Голод

Любовь Попова
Голод

Его не проймешь, потому что он то точно знает, что в штанах у него далеко не иголочка.

– Если ты собрался как-то мстить… – тут же делаю шаг назад, вспоминая где лежат лезвия.

– Побойся бога, – поднимает он руки в сдающемся жесте и кивает в сторону выхода. Такой спокойный и расслабленный. К чему бы это? – Просто хотел угостить тебя кофе, ты ведь на ногах весь день.

– Даже боюсь спрашивать, как ты узнаешь все это.

– Тебе и не надо знать.

– А что мне знать надо? – сразу спрашиваю я и решаю, что от одного кофе в людном месте я не забеременею. Зато могу узнать, что-то что заставит его от меня отлипнуть.

 Поэтому убираю остатки препаратов и осторожно подхожу к опасному хищнику. Ведь подгадал окончание смены. Страшно представить, что еще он может предугадать.

– Тебе надо знать, только то, что любое мужское имя, произнесенное с твоих губ, это смертный приговор, – наклоняется он ко мне, шепчет.

Потом тянется к губам, и я игриво улыбаюсь, смотря прямо в глаза, чувствуя обжигающую близость и жар, что стремительным потоком направился в низу живота. А затем шепчу:

– Макар.

Стоило мне выйти из больницы как руку аккурат зажали в тисках его пальцы и повели к огромному черному БМВ, не чета той «оке» на которой ездила его свита.

– Немного грубо, тебе не кажется? – попыталась я разжать его пальцы, которые стали казаться стальными тросами перекрывающими доступ к кислороду. Боже, во что я ввязываюсь, почему было просто не послать его в больнице. Там у меня было хотя бы оружие, а что здесь?

Тонировка салона тут же окружила меня со всех сторон, а тусклый свет, жалобно пробивающийся сквозь окна, освещал острые черты лица Макара. Пожалуй он относится к категории тех мужчин, которыми можно просто любоваться. Но руками не трогать. Не потому что может рассыпаться как скульптура в музее, а потому что может задавить своей энергетикой.

Машина тронулась, и я невольно ощутила, как трогаюсь головой. Правда, что за слошной поток бредовых затей? Не стоило идти в тот клуб, не стоило ехать с ним пить кофе. Не стоило строить из себя смелую, потому что вот сейчас, сжимая коленки и вглядываясь в проносившийся мимо пейзаж, я вообще боюсь.

– Это он? – привлек мое внимание глубокий баритон и я обернулась и тут же вскрикнула.

На лэптоте сияла фотография Михаила. Моего тренера.

– Ты же ничего ему не сделаешь! Как ты вообще понял о ком речь?

– В твоем инстаграме десять человек в профиле, не сложно найти.

– Ты вскрыл мой инстаграм?! – не могу поверить и тут же забираю у него гаджет. Что еше он знает. Судя по взгляду "Все" – Останови машину! Нам больше не о чем разговаривать! Будешь своих псов тренировать и следлвать по пятам!

– Ты обещала мне кофе, – с ухмылкой произнес он, не повышая тона. – А мне помнится, ты свои обещания выполняешь.

– Тебе лучше забыть о том… вечере. – шумно выдыхаю я, пока щеки словно обжигают пламенем.

– Ты просишь о невозможном, Малыш. Я слишком хорошо помню, насколько узким может быть твое горло… – вкрадчиво говорит он, наклоняется ко мне, пока я вжимаюсь в дверцу, чтобы хоть чуток увеличить между нами расстояние. Невольно бросаю взгляды в водителя, тот, кажется даже не шевелится. Машину то водить умеет?

Вместо того, чтобы напасть, Макар просто отбирает лэптоп.

– А ты смотрю не такая смелая, какой хочешь показаться.

На это мне нечего сказать, я просто отворачиваюсь и думаю с какой стороны дать себе леща за столь показательную демонстрацию страха.

Мы прибываем к кондитерскую, где нам тут же выделяют столик во вполне уединенном месте. И не смотря на то, как нагло он всеми командует, он весьма вежлив и никогда не грубит. Трудно ожидать такого поведения от матерого бандюги шантажиста. Именно поэтому я задаю вопрос, который мучает меня уже которые сутки.

– Ты правда бы пустил Нику по кругу?

Макар отрывает от меню взгляд и тут к нам подходит высокий официант. А, черт, я же даже не выбрала.

– Эклеры пожалуйста, – прошу я. – С белковым кремом.

На этих словах Макар как то меняется в лице и долго на меня смотрит, внимательно, как будто в его голове крутятся картинки.

– Что? Ты считаешь эклеры оскорблением своей веры?

– Нет, мне принесите ягодный мафин. Люблю все сладкое и свежее, – говорит он, чуть задевает под столом мою ногу. – И два кофе.

Когда официант уходит, я вдруг замечаю, как Макар делает почти незаметный знак куда-то мне за спину. Властный, точно что-то означающий. Я же только хмурюсь и оборачиваюсь. На месте охранника пусто.

– Что-то случилось?

– Ты, – пожал он плечами и снова посмотрел на меня. – Обычно до жести не доходит, но люди готовы отдавать свое только при реальной угрозе. Лучше всего угроза жизни.

– И твоя работа ее создавать?

– Пожалуй, – откидывается он в кресле и вертит ложкой между указательным и большим пальцем, смотрит на мой пучок на голове, лицо, надпись на кофте. – Ты реально думаешь, что этот маскарад отпугнет того, кто реально тебя захочет?

– Ну… – отвожу я взгляд, чувствуя как гулко бьется его сердце в грудной клетке. – Пока реально желающих не было. Им хватало пары матерных слов, чтобы они больше и не думали ко мне приближаться.

– Мне не хватит.

– Почему? – задаю я, второй волнующий меня вопрос. – Почему ты довел до конца со мной?

Если он и собирался ответить на вопрос, то просто не успел. Возможно я возненавижу телефонную мелодию из фильма «Сволочи». Потому что именно она не дала мне услышать очень важный ответ. Этот ответ и заставил бы меня принять решение, если не встречаться, то попробовать общаться.

– Дэн, это же хрень собачья, – слышу я. – Разберись сам. У нас датчики по всему клубу, там не то, что бомба, там глиста не проскочит.

Бомба? Какая бомба?

– Не надо пока людей беспокоить, сейчас буду.

Макар отключился и как-то грустно посмотрел на принесенные эклеры.

– Кофе допей, ты едешь со мной, – говорит он так, словно мое мнение здесь даже не учитывается. Но сейчас я не против. Если ему грозит опасность, я хочу быть рядом.

Быстро откусываю невероятно свежий эклер, допиваю горьковатый кофе и сразу иду за Макаром.

На заднем сидении он вдруг наклоняется ко мне, обдает дыханием и пальцем собирает капельку белка с уголке губ.

 При этом контакт глаз был секундным, но он сказал мне больше чем пространственные признания в симпатии.

Он меня хочет. То, есть понятно, в этом я убедилась. Просто сам факт. Он меня хочет. Такой, вот мужчина, с виду опасный, внутри еще опаснее. Это должно быть приятно любой женщине, а меня от этого просто колбасит. Хочется рвануть из машины. Хочется сбежать от этого желания которое ядом перетает в меня, вынуждая дышать чаще и облизывать губы.

Его рука тут же опускается мне на колено в джинсе и больно сжимает, словно он прочитал мысли и требует не дергаться. Невольная волна спокойсвия накрывает меня с головой и я поворачиваю голову к нему и откдываюсь на сидение.

На предплечье тянется какой-то рисунок и мне тут же хочется заглянуть под одежду и рассмотреть его подробнее. Детально. Когда-то я рисовала. Большей частью кошек, что бегали в нашей деревне повсюду, но иногда я рисовала опасный хищников.

 И если там, то, что я думаю, то это очень пугающее совпадение.

Мне нужно убедиться. Убедиться, что это просто нелепая иллюзия, что я встретила своего скорпиона. Тяну руку, подхватываю рукав и задираю наверх.

 Черный хвост с наконечником тянется выше, а в следующий миг мою руку отстраняют.

– Потом, – бросает он и сосредотачивается на разговоре. – Так выясни, ты слушаешь его дом. Конечно это его рук дело, его игры с подружками лишили его дома и должности. Он первый, кто захочет прикрыть мою лавочку и оторвать мне башку.

Поняла я мало, только смотрела, как двигаются желваки на чуть смугловатом лице, как шевелятся твердые губы, как глаза сосредоточены и даже злы. Такой Макар отталкивал. Он подавлял своей аурой даже через телефонную сеть. А еще он не любил, когда перечили или шутили. Я тут же вспомнила свою выходку в душе и поникла.

Радует только одно.

Со мной он другой. Столь же опасный, но умеющий не только брызгать ядом, но и ласкать.

Когда мы остановились во дворе дома с детской площадкой, я обрадовалась, потому что тишина давила, а близость этого человек приводила в оцепенение.

 Еще больше пугала реакция моего тела на него. Мне снова хочется ощутить в руке его огромное желание.

Пока я дергаю ручку с одной стороны, Макар и водитель выходят с другой.

– Ты хочешь, чтобы я осталась здесь? Закроешь меня как кильку в банке? – неверяще повышаю я тон на каждой букве.

А вдруг он забудет, а друг машину кто-то попытается украсть, а вдруг я не выдержу от страха за Макара.

– Три улицы от клуба. Если рванет, то тебя не заденет.

– Тогда зачем было брать меня с собой?! – спросила я, округлив глаза, не веря, что Макар мог совершить такой нелогичный поступок.

– Если там ничего нет, то я продолжу вечер по тому же сценарию, как и планировал.

– Боюсь спросить, что, – есть желание покрутить у виска, насколько все кажется глупым, но он тянет руку, берет меня за коленку и говорит решительно, словно все уже случилось:

– Лишить тебя девственности разумеется. Чем быстрее ты от нее избавишься, тем лучше. Для меня.

Глава 7. Данил

Как только дверца машины закрылась, Макар тут же переключился на внешние проблемы. Свои хотелки он оставил в машине рядом со сногшибательной девчонкой, которая в их отношениях больше ничего не решала. Теперь все что ей остается это соответствовать его ожиданиям. Для этого Макар планировал ряд проверок.

Уже приблизившись к клубу со стороны черного входа, он заметил Данилу в компании нескольких охранников и… Неожиданно Пашу, друга Василисы.

Макар быстрым взглядом осмотрел окружающее пространство. Но защита американского государства и некоторых предателей в русском правительстве обеспечивали ему надежную защиту от покушения на убийство. А это значит, что предполагаемое минирование клуба было делом рук одного из должников.

 

Если конечно это все не шутка. Что вероятнее всего.

– Закрыли рты, – гремит он на двух препирающихся парней и кивает Даниле. – Говори.

– Ринату из бара позвонили, он тут же ко мне. Мол бомба, надо всех эвакуировать. Если что, я готов организовать все…

– Да, нет никакой бомбы, – закатывает глаза Паша, привлекая внимание. – Ни одной помехи на волнах, пока по телефону говоришь.

Слова Паши уже не имели значение, Макар и сам понял, что все это лажа.

– Ринат, это не тот который теперь работает за миску риса?

– Ну да, зачем ему врать, – недоумевает Данила и тут же резко поворачивается к фыркнувшему Паше. – Закрой рот!

Макар смерил взглядом своих людей и легким движением руки достал ствол, а затем просто вошел внутрь.

– Вот и выясним, зачем ему врать.

Данил резко напрягся, мощное тело прошиб озноб, хотя духота несмотря на вечер стояла адская. Только вот стрельбы в переполненном клубе не хватало.

– Куда собрался? – остановил он Пашу, который намылился за Макаром. – Это не игры…

– Что, ударишь меня? – усмехнулся, похоже потерявший страх и тут же прошмыгнул под рукой Данила.

Тот бы и остановил его, но ему нужно к шефу, которого он, похоже, подвел. Меньше всего на свете он хочет стать парией в глаза Макара. Для него он давно пример для подражания, брат. отец, друг в одном лице. О причинах своей привязанности ему не хочется задумываться. Макар спас его жизнь, потом помог избежать тюрьма, научил говорить не употребляя только маты. Данил знает – какую бы дичь не стал творить шеф, он ляжет за него костьми.

Именно поэтому на фразу Паши «Держись взади, у тебя это хорошо получается», Данила не ответил, все его внимание привлекла сцена в углу бара.

Там Рината к стене прибил рукой Макар, упирая ствол в висок. Сцену тут же загородили охранники, но Данила прошел за бар, как и Паша успевший прошмыгнуть из-за своего неплотного телосложения.

– Вы не человек, вы дерьмо! – орал Ринат в лицо Макару, почти брызгая слюной. – Вы воруете деньги у людей и вынуждаете в счет долга работать на себя бесплатно.

Трясется, но кричит темноволосый, нерусский Ринат, и Данил даже хотел окликнуть Макара. Потому что стрельба сейчас явно лишняя, а выходил из себя шеф в два счета.

Но Макар привык общаться с долбоебами. Он просто стукнул пистолетом Рината в висок и когда тот свалился бесформенной грудой костей, заглянул в шкафчик за его спиной. Там обычно хранились продукты для бара.

Сейчас же помимо них, стояла черная квадратная коробка.

Макар помедлил, но тут же решительно снял крышку. Там были обычные круглые часы, тикающие достаточно громко, чтобы привлечь внимание.

Макар взлохматил свои волосы, пытаясь хоть так снять напряжение последних минут и кинул часы Данилу.

– Прежде чем разводить панику, надо думать башкой. Вон даже педик и то оказался сообразительнее тебя. Моролик, пахан, – сквозь музыку слова Макара звучал отдаленно, но лучше бы Данила их совсем не слышал.

Глава 8. Макар

– Спасибо, – засиял Паша, а Данила заскрежетал зубами, сдерживая невыносимое желание дать часами по морде этому гомику.

– И организуй ему бабу, – продолжил говорить Макар и взял со стеклянной подсвеченной неоном полки, бутылку Джека Дэниэлса.

Хотел открыть, но секунду подумав засунул в карман.

– Запиши, – кивнул он второму, белому как снег бармену Витьку. – Или у тебя член не встанет?

Данил хмыкнул соглашаясь с этим заявлением. Представить Пашу с бабой, это почти как представить тачку на каблуках.

– Встанет! Я обожаю трахать телок, – тем временем буркнул Паша. Кинул озлобленный взгляд в Данила, но тому было насрать. Он даже позабавился. Он найдет самую сексуальную телку и будет смотреть, как она дрочит вялый член, чтобы еще раз убедиться, что перед ним не мужик, а педик.

Переглядывания парней, Макара даже не волновали, он уже отпустил себя и был там, рядом со ждущей его Василисой.

– Выпусти ей и скажи, чтобы шла домой, – сказал он Толику, с которым собственно и приехал к клубу.

– Вопросы будет задавать.

– Молчи.

Отправив Толика, сам Макар отправился в гараж, и завел своего Харлея, с наслаждением ощущая между ног мощь двухсот лошадей.

Выехав, чуть позже он нагнал девушку, когда она неровным шагом шла по мостовой среди неспешно прогуливающихся людей.

На звук мотора мотоцикла она резко обернулась, и уже хотела рвануть вперед, как Макар открыл маску шлема. Второй протягивал ей.

– Поехали.

– Тебя долго не было. Ничего не случилось? Твой водитель молчит как истукан, я же волновалась! – говорит она с каждым словом все громче, но Макар прекращает истерику взмахом руки.

– Я же живой. Поехали.

Она колебалась. Смотрела по сторонам, словно в поиске путей отхода, но Макар уже решил, что даст ей уйти, только в том случае, если она не будет соответствовать его ожиданиям.

В чем именно они заключались, он и сам пока не мог точно сказать, кроме что разве – девственности. Его женщина, должна быть только его, безо всяких условий.

– Куда? – нерешительно спросила она и натянула кофту пониже. Только сильнее привлекая внимание к своей округлой груди, через тонкую ткань которой проступили сосочки. Смешная.

Пугать правдой Макар не собирался, но планы у него на эту крошку и в особенности на место между ног были грандиозные. Сегодня. И завтра. И еще пару недель следом.

– Поплаваем, – безразлично пожал он плечами и наконец, увидел что его довлеющий взгляд и ее желание делают свое дело.

И вот она берет шлем и одевает на себя, неловко улыбается. Да… Макар тут же определяет, что первая проверка пройдена.

На его женщине должен отлично смотреться шлем. Она весьма аккуратно садится на мотоцикл позади Макара, почти к нему, не прикасаясь.

Но его это не устраивает. Он схватился руками за острые коленки и притянул к себе, даже через кожанку ощущая, как часто вздымается грудь его Малышки.

– Когда между ног двести лошадиных сил, не до приличий, Малыш.

– Опять ты себе льстишь, – усмехается она, но все-таки прижимается теснее, руками обнимая твердый живот Макара. Ее ручки, такие тонкие вызывают много приятных фантазий, но когда сжимают его корпус.

По телу прошла приятная дрожь неведомая ему раньше. Можно, пожалуй, сравнить с тем, как он впервые увидел женские сиськи в живую.

– Макар, мне кажется, что мотоцикл не самый безопасный вид транспорта.

– Со мной тебе стоит бояться только одного, – отвечает он и выруливает на дорогу.

– Тебя? – догадывается она и кричит сквозь ветер и рев мотора, а Макар тут же помечает второй пункт своего невидимого списка. Догадливость.

– Именно!

Глава 9. Василиса

Желание остановить время, сесть и подумать было огромным. Вот, что я делаю? Почему, будучи среди своих друзей самой осторожной и правильной, я мчусь по ночной Москве в компании отъявленного бандита.

Почему прижимаюсь к нему так, словно боюсь потерять. Почему внутри теплется знакомое желание подчиняться, стать просто глиной в его опытных, сильных руках. Скорость и рев мотора опьяняют, а от мужчины, сидящего впереди хотелось бежать настолько далеко, настолько же сильно хотелось прижаться к нему теснее, покорить его сердце, стать с ним единым целым.

В какой-то момент пришло понимание, что я пьяна, или от мужчины или от потока свежего воздуха или… от чего-то еще.

Это подтвердилось еще тем, что когда мы подъехали, к высотному зданию я чуть не свалилась, слезая с мотоцикла, судя по логотипу Харлея Девидсона.

Я не смогла сдержать счастливого смеха, когда Макар подхватил меня одной сильной рукой, пальцы которой казались стальными.

– Голова кружится, – призналась я, быстро осмотривая полупустой двор.

– Так и должно быть, – кивнул Макар и хотел поднять меня на руки. По крайней мере именно таким я посчитала его намерение, когда он наклонился и коснулся моих ног.

– Я сама. Я могу ходить.

Макар на это только усмехнулся и сжав мою ладонь повел в сторону входа, иногда посматривая по сторонам.

– А что насчет бомбы…

– Просто неудачная шутка, – мельком осмотрев меня, сказал он.

– Плавание, тоже шутка?

– Нет, почему же, оно будет…

– Но у меня нет купальника, – проговорила я, тут же чувствуя, как от его жадного взгляда горят щеки и немеет тело.

– Ты же не думала, что я дам остаться тебе в одежде.

Нет, конечно нет. Я не дура, и сразу понимала, что соглашаясь на кофе, я по сути согласилась на нечто большее, неприличное. Просто думать про отдаленное будущее это одно, а вот так идти с ним, зная что случится, совсем другое.

– Макар. – проговорила я тихо, когда мы зашли в лифт возле консьержа и стали подниматься вверх. – Я не хочу забеременнеть.

– Я стерилен, расслабься.

– Как это?

– В детстве перенес свинку, детей иметь не могу.

Почему-то эта новость не вызвала той радости, что была должна. Мне стало жаль его, ведь он никогда не сможет взять на руки младенца, не поймет, какое это чудо – собственный ребенок. Я хотела детей, просто это должно случится в такое время, когда я буду полностью уверена и в своем мужчине и в своем будущем.

– Мне очень…

– Не стоит, – отрезал Макар, когда мы пройдя широкий увешанный зеркалами коридор, зашли внутрь. – Зато я смогу трахнуть тебя без презерватива.

– А с ними не так? – спросила и поняла, что такие вопросы самое глупое, что можно задавать.

– Вот сегодня и выясним, – провел рукой он по моей шее, вызывая слоновий топот мурашек по коже. Я даже поежилась от того, как стремительным потоком они опустились вниз, увлажняя горячее лоно.

Я отпрянула, и стала осматривать незнакомое помещение.

Оно было светлым, с большой пустой кухней, барной стойкой, кожаным диваном и огромными панорамными окнами. Вид открывался изумительный и я долго всматривалась в сияющие ночные огни, думая что даже дядя Давид живет не так высоко.

От стекла отражались голубые блики и я, обернувшись, ахнула. В проеме с аркой мерцала голубая вода.

Я взглянула на Макара, который стоял ровно на том же месте и внимательно следил за моей реакцией. Когда я широко улыбнулась, он как будто расслабился и прошел в бар. Там налил два стакана колы. Из куртки он выложил бутылку дениелза, а саму куртку снял, представая передо мой в черной фуболке, обтягивающей торс.

– Ответь на вопрос, – попросила я, чувствуя, как гудение в голове нарастает. – Тот, что я задала в кафе.

Макар налил себе виски в колу, мою не тронул, вышел из-за бара и неспешно направился ко мне.

– Я пить не буду, – сразу оговорилась я, и взяла прохладный стакан пустой колы.– Тебе больше и не надо, – проговорил Макар и, не отрывая взгляда стал пить напиток. А я лишь завороженно смотрела, как работает кадык, как твердые губы увлажняются и начала пить, только тогда, когда его рука коснулась стакана и подтолкнула сладкую жидкость к моим губам.

– Вот поэтому, – заговорил он, когда я выпила стакан колы до конца и он смял мои губы большим пальцем, собирал влагу и заставляя взять сладкий палец в рот. – Потому что весь твой камуфляж рассыпается, когда я к тебе прикасаюсь, потому что весь твой камуфляж был создан для того, чтобы дождаться меня.

Я замерла, слушая самое неромантичное и самоуверенное признание в симпатии.

– Ты же не думаешь, что я думала… тюфу, – отвернулась я, чувствуя что заплетается язык. Странно, я вроде не пила, но ощущение именно легкого опьянения.

– Голова кружится…

– Так и должно быть, – отобрал он стакан и убрал на стол, а сам подошел еще ближе, чем стоял до этого, обдавая меня запахом виски и сигарет.

Я делаю шаг назад. Мне становится неприятно его самолюбование. Онже двигается на меня, а я продолжаю отступать.

– Я не уверена, что готова… – шепчу я и делаю еще один шаг назад и вдруг теряю ориентир.

Вскрикиваю, оступаясь, но Макар хватает меня за кофту и тянет на себя, разворачивает спиной и я ошеломленно замираю, вглядываясь в голубизну воды.

– Ты готова ровно с той секунды, как я к тебе прикоснулся, – шепчет он мне на ухо и чуть нажимает ладонью на живот, большим пальцем цепляет резинку штанов и гладит нежную уже влажную кожу, забирается указательным пальцем в пупок.

И мне бы сопротивляться, мне бы бежать, но я не могу и двинуться, словно загипнотизированная губами прикусывающими кожу на шее, руками методично слой за слоем сдирающими с меня одежду и голосом, который рассказывает, что он будет со мной делать.

– Как представлю, как у тебя там узко, туго, с каким трудом я буду толкать член, дурею, хочу тебя просто нагнуть и трахнуть. Насадить на член, который с такой жадностью сосала.

 

– Неправда, – шепчу я, прикрыв глаза и чувствуя как соски от прохладного воздуха только сильнее твердеют, а влажная кожа холодеет от легкого ветерка.

– Правда, Василиса. Ты вылизывала мои яйца, не потому что так было нужно, а потому что хотела этого. И трахаться будешь со мной, потому что само этого хочешь.

– Ты сделаешь мне больно, – говорю я откровенно, сама не понимая, откуда столько желания быть честной, не лгать, не притворяться.

Он здесь, его член пусть через ткань, но упирается мне в поясницу, а руки уже давно покручивают соски, вынуждая меня изгибаться и всхлипывать от предвкушения.

– Главное не строй иллюзий и не влюбляйся.

– Только секс…? – разочарованно протягиваю я и хочу вырваться, но его захват как кованные цепи.

– Лучший секс, который у тебя, когда нибудь-будет.

– Мне страшно, – поворачиваю голову и вижу часть напряженного лица. – Страшно отдаться тебе вот так, без любви. Я хотела другого.

– Это все чушь, наши чувства чушь, важны лишь эмоции и желания. Хочешь я покажу тебе насколько ничтожен на самом деле твой страх, – спрашивает он и поворачивает меня к себе лицом, гладит плечи.

И я как всегда смелая, я должна сохранить хотя бы каплю этого качества перед ним. Хотя, судя по тому, что я стою и покорно жду лишения девственности, смелости во мне не сохранилось ни на йоту.

– Хочу!

Он кивает, наклоняется к лицу, смотрит в глаза и вторгается языком в рот, жадно вылизывает небо языком, поражая меня силой страсти, повергая меня в глубокий порочный омут.

И я уже сама тяну руки к нему, хочу прикоснуться, хочу показать, что чувства тоже должны быть, как вдруг…

Поцелуй прерывается и руки, крепко держащие меня за плечи, отталкивают. Толкают вниз.

– Верь мне, – говорит Макар, и я кричу, падая прямо в бассейн.

Рот заполнился водой столь же быстро, как страх заполнил душу. Поглотил. Растоптал остатки смелости. Просто разбил ее вдребезги и разбросал осколки.

И я барахталась на глубине, погружаясь все сильнее стремительно двигаясь ко дну к своей погибели, наблюдая как темное пятно, толкнувшее меня вниз, отдаляется.

Что это было? Проверка? Желание показать, кто сильнее, шутка? А может быть за свой поступок в душе, я должна расплатиться жизнью? Умереть?

Дышать было нечем. Шею стягивала невидимая рука и я задыхалась осознавая все. Конец. Приехали, ребята. Сейчас я просто умру, и некому будет меня спасти.

До конца оставались считанные секунды, мгновение не больше, как вдруг жесткая рука хватает меня за плечо, сжимает пальцами, делает больно и тянет. Тянет на свет. Тянет, чтобы спасти? Или чтобы уничтожить?

И еще миг и легкие заполняет воздух, я хватаю его глотками, наслаждаясь каждой молекулой, что заполняет мое тело и почти ничего не вижу. Только спустя долгое откашливание, я чувствую на себе все тот же захват, а перед собой влажное, серьезное лицо Макара.

– Сволочь! – кричу я и снова захлебываюсь кашлем. – Я же плавать не умею!

– Ты хотела испытать страх, я тебе его показал.

– Очень доступно. Только не иди работать учителем ОБЖ, – бурчу я, – а то для реалистичности позаражаешь всех вирусом эболы.

Макар усмехается, и вдруг его рука с плеча, перемещается на локоть, другая накрывает лобок, а взгляд прожигает насквозь, гипнотизирует, требует не двигаться и просто принимать все, что он будет со мной делать.

– Готова?

– К чему? – это писк мой голос?

– Дыхание задержи, – роняет он, прижимается губами ко рту и тут же тянет меня обратно.

Туда, где я практически нашла свою смерть, туда, куда меня столкнул палач.

Именно он сейчас глубоко целует меня, держит двумя руками, погружая почти на самое дно.

Но все это теряется под ощущением проникновения, которое набатом бьет по мозгам, распространяет по телу дрожь, заставляет задыхаться уже не от нехватки воздуха, а от желания, которое захватывает в свои сети и не отпускает.

Разве был у меня хоть шанс избежать этой сладкой муки, разве была у меня хоть одна возможность не подчиниться настойчивому наглому взгляду, рукам и силе, что еще в том пропахшем пороком клубе прибила и заставила забыть обо все правилах, обо всех принципах.

«Твой камуфляж был ради того, чтобы дождаться меня». Как бы мне не хотелось отрицать очевидное, но он был прав. Один взгляд на него и я пропала, инстинкты взвыли, естество, как лебедь встрепенулась и раскрыло крылья, готовое взлететь по команде этого взрослого мужчины.

Как только Макар, прижимаясь ко мне всем телом, протиснулся до конца, почти безболезненно прорвал плеву, мы снова оказались на поверхности, глотали воздух, и не прекращая смотрели друг другу в глаза.

Тела соединенные в одной, самой естественной точке, дрожали.

Он толкнулся в воде, поплыл, без труда держа свой и мой вес на поверхности. Через краткое мгновение, он прижал меня к бортику, не двигаясь, заставляя привыкнуть к своему немаленькому размеру. Стискивал челюсти, держался, но ничего не делал, кроме того, что начал гладить мои руки и направлять их движение. И вот мои пальцы обхватили стальной поручень, а он накрыл из своими, практически ложась на меня на водной голубой глади бассейна.

Все вокруг покрылось туманом и только его горящие глаза, как два котла с моими грехами смотрели прямо в душу, выуживая оттуда все, о чем я, когда-то фантазировала.

Он видел меня насквозь, покорял, уничтожал и снова возрождал к жизни.

– Василиса, – хрипло шепчет он и тянется губами к мелькающему над водой как буек, соску, захватывает, тянет на себя, посылая по телу новые импульсы, еще сильнее увлажняя лоно. Там кажется не могло остаться пустого пространства.

– Ненавижу девственниц, – шумно выдыхает он и начинает медленно, словно растягивая тянучку, вытаскивать член. Но только я ощутила, как тело освободилось от его плоти, как он вогнал ее обратно, разбивая телом воду, поднимая волну и снова замирая.

Не ненадолго. Все повторилось.

Член потянулся назад, словно палец из тугой перчатки, а потом вошел обратно, так же резко, как нож маньяка входит в жертву.

Да, судя по взгляду и жадности губ, словно пытающихся достать из груди молока, Макар маньяк. А я жертва. И черт, возьми, как мне нравится ею быть. Нравится видеть в его взгляде одержимость, пусть даже это будет на одну ночь.

Медленные толчки заменяют более резкие. Он как ветер, поднимает голубые волны, вбиваясь в мое раннее нетронутое лоно уже со всей дури. Макар двигается подобно парусной шлюпке, стремительно несущейся по океану, словно гарпун, пробивающий тугую кожу Мобидика. Словно цунами приближающее меня к удовольствию.

Но оно не приходит, парус разбивается о скалы болезненного трения, так и не довезя меня до края нирваны. В какой-то момент резкие толчки, быстрые рваные, порой жестокие начинают приносить дискомфорт. Но я вижу, как Макар часто дышит, вижу, как сжимается его челюсть, вижу в глазах огонь безумия.

Да, мне больно, но одно то, что именно я повергаю его в такое сумасшествие, делает меня счастливой. Мне хочется, чтобы он был только во мне, только меня таранил с той же силой, только мне признавался в своем желании. Наплевать, что романтики в этом будет ровно столько, сколько здравого смысла пытаться доказывать свою правоту под дулом пистолета.

Я хочу его покорить, заставить льва превратиться в своего личного зверя, стать его пусть не дрессировщиком, но соратником, с которым он будет делиться мясом.

Бляять, – уже воет Макар, ускоряя движение корпуса, трахая меня на полной скорости, уже не целуя, уже теряясь в ощущениях и рыча:. – Тугая, сука, как же узко, как же охуенно.

Он делает еще несколько частых, рваных фрикций, пока я задыхаюсь, закусываю губу от боли, но наслаждаюсь его животной страстью, а потом вгоняет член до самой матки, словно хочет ее прорвать. Я вскрикиваю и вздрагиваю, когда в лоно стреляет, обжигающая струя лавы.

– Ты не кончила, – обвиняюще, заявляет он, и медленно вытаскивает член, стирая слезы на моем лице. – В следующий раз будет не так больно.

– А он будет? Следующий раз.

Макар берет меня подмышки, сажает на бортик и вскоре выбирается сам, приносит полотенце и садится рядом.

Прижимается покрытым жесткими волоскам бедром к моему, и я невольно смотрю на разницу. Темное и светлое. Мужчина и женщина. Сила и слабость. И я бы смотрела и смотрела, только хочется спать.

– Будет, – говорит он насмешливо, и смотрит, куда вниз на воду.

Слежу за его взглядом и чувствую, как к щекам приливает краска стыда. По воде плавали кровяные и белесые разводы.

Рейтинг@Mail.ru