Михаил Арсенов Roguelike

Roguelike

Полная версия:

Михаил Арсенов Roguelike

+ Увеличить шрифт
- Уменьшить шрифт

Зерон нашёл возвращающийся отряд и, как уже делал это не раз, предложил себя в качестве нового товарища — почти те же самые слова, про то, что ему больше некуда идти. Тобиас уже открывал рот, чтобы ответить, но вместо ответа воздух разрезал крик о нападении.

На этот раз всё пошло иначе. Не как бесконечное повторение одного и того же дня, а как единственная, настоящая попытка, вобравшая в себя весь накопленный опыт десятков прошлых.

Он присоединился к защитникам и снова проиграл знакомый сценарий: тот момент, когда весь отряд, повинуясь приказу, срывается к своей позиции, оставляя его один на один со всем, что должно произойти дальше. Дальше он уже знал наизусть.

Зинк — ритуалист поскользнулся, сбитый с ног ударом орочьего копья, и Зерон оказался рядом на долю секунды раньше самого древка, отбив его в сторону клинком. Затем Грегг. Гном замешкался, перезаряжая арбалет, и не заметил, как со спины к нему подступил орк с занесённым молотом. Зерон рванулся вперёд, сбив нападавшего с ног прежде, чем тот успел довести замах до конца, и добил его коротким выпадом в горло. Тиббит, оставшийся без прикрытия Тобиаса. Снова он, снова щит, снова стрела, увязшая в дереве вместо халфлинговой груди.

Снова Лео. Помочь удержать прорыв с фланга. Зерон рванулся вперёд стремительным рывком, не жалея теневого шага, и клинки его нашли двух кобольдов, невысоких, юрких тварей с крысиными мордами. Редкая раса, которую он почти не встречал среди основной массы нападавших.

Йола. Грегг снова. Саркас — уже третий раз за этот забег. Тобиас. И опять Саркас — последний, самый долгий момент из всех, до которого он прежде ни разу не добирался.

Дальше этого момента я ещё не заходил. Но уже чувствую, мы близки к концу.

Массивная фигура таурена вырвалась из общей давки, набирая разбег для удара, который должен был снести коменданта с ног. Зерон перехватил его на середине разгона, вогнав оба клинка в бок зверя одновременно, и почувствовал, как что-то внутри самого сражения вдруг переломилось.

Из защитников они превратились в нападающих.

Враг сперва медленно отступил, будто пробуя почву под ногами, а затем побежал по-настоящему, не таясь, оставляя за собой раненых и убитых. Лагерь, ещё минуту назад казавшийся обречённым, вдруг ожил новой, яростной волной, преследуя отступающих почти до самой опушки леса, пока Саркас не поднял руку, останавливая погоню.

Они победили.

По-настоящему победили. Один человек — Зерон, как могло показаться, никем толком не замеченный в общей мясорубке, сумел переломить ход целого сражения.

Солдаты ликовали посреди грязи, крови и трупов, радуясь простому, животному факту: они проживут ещё хотя бы день.

Зерон стоял чуть в стороне от общего ликования, и радость почему-то не спешила приходить вместе с остальными.

«Дальше он уже знал наизусть», — вспомнил он собственную мысль из середины боя, и только сейчас, в тишине после победы, расслышал в ней то, что не успел расслышать в горячке сражения. Десятки раз подряд он смотрел, как Зинк захлёбывается криком под орочьим копьём. Десятки раз — как Тиббит оседает со стрелой в груди, как Лео валится под пятью топорами разом, как Грегг застывает с незаведенным арбалетом в руках. И каждый раз он не бросался спасать. Он ждал. Считал такты. «Не в мою смену», — вот как он сам это называл, спокойно, буднично, будто речь шла о расписании дежурств, а не о людях, которые за минуту до этого шутили с ним за завтраком.

Он использовал их смерти как разметку на карте. Как метроном, по которому сверял собственные движения.

То, что сегодня все они остались живы, не отменяло того, сколько раз до этого он смотрел им вслед и молчал.

Зерон не знал, куда девать эту мысль, а потому просто сунул её туда же, куда обычно прятал всё, чему пока не находил места: поглубже, до следующего раза, когда она сама решит напомнить о себе.

Саркас нашёл его сам, ещё не отдышавшись после боя.

— Ты, — сказал он, глядя на Зерона с чем-то, чего прежде в его взгляде не было, — раз за разом спасал меня от смертельной опасности. Я опытный воин. Я вижу, когда могу справиться сам, а когда нет, и каждый раз, когда я должен был умереть, рядом оказывался ты.

— Он не одного тебя спас, — добавил подошедший Тобиас, обменявшись коротким взглядом с остальным отрядом. — Каждый из нас хотя бы раз был обязан ему жизнью сегодня.

Зерон потёр переносицу, думая над ответом.

— Видимо, у меня хорошее чутьё. — Он пожал плечами. — Я ведь ничего о себе не помню и совсем не знал, как вести себя на войне, вот и решил, что проще помогать тем, кто знает.

Саркас протянул руку.

Зерон пожал её крепко, и в тот же момент перед ним развернулось системное окно.

[Рут «Спаситель» завершён. Создана Контрольная точка.]

Он ощутил радость. Настоящую, тёплую. Но вместе с ней и странную, необъяснимую тревогу, царапнувшую что-то глубоко внутри.

Наверное, потому что Йола больше не будет будить меня по утрам, — попытался отшутиться он про себя, хотя веселья в этой мысли было немного.

— Собраться в лагере, — скомандовал Саркас, отпуская его руку. — Оказать помощь раненым. Проверить гражданских.

Зерон не особенно переживал за последнее, он уже проверял их в паре предыдущих попыток, и бой туда не добирался, но всё равно решил дойти и убедиться лично.

Придя к месту, где держали спасённых, он увидел: все оплакивали старосту.

— Что случилось? — спросил он, не понимая. — Как? Кто?

— Он жаловался на плохое самочувствие ещё перед боем, — объяснил ему пожилой мужчина, которого Зерон прежде почти не замечал среди прочих. — А перед тем как стихли звуки сражения, ему вдруг стало хуже. Он умер естественной смертью. Не пережил этого нападения.

Зерон замер, чувствуя, как земля под ногами будто дрогнула. Не от боя, не от усталости, а от чего-то иного, куда более тяжёлого.

Мир вокруг начал распадаться.

А затем его резко и неотвратимо опрокинуло в Эхо.

Статистика

Забегов: 96

Уровень: 18 (до следующего — 5 843)

Сила: 6

Ловкость: 15

Выносливость: 7

Интеллект: 3

Навыки: Мягкий шаг, Твёрдый хват, Эквилибрист

Уровень владения оружием: Кинжал — 7, Лук — 2, Щит — 1

Техники Разлома: Шаг в пустоту

Глава 21

Мир перестал держать форму. Зерону уже был знаком этот распад. Он проходил через него не в первый раз, и теперь безошибочно узнавал момент, когда картинка вокруг начинает терять правильные очертания, готовясь смениться совсем другой.

Плач вокруг, свежая земля под ногами. Всё это гасло, сменяясь совсем другими звуками.

Сад. Яркое, почти летнее солнце, пробивающееся сквозь листву старой яблони. Смех был звонкий, мальчишеский, а вслед за ним послышалось тяжёлое, сбивчивое дыхание немолодого человека, явно проигрывающего в скорости своему маленькому противнику.

— Не поймаешь! — выкрикивал мальчик лет восьми, петляя между грядками, оглядываясь через плечо с озорной, торжествующей улыбкой.

— Ну сейчас я тебя точно... — Дед, раскрасневшийся, растрёпанный, сделал финальный рывок, и, конечно же, промахнулся, растянувшись на траве в шаге от цели.

Мальчик остановился, испуганно замерев на секунду, но старик тут же перевернулся на спину, расхохотавшись во весь голос, и мальчик, поняв, что всё в порядке, бросился к нему, повалившись рядом в траву.

— Элиас, — произнёс дед, всё ещё стараясь отдышаться, — да ты меня когда-нибудь до инфаркта доведёшь этой беготнёй.

Имя зацепилось за что-то внутри. Зерон уже слышал его однажды, из уст тренера, в совсем другом воспоминании. Он попытался удержать эту связь, разглядеть её отчётливее, но картинка уже смазывалась, утягивая его дальше.

Мастерская. Тесная, заставленная инструментами, пропахшая машинным маслом. Мальчик здесь заметно старше, лет двенадцати, стоял рядом с верстаком, а дед доставал из ящика наручные часы.

— Смотри, — сказал дед, протянув их мальчику на раскрытой ладони. — Хочу, чтобы однажды они стали твоими. Ремешок только подгоню под твою руку, пока большеват будет.

Мальчик осторожно тронул пальцем циферблат, не решаясь взять часы полностью.

— А когда?

— Когда время придёт, — усмехнулся дед своей же шутке, забирая часы обратно и убирая их в ящик стола. — Не торопи.

Картинка снова смазалась.

Похороны. Серое небо, чёрные зонты, слишком тихие голоса вокруг. Мальчик стоял у края могилы в тесном, явно впервые надетом пиджаке, разглядывая свежий холм земли с застывшим, отсутствующим лицом. Мать держала его за плечо. Отец стоял чуть поодаль, глядя прямо перед собой.

Люди расходились постепенно, тихо переговариваясь.

Следующая сцена. Та же мастерская, но пустая, темнее обычного, без привычного гула десятков тикающих механизмов. Мальчик, всё ещё в похоронном костюме, вошёл один, толкнув дверь без стука. Подошёл к верстаку, где на самом виду лежали те самые часы, законченные, с новым, подогнанным под его руку ремешком, и взял их со стола.

В тот же момент его прошибло резкой болью. Пальцы онемели, часы выскользнули из них и полетели вниз.

Но упасть они не успели.

Время замедлилось, а затем замерло совсем. Пространство вокруг начало темнеть — не гасить свет ламп, а будто впитывать его в себя, и на этом сгущающемся фоне часы, зависшие на полпути к полу, наоборот, разгорались всё ярче. Мальчик вцепился руками в собственную голову, оседая на пол между верстаком и стеной, а часы продолжали светиться, единственным ярким пятном во всей замершей картине.

Зерон потянулся к ним вниманием.

Часы исчезли. Перед ним развернулось системное окно.

[Эхо обнаружено. Получен Эхо-предмет — Часы. Бонус: вы хорошо чувствуете время.]

Каждый следующий бонус казался глупее предыдущего. Он провёл ладонью по лицу, будто снимая усталость, и закрыл окно. Эхо свернулось, мир вокруг вернулся на место, время снова пошло своим чередом.

Я уже видел этого парня раньше. Там, в лесу, — подумал он. Почему я его вижу? Как мы вообще связаны? И тот мир выглядел совсем иначе, чем этот.

Плач вокруг него всё ещё не стихал. Староста умер тихо, естественно. Разбитый этой потерей, Зерон понимал: спасти его он уже не сможет. Даже если бы и мог вернуться назад, против старости его сила была попросту бессильна.

На плечо легла ладонь Йолы.

— Ты какой-то потерянный, — сказала она, вглядываясь ему в лицо. — Понимаю, смерть штука тяжёлая. Но ты ведь его почти не знал. Что вас вообще связывало?

Зерон помолчал, подбирая слова.

— Это сложно объяснить, — сказал он наконец. — Я ничего не помню о себе. Совсем ничего. Этот мир для меня чужой. Я в нём как будто заблудившийся человек, который даже не понимает, где именно заблудился. Знакомых у меня немного. Считай, по пальцам одной руки пересчитать можно. А он был одним из них.

Йола обняла его. Крепко, без лишних слов.

— Тогда идём с нами, — произнесла она, не разжимая объятий. — В Вавилон. Там сможешь остановиться по-настоящему. Вступишь в гильдию, обзаведёшься крышей над головой. Мир перестанет быть для тебя чужим, если у тебя появится, куда возвращаться.

Зерон задумался.

Он вспомнил свои подозрения насчёт возможного предателя в отряде, но теперь, когда старика не стало, проверить это стало попросту некому. Оставалось либо цепляться за недоказанное сомнение до бесконечности, либо однажды довериться хоть кому-то. Он решил довериться искренности Йолы.

— Хорошо, — сказал он. — Я пойду с вами.

Она издала короткий, счастливый возглас и обняла его ещё крепче, почти вытеснив воздух из лёгких.

— Ещё немного, и ты меня задушишь, — просипел Зерон, и Йола, рассмеявшись, наконец ослабила хватку.

Они вернулись к остальному отряду, где Йола тут же с гордостью объявила:

— Я пригласила Зерона пойти с нами.

Грегг присвистнул, окидывая Зерона оценивающим взглядом.

— После того, что он сегодня устроил, я бы удивился, если бы ты этого не сделала. Такой боец в гильдии точно пригодится.

— Сначала, впрочем, нужно закончить дела здесь, — добавил Тобиас. — Нам поручили выяснить, как вообще проникнуть в этот лес. Саркас изначально собирался отправить нас обратно вместе с тобой ещё до всей этой заварухи, но перед самым нападением почему-то передумал и отменил приказ. Так что впереди у нас ещё вылазка.

— Я с вами, — сказал Зерон.

Все вместе они направились к шатру коменданта, где Саркас как раз принимал донесения — подсчёт погибших, раненых, общее состояние обороны. Когда отряд подошёл, он оторвался от бумаг.

— Времени немного, — сказал он без предисловий, — но момент удачный. Враг отброшен, а у армии сейчас нет сил идти в лес без подкрепления. Попробуйте пройти, вдруг в этот раз получится.

Бойцы и Зерон немедленно получили поверхностную помощь от лагерных целителей и выдвинулись в лес.

На этот раз они действительно смогли войти. Лес встретил их непривычной тишиной. ни шли по свежим следам вражеской армии, замечая примятую траву и брошенное снаряжение, но довольно быстро стало ясно: отступавшие ушли далеко, оторвавшись от преследования сразу после боя. Разделившись на два отряда, они прочесали ближайшую часть леса, находя то тут, то там следы лагерей, где держали пленников. Больше ничего существенного обнаружить не удалось. К вечеру оба отряда сошлись обратно и направились назад, в свой лагерь.

Саркас выслушал доклад молча, кивнув. Пленников в этих брошенных лагерях уже не оказалось. Спасать было некого, радоваться особо нечему. Но и катастрофы, судя по его лицу, он тоже не ждал.

— Хорошая работа, — сказал он всё же. — Идите получите помощь, поешьте, отмойтесь и отдохните. На сегодня миссия закончена. Дождитесь завтрашнего дня: должно прибыть подкрепление из ближайшего гарнизона. Армия двинется дальше в лес, а вы с Зероном сможете вернуться в Вавилон.

Возражать никто не стал.

Все получили полноценную помощь у целителей и сели ужинать густой похлёбкой за общим столом. Зерон, воспользовавшись случаем, расспрашивал бойцов о Вавилоне.

— Хочешь понять, куда идёшь — придётся начать издалека, — сказал Тобиас, отставляя миску. — Давным-давно в этот мир из Астрала пришли Древние. Питались они негативными эманациями. Страхом, болью, отчаянием. И первое время этого хватало с избытком: мир жил под их тиранией, а тирания, сам понимаешь, эманаций не жалеет. Но со временем им стало мало. Жадность росла быстрее, чем мир успевал производить страх сам по себе, и Древние принялись пожирать смертных напрямую, отбирая заодно и плоть, и саму душу. А чем дольше они питались так, тем сильнее теряли собственную астральную природу, перерождаясь во что-то новое, осязаемое, в подлинных чудовищ. Настали времена абсолютного мрака.

— И тогда явились Драконы, — подхватил Грегг, не удержавшись. — Шестеро Старших: Люмиара, Мину, Региас, Мортис, Гонтагар, Снормак, — пришли тоже из Астрала, во главе с королём-драконом Аурелианом, объединили под собой все живущие здесь народы и дали Древним бой прямо в центре континента.

— Победили и заточили их глубоко под землёй, — продолжил Тобиас, — обратив саму их темницу в источник собственной силы. Земли, где Древние запечатаны, Драконы назвали Фронтиром и сделали своей священной территорией. Так началась золотая эра. Мир и процветание. Прямо на том самом месте построили столицу мира, Вавилон, и Драконы правили там. Им поклонялись.

— Спустя двести лет Драконы ушли обратно в Астрал, — добавила Йола. — Но говорят, до сих пор присматривают за миром издалека. И одно правило у них абсолютное: никаких войн на земле Фронтира. Страх, боль, смерть — это как раз то, чем питаются Древние, а Драконы за этим следят особо пристально.

— Оставшись без общего врага и без покровителей, расы взялись делить мир между собой, — закончил Тобиас. — Так и началась эта война. Тянется уже четыреста лет. Север против юга, Союз против Вольных Кланов. Фронтир воюющие обходят стороной. Никто не рискует нарушать правило Драконов. Хотя и в самом Вавилоне забот хватает. Открыто воевать там нельзя, зато интриг, шпионажа и подковёрной грызни сколько угодно. Гильдий там, кстати, две. одна тяготеет к Союзу, другая к Вольным Кланам. Заказы часто уводят за пределы Фронтира и работают на интересы той или иной стороны. Хотя попадаются и такие, кто состоит сразу в обеих. Им, по большому счёту, всё равно, чьё знамя нести, лишь бы контракт был честным.

Зерон слушал, пытаясь уложить услышанное в голове, а затем спросил про дату, которую уже слышал раньше.

— А что вообще за месяц Южного Ветра? Календарь у вас как устроен?

— Тринадцать месяцев, каждый со своим названием и смыслом, — ответила Йола. — Сейчас у нас как раз Южный Ветер. Весна. Тот самый месяц, когда ветер с Пепельных Равнин приносит с собой пепел вулканов. А в конце года, после последнего, тринадцатого месяца, есть ещё один день, отдельный, не входящий ни в один месяц вообще, — День Вне Времени.

— И что в этот день?

— Считается, что в этот день грань между Астралом и Анамом истончается сильнее всего.

— Анамом? — переспросил Зерон.

— Так называется наш мир, — пояснил Тобиас. — Ты правда вообще ничего не помнишь, да?

После ужина все пошли прощаться со старостой и остальными погибшими. Деревенские и солдаты уже сложили большой погребальный костёр на краю лагеря — общий, для своих и чужих потерь разом. Люди подходили по очереди, кто-то клал на костёр личную вещь погибшего, кто-то просто стоял молча, не в силах произнести ни слова. Солдаты обнимали друг друга, прощаясь с боевыми братьями, кто-то тихо плакал, не стесняясь остальных. Пришёл и Саркас. Постоял немного в стороне, склонив голову, прежде чем отдать короткий приказ поджигать.

Зерон стоял среди прочих, глядя, как пламя поднимается всё выше, забирая с собой и старика, которого он, если вдуматься, знал совсем недолго, но успел за это время назвать едва ли не единственным настоящим союзником в этом мире.

После похорон Зерон с мужской частью отряда пошёл мыться к общей бадье на окраине лагеря. Оставшись изолированной компанией, парни довольно быстро принялись беззлобно подтрунивать над ним.

— Она на тебя смотрит так, будто ты последний кусок хлеба на всём континенте, — заметил Грегг, отжимая мокрые волосы.

— Неровно дышит, чего уж там, — добавил Лео с добродушной ухмылкой.

Тобиас за всё это время не сказал ни слова — просто молча тёр плечо мочалкой, глядя на Зерона исподлобья с выражением, которое сложно было принять за обычную мужскую подначку. Что-то в этом взгляде отдавало не столько весельем, сколько плохо скрытым раздражением.

Зерон прикрыл глаза и медленно, с усилием выдохнул.

— Йола, конечно, очень милая, — признал он. — Но я сейчас в такой ситуации, что толком не могу разобраться даже в самом себе, не то что в подобных вещах. Третий лишний в этих отношениях сейчас, это я сам, получается. Хотя её компания мне правда приятна.

— Не загоняйся ты так, — посоветовал Грегг, посерьёзнев. — Жизнь короткая и совершенно непредсказуемая штука. Ты вон сам видел сегодня, сколько народу мы потеряли. Пока будешь копаться в себе, момент вполне может быть упущен.

Зерон промолчал, не найдя, что на это ответить.

Тобиас поднялся первым, не дожидаясь, пока разговор свернёт ещё куда-нибудь, коротко бросил, что замёрз, и ушёл одеваться, оставив после себя ощущение, что весь этот разговор был ему по какой-то причине неприятен.

Помывшись и наговорившись, все разошлись спать по палаткам. Зерон лежал на тюфяке, думая о прошедшем руте, о завтрашнем пути в Вавилон, когда снаружи послышался тихий шорох.

Он мгновенно насторожился. Либо кто-то следит за палаткой, либо готовится нападение. Рука сама потянулась к ножу под тюфяком.

Полог откинулся. Внутрь скользнула Йола.

Он отпустил рукоять ножа. Йола, не говоря ни слова, легла рядом с ним, придвинувшись ближе.

Он сперва засомневался, а затем вспомнил слова товарищей. Йола. Тепло, исходившее от неё в темноте, ни на что не похожий запах её волос совсем рядом. Сопротивляться дальше показалось попросту глупым. Её пальцы нашли его руку, скользнули выше, а дыхание вдруг участилось у них обоих разом. Дальше слов уже не было. Только тепло чужой кожи, тихий, срывающийся шёпот у самого уха, и та особая, ни с чем не сравнимая жадность, с которой тянутся друг к другу двое, прекрасно понимающие, насколько хрупко и недолговечно всё, что у них есть прямо сейчас.

Засыпая, Зерон снова оказался в Хабе.

— Поздравляю с завершением рута, — промурлыкала Ариадна тоном, в котором отчётливо слышалась усмешка. — А ещё, судя по некоторым звукам, долетавшим до меня оттуда, с не менее успешным завершением вечера. Йола, значит. Наконец-то что-то интереснее гоблинов.

— Ты специально это подслушивала?

— Я вижу всё, что с тобой происходит, это входит в должностные обязанности. Так что нет, не специально. Считай это бонусным развлечением на скучной смене.

— В чём вообще смысл всего этого? — спросил Зерон серьёзнее, не поддаваясь на подначку. — Рутов, контрольных точек, забегов? Что там, в самом конце?

— Хороший вопрос, — отозвалась Ариадна после паузы, впервые без тени иронии. — Жаль, что у меня нет на него хорошего ответа. Возможно, смысл в том, чтобы просто идти дальше, шаг за шагом, и однажды понять, куда все эти шаги вели. А возможно, смысла в привычном понимании тут нет вовсе — есть только путь, и то, каким ты становишься, пока идёшь по нему.

Зерон издал неопределённый звук — не то смешок, не то вздох. Ответ, при всей своей красоте, оставлял его ровно там же, где он и был: без единого твёрдого ориентира.

Перед ним появился Сигил сохранения. Причин отказываться Зерон не видел. Максимум потеряет вчерашнюю половину дня уже после боя. Он принял сохранение.

Зерон проснулся утром рядом с Йолой. Она лежала, подперев голову рукой, и смотрела на него с тем внимательным, чуть насмешливым выражением, какое бывает у человека, довольного собой.

— Такое чувство, будто я просыпался с тобой уже много-много раз, — сказал он, невольно улыбнувшись.

Можно было бы, впрочем, и не сохраняться, — добавил он про себя. Жизнь у меня неспокойная, погибаю я часто. А вчерашняя ночь пока что — лучший отрезок этой самой жизни.

Они пошли завтракать. Отряд уже сидел за столом, обсуждая план на день: собраться, дождаться подкрепления, выдвигаться. Пока остальные заканчивали сборы, Зерон отправился попрощаться с деревенскими.

— Мы возвращаемся в деревню, — сказал ему один из мужчин. — Дома отстроим заново. А если будешь когда-нибудь проходить мимо, обязательно зайди.

— Обещаю, — ответил Зерон, пожимая протянутую руку.

В лагерь вскоре прибыло подкрепление и началось движение. Зерон нашёл отряд, и вместе они направились к шатру коменданта.

Саркас принял подкрепление, отдал приказ сворачивать лагерь, а затем ещё раз поблагодарил Зерона и бойцов, выразив надежду однажды увидеться снова. Подписал документ, официально закрывающий контракт с гильдией.

Разведотряд вместе с Зероном покинул лагерь.

Ворота, через которые их с пленниками впервые провели в этот лагерь, теперь провожали их в обратную сторону. Зерон обернулся один раз, разглядывая стены, дым над кострами, суету сворачиваемого лагеря, а затем отвернулся окончательно и зашагал дальше, туда, куда вела дорога.

Как только они вышли за пределы лагеря, перед Зероном развернулось системное окно.

[Выбран рут «В Вавилон. Попутчики». Контрольная точка зафиксирована.]

Контрольные точки появляются довольно часто, — подумал он, разглядывая знакомую формулировку. Да ещё и сохранения каждую ночь в придачу. Короткими шагами, но уверенно.

Под эти мысли начинался новый путь, и, куда бы он ни вёл, Зерон входил в него впервые не один.