Михаил Арсенов Roguelike

Люди согласились без единого возражения. Усталость и голод сделали выбор за них задолго до того, как Тобиас договорил. Зерон тоже кивнул. Другого варианта у него попросту не было. Идти, кроме как с ними, было некуда.

Дорога до лагеря заняла около часа, и почти всё это время отряд забрасывал его вопросами.

— Кто ты? Откуда родом? — спросил Тобиас, пристраиваясь рядом.

— Не знаю, — честно ответил Зерон. Он сам удивился этой честности. В ней, как ни странно, было что-то освобождающее. — Не помню ничего, кроме момента, когда очнулся в лесу. Даже как выгляжу не знаю.

— Серьёзно? — Йола, до этого державшаяся чуть позади, тут же поравнялась с ним, разглядывая с неприкрытым интересом. — Совсем ничего? Даже в воду не смотрелся?

— Как-то не до того было, — ответил он уклончиво.

— Ну тогда позволь, — Йола склонила голову набок, критически его осматривая, — я окажу тебе услугу. Волосы цвета каштана. Скулы, от которых любая портретистка бы разрыдалась от восторга. Глаза синие, глубокие. Брови изломаны мягко, но выразительно, будто ты вечно на грани немого вопроса. Губы полные, чётко очерченные, с лёгкой асимметрией. Подбородок аккуратный, но не слабый, с едва заметной ямкой. Придаёт лицу этакое хулиганское обаяние. А в целом выражение такое, будто ты только что вышел из сна и ещё толком не решил, нравится тебе явь или нет. — Она задержалась взглядом чуть дольше положенного. — В общем... вполне в моём вкусе, если тебе интересно моё мнение.

Зерон невольно улыбнулся, хотя сам факт этого описания вызвал в нём странное, двойственное чувство. Лицо, которое она описывала, совершенно не совпадало с тем, тёмноволосым пареньком с ринга из Эха. Он отметил это про себя молча. Ещё один вопрос без ответа, присоединившийся к длинному их списку.

— Йола, — резко произнёс Тобиас, и в его голосе на этот раз не было прежней лёгкости. Скорее неподдельное удивление, чуть отдающее обидой.

— Что? Я просто отвечаю на вопрос человека, который не знает, как сам выглядит. Это благотворительность.

Зинк за всё это время не произнёс ни слова, лишь изредка поглядывая на Зерона с тем же настороженным, оценивающим прищуром, с каким смотрел на него с самого начала. Бывшие пленники время от времени вставляли собственные реплики, то уточняя детали пути, то просто переговариваясь между собой в предвкушении близкого отдыха.

— А почему из леса вообще нельзя было выйти? — спросил Зерон, когда разговор ненадолго затих. — Я серьёзно. Куда бы я ни шёл, снова выходил к тому же самому лагерю.

Тобиас на секунду задумался, а потом хмыкнул.

— Значит, ты просто отвратительно ориентируешься в лесу, — сказал он с самой серьёзной миной, на какую только был способен, — и вдобавок редкостно невезуч. Другого объяснения у меня нет.

— Утешительно, — сухо отозвался Зерон.

Так, за разговорами, они и добрались до лагеря — куда более серьёзного укрепления, чем гоблинский частокол: настоящая деревянная стена в два человеческих роста, ров вдоль неё, сторожевые вышки через равные промежутки. Их встретил комендант Саркас. Высокий, крепко сложенный мужчина лет сорока, с лёгкой щетиной, явно не отращенной специально, а просто оставленной без внимания за недели похода, и тяжёлым, спокойным взглядом металлически-холодных глаз. Отряд коротко доложил о произошедшем, после чего освобождённых повели к лекарям — подлечиться, поесть, наконец отдохнуть по-настоящему.

Перед тем как разойтись, каждый из них нашёл минуту подойти к Зерону. Кто-то коротко пожать руку, кто-то обнять, кто-то просто взглянуть с той благодарностью, для которой слов не находится. Обещания не забыть повторялись раз за разом, пока последний из них не скрылся за пологом лекарской палатки.

Саркас коротко переговорил с разведотрядом в стороне. Зерон не расслышал слов, но по тому, как напряглись лица бойцов и как коротко кивнул Тобиас, понял: разговор шёл о следующем задании.

— Пройдём, — сказал Саркас, кивнув Зерону в сторону своего шатра.

Тобиас хлопнул Зерона по плечу на прощание.

— Приятно было познакомиться при столь драматичных обстоятельствах, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Нас, впрочем, уже ждёт следующее задание, раз уж эту работу, получается, уже выполнили без нас.

— Ещё увидимся, — добавила Йола, задержав взгляд на секунду дольше, чем требовалось для простого прощания, и в её голосе отчётливо прозвучало обещание, а не просто вежливая формальность.

Зинк издал короткий, гортанный звук. Не то рык, не то что-то похожее на прощальное «до встречи» на языке, которым он, наверное, пользовался куда охотнее общепринятых слов.

Отряд удалился, а Зерон вошёл в шатёр коменданта.

Разговор внутри вышел долгим и по-военному методичным. Кто такой Зерон, откуда родом, не шпион ли, не перебежчик ли, как именно ему удалось в одиночку справиться с целым гоблинским лагерем. Особенно Саркаса заинтересовало описание силы вожака. Той самой ауры, что давила Зерона к земле одним своим присутствием.

Зерон рассказал уже знакомую самому себе историю — третий раз за последние сутки, если считать разговоры с пленниками и разведотрядом: очнулся в лесу без памяти, выбраться не мог, куда бы ни шёл, снова и снова выходил к тому же лагерю.

Саркас нахмурился, побарабанив пальцами по столу.

— Возможно, дело в каком-то гоблинском ритуале, — произнёс он задумчиво. — Что-то, не позволявшее пленникам сбежать. А когда ты убил вожака, ритуал попросту рассеялся вместе с ним. Это бы объяснило и то, почему наши поисковые отряды никак не могли найти в этом лесу ровным счётом ничего.

Зерон не стал спорить. Версия звучала не хуже любой другой, которую он сам мог бы придумать.

Закончив расспросы, Саркас поблагодарил его. Коротко, без излишней теплоты, но вполне искренне, и предложил тоже воспользоваться помощью лекарей, поесть, отдохнуть.

— Только я попрошу пока не покидать лагерь, — добавил он. — Периметр в любом случае охраняется, так что уйти ты бы всё равно не смог, но мне хотелось бы поговорить ещё раз, когда отдохнёшь. — Он сделал паузу. — К твоей палатке на ночь приставят стражника. Ничего личного. Обычная предосторожность.

— Как скажете, — ответил Зерон без малейшего возражения.

Возражать, если честно, не хотелось совершенно. Он ни разу в жизни ничего не ел, насколько вообще мог судить. Только однажды пил воду из чужой фляги. Отдохнуть, а не резать гоблинов до потери сознания, звучало настолько заманчиво, что любые условия казались мелочью.

Умывшись в деревянной бадье у лекарской палатки, он впервые в жизни, или, по крайней мере, в той её части, которую помнил, увидел собственное лицо, отразившееся в тёмной воде. Каштановые волосы. Скулы, действительно достойные портрета. Йола описала его на удивление точно.

Лекарка, осмотревшая его раны, оказалась немолодой женщиной с усталыми, но добрыми глазами. Она провела ладонью над самым глубоким порезом на предплечье, и Зерон почувствовал, как кожа под её пальцами вдруг потеплела, а затем начала срастаться сама собой, будто кто-то невидимый сшивал её изнутри. Боль ушла раньше, чем он успел вздрогнуть от неожиданности.

— Магия? — спросил он, разглядывая ровную, уже зажившую полосу там, где секунду назад зияла рана.

— А ты как думал, — фыркнула лекарка, не отрываясь от следующего пореза. — Не мазью же с рынка тебя такого латать.

Зерон промолчал, разглядывая собственную руку с тем же благоговейным недоверием, с каким разглядывал недавно собственное отражение.

Получив помощь у местных целителей, он встретил старосту сожжённой деревни. Человека, которого сам же и вывел из плена. Они вместе дошли до полевой кухни, взяли по миске густой похлёбки и сели за длинный, грубо сколоченный стол.

Первая ложка отозвалась во рту таким количеством вкуса разом, что Зерон на мгновение забыл о разговоре вовсе: наваристый бульон, разварившийся картофель, кусок мяса, найденный где-то на самом дне миски. Стало вдруг ясно, зачем людям вообще сдалась вся эта возня с готовкой.

— Ты правда ничего не знаешь? Совсем ничего? — спросил староста, наблюдая, как он расправляется с похлёбкой едва ли не быстрее, чем прожёвывает.

— Совсем, — подтвердил Зерон. — Даже про то, где я нахожусь в общих чертах.

Староста хмыкнул, отставил в сторону свою ложку и заговорил. Неторопливо, как человек, которому не раз доводилось объяснять устройство мира собственным детям.

— Тогда слушай. На севере — Объединённый Союз. Люди, эльфы, гномы, халфлинги. Три государства под одной крышей: люди в Арондоле — это столица, там правит король Дариан. Эльфы в Итилионе, гномы в Кар-Друне. У халфлингов своей столицы отродясь не было, они живут анклавами по всей нашей земле, торгуют да мирят остальных, когда те сцепятся. Все вместе они зовутся Советом Трёх. А мы вот здесь стоим на Железных Равнинах. Это приграничные земли, руду отсюда добывают и везут вглубь Союза, там уже куют.

— А кроме севера? — спросил Зерон.

— На востоке — Туманные Пределы. Земля неспокойная, там всё меняется само по себе едва ли не каждый день. Какая уж тут постоянная жизнь. Никто подолгу не задерживается. На западе — Архипелаг Тысячи Осколков, там зверолюди живут, ныряльщики за астральным жемчугом. С нами не воюют, торгуют. — Он сделал паузу, будто нарочно оставляя самое неприятное напоследок. — А вот на юге Вольные Кланы. Орки, гоблины, таурены, тифлинги, кобольды. Своей столицы у них тоже толком нет, разве что Грул-Кар считать. Это крепость, выдолбленная в потухшем вулкане. Земли у них зовутся Пепельными Равнинами. Правит там сильнейший — Верховный Вождь, сейчас это орк по имени Урган Сломанный Рог. Гоблины у них не в почёте, вечно в подчинении у орков, хотя, говорят, в последнее время что-то там меняется.

— И война связана с этими изменениями?

— Война у нас давно, парень. Дольше, чем кто-либо из живущих помнит её начало. Наши деды воевали, деды дедов воевали. Земля вдоль границы столько раз переходила из рук в руки, что уже никто толком не помнит, чья она была первой. — Он вздохнул, разглядывая остывающую в миске похлёбку. — А в последние месяцы Вольные Кланы будто с цепи сорвались. Набеги участились. Ты и сам видел последствия. Что-то там у них явно происходит, но что именно, толком никто сказать не может.

Он рассказал ещё немного. Про Фронтир в самом центре континента, нейтральную землю, где живут в мире даже враждующие фракции, про столицу тех земель, Вавилон, про Драконов, которых чтут, но видят разве что в храмовых фресках. Зерон слушал внимательно, время от времени вставляя наводящие вопросы, и разговор незаметно растянулся на весь вечер, пока небо над лагерем не потемнело окончательно.

Все разошлись спать. Зерон — не исключение.

Он лежал на грубом, но неожиданно удобном тюфяке в отведённой ему палатке и не до конца верил, что действительно может вот так просто закрыть глаза и уснуть, не опасаясь за жизнь. Ощущение было настолько чуждым, что казалось почти подозрительным.

Тем не менее сон забрал его быстро.

Он оказался в Хабе.

Первой мыслью была паника: неужели он умер во сне? Неужели что-то подкралось к палатке незамеченным, и вот сейчас, наяву, его горло...

— Расслабься, — раздался голос Ариадны, в котором отчётливо слышалось веселье. — Хотя, знаешь, вероятность того, что ты всё-таки умер прямо там, в палатке, я исключить не могу. Заманчивая версия, если подумать.

— Очень смешно.

— На самом деле нет, — продолжила она уже серьёзнее. — Каждый раз, засыпая, ты будешь получать возможность потратить накопленную эссенцию. Как своего рода бонусное окно между забегами. — Она сделала короткую паузу. — И у тебя появилось что-то новое.

Перед ним развернулся Сигил незнакомый прежде, простой и лаконичный: полумесяц, будто дремлющий сам по себе.

— Точка сохранения, — пояснила Ариадна. — Прикоснёшься к нему, и Контрольная точка зафиксируется прямо в момент твоего пробуждения. Здесь, в лагере, а не там, где зафиксирована нынешняя Контрольная точка.

Зерон замер, осмысливая услышанное, и тут же похолодел от новой мысли.

— Стой. То есть когда я выйду из Хаба, меня снова ждёт та же боль? Пересборка тела заново, вот это всё?

— Нет. — Голос Ариадны прозвучал неожиданно мягко. — Нового тела не будет. Изменения произойдут прямо в уже существующем. А со стороны, для любого, кто на тебя посмотрит, это будет выглядеть как самый обычный сон. Ты просто проснёшься.

Он выдохнул с облегчением, которого не ожидал от себя сам.

Разобравшись с новым Сигилом, Зерон заглянул в раздел Эхо. Тот самый, что до этого оставался запертым. Сигил рассыпался, открывая ряд пустых, слабо мерцающих ячеек. Витрины, дожидающиеся содержимого, которого пока не было. В одной-единственной из них лежала потрёпанная капа.

Бонус: получить удар не так страшно, как кажется.

— Это с чего они вообще так решили? — спросил он, разглядывая описание.

— Судя по всему, разработчики этой системы решили, что психологическая подготовка не менее важна, чем физическая, — невозмутимо ответила Ариадна. — Или у них просто закончились идеи получше.

Обсудив нелепость бонуса ещё немного, Зерон коснулся Сигила сохранения и отправился обратно.

Возвращение из Хаба обернулось не пробуждением, а погружением ещё глубже. В сон. Настоящий, лишённый всякого контроля.

Ему снились гоблины. Много гоблинов. Очень много. Куда больше, чем он когда-либо встречал за один забег, и все они, разумеется, его убивали, снова и снова, в каком-то нескончаемом, лишённом логики калейдоскопе смертей.

Он подскочил с криком, ещё не до конца понимая, где находится, — и напугал сидевшую рядом Йолу так, что та отшатнулась, едва не опрокинув табурет.

— Спокойно, спокойно, это я! — быстро сказала она, вскинув руки. — Пришла тебя будить, а ты так мирно поначалу спал, что я, признаться, засмотрелась.

— Извини, — выдавил он наконец. — Дурной сон.

— Судя по твоему воплю, не просто дурной, а эпически дурной. — Йола дождалась, пока Зерон поднимется. — Идём завтракать, расскажешь по дороге, если захочешь.

Он не захотел, и она, к чести своей, не настаивала.

По пути к столовой Зерон заметил старосту, направлявшегося от завтрака в противоположную сторону, и коротко кивнул ему в знак приветствия. Тот ответил тем же, с тёплой, узнающей улыбкой.

В столовой собрался весь вчерашний разведотряд, пополнившийся тремя новыми лицами. Гном с арбалетом за спиной, представившийся Греггом Крепкозубом, сидел за столом, зажав между колен какой-то мелкий механизм, и деловито возился с ним прямо между ложками похлёбки, то подкручивая крохотный винтик, то поднося деталь к глазу для оценки. Рядом халфлинг по имени Тиббит, вертлявый и любопытный, то и дело поглядывающий на Зерона с нескрываемым интересом; у скамьи, прислонённый рядом с ним, стоял посох, до странности похожий на тот, что Зерон видел на Сигиле мага во время выбора класса. И, наконец, огромный воин по имени Лео, с мечом в ножнах за спиной — оказавшийся, вопреки первому впечатлению, весьма разговорчивым: он с ходу включился в застольную беседу с той лёгкостью, какая бывает только у людей, годами делящих один и тот же стол и одни и те же шутки.

Гном и халфлинг привлекли внимание Зерона куда сильнее человека и эльфа. На людей он уже успел насмотреться, а вот такие расы видел впервые, и ему стоило усилий не разглядывать их слишком уж откровенно.

За завтраком выяснилось: позавчера Вольные Кланы, пробравшись лесами скрытно, совершили набеги сразу на все окрестные деревни разом, и Зерон оказался единственным, кому вообще удалось хоть кого-то вернуть.

— Целый отряд разведчиков рыскал по лесу, — заметил Грегг, не отрываясь от своего механизма. — А тут является какой-то никому не известный парень и вытаскивает пленных. Обидно, если по-честному.

— Не обижайся, — хмыкнул Зерон. — Мне просто повезло.

За столом ненадолго повисла неловкая тишина, прежде чем Лео со смехом не разрядил обстановку:

— Обидно ему не поэтому. Обидно, что все его хитрые игрушки так ни разу и не пригодились, а тут раз, и без единой железки.

Гном что-то беззлобно проворчал в ответ, покосившись на собственный механизм, и разговор соскользнул на менее колючую тему.

После завтрака Зерона снова вызвали в шатёр коменданта.

Саркас повторил уже известную из утреннего разговора информацию, подтвердив вчерашнюю теорию о ритуале как официальную версию произошедшего, а затем задал прямой вопрос:

— Ты точно больше ничего не можешь рассказать?

— Не знаю, — ответил он, и впервые действительно ощутил неловкость собственной честности. — Я же говорю, ничего не помню до момента пробуждения.

Саркас кивнул, будто ожидал именно такого ответа, и озвучил ту же теорию ещё раз, уже развёрнуто: судя по рассказу, поисковые отряды не могли найти пленников из-за ритуалов, вызывавших пространственные искажения, а Зерону каким-то образом удалось сквозь них проникнуть.

— Возможно, — неосторожно уточнил Зерон, — искажение образовалось прямо там, где я уже находился. То есть я оказался внутри него ещё до того, как оно вообще возникло.

Взгляд Саркаса моментально изменился. Стал острее, внимательнее.

— А что ты вообще делал на этой территории до того, как искажение возникло?

Вопрос повис в воздухе, и Зерон почувствовал, как атмосфера в шатре ощутимо сгустилась.

— Не знаю, — честно ответил он. — Я же говорю, ничего не помню до момента пробуждения.

Саркас помолчал, разглядывая его с прежним, тяжёлым спокойствием.

— Тебе следует отправиться вместе с разведывательным отрядом в Вавилон, — сказал он наконец. — Там есть менталисты, способные прочитать память. Возможно, именно в твоём прошлом спрятан ключ к спасению остальных пленных. — Он выдержал паузу. — Если откажешься, я заставлю тебя силой. При всей моей благодарности за то, что ты сделал, спасение людей для меня важнее.

Зерон не колебался.

— Согласен. — Он взял со стола Саркаса какую-то мелочь, повертел в пальцах и положил обратно. — Если эти менталисты правда смогут заглянуть в моё прошлое, это будет только мне на руку. Я и сам хочу знать, кто я такой, не меньше вашего.

Саркас коротко кивнул, будто удовлетворённый ответом.

— Отряд соберётся через пару часов. Выдвигаетесь сразу же. — Он посмотрел на Зерона внимательнее. — Хоть ты и не пленник, и согласился добровольно, до отправления тебе стоит подождать здесь, в шатре, под присмотром стражи. Разумная предосторожность против побега. Не в твой адрес лично, так заведено для всех.

— Логично, — отозвался Зерон с лёгкой усмешкой. — Предосторожность есть предосторожность, я не в обиде.

Время потянулось медленно. Он сидел на грубой лавке в углу шатра, разглядывая карту на столе коменданта и сверяя её с тем, что вчера вечером рассказал ему староста, пытаясь мысленно уложить услышанное в некое подобие цельной картины мира.

Снаружи вдруг раздался шум. Крики. Звон металла. Где-то совсем рядом взревел рог тревоги.

Зерон вскочил и бросился к выходу. Стражники у полога тут же скрестили копья, преграждая путь.

— Стоять! — рявкнул один из них.

— Что происходит?! — крикнул Зерон, пытаясь заглянуть через плечо стражника наружу.

— Приказ коменданта, — отрезал второй. — Никуда не выходить.

В следующую секунду в шатёр ворвался сам Саркас — взмокший, с обнажённым мечом в руке.

— Лагерь атакован, — бросил он с порога, не тратя время на объяснения. — Ты, возможно, ключ к разгадке всего происходящего, а значит, слишком ценен, чтобы рисковать тобой в этой драке. Прямо сейчас, немедленно, вместе с разведотрядом ты бежишь в сторону Вавилона.

— Вы уверены, что это правильное решение? — спросил Зерон, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на протест. — Люди здесь дерутся, а вы предлагаете мне сбежать?

— У нас был уговор, — жёстко ответил Саркас, глядя ему прямо в глаза. — Если ты действительно на нашей стороне, не усложняй мне работу сейчас, когда каждая секунда на счету.

Зерон коротко кивнул, подавив желание спорить дальше.

Вместе с разведывательным отрядом, наспех собранным среди поднявшегося вокруг хаоса, они покинули лагерь, оставляя за спиной звон оружия, крики и багровые сполохи занимающегося где-то пожара.

Статистика

Забегов: 49

Уровень: 13 (до следующего — 2013)

Сила: 5

Ловкость: 13

Выносливость: 5

Интеллект: 3

Навыки: Мягкий шаг, Твёрдый хват, Эквилибрист

Уровень владения оружием: Кинжал — 3, Лук — 2

Техники Разлома: Шаг в пустоту