Михаил Арсенов Roguelike

Глава 18

Зерон завис в пустоте Хаба, прокручивая варианты один за другим.

Врать Саркасу тем же способом, что и в прошлый раз, снова придумывать историю про главу гоблинского лагеря, не имело смысла. Саркас точно так же опросит пленных, точно так же не найдёт в их словах подтверждения, и результат окажется абсолютно идентичным прошлому — не хуже и не лучше, просто тем же самым.

И всё же в этот раз он, судя по всему, изменил ход событий куда сильнее, чем рассчитывал: пара неосторожных фраз, и вместо простой отправки с разведотрядом Саркас погиб. Да и сам отряд практически весь лёг там же, в лагере. Может, их спешно бросили в оборону, вместо того чтобы отправить в путь?..

Йола. Тобиас.

Они ведь спасли его. Рискнули собой ради человека, которого знали от силы сутки. И этот завтрак. Обычный, ленивый разговор ни о чём, где они вполне дружелюбно к нему отнеслись. Может, стоит попробовать не хитрить, а просто попросить о помощи напрямую?

План начал складываться. Сырой, с кучей незакрытых дыр, но хоть какой-то план. А терять ему, если подумать, было особо нечего.

Отправляясь в новый забег, Зерон впервые за долгое время ощутил что-то похожее на воодушевление.

Привычный приступ боли, крик, и рядом, как всегда, испуганная Йола. И в этот раз она не удержалась и свалилась с табурета, шумно приземлившись на пол палатки.

— Кошмар? — спросила она, поднимаясь и отряхиваясь.

— Да, вроде того.

— Прости, — сказала она. — Пришла тебя разбудить и немного засмотрелась, как ты спишь.

— Очень рад тебя видеть.

Йола на секунду смутилась, впрочем, не слишком сильно, а во взгляде вдруг проступило что-то более тёплое, чем обычная настороженность.

— Уже флиртуешь со мной?

— Нет. Но я правда рад. — Он сел, потирая виски. — Пойдём позавтракаем, у меня будет несколько вопросов к тебе и твоим товарищам. Они ведь нас уже ждут?

— И откуда такая уверенность?

— Просто знаю. Об этом тоже нужно будет поговорить.

Зерон вышел из палатки. На этот раз лагерь встретил его лёгкой моросью, оседающей на лице холодными, редкими каплями. Он отметил про себя: с каждым повтором что-то незначительное меняется — погода, положение какого-нибудь валуна, но ключевые события остаются прежними, будто их держит на месте что-то куда более прочное, чем случайность.

На завтраке он поздоровался со всеми по именам, которых, по идее, не должен был знать, вызвав удивлённые взгляды, но развивать эту тему не стал, сразу переходя к делу:

— Куда вас вчера отправляли?

— Искали похищенных, — ответил Грегг, не отрываясь механизма. — Безрезультатно.

— Когда вернулись?

— С полчаса назад, — добавил Тобиас, уже с лёгким подозрением разглядывая Зерона. — А тебе с чего вдруг такой интерес к нашим маршрутам?

Зерон понимал: он переступает грань между обычным дружелюбием и подозрительным любопытством, но решил додавить, раз уж отступать всё равно было некуда.

— Уже докладывали Саркасу?

— Ещё нет, — ответил Тобиас, прищурившись.

— Отлично. Тогда слушайте внимательно, у меня просьба. — Он выдержал короткую паузу, собираясь с духом. — Знаю, звучит дико. Не могу объяснить, откуда знаю, но знаю так же, как знаю ваши имена. Сегодня, через пару часов, на лагерь произойдёт нападение. Все погибнут. Саркас мне не доверяет, и если я расскажу это ему напрямую, он заподозрит меня ещё сильнее. Я хочу, чтобы вы ему соврали. Скажите, что во время вылазки наткнулись на следы армии. Саркас всё равно захочет отправить меня с вами в Вавилон, но выбраться мы уже не успеем.

За столом повисла тишина, густая и настороженная. Бойцы смотрели на него с той смесью подозрения и растерянности, с какой смотрят на человека, только что предложившего что-то одновременно безумное и слишком конкретное, чтобы быть простой шуткой.

— Что ты несёшь? — первым не выдержал Грегг, отложив отвертку. — Ты что, ясновидящий? Откуда у тебя такие знания? То, что Саркас тебе не доверяет, мы и так знаем. Мы тоже тебе, если по-честному, не особо верим. А то, что он отправит нас с тобой в Вавилон, он сказал ещё перед последней вылазкой — это ты вполне мог подслушать. Но остальное... что ты вообще затеял?

— Считайте меня ясновидящим, — ответил Зерон, глядя ему прямо в глаза, — или кем угодно ещё, если так проще принять услышанное. Но это правда. На лагерь нападут, и без вашей помощи мне со всем этим не справиться в одиночку. Во-первых, если вас всё же отправят в Вавилон, вы все погибнете по дороге. Во-вторых, лагерь будет сметён, а я хочу его отбить. Я сильнее, чем кажусь, — способен переломить ход этого боя, если у меня будет время и хоть немного помощи. Я хочу спасти лагерь. И этих людей.

Тишина затянулась ещё на несколько секунд. Тобиас переглянулся с остальными, будто взвешивая невидимые чаши весов, а затем повернулся к отряду:

— Предлагаю проголосовать.

Первой руку подняла Йола. Почти сразу, без раздумий.

— Кто бы сомневался, — беззлобно фыркнул кто-то из бойцов.

Следом руку поднял Тиббит.

— Я его не знаю, — сказал он, пожимая плечами, — но привык искать в людях хорошее. Плохого в этом мире и без того хватает. Да и, если он прав, а мы ему не поверим. Умирать совсем не хочется.

— А я, — Зинк заговорил вдруг настолько чисто и разборчиво, что Зерон едва не вздрогнул от неожиданности, — доверяю своим инстинктам. Они пока не подводили.

Тобиас обвёл взглядом отряд, будто подводя итог.

— Значит, ситуация следующая, — произнёс он медленно. — У нас есть безумная просьба поверить в сверхъестественные знания человека, которого мы видим почти впервые, соврать коменданту, и половина отряда уже согласна. Причём без единого веского аргумента, просто по наитию. Всё верно?

Никто не возразил.

— Звучит как полнейший бред, — заключил он и вздохнул. — Но я согласен.

Отряд явился к Саркасу единым фронтом. Тобиас, не моргнув глазом, доложил о «следах армии», якобы замеченных во время вылазки. Крупный отряд, движущийся со стороны леса, судя по всему, готовящийся к скорому нападению. Саркас слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы про численность и вооружение, на которые бойцы отвечали с той же убедительной неопределённостью, какую обычно допускают настоящие разведданные. Комендант кивнул, объявил повышенную готовность по всему лагерю, и следом вызвал к себе Зерона.

Разговор в шатре пошёл почти так же, как в первый раз. Саркас предложил менталистов в Вавилоне, ключ к спасению остальных пленных, всё то же самое, слово в слово. Но когда дело дошло до отправки, комендант вдруг остановился и заявил:

— Учитывая, что нам предстоит отражать нападение, отправку придётся отложить. Тобой нельзя рисковать в разгар боя, ты переждёшь его здесь, под стражей.

— Позвольте мне остаться и помочь в обороне, — попробовал Зерон. — Я справлюсь лучше, чем кажется.

— Ты переждёшь здесь, под стражей, — повторил Саркас тем же непреклонным тоном, каким уже озвучивал похожее решение прежде. — Разговор окончен.

Протестовать дальше не было смысла. Зерон мысленно смирился и решил: когда начнётся нападение, он просто сбежит из-под охраны, используя Шаг в пустоту, и вступит в бой сам, наплевав на любые приказы. План не самый изящный, но других вариантов пока не находилось.

Время шло. Зерон сидел в отведённой ему палатке под присмотром двух стражников, напряжённо прислушиваясь к малейшему шуму снаружи, готовый сорваться с места при первом же тревожном звуке. Час. Два. Дождь снаружи то усиливался, то стихал, лагерь жил обычной вечерней жизнью. Перекличка часовых, звон котелков на кухне, ничего похожего на панику или бой.

Но нападения так и не произошло.

Саркас, зная из доклада разведки, что где-то в лесу враги якобы готовятся к атаке, держал на всякий случай повышенную готовность до самого вечера, а затем, так и не дождавшись ничего, отдал приказ выдвигаться.

Зерона вместе с разведотрядом всё-таки вывели из лагеря, конвоируя в сторону Вавилона, и он ещё долго оглядывался через плечо на удаляющиеся стены, целые, невредимые, ничем не напоминающие то пожарище, которое ему довелось видеть дважды. Ложь сработала. Атаки не случилось.

Радоваться этому почему-то не получалось.Кандалы натирали запястья при каждом шаге. Не так сильно, как хотелось бы Тобиасу, судя по тому, с каким мрачным удовлетворением тот их защёлкивал, но достаточно, чтобы Зерон постоянно помнил об их присутствии.

Отряд выводил его из лагеря под конвоем. Не таясь, средь бела дня, мимо тех самых людей, которых он сам же вытащил из гоблинского плена. Кто-то из них, завидев кандалы, рванулся было вперёд, что-то возмущённо крича, но стражники у ворот привычным, отработанным движением оттеснили их в сторону, не позволяя приблизиться.

— Отпустите его! Он нас спас! — донеслось откуда-то сзади, но голос быстро потонул в общем гуле лагеря, и никто из конвоя даже не обернулся.

По дороге в сторону Вавилона бойцы почти не скрывали своего раздражения.

— Ты нас заставил врать коменданту, — процедил Грегг, не глядя на Зерона. — Врать напрямую, в лицо. А теперь ещё и выясняется, что вся эта твоя история с нападением была... чем? Ошибкой? Выдумкой?

— Хуже, — тут же добавил Тобиас, и в его голосе звучала настоящая, неприкрытая злость. — Ты использовал наше доверие. Мы поверили тебе на слово, без единого доказательства, — а ты подставил нас всех перед комендантом.

Йола единственная промолчала, коротко взглянув на Зерона с чем-то похожим на сочувствие, но вмешиваться не стала.

— Я не врал, — возразил Зерон, стараясь звучать как можно спокойнее, несмотря на кандалы и общую враждебность вокруг. — Я не знаю, почему нападения не случилось. Если бы я хотел вам навредить, если бы был врагом, разве я не мог бы просто сказать Саркасу прямо, что вы солгали ему по моей просьбе? Это было бы куда проще и надёжнее.

Тобиас замедлил шаг, обдумывая услышанное, и Зерон видел, как злость на его лице чуть смягчается, уступая место сомнению.

— Может, и так, — признал он наконец, неохотно. — Но это ничего не меняет. Тебя всё равно доставят в Вавилон. Любой ценой. Хоть силой, если понадобится.

Разговор на этом угас, оставив после себя тяжёлое, недоверчивое молчание.

Зерон шёл, разглядывая дорогу под ногами, и параллельно прокручивал в голове куда более насущную проблему. Текущий рут не был завершён, а значит, если он сейчас позволит увезти себя в Вавилон, с лагерем будет покончено. Спасённых людей либо перебьют вместе со всеми остальными, либо снова захватят, и на этот раз их уже вряд ли спасут.

Нужно что-то делать. Причём быстро.

Он начал перебирать варианты.

Побег? Даже с Шагом в пустоту далеко не уйти. Шкала истощится раньше, чем он оторвётся от конвоя, а бежать с кандалами на запястьях и вовсе абсурдная затея. Освободиться от оков силой? Он вспомнил, как одежда оставалась при нём даже во время телепортации, а значит, кандалы, скорее всего, последуют тем же правилам и просто переместятся вместе с ним. Напасть на конвой? Шестеро вооружённых бойцов против одного безоружного — самоубийство без всякого смысла, да и убивать их не хотелось совершенно.

Покончить с собой? Мысль промелькнула и тут же показалась абсурдной: он видел местную магию исцеления, видел, как быстро срастаются даже самые тяжёлые раны под чужими пальцами. Откуси он себе язык, его, скорее всего, просто спасут, а сам он останется калекой без единого шанса объясниться хоть с кем-нибудь.

И тогда он вспомнил.

Нельзя рассказывать никому о системе. Попытка ведёт к мгновенному перезапуску.

Он замер на секунду, взвешивая эту мысль со всех сторон. Мгновенный перезапуск — это ведь тоже способ вернуться в Хаб?

— Хотите узнать, — сказал он вслух, останавливаясь, — как я на самом деле узнал про нападение?

Отряд остановился следом, недоумённо переглядываясь.

— Ну давай, — фыркнул Тобиас, скрестив руки на груди. — Удиви нас.

И Зерон начал рассказывать. Про смерти. Про перерождения. Про голос в темноте, который называет себя Ариадной, про Хаб, про сигилы, про то, что нынешний день он проживает уже не в первый раз.

Слова вдруг начали даваться труднее, будто сам воздух вокруг сопротивлялся их произношению. Он не успел договорить и половины, когда мир начал стремительно терять цвет.

Краски гасли неровно, толчками, будто кто-то раз за разом выкручивал яркость всё ниже и ниже, не давая глазу привыкнуть к новому оттенку серого, прежде чем убрать ещё немного. Но коллапс, как выяснилось почти сразу, ударил не по окружению, не по бойцам, застывшим перед ним с непонимающими лицами, а по нему самому. Пространство будто выталкивало его собственное присутствие вместе с только что произнесёнными, запретными словами. Резкая, дезориентирующая боль, куда мучительнее той, к которой он уже успел притерпеться за десятки обычных смертей. Он не успел даже толком испугаться. Темнота проглотила его целиком, вместе с оборвавшимся на полуслове криком.

Системное окно развернулось раньше, чем он успел осознать, что глаз, которыми можно было бы его прочитать, у него больше нет.

[Энтропийное проклятие добровольно активировано. Штраф!!! Ошибка!!! Рут в процессе!!! Пересмотр!!! Ошибка!!! Зафиксированы активные действия. Штраф не наложен!!!]

Он успел изучить текст от начала до конца, прежде чем закрыть окно, и лишь потом заметил, что уже находится в Хабе, лишённый тела, лишённый боли.

— Что это вообще было? — спросил он, всё ещё пытаясь осмыслить пережитое. — «Штраф», «ошибка», «пересмотр» — оно там что, спорило само с собой?

— Похоже на то, — ответила Ариадна, и в её голосе впервые за долгое время звучала не насмешка, а нечто похожее на искреннюю неуверенность. — Я, честно говоря, тоже не до конца понимаю все внутренние механизмы. Я — твой внутренний помощник, а не внешний наблюдатель за самой системой. Я не вправе вмешиваться в её решения или как-то на них влиять. Вижу примерно то же, что и ты. Хотя, стоит отметить, твоё решение было довольно оригинальным.

Зерон помолчал, переваривая это признание, а затем не выдержал.

— Да чтоб его. — Он в сердцах выругался, хотя ругаться сейчас было решительно не на кого. — План ведь был хорош! Ребята мне поверили, согласились помочь, а нападения так и не случилось! Я не могу ни остаться и вмешаться напрямую, ни предупредить их толком, чтобы это сработало!

Он замолчал, обрывая собственную тираду на середине, потому что только сейчас, немного остыв, начал понимать очевидное. Смысла в самом предупреждении, как оказалось, было немного. Во второй попытке лагерь был готов к нападению заранее и его всё равно смяли. Значит, дело не в том, чтобы просто заранее знать. Значит, нужно не предупреждать, а суметь вмешаться в сам бой, оказаться там, где решается исход, а не сидеть под замком в шатре коменданта.

Немного успокоившись, он позволил себе задуматься глубже, и в голову закралась мысль, от которой стало не по себе.

Почему, когда он рассказал всё разведотряду заранее, а не Саркасу напрямую, — нападения не случилось? А когда он сказал Саркасу лично, — оно состоялось точно в срок?

Объяснений напрашивалось три: чистая случайность, кто-то подслушал разговор с отрядом, или же среди самих разведчиков затесался предатель. Мысль эту не хотелось даже допускать всерьёз. Йола, Тобиас, остальные, все они казались достаточно искренними, чтобы поверить в такое было тяжело. Но и полностью исключить эту возможность он не мог, особенно учитывая одно неизменное обстоятельство: ключевые события, судя по всему, никогда не менялись сами по себе, а значит, разница в исходе была вызвана именно тем, что он сделал по-другому, и ничем иным.

Вопрос нужно решать именно с комендантом, лично, без посредников. Но как, если любая прямая попытка убедить его неизменно сводилась к одному и тому же: отправке в Вавилон, вопреки любым уговорам?

Если бы он не соглашался фиксировать Контрольную точку во сне, можно было бы заново поговорить со старостой и пленниками, договориться с ними, но теперь Саркас уже успел их допросить. Что именно он у них спрашивал? Что они рассказали, а о чём умолчали?

Зерон решил: для начала стоит поговорить со старостой ещё раз, выяснить все детали, а уже оттуда двигаться дальше, шаг за шагом, пока не найдётся способ, который действительно сработает.

С этим он отправился в новый забег.

Статистика

Забегов: 51

Уровень: 13 (до следующего — 2013)

Сила: 5

Ловкость: 13

Выносливость: 5

Интеллект: 3

Навыки: Мягкий шаг, Твёрдый хват, Эквилибрист

Уровень владения оружием: Кинжал — 3, Лук — 2

Техники Разлома: Шаг в пустоту

Глава 19

Зерон снова проснулся с криком.

Йола не удержалась и свалилась с табурета, шумно приземлившись на пол палатки.

— Прости, — сказала она, поднимаясь и отряхиваясь. — Пришла тебя разбудить и немного засмотрелась, как ты спишь.

— А мне как раз снился кошмар, в котором ты меня не разбудила, — отозвался Зерон, садясь и потирая виски.

Йола на мгновение растерялась, а затем покраснела, заметнее, чем обычно.

— Идём завтракать, — бросила она, направляясь к выходу, будто желая скрыть смущение за деловитостью.

— Спасибо за приглашение, — сказал Зерон ей вслед, про себя уже решив, что на самом деле следовать за ней прямо сейчас не собирается.

Он вышел из палатки следом, но чуть отставая, зная заранее, что где-то на этом пути должен появиться староста, возвращающийся с завтрака. Так и вышло. Знакомая, чуть сутулая фигура появилась ровно там, где он и ожидал.