Михаил Арсенов Roguelike

Глава 12

Хаб встретил его привычной пустотой. Первым делом Зерон поделился с Ариадной тем, что не давало ему покоя.

— Объясни мне одну вещь. Как я мог трижды подряд выходить к одному и тому же лагерю, двигаясь в разных направлениях? Один раз это случайность. Два, может, совпадение. Но три раза, да ещё когда я специально обходил его по широкой дуге?

— Не знаю, — ответила Ариадна, и в этой честности не было ни капли привычной насмешки. — Правда не знаю, Зерон. У меня нет объяснения этому явлению.

— Замечательно.

— Но если дела обстоят именно так, как ты описываешь, — добавила она после короткой паузы, — то боя с этим гоблином тебе, похоже, не избежать. Рано или поздно система, судя по всему, сведёт вас снова, хочешь ты того или нет.

Зерон невесело хмыкнул. Перспектива нравилась ему примерно так же, как перспектива снова быть задранным медведем, но спорить с очевидным смысла не было. Он принял это как данность, отложив тревогу куда-то на задворки сознания, туда, где уже скопилось достаточно неразрешённых вопросов, чтобы один лишний не особенно менял погоду.

Нужного количества эссенции на новый уровень не хватало совсем немного. Зато накопленного оказалось достаточно, чтобы наконец вложиться во владение кинжалом. Второй уровень, тот самый, за двести семь эссенции, на которые он присвистывал мысленно ещё несколько забегов назад. Разобравшись с этим, он снова покинул Хаб.

Оказавшись в теле, он машинально сжал в руке привычный треугольный кусок металла с деревянной ручкой, и что-то внутри отозвалось узнаванием: нож теперь ощущался в ладони иначе, увереннее, будто пальцы наконец запомнили правильный хват сами, без лишних раздумий.

Дальше потянулась череда забегов, слипшихся в памяти в одну сплошную полосу. Он убивал. Умирал. Возрождался и снова становился чуть сильнее. Где-то посреди этого потока пришло достижение за сотню убийств, вместе с незначительной прибавкой к поглощаемым эссенциям, которой он искренне обрадовался, хотя и не без горькой иронии по отношению к самому поводу для радости. Боль оставалась такой же острой и реальной, ничуть не смягчённой привычкой. А вот страх смерти постепенно выветривался, уступая место чему-то более спокойному, почти рабочему отношению к происходящему. Он не искал боли и не переставал её ненавидеть, но принял как неотъемлемую часть собственного существования здесь, столь же неизбежную, как дыхание.

Лагерь он всё так же старался обходить стороной, разворачиваясь в противоположном направлении, как только его замечал. С солнцем сверяться теперь не имело смысла: судя по всему, лагерь мог оказаться в любой стороне, куда бы он ни направился. Он знал, что рано или поздно окажется там снова, знал, каким будет исход этой встречи, и морально готовился к неизбежному так, как только мог готовиться человек, у которого нет ни единого способа этого избежать.

Так пришёл девятый уровень. А после очередной смерти на счету оказалось шестьсот четырнадцать эссенции.— Пожалуйста, выбери свой класс, — сказала Ариадна.

После того как Зерон взял десятый уровень, потратив пятьсот девяносто пять эссенции, весь Хаб преобразился. Привычные детали интерфейса разом померкли и отступили куда-то на периферию, а прямо перед ним развернулись три новых Сигила, каждый крупнее и ярче обычных.

На первом — воин с мечом и щитом, закованный в тяжёлые доспехи с ног до головы, застывший в стойке, будто вырезанной из камня. На втором — фигура в длинной мантии, с посохом в руке, из навершия которого срывался огненный шар, застывший на середине полёта. На третьем — крадущийся силуэт в чёрном капюшоне, с двумя кинжалами наперевес, чуть подавшийся вперёд, будто готовый раствориться в тени в любую секунду.

— Выбрать класс? — переспросил Зерон, разглядывая троицу.

— Я так и сказала.

Уже привыкший к своеобразной манере общения Ариадны, он потянулся было к ближайшему Сигилу сам, но она его остановила:

— Имей в виду: класс выбирается только один раз. Перевыбрать ты уже не сможешь.

— Обнадёживает. — Он остановился. — И как мне выбирать? Да и что вообще означает этот выбор? В чём разница между этими тремя?

Ариадна объяснила: класс определит всё дальнейшее развитие. Часть узлов на дереве навыков, до сих пор тусклых и запертых, преобразится под выбранный путь и станет доступной для вложения очков, а оружейные умения обретут классовую специфику. Дальше она подробно прошлась по каждому из трёх вариантов.

Воин, рассказала она, — прирождённый лидер: единственный класс, чья сила раскрывается через ауры — пассивные способности, действующие на союзников и врагов и проявляющие себя в полной мере лишь тогда, когда рядом есть кто-то ещё. Тяжёлая броня, щит или двуручное оружие, это сопутствующий, но не главный признак архетипа, суть в другом: Воин ведёт за собой, и его мощь измеряется не только собственным клинком, но и товарищами, следующими за ним. Профильный бонус — к силе.

Маг — редчайший путь, доступный, по её словам, немногим во всём мире, и единственный из трёх, кому вообще открыта магия как таковая. Огонь, лёд, молния, стихии, покорные одной лишь воле и годам обучения. Профильный бонус — к интеллекту, без которого никакая магическая теория попросту не удержится в голове.

А Плут — одиночка. Специалист по скрытности, ловушкам и ядам, тот, кто одинаково уверенно чувствует себя что в ближнем бою на кинжалах, что на расстоянии, с луком в руках. Ни ауры, ни магии. Вместо них независимость и умение выкручиваться там, где остальным классам понадобилась бы поддержка союзников или редкий дар. Профильный бонус — к ловкости.

Больше всего Зерона манил, если совсем честно, второй вариант. Что-то в идее швыряться файерболами и молниями будоражило воображение почти по-детски. Глупо, наивно, но от этого не менее притягательно. Он на секунду представил, как гоблины горят заживо от его собственной руки, и, к некоторому своему стыду, эта мысль его согрела.

Они с Ариадной обсуждали перспективы долго и всерьёз. Он взвешивал все за и против, прикидывал, как магия могла бы изменить его нынешнюю тактику, но чем дольше размышлял, тем яснее становилось: у него уже давно сложился собственный, отработанный стиль. Партизанская война, засады, короткие смертоносные вылазки из тени, вот что действительно спасало его раз за разом, а не гипотетический огненный шар, брошенный неизвестно куда неопытной рукой. Да, магия могла бы, наверное, спасти его от стрелы в открытом бою, но проверять эту теорию ценой собственной жизни не было ни малейшего желания. Весь его путь, весь опыт, накопленный за двадцать шесть смертей, если верить имеющейся статистике, как будто вёл к одному-единственному, уже предрешённому выбору.

Он выбрал Плута.

Стандартные Сигилы появились снова, выстроившись в привычный полукруг. Клинок раскрылся первым, обнажая ранее заблокированные узлы, и подарил классовый бонус плюс пять к ловкости, коротким, почти щекотным приливом, после чего свернулся обратно. Следом открылся Манекен: безликая фигура сменила облачение на чёрное одеяние с защищённой грудью и спиной, дополненное щитками на предплечьях и голенях. Ставший Зерону почти родным самодельный огрызок железки исчез со стойки, и на его месте появилась пара кинжалов. Ничего выдающегося, никакой тонкой работы, просто хорошие, удобные, качественные клинки с лезвием, заметно длиннее и острее прежнего. Рядом с ними расположился лук. Такой же простой, безо всяких изысков, но добротный. А так же колчан с ровным рядом одинаковых стрел, каждая с аккуратным оперением.

Открылся и Сигил оружейных навыков: воин с кинжалом в руках потянулся и взял второй клинок во вторую руку, вставая в зеркальную стойку, будто наконец обретя завершённость. Следом появился совершенно новый силуэт — воин с луком, неловко, будто впервые, вскидывающий его к плечу. Сигил закрылся самостоятельно.

Зерон был приятно удивлён обновлением экипировки.

— Неплохо, — признал он.

— Поздравляю с выбором, — сказала Ариадна с явным теплом в голосе. — Хочешь опробовать изменения прямо сейчас?

— Не очень, — честно признался он. — Но, к сожалению, придётся.

Сигил Капли по-прежнему пульсировал, напоминая о себе. Он раскрыл его и обнаружил так и не потраченное за новый уровень зерно. Вместо того чтобы в очередной раз вложить его в голую цифру стата, он ещё раз внимательно осмотрел уже открытое древо и выбрал из доступных узлов «твёрдый хват» — предметы больше не выскользнут из рук в самый неподходящий момент. Мысль об этом навыке напрашивалась сама собой: слишком уж часто за последние забеги оружие норовило вылететь из ладони в решающий момент боя.

Оказавшись в знакомом лесу, он первым делом осмотрел себя — новая одежда сидела иначе, плотнее, надёжнее прежних лохмотьев, — а затем достал оба кинжала разом. Тот, что оказался в левой руке, лежал в ладони так же привычно, как и в правой, будто левая ладонь всю жизнь ждала своего оружия и наконец его дождалась. Зерон отметил про себя, насколько причудливо изменения, сделанные где-то в Хабе, отпечатываются на самом теле и его повадках. То, чему полагалось бы учиться месяцами тренировок, здесь просто вживлялось напрямую, минуя весь путь наработки.

Он убрал клинки и снял с бедра короткий лук. Тот крепился вдоль левого бедра, в узкой кожаной кобуре с жёсткой внутренней вставкой, чтобы не хрустела при движении, рукоятью вниз, тетивой к корпусу. Одним плавным рывком вверх он переложил его в левую руку. Колчан на правом бедре, плоский, из дублёной кожи, обшитой изнутри войлоком, держал каждую стрелу в отдельной кожаной петельке — оперение назад-вверх, наконечник вперёд-вниз, чтобы одно короткое движение руки от бедра вкладывало древко прямо в пальцы. Наложив стрелу на тетиву, он попробовал выстрелить, примериваясь.

Выстрел вышел кривым. Стрела ушла куда-то в сторону от намеченного дерева, вонзившись в землю совсем не там, где предполагалось. Стало ясно почти сразу: стрелять он толком не умеет, и никакая экипировка сама по себе этого не изменит. Сделав ещё пару столь же безуспешных попыток, он решил не тратить драгоценное время и силы впустую. Сперва нужен уровень владения луком, а уже потом можно будет говорить о какой-то практике.

С этим Зерон убрал лук обратно в кобуру и отправился на новую охоту.

Статистика

Забегов: 26

Уровень: 10 (до следующего — 844)

Сила: 5

Ловкость: 11

Выносливость: 5

Интеллект: 3

Навыки: Мягкий шаг, Твёрдый хват

Уровень владения оружием: Кинжал — 2, Лук — 1

Глава 13

Отряд гоблинов попался почти сразу. Четверо шли привычным нестройным маршем, переговариваясь в полный голос, точно так же, как и все прежние. Он вышел на них из засады, оба кинжала уже в руках. На этот раз не было ни секунды колебания, ни того вопроса, который раньше всегда успевал прокрасться между намерением и действием. Первый гоблин упал раньше, чем успел развернуться. Короткий, точный удар под рёбра левым клинком, пока правый уже заходил на второго. Тело двигалось само, слаженно, будто танцевало давно выученный танец: шаг, разворот, укол, уклон, снова укол. Парные кинжалы работали не как замена одному ножу, а как что-то совершенно новое. Левая рука прикрывала правую, правая открывала левой путь, и вместе они складывались в узор, которого сам Зерон прежде представить не мог.

Он вырезал весь отряд меньше чем за минуту.

Стоя посреди упавших тел, тяжело дыша уже скорее по привычке, чем от реальной необходимости, он невольно вспомнил своё самое первое убийство. Гоблина в лесу, тот неловкий, отчаянный прыжок, дрожащие руки, страх и отвращение пополам с чем-то тёплым, разлившимся внутри. Тогда это далось ему на грани возможного, ценой последующей смерти. Сейчас он вырезал целый отряд без единой тени сомнения, только приятное, уже почти обыденное чувство от поглощённой эссенции, тёплой волной прокатившееся по венам.

Отряд за отрядом падали под его клинками — быстро, чисто, без лишней драмы. Он не лез напролом: заметив крупную группу, предпочитал выждать и пропустить её мимо, выбирая для атаки те, что поменьше, и партизанская тактика, доведённая теперь до почти механического совершенства, работала безотказно. Он двигался в сторону лагеря, того самого, и с каждым шагом сомнения, ещё живые где-то на дне сознания, становились тише. Лес успел вымотать его достаточно, чтобы он наконец решился: с этим вопросом пора покончить. Сегодня либо он, либо вожак.

Он как раз обдумывал, как подступиться к частоколу — с какой стороны, в какое время, когда посреди лагеря без всякого предупреждения распахнулось нечто, чему он поначалу даже не подобрал название.

Пространство там, в самом центре лагеря, будто треснуло. Вертикальная щель, из которой рвался наружу тусклый багровый свет, а по краям щели плясали статические всполохи, похожие на испорченную картинку, разбитую на квадратные, дрожащие фрагменты. Из этой щели, будто собираясь на глазах из отдельных бракованных пикселей, выползла тварь.

Мерцающий силуэт, не то человекоподобный, не то звериный. Форма его никак не желала устояться, то вытягиваясь в подобие вытянутой пасти, то сжимаясь в бесформенный ком острых углов. Свет проходил сквозь него неровно, будто через треснувшее стекло. Тварь издавала звук. Не рёв, не крик, а какой-то надсадный, режущий слух скрежет, будто кто-то одновременно проигрывал десяток испорченных записей.

Она начала крушить всё живое.

Гоблины падали один за другим. Тварь двигалась рывками, дёргано, будто пропуская кадры между движениями, но каждый удар оказывался смертельным, разрывая доспехи и плоть с одинаковой лёгкостью. Крики, паника, беспорядочное отступление. Лагерь, до этого казавшийся Зерону оплотом непобедимой угрозы, за считаные секунды превратился в хаос.

А потом в бой вступил сам вожак.

Он двигался с той же нечеловеческой скоростью, с которой Зерон уже успел познакомиться на собственной шкуре, но тварь, казалось, не уступала ему ни в чём. Удары сыпались с обеих сторон, ни одна не могла взять верх, и постепенно эта яростная, мерцающая схватка начала смещаться в сторону, ближе и ближе к тому месту, где Зерон замер за деревьями, наблюдая за происходящим с нарастающим напряжением.

Момент, возможно, самый удачный за весь мой путь.

Вопрос был только в одном: кого атаковать.

Вожака он хотел убить давно, с той самой первой унизительной смерти в кольце из гоблинов и их глумливого хохота. Но вожак оставался здесь всегда, циклично, забег за забегом, ждущим финалом одного и того же неизбежного маршрута. А тварь из Разлома была чем-то совершенно новым. Незнакомым. Какая награда за неё вообще положена? Стоит ли рисковать ради неизвестности?

Раздумывать дальше не было времени.

Повинуясь скорее интуиции, чем расчёту, Зерон выждал момент, когда тварь оказалась развёрнута к нему спиной, и стремительно бросился вперёд.

Всё сложилось на удивление удачно. Он напрыгнул сзади, вцепился свободной рукой в то, что можно было условно назвать загривком, и принялся вгонять кинжал в дрожащую, нестабильную плоть твари снова и снова, коротко, зло, без разбора. Точно так же, как проделывал это не раз прежде, оказываясь перед превосходящим противником. Тварь заскрежетала громче, забилась, пытаясь стряхнуть его, но твёрдый хват держал крепко: одной рукой он цеплялся за неё, другой продолжал бить, не сбавляя темпа.

В какой-то момент Зерон почувствовал нечто, отдалённо похожее на привычное поглощение эссенции, но другое. Глубже. Будто что-то не просто согревало тело изнутри, а на долю секунды проникало прямо в сознание, коснувшись чего-то такого, чему он даже мысленно не сумел бы подобрать слово. Ощущение исчезло так же быстро, как появилось.

Разбираться было некогда.

Тварь под ним содрогнулась в последний раз и рассыпалась. Буквально рассыпалась, как разбитое зеркало, на мелкие мерцающие осколки, растворившиеся в воздухе прежде, чем успели коснуться земли.

[Получено очко Разлома — 1]

[Получено эссенции жизни — 50]

Не давая себе ни секунды на осмысление, Зерон развернулся и бросился на вожака.

С прокачанными характеристиками, новым классом, парой кинжалов вместо голых кулаков он теперь был заметно ближе к этому существу по силе и скорости, чем в их первую встречу. Достаточно близко, чтобы впервые за всё это время нанести хотя бы пару настоящих, ощутимых ударов. Но всё ещё недостаточно.

Схватка вышла ожесточённой, короткой и, в конечном счёте, безнадёжной. Вожак парировал, уклонялся, бил в ответ с той же убийственной лёгкостью, что и в прошлый раз. Раскрытая ладонь с когтями вошла Зерону под рёбра. Всего один точный удар заставил его согнуться, хватая ртом воздух, которого уже не хватало. Ближе, — успел подумать он сквозь боль, странно спокойно, почти с гордостью. — В этот раз я был ближе, чем когда-либо. Следующий удар довершил начатое, оборвав мысль на середине.

Оказавшись в Хабе, всё ещё впечатлённый пережитым, Зерон сразу заметил перемену. Один из Сигилов, до этого тусклый и запертый, теперь пульсировал ярким, тревожным светом. Трещина в пространстве, из которой пробивался тот же багровый свет, что он видел там, в разрушенном лагере, только теперь спокойный, ручной, ждущий прикосновения.