

– Ты ведь сама от него убежала. Разве нет? Я не посыльный, девочка.

Мой голос утопает в плотной дымовой завесе. Оттолкнувшись от дверцы авто, подхожу к ней вплотную. Складываю руки на груди и широко расставляю ноги. Люблю загонять Солу в угол и наблюдать, как она испепеляет меня своими зелеными глазищами.

– Вы не посыльный! Вы больной!

Пытается ударить меня ногой, но я успеваю поставить блок и вжимаюсь в ее тело, просунув колено между бедер. Она как пойманная в силки канарейка. Чувствую, как ее сердце рвется из груди, отчего она беспомощно шевелит пухлыми губками, но не издает ни звука. Я делаю глубокую затяжку и склоняюсь к ее испуганному лицу, хватая за подбородок.

– Нет! – Она отдергивает голову и отворачивается, но я зажимаю пальцами ее подбородок и заставляю посмотреть на себя. Вся трясется, пока я делаю новую затяжку, наполняя легкие терпкой горечью.

– Открой рот, – приказываю осипшим голосом и пристально смотрю ей в глаза.

Сола сглатывает, с минуту выдерживая мой тяжелый взгляд, прежде чем приоткрыть рот. Припав к ее губам, я вдуваю тонкую струю дыма, которую эта маленькая лгунья втягивает глубоко в себя, от удовольствия опуская черные ресницы. Рядом с этой девушкой я испытываю ужасный голод. И Соле нравится то, что я делаю с ней. Сколько бы ни сопротивлялась, меня обмануть не выйдет. Она впитывает все до последней капли и смыкает губы, выдыхая дым через нос. Стерва. В паху болезненно сводит, заглушая рассудок, который просто плавится рядом с этой бестией. Но в следующую секунду все внутри разносит в щепки неконтролируемый взрыв, когда девчонка приникает к моим губам, почти касаясь их. Этого и не требуется, она слишком близко, так, что мне хватает порыва ее горячего дыхания, чтобы слететь с катушек.

– Я не дура. И в ваши игры не собираюсь ввязываться!

Сола отстраняется, но я обхватываю ее затылок и рывком притягиваю обратно. Наши губы попадают в красную зону. Тишина наэлектризовывает окружающий воздух, в груди болит от желания овладеть девушкой. Не знаю, сколько еще смогу сдерживать рядом с ней своего внутреннего зверя. За то, что я не даю ему желаемое, он яростно разрывает меня острыми когтями. Любую другую уже нагнул бы и трахнул, но не эту. Однажды я рискнул утолить жажду, которую вызывает во мне Роксолана, но это стало огромной ошибкой. Той ночью я подписал сделку с самим дьяволом и теперь расплачиваюсь за это собственной кровью.

Сола – как эксклюзивный и смертельно опасный сорт героина, одним лишь взглядом будоражит кровь, а если проникнет в вены, вывернет все к чертям, не оставив после себя ничего. Уничтожит. Сожжет дотла, обернув в ядовитую пыль. Однако девушка не догадывается, насколько опасна для меня, и в этом мое преимущество. Сейчас я стою на распутье: стать долбаным наркоманом или остаться независимым. Каким, к черту, независимым? Давно уже подсел на нее, дышу ее диким характером, и мне каждый раз мало. Она как эпидемия, что с годами распространяется все дальше, завоевывая новые территории в моем организме, а теперь обращает все в хаос. И вот, спустя годы, Сола вновь передо мной, а эти губы… черт, я играю с огнем.

– Предупреждаю в последний раз: мое терпение на исходе. Если еще раз заговоришь со мной в таком тоне или рискнешь поднять руку, твоя задница будет гореть, как адский котел, – рычу ей прямо в чертовы губы с вульгарной красной помадой, а у самого рот наполняется слюной от желания поцеловать их. – Еще раз накрасишь этим цветом, – большим пальцем небрежно нажимаю ей на губы и размазываю помаду, – я найду более подходящее применение твоему рту. – Мой взгляд наполнен нескрываемым презрением. – Ненавижу красный цвет.

Роксолана яростно втягивает в себя воздух, отдергивая голову от моей руки, и заметно сжимает челюсти, но молчит. И меня это устраивает.

– Я думала, животные неравнодушны к нему, – вновь пускает шпильку в мою сторону. Стерва.

И пусть изрядно нагрешил, но даже я не заслуживаю проклятья в виде этой фурии.

– Держи, – отрезаю и отдаю ей сигарету. Сола переводит взгляд от сигареты на мои глаза, но все же берет.

– Я не курю. Бросила год назад. – И швыряет окурок в сторону.

– Лучше бы ты Маттео бросила и глупые мечты о хорошей жизни! Тебе не место в нашем мире, Роксолана.

– Да пошли вы! – Толкает меня в грудь, но безуспешно. Какая же она страстная, пылкая. Самая настоящая воительница, ее никогда не загнать в клетку. – Да выпустите меня! Я хочу писать, могу хотя бы это себе позволить?!

Я молча отступаю, давая ей свободу действий.

– Без глупостей, Сола.

– Мое имя Роксолана, – шипит мерзавка, а я уже догадываюсь, что она вытворит, поэтому стоит ей оттолкнуться от машины и ринуться в сторону, в два шага настигаю девушку, хватая за загривок. – Ненавижу! Ненавижу!

Блокирую хлесткие удары, беспорядочно прилетающие мне по лицу, пытаясь усмирить эту взбунтовавшуюся гидру, но теряю ее, когда позади меня раздается громоподобный взрыв, и ударной волной нас с силой отшвыривает в сторону.

В ушах лишь белый шум, и я не сразу прихожу в себя, пока мои люди помогают мне подняться. Но я расталкиваю их, едва удерживаясь на ногах. Машина охвачена огнем, я судорожно озираюсь по сторонам и замечаю на обочине дороги Солу. Сердце пропускает удар и, кажется, сейчас остановится. Бросившись к ней, молюсь, чтобы девушка была жива. Не имею права обращаться к богу, но, стоя на коленях и переворачивая на спину безжизненное тело, я готов покаяться во всех грехах, даже отдать жизнь взамен ее. Пульс есть, и я шумно вздыхаю от облегчения. Грудь будто блокирует путь спасительному кислороду, но я вновь заглатываю порцию ночного воздуха.

– Сола, – сгребаю ее в свои объятия и улавливаю слабое дыхание, отчего сердце долбит по ребрам, словно за двоих, – Сола, услышь меня, моя девочка.

Нежно целую окровавленный висок и сжимаю еще крепче, пока не ощущаю едва заметные телодвижения. Нужно отвезти ее в безопасное место. Я поднимаю обмякшее тело на руки.

– Босс, машина придет с минуты на минуту. Какие будут указания?

– Ты знаешь, что делать, Балдо, – сухо приказываю.

– Сначала я должен доставить вас домой…

– Домой нельзя, даю сутки выяснить, чьих рук это дело. Достань машину, за мной не должно быть хвоста.

– Босс…

– Балдо, мне повторить дважды?!

Боец учтиво кивает и замолкает.

– О моем местонахождение никто не должен знать. Завтра приедешь в тихую гавань, я буду там. Захвати еды и одежду для девушки.

22Солдат или солдато (итал. soldato) – первый официальный уровень как американской, так и сицилийской мафии в формальной иерархии мафии. Повышение до звания солдата является возвышением в цепи командования с уровня соучастника, который участвуя в делах мафии, не является ее членом. Для этого соучастник должен проявить себя перед семьей и принять омерту. Солдаты выполняют «грязную работу». Солдат – это низший ранг. Они часть семьи, но у них мало как власти, так и денег.
23Останови машину! (итал.)
24Оставьте нас (итал.)
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru