Мария Ксандер Драконы: потерянные

— Вы тот самый Дахгамси? — Эйдин удивленно вскинул бровь.

— Да, это я, — улыбнулся Эрмилон. — Давайте присядем и поговорим. Что привело вас ко мне?

Из воздуха образовалась удобная пара кресел, явно не рассчитанная на Миддаха. Нелли усмехнулась и рукой предложила ему сесть рядом с ней. Она почему-то не чувствовала страха, находясь рядом с вампиром.

— Честно говоря, мы попали к вам случайно, разыскивая некую Эву Кенали, — сказал Эйдин. — А вы, значит, и есть тот самый Эрмилон, водный дракон? — заинтересованно повторил вопрос Эйдин.

— Да, это я, — он сокрушенно покачал головой.

— В свое время вы здорово потрясли Старейшин… — произнес Эйдин.

— Было такое… Давайте сразу к делу. Зачем вы меня вызвали, позвольте спросить? — печально спросил он.

— Вообще-то нам была нужна тетя Эва, — неожиданно вступила в разговор Нелли. Эрмилон посмотрел на нее.

— Вы и есть Нелли? Почему-то я вас по-другому представлял… — медленно протянул он, словно обдумывая каждое слово. — Но знакомство можно оставить до следующего раза. Видимо, ваше дело такое важное и неотложное, если вы вызвали меня, но позвольте более точно узнать о сути проблемы. Зачем вам нужна Эва?

— Ответить можно по-разному, — усмехнулся Эйдин, но от его улыбки веяло жутким холодом. — Некоторое время назад была установлена связь Эвы и череды нераскрытых убийств Иных, епископов и пары охотников. Связь с родными Эва прервала. Но недавно от нее было получено письмо, адресованное племяннице, в котором она выразила некие опасения и сообщила о месте нахождения ключей от дачи. Мы обнаруживаем здесь вас, что само по себе создает много вопросов. Но есть и еще одна проблема. Мы вышли на Эву случайно, занимаясь делом одной Иной, но невольно то там, то здесь всплывает имя Эвы Кенали. Она каким-то непостижимым способом связана со всеми этими делами, и это довольно странно, учитывая, что она — человек. Не можете ли вы нам что-нибудь объяснить? Например, эту связь?

Эрмилон молча смотрел на Эйдина: похоже, откровения дракона произвели на него сильное впечатление.

— Даже не знаю, что вам сказать… — взмахнул он руками. — Все это просто поразительно.

Затем Эрмилон перевел свой взгляд на Миддаха.

— Как странно — не чувствую смерти. Вы — живой? Живой вампир? — он с неподдельным интересом осматривал его.

— Это долго объяснять… — засмущался Миддах.

— Да, он живой, — перебил Эйдин, и в его голосе проскользнули угрожающие нотки. — Эрмилон, я снова повторяю свой вопрос: вы ничего не знаете об Эве, что могло бы нам помочь?

— Я думал, что все живые маги умерли, — словно не слыша вопроса, Эрмилон перевел взгляд на Нелли.

Тут в его глазах застыло странное выражение, он болезненно не хотел отводить взгляд. Молчание затянулось, Нелли подумала, что, скорее всего, он ничем не поможет и вообще не захочет им отвечать. Ей было неуютно под таким пристально-изучающим взглядом, но бежать было некуда, и она с вызовом посмотрела на него. Эрмилона будто отрезвил ее взгляд, он, быстро отведя глаза, посмотрел снова на Эйдина и проговорил:

— Прошу вас не смеяться надо мной, но ваша спутница мне кое-кого напоминает, — он вновь метнул быстрый взгляд на девушку. — Такое непередаваемое сходство! Но вернемся к вашей просьбе, что-то подсказывает мне, что я могу говорить с вами прямо и откровенно. Для начала хочу спросить вас: что вы знаете обо мне?

Эйдин, сохраняя непроницаемость лица, равнодушно протянул:

— Нам известно не больше, чем всем, о двух противоположных лагерях и, извините за резкость, о предательстве сторонников и поддержке противников. Но почему это вас интересует?

— Лично мне это неинтересно, сие должно волновать вас, — саркастически заметил Эрмилон. — Ведь это вы пришли ко мне с вопросами, а зная, кто я, вы считаете, что можете мне доверять? Вы думаете, предатель может вам помочь?

При этих словах Миддах тихо вздохнул: он хорошо знал, что драконы редко откровенничают, и заставить их сказать что-то удается крайне редко.

— Мы надеялись на ваши милость и сострадание. Возможно, от вашего ответа зависит жизнь этой Иной, — Эйдин встал, достал фотографию из кармана своего плаща и передал ее Эрмилону. Увидев ее, тот побледнел и тихо прошептал:

— Откуда у вас эта фотография? Что с ней?

— Вы знакомы? — Эйдин снова сел.

— Неважно. Что с ней? — он немигающее смотрел на Алессандро.

— Она умирает, — тихо ответил Эйдин.

— Нет! — вскричал Эрмилон и вскочил на ноги, — Она не может умереть!! Где она?! Ведите меня к ней!

Удивившись такой реакции, все сидевшие в комнате, немного опешили. Первым пришел в себя Эйдин.

— Она стабилизирована в капсуле… Эрмилон, давайте поговорим, — недовольно произнес дракон.

— Это я виноват! Только я! — Дахгамси бесконечно повторял эти слова, быстро меря ногами комнату.

— Успокойтесь! — Эйдин начал терять терпение. — Давайте поговорим! Расскажите нам об Эве, пожалуйста.

Эрмилон затравленно посмотрел на дракона и сказал совершенно спокойным голосом:

— У моей откровенности есть цена. Я расскажу, а за это вы отвезете меня к ней. Согласны?

— Да, — согласно кивнул Эйдин.

— Это шантаж! — Нелли возмущенно повернулась к вампиру, но тот лишь равнодушно пожал плечами.

— Нет, — упрямо замотал головой Эрмилон. — Дайте мне слово, что отвезете меня к Элане даже после того, как узнаете все! — Он с вызовом смотрел на Эйдина.

— Я даю вам слово, водный дракон Дахгамси, — устало подтвердил тот. Эрмилон довольно потер руки и сел в кресло.

— Хорошо. Слушайте, — после некоторого колебания начал он. — Все случилось в те времена, когда человек еще только набирал свой ум, практически сразу после катастрофы. Времена были горькие, я только вернулся на Землю после длительного отсутствия и не узнал свой дом. Единицы выживших в панике метались из одного места в другое, Земля стонала в такт остаткам Жизни. Старейшины приняли решение обособиться от людей, от Иных и заняться поисками своего нового дома в бесконечности Вселенной. Я был против и считал своим долгом помочь людям в преодолении того жутчайшего кризиса. Тогда меня отстранили от Главного Анклава.

Нелли непонимающе посмотрела на Миддаха.

— Анклав или Совет Старейших — верховное правление Драконов, — тихо шепнул он ей.

— Я переселился из Мирового океана в акваторию образовавшейся теперь Японии, — продолжал тем временем Эрмилон. — Жизнь там стала сильно отличаться от привычной мне. Но постепенно я стал привыкать к их особенностям, и что особенно услаждало, так это почет и уважение, которое дарили эти люди Драконам и мне, в частности. Живя там, я практически забыл об Анклаве. Но тут до меня дошли вести о том, что меня разыскивает мой брат, Ордол, и что в своих поисках он остановился в акватории города Ис. Тут же следом за этими новостями я узнаю об уничтожении Иса. Примчавшись в Анклав, я с болью узнал о гибели Ордола. Я был в бешенстве! Желание уничтожить людей перебарывало жалкие крики разума настолько, что я даже совершил ряд удачных нападений. Готовя одно из них, я встретил девушку и, опьяненный злостью, чуть не убил ее. По тому как она противостояла мне, я понял, что она Иная. Вы, наверное, догадываетесь, о ком я говорю, — он посмотрел на сидевших перед ним и, не дождавшись ответа, продолжил: — Элана Валера ван Гостер. Она покорила и успокоила мое мятущееся сердце. Проснувшееся к ней чувство или, точнее сказать, целая химия из множества чувств полностью изменили мою жизнь. Зная строжайший запрет на эти отношения, я скрывал их, как мог, но в нашем мире так много нитей зла… — театрально взмахнул руками Дахгамси. — Если бы я сразу вернулся с ней в Японию, то ничего бы не было! Но она обожала путешествовать, а я делал всё для ее счастья…

Он немного помолчал и, вздохнув, продолжил:

— В общем, когда гнев Старейшин достиг нас, мы были вблизи Китеж-града. Я думал укрыться в нем, но не успел… — Эрмилон снова замолчал, затем хитро обвел всех взглядом. — Вы, вероятно, знаете, что на строительство Китежа ушло не одно столетие, а строить город начали остатки Изначальных сразу после катастрофы. Тогда многие помогали им, в том числе и драконы. Я стремился в этот город, посвящённый Китоврасу, моему другу, знал, что нас защитят в нем. Но на подходе на нас напали Иные — свежие зомби, гоблины, оборотни, вампиры, в основном, конечно, новообращенные вампиры из татаро-монгольской орды, — Эрмилон поморщился.

— Орда наполовину состояла из вампиров, — пояснил девушке Миддах. — Этим объяснялись и их беспощадность, и неуязвимость.

Выждав несколько секунд, Эрмилон выпрямился:

— Для меня остается загадкой, почему Старейшины послали именно их, но разбираться я тогда не стал. Завязалась бойня. В самый ее разгар Элана пропала, я считаю, что ее похитили. Больше я ничего о ней не слышал.

— И вы не пытались ее искать? — спросил Эйдин.

— Элану я все время ищу с того времени, — туманно ответил Эрмилон. — Правда, сначала я был тяжело ранен в облике человека, поэтому приходилось некоторое время скрываться в воде, пряча истинный вид. Лишь спустя долгое время я смог кое-как добраться до Китежа и стал помогать городу.

— И что, за столь долгое время вы так ничего не узнали о ней? — удивился Эйдин. — Элана достаточно известна в Сумраке.

— Когда я пришел в себя после ранения, до меня дошла весть, что любой мой шаг в отношении ее поисков приведет к немедленной гибели Эланы. Мне советовали забыть и не пытаться ее искать. С тех пор я ничего о ней не слышал, хотя и старался узнать, несмотря на запрет, — он встал и нервно прошелся по комнате.

— Вас не удивило наличие этой фотографии у Эвы? — Эйдин показал ему фото. Эрмилон замешкался и было заметно, что он сильно нервничает.

— С этого все и началось. Сначала фото, потом письма… Эва все считала чушью и сразу сжигала. Поверьте, я крайне удивлен, увидев у вас снова это фото, ведь оно сгорело у меня на глазах, — он посмотрел на Нелли.

— Или вы считали, что оно сгорело… — протянул Эйдин.

— Вас что-то связывало с Эвой Кенали? — поинтересовался Миддах.

— Вообще-то я не обязан вам это говорить! — Эрмилон с неприязнью посмотрел на вампира. — Не хочу показаться грубым. Но я не посвящаю в свои отношения посторонних, особенно тех, кто не разбирается в них.

— Не обязаны, но скажете, — снова вступил в разговор Эйдин, — возможно, это прямое объяснение исчезновения Эвы и причина, по которой ведется слежка за ее племянницей.

Эрмилон напряженно о дернул плечами, было видно, что ему совсем не хочется раскрывать тайну своих отношений с Эвой. Помолчав некоторое время, он, нервно сжав руки, начал рассказ:

— Поселившись в этих местах, я частенько общался с людьми. Так, в свое время я познакомился и с Львом Кенали. Он настолько был увлечен Сумраком, что мы часами общались на эту тему. Мне он поведал и свое ярое желание родить сына. Я предложил Льву свою помощь, хотя и не давал гарантий, но он, отказавшись, связался с этой курицей! — Эрмилон зло сжал кулаки. — Нора окрутила его, запудрила мозги! Когда он не приехал на следующее лето, я все понял. Через несколько лет здесь появилась Эва… Внешне она напомнила мне Элану.

Нелли удивленно посмотрела на него: внешне Эва вовсе не напоминала изображенную на фото женщину! Тем временем Эрмилон продолжал:

— Поймите меня: я отшельник, долго был один… А тут она, такая красивая, живая… Правда, вскоре я понял и то, что сходство с Эланой было только внешним, а уж когда Эва стала сгорать от ревности и злости… Я устал от всего этого и со временем понял, что мне не хватает именно тихой и милой Эланы…

Неведомая грусть отразилась на его лице. Но Эйдина удивило не это, а то, что Дахгамси назвал Элану «тихой и милой». Сумрак — невероятный мир. В нем хорошо известны все «тихие и милые», так как представителей этой породы было довольно мало на всем земном шаре. Вот с агрессивными и буйными был перебор, затеряться в их числе не представляло бы большого труда. Но Элана была и не из их числа! Ее странная, даже по понятиям Сумрака, жизнь заключалась в вечном поиске счастья. Причем, что конкретно она понимала под этим емким словом, не было известно никому. Ее мотало по жизни из стороны в сторону, занося то к «хорошим» берегам, то к «плохим». Поведение Эланы зависело от того, к какому берегу на данный момент прилежала ее душа. Будучи у «плохих», она творила страшные вещи, но без убийств, в то время как, находясь у «хороших», она клялась в вечной любви ко всем и благодетельнее ее женщины не существовало. Легкомысленно бросая и то, и другое, Элана беспечно перелетала к новому этапу, меняя при этом тысячи любовников. Но славилась эльфийка не столько неуемным любовным пылом, сколько своим талантом уводить в нейроментальность. Причем для нее было неважно, кому предоставить такой шанс — Иным или людям — и с теми, и с другими она все проворачивала с легкостью. Редкий дар, доступный в такой мере только драконам и фениксам. Но при всей ее беспечности назвать Элану милой и тихой можно было с большим натягом.

— К сожалению, — вкрадчиво заговорил Эрмилон, — потеряв ее, я сам осудил себя, приняв добровольное отшельничество. Понял я и то, как глубоко виноват перед ней, и что мне нет прощения, и никакая другая женщина не сможет мне заменить ее. Таким образом, я стал все реже и реже бывать здесь в человеческом облике. А где-то с полгода назад, стали появляться письма об Элане, ее фотографии, угрозы расправиться с Эвой… — он нервно провел рукой по волосам. — Она тогда сильно разозлилась, обещала уничтожить Элану, стала угрожать продать дачу, требовала обращения, передачи силы якобы для защиты от Иных. Я настойчиво советовал ей уехать и часто менять свое местопребывание, не знакомясь с людьми, напоследок передал ей немного защиты. Но она упряма и видимо, не послушала.

— А вы не знаете, что конкретно было в этих письмах? — спросил Миддах.

— Нет, Эва сжигала их, не читая. Правда, один раз она, в приступе ярости, высказала мне, что неизвестные пытаются выйти на нее, обвиняя в злых намерениях. Еще речь шла о каких-то детях, епископах… Я понятия не имел, о чем она говорит! У меня нет и никогда не было ни детей, ни проблем с Инквизицией! — Эрмилон растерянно посмотрел на них.

— Любопытно! А что еще она говорила? — Эйдин выглядел крайне заинтересованным.

— Ничего необычного, — развел руками Дахгамси. — Ревность и злость на грани ненависти. В последнее время это стало нормой общения с Эвой. Каждый день она обвиняла Сумрак в трусости и подлости.

— М-м-м, Эрмилон, простите меня за дерзость… А у вас была интимная связь с Эвой? — мысленно спросил его Эйдин, чтобы другие не слышали вопроса.

— В физическом плане — да, но не в эмоциональном. Вы же понимаете, что это означало бы передачу ей пусть и капли, но все-таки некой силы. А я, при всем моем хорошем к ней отношении, видел в ней лишь упрямство и слепое стремление к достижению цели.

— Ясно, — Эйдин задумчиво перевернул трость. — Что у нас выходит? Вопросы нарастают, а ответов все меньше. Думаю, что единственный, кто может помочь разобраться со всем, это мой отец… Тс-с… — он внезапно замер, прислушался и сказал: — Они пришли.

— Кто они? — Нелли испуганно посмотрела на Миддаха.

— Иные, — он потер руки, блеснув красными огоньками в глазах. — Так, сейчас будет жарко!

Но Эйдин, не разделявший энтузиазма друга, обратился к Эрмилону:

— У вас есть место, куда не смогут пробраться Иные?

— Естественно, — он показал рукой на камин. — Прошу!

Камин плавно отъехал в сторону, открывая взору обычную кирпичную кладку. Нелли удивленно разглядывала стену: им что, предстоит пробить ее головой? Но в ту же секунду кирпичи разошлись в разные стороны, и ее взору предстала длинная невероятно крутая лестница, ведущая куда-то вниз. Нелли встала и подошла поближе, чтобы лучше ее рассмотреть, в этот момент она почувствовала легкий толчок в спину и, не удержав равновесия, рухнула вниз. Полет в бездонную черную яму показался ей вечностью. Падая, Нелли обратила внимание, что лестница после двух или трех ступеней вниз, круто обрывалась, открывая впереди лишь узкий тоннель в неизвестность. В начале своего незапланированного полета девушка невольно закричала, но, быстро поняв всю бессмысленность крика, закрыла глаза и с трепетом стала ожидать приземления, в душе надеясь, что оно будет мягким. Ее охватило странное чувство покоя и умиротворенности, и это было довольно неестественно, учитывая, что она куда-то падала с огромной скоростью. Но, несмотря на это, Нелли не могла отделаться от назойливых мыслей, которые прочно засели у нее в голове: зачем тетя Эва впутала ее во всю эту кашу? Зачем она указала ей на свою последнюю книгу, что в ней есть?

Глава 9

Громовой свистящий голос прервал наступившую тишину:

— Эй, вы! Выходите или будете ликвидированы!

Вампир зло оскалился, весело подмигнув драконам, выхватил откуда-то длинный изящный меч и стал медленно отступать от появившегося полчища красивых и уродливых лиц. Едва достигнув заветной выемки в стене, он ловко подпрыгнул с нее и кинулся в самую середину толпы на непрошеных гостей и закипела битва. Преобразившиеся из утонченных аристократов драконы приобрели воинственный вид и приготовили к предстоящей битве свои мечи. Увидев кровавое месиво, в которое быстро превращалось это полчище, многие бы содрогнулась от ужаса, но только не эта троица. Миддах весело подмигнул Эрмилону, увидев, как у того начали полыхать настоящим огнем татуировки в виде рун, и невольно удивился, что у затворника и тихони могут так блестеть глаза, словно им руководят лишь бешеная ярость и жажда крови. Заревев, толпа вампиров, оборотней и полуживых зомби бросилась на Миддаха. Драконы, сосредоточенно заняв свои позиции, без лишних слов включились в бойню и стали ему помогать, уничтожая одним ударом своих древних мечей по пять, шесть монстров. Сражаясь, они старались не слышать стонов и предсмертных криков своих поверженных врагов, из страшных ран которых текли нескончаемые реки крови. Не успевший вовремя подскочить вверх, Миддах поскользнулся и упал на колени. Быстро подняв голову, он увидел летящий прямо в грудь кинжал. Умело развернувшись, почувствовал, как тот, вонзившись в плечо, разрывает мышцы. Но не прошло и пары секунд, как вампир вскочил на ноги и, высоко подпрыгнув, с разворота всадил свой меч в горло врага, отсекая тому голову. Костлявый вампир рухнул, а вылившаяся из его тела черная кровь неприятно окрасила бежевый ковер. Миддах с отвращением смотрел на поверженного врага, как вдруг, услышав острым слухом чей-то хрип, резко обернулся и метнул вытащенный из своего тела кинжал, который, попав теперь точно в цель, освободил Эрмилона от лап оборотня. Немногие уцелевшие после этой схватки попытались бежать, это удалось лишь нескольким вампирам. Эйдин с сожалением смотрел на груду расчлененных тел и, вытирая рукой пот со лба, сказал:

— Ладно, повеселились — и хватит. Надо уходить.

— Они вернутся с подкреплением, — согласился с ним Миддах, содрогнувшись от вдруг появившегося ощущения. Боль! Боже, он стал чувствовать! Но нечаянная радость резко сменилась на прямо противоположное ощущение. Нарастающая боль все сильнее предъявляла свои права на разум ожившего вампира. По мере нарастания ее интенсивности Миддах стал ощущать и другое, не менее древнее и также давно забытое чувство страха. Вампир ужаснулся, встряхнул головой и вдруг почувствовал, как боль стала немного стихать. Только когда ее уровень снизился, и он заметил пристальный взгляд дракона, ему стало понятно, почему боль отступила так внезапно.

— Я с вами, — вступил в разговор Эрмилон. — Но, прежде чем мы уйдем отсюда, надо убрать остатки праздника.

— Согласен, — кивнул Эйдин и отдал свой меч Миддаху, а сам обернулся к дракону: — Вытаскивайте девочку, а я все уберу.

Он поднял вверх руки, что-то прошептал на непонятном языке, и вокруг груды мертвых тел тотчас вспыхнул яркий огонь нежного зеленого цвета. Через секунду, словно пар, поднялся фиолетовый туман, который рассеялся, и вместе с ним исчезли и окровавленная груда тел, и кровь, и невыносимый тошнотворный запах. Комната преобразилась, снова появились целая мебель, чистые ковры и букет свежих цветов — словом, ничего не напоминало о прошедшей бойне.

Нелли очнулась от толчка. Открыв глаза, девушка поняла, что не падает, а сидит. Сидит на вполне мягком кресле, а перед ней дымится чашка зеленого чая. Недоуменно повертев головой, Нелли вопросительно посмотрела на стоявшую перед ней троицу. Разведя руками, она произнесла:

— И?

— На «и» можно много чего ответить, — усмехнулся Миддах, небрежно опиравшийся на спинку ее кресла.

— А что с тобой? — вдруг перевела на него разговор Нелли, взглядом указывая на кровавую рубашку.

— Да так… упал, — легко ответил он, вновь чувствуя невыносимую боль.

— М-м-м, понятно… — по глазам Нелли можно было прочитать, что девушка не поверила ни единому слову вампира. — А я где была?

— В стене, — отрешенно ответил подошедший Эйдин.

— Понятно, — снова протянула Нелли, хотя она врала: ей ничего не понятно! — Что все-таки произошло, и где я была? — упорствовала она, на сей раз впившись глазами в Эрмилона.

— Вы были в пространственном тоннеле, в него имеют вход лишь избранные мною персоны. Поэтому для Иных вы были вне досягаемости, хотя они вас и чувствовали, — объяснил тот.

— Значит, здесь были Иные? — Нелли осмотрела комнату. Вроде ничего не изменилось, хотя… букета из живых цветов не было.

— Да и они скоро вернутся, — Эйдин быстро прошелся по комнате, оставляя в каждом угле нечто похожее на карту, которая, едва очутившись на чем-то, зажигалась неприятным темно-сизым огнем. — Временная защита от обращенных, — пояснил Эйдин, проследив за взглядом девушки и добавил, забирая фотографию. — Мы сейчас же уходим.

Нелли встала, печально посмотрев на чай, к которому она так и не притронулась. Вся компания быстро вышла, плотно закрыв за собой дверь. Красный Maybach представлял собой жалкое зрелище. Поскольку выбить бронированные стекла оказалось не так просто, то нападавшие, видимо, решили изничтожить машину другим способом. Когда Нелли взглянула на нее, то у нее сразу возникло впечатление, что машину царапали огромные кошки. Тихо вздохнув, Эйдин что-то непонятно прошептал и щелкнул пальцами, на мгновение машина озарилась ярким красным светом, когда он пропал, девушка с изумлением наблюдала новый блестящий Maybach. Открыв дверь и сев рядом с Миддахом, она невольно обратила внимание на то, что тому явно не по себе, и это мягко сказано.

— Болит? — спросила она, указывая на рану.

— Немного, — процедил он, стиснув зубы, отчего стал еще бледнее.

Озабоченность на лице Нелли сменилась выражением явного неодобрения.

— Я читала, что вампиры не чувствуют боли. Видимо, это необычно для тебя?

— Да, — пробормотал он, изо всех сил пытаясь сохранить беспечную улыбку. — За столько столетий мы отвыкли друг от друга.

Несколько мгновений она молча смотрела на него.

— Ты необычный вампир, — вдруг прошептала девушка. — Эйдин говорил, ты — маг. Что это значит?

Превозмогая боль, он посмотрел в ее аметистовые глаза и хрипло усмехнулся, что вызвало новый приступ боли. Миддах закрыл на пару секунд глаза и сделал глубокий вдох. Вдруг перед ним отчетливо появилось видение, которое одним своим безмолвным появлением подействовало как самый лучший анестетик, а буря чувств, вскипевшая в доли секунды, оказалась такой силы, что разорванное плечо вообще перестало досаждать. Подняв веки, он увидел, что Нелли с видимым интересом наблюдает за ним.

— Среди вампиров существует древняя легенда о том, что в стародавние времена они не испытывали потребности в удовлетворении голода, — начал он издалека. — Легенда гласит, что древним вампирам не свойственна была жажда крови. Говорят, что среди их истинной расы жили могущественные Маги Крови, которые как-то справлялись с Жаждой. Как они это делали, не знает никто. Но после череды произошедших катастроф все Маги были уничтожены. Великий Дракон считает, что у меня есть нераскрытые кристаллы митохондриальных нитей, так называемые гемалинтины, которые присутствуют только у вампирской расы. Именно их наличие определяет Мага Крови.

— Но ты чувствуешь боль, значит… ты жив, верно? — прищурилась Нелли. — Но я читала, что вампиры — мертвецы, восставшие после обращения.