Голод

Любовь Попова
Голод

– Что это за место? – спрашиваю, чтобы хоть немного снять напряжение. – Сауна?

– Квартира, – ворчит он и идет, очевидно, спускать воду, потом мельком осматривает мое обнаженное тело, так что хочется прикрыться. – Одевайся, отвезу тебя в общежитие.

Сердце ухнуло вниз. Не то, чтобы я рассчитывала на нежность, или предложение совместного проживания, но и подобной грубости не ожидала.

– Почему, – только и спросила и стала следить взглядом за переплетением рисунков начинающихся от предплечья обвивающих половину мускулистой спины и покатой груди.

Мне захотелось провести пальцем по каждой линии, понять рисунок, понять человека.

Что он от меня хочет? Почему привез сюда, а не переспал в машине, зачем заботился, чтобы первое проникновение было почти безболезненным, а теперь отправляет как проститутку обратно.

– Если ты останешься, то вряд ли сможешь завтра собрать ноги, – говорит он без улыбки и я невольно опускаю взгляд вниз туда, где вздымается суть качающийся член, который, как и хозяин, своим объектом выбрал меня.

И я киваю. А что мне остается? Одеваюсь под его пристальным, проникающим под кожу взглядом. Раздражает ей богу. Определился бы уже!

– Может быть, ты перестанешь смотреть на меня, как на блюдо на своем столе! – как дура срываюсь на крик, чувствуя как от сковавшего внутренности напряжения мозг уже кипит.

– Нет.

Вот так. Простой ответ на сложный вопрос, но его хладнокровие заражает и меня. И, как мне его понять, как понять свои чувства, которые рядом с ним кричат?

Так же сильно, как мое подсознание, которое готово, кажется, запечатлеть его высеченное из камня лицо в деталях.

Не знаю зачем. Просто мне кажется, что когда он наиграется, мне только и останется что вспоминать.

Слезаю с мотоцикла. Руки дрожат. То ли от быстрой езды, то ли от близости любимого мужчины. Отдаю шлем, не спуская глаз со стекла его защиты на голове, в котором вижу помятую себя, но знаю, что он тоже смотрит.

– До завтра, Василиса, – только и говорит он, перед тем, как нажать педаль газа и рвануть вперед, разрывая тишину ревом мотора, разрывая мое сердце безразличием.

«Не влюбляйся Василиса», – требовал он перед тем, как взять мое тело и превратить его в свою личную собственность.

– Поздно, – шепчу я ему запоздалый ответ. Слишком поздно.

Арт от читательницы и писателя Ронни Траумер

Глава 10. Данила и Паша

Обманывать себя, самое худшее, что может делать человек. Но Данила был уверен, что знает себя и свои желания.

Он был уверен на стопятьсот процентов, что сейчас идет за педиком и Таней чисто, чтобы поржать. Он просто убедится, что этот придурок врет, и член его хрен поднимется на бабу. Таня была безотказной, правда большей частью сама любила трахать парней, именно поэтому он ее и выцыпил перед её уходом домой.

Если у Паши не встанет, она сама его трахнет, а Данила посмотрит. Будет наслаждаться унизительным представлением, и тем резиновая елда будет заходить в тощую задницу.

Ему конечно плевать, но надо же убедиться, что поручение Макара выполнено в полной мере. Не может же он такого «золотого» человека оставить без шлюшки. Как-то не по людски получится.

Паша конечно скромник. Таня прошла в вип комнату, как к себе домой, сразу скинула майку на один из бархатных, бордовых диванчиков, стянула юбку и отбросила её в сторону столика с напитками.

К нему-то и подошел Паша, чтобы накатить виски. Предложил Даниле, но тот лишь насмешливо покачал головой и уселся так сказать в зрительном зале на первом ряду, чтобы узреть весь позор охреневшего парня.

Пришел он значит, взглядом Данилу нашел и прожигал пол вечера. Он, что реально думал, что нормальный мужик на это отреагирует, что подмигнет, или может в вип комнату утянет? Идиота кусок.

Данил ненавидел педиков. Его отчим был таким. Когда умерла мать, именно он взял его на воспитание и мальчик ревел в подушку, слыша через дверь оргии, которые устраивал «папаша» Чуть подросши, он сбежал, но был загребен за воровство и посажен в тюрьму для несовершеннолетних.

Будучи блондином с очень яркой внешностью он часто замечал на себе сальные взгляды отчима, но это было ничто по сравнению с поползновениями уродов его блока.

Ему пришлось зубами прогрызать пусть к своей заднице и многое решило убийство одного из главарей. Случайное конечно, но после этого к Даниле никто не подходил.

А когда он вышел, то судьба ему благоволила. Знакомство с Макаром ему помогло и он понял, что есть нормальные мужики и именно таким он хотел быть. Нормальным!

А это. Ну что это за трясущееся перед голой бабой чмо. Стоит, мнется, даже не смотрит на Танькины сиськи. Нормальные кстати сиськи.

– Ну что мы так и будет стоять? – подняла она брови и перевела взгляд с одного мужчины на другого.

Паша готов был сорваться с места. Готов был подбежать к этому высокомерному уроду и дать ему в рожу.

То же мне, стоит он ухмыляется. Паша ненавидел людей, которые обманывают сами себя. Зачем? Зачем что-то из себя строить? Можно подумать, что информация о сексе с мужчиной заклеймит его. Да куча нормальных мужиков, даже женатых балуются задними дверьми. Тут надо понимать, что ни одна девка не получит столько удовольствия от анала или минет. Ни одна, как бы не любила, сколько бы денег ей не заплатили.

Нужно конечно уйти, но ударить лицом в грязь Паша не мог. Уселся на диван, лихо представил себя лицо Данила во время бурного оргазма неделю назад и достал член.

Небольшой, но толстый, он не скрылся в кулаке полностью. Торчала головка. Именно ее почти сразу заприметила Таня и, пробормотав что-то про потраченное время начала обрабатывать ртом, вылизывалась, посасывала.

Минет бабы это как откусить от блюда кусочек, и не вкусить его полностью. Она не могла заглотить полностью, постоянно халтурила, утыкая головку в щеку.

Паша откровенно скучал, чувствуя что еще немного и от такой работы сдохнут кони. Единственным развлечением было наблюдать за Данилом, кулаки которого были крепко сжаты, а глаза четко следили за размеренными движениями рта шлюшки.

Паша очень надеялся, что Данила сейчас вспоминает, как именно тот ему сосал, как глубоко заглатывал, как держал член в узкой горловине, пока Данила не завыл и обильно не излился внутрь.

Паша умел работать ртом, в отличие, от этой Тани, которой вообще член доверять нельзя.

«На хрен ты сжимаешь яйца, дура? Их же гладить нужно»

Мужское организм это смесь контрастов. Чуть грубее поцелуй в губы, но нежный в шею, глубокий грубый минет, но нежное касание к мошонке.

Когда Паша впервые осознал себя. он очень испугался. Перестал играть в горячо любимый футбол, долго не выходил никуда кроме школы. Друзья не понимали изменений, а Паша не мог объяснить.

Даже себе, почему. когда он стоит в душе с парнями у него железный стояк. Больше всего он благодарен родителям, которые не только поняли и приняли, но и объяснили, что в России такое афишировать нельзя.

Хочется тебе дружить с мальчиками, дружи, но кричать на каждом углу об этом не надо.

Паша конечно вернулся и к друзьям, и к нормальной жизни, и даже попробовал секс с девушкой, но мир его уже никогда не был прежним.

И самое ужасное не то, что приходилось скрываться, а то, что не мог ни с кем говорить откровенно. До тех самых пор, пока его случайно не поселили с тремя девчонками, которые приняли, поняли и даже быстро организовали свидание.

Чувствуя, что еще немного и член просто заплачет от скуки в этом «опытном» рту, Паша с удивлением отметил, как поднялся Данила.

Не отрывая взгляда от безымоционального лица Паши, его черных омутов глаз, он подошел к Тане сзади и звякнул пряжкой ремня.

Этот звук заставил воспрять духом не только Пашу, но и его член. Он выпрямился и силился рассмотреть, как появляется из боксеров желанный орган. Светлый с еле заметными венами и розовой головкой. Паше он казался совершенным скипетром, достойным руки лучших королей.

Это чудо тут же оказалось зачехленными резинкой и вскоре толкнулось в Таню, которая что-то замычала Паше в член и даже хотел выпустить его изо рта, но он зажал в кулаке ее волосы и толкнулся бедрами глубже.

Было неплохо. Неплохо толкаться в чужое горло, но смотреть в глаза того, кого на самом деле желаешь.

Данил же был недоволен, его бесило разбитая дырка Тани, в которую член залетал как ракета в озоновое отверстие. Слишком легко. Хотелось туже, узже, хотелось, чтобы член стискивали полные, твердые губы, которые буквально с жадностью накидывались и скользили резко и даже грубо. Как-то даже по мужски.

– Что у тебя там так раздолбанно, – рычал Данил, засаживая Тане до основания, даже боясь как бы не провалились помидоры. На это он все-таки выпустила член Паши изо рта и прохрипела:

– В задницу можешь или вдвоем.

На миг мир Паши замер, он бы уже сейчас подошел и встал рядом с Данилом, чтобы коснуться своей плотью его. Там близко. Так влажно. Трение сводящее с ума. Но он не дергался, пока не получил команды, невольно давая понять, кто здесь главный.

И когда он увидел в глазах Данила обреченность, то еле скрыл победный блеск во взгляде.

Один кивок и Паша все понял, слез с дивана, лег на мягкий ковер и почти сразу вогнал член в давно не узкую дырку. Вогнал и замер, смотря прямо в глаза человеку, который из трех любовников был самым желанным.

Такому хотелось покоряться, перед таким не стыдно встать на колени.

Данил нахмурился, но все же стянул защиту, чтобы протиснуть член туда, где уже в ожидании изнывал Пашин.

Это ничего не значит, твердил он про себя, двигаясь в унисон с педиком, совершенно, забывая, что трахает женщину.

Это ничего не значит, кричал он себе, когда тонул в Пашиных глазах.

Это ничего не значит, выл он про себя, когда огрубевшая рука коснулась и погладила выбритую кожу яиц. По телу прошелся слоном мощный заряд удовольствия.

 

– Ничего, – простонал он слух, морщась от искусственного крика Тани и невольно испытывая толику уважения, когда Паша, изливаясь в тот же миг, в то же отверствие, не произнес ни звука.

Паша и не надеялся, что этот секс что-то изменит, но у него появилась идея, как создавать подобные ситуевины снова и снова, до тех пор, пока этот сухарь не поймет, что лучшей дырки, чем Пашина, для Данила нету.

Придя в комнату, он с удивлением увидел, что Вася легла на его койку, да еще поперек, словно не добравшись до своей.

Он пожал плечами, и чуть подтолкнув ее, лег рядом, чувствуя как еще ноет тело после перенесенного удовольствия.

Глава 11. Василиса

У меня был секс. Это было ясно, как и то, что Паша за каким-то хером прижимается к моей заднице, своим стояком.

Нет, секс был точно не с Пашей. У того и на девушек то не стоял.

Сейчас спишем это на утреннюю реакцию. Решив пока не будить друга, я лежу, пытаясь осознать свое тело и изменения, которые с ним произошли.

Но ничего особенно не испытала. Да, есть небольшое натяжение между ног, словно после осмотра гинеколога.

Эта дура не поверила, что я целка и запихнула зеркало, хорошо хоть плеву не порвала.

В остальном я обычная, немного уставшая с отекшими мышцами и чувством, что в рот нассали кошки. Мерзко, вообщем.

Еще более мерзко вспомнить, как вел себя после Макар. Не то, чтобы я рассчитывала на предложение, но он мог хотя бы меня поцеловать.

Ведь он умеет это делать, он показал мне, перед тем, как толкнуть в воду.

Не открывая глаз, я прислушалась к звукам. В комнате было пусто, только чуть шуршала ткань из-за ветерка за окном и тикали часы.

По ощущению уже за полдень.

А вот за дверью что-то происходило. Не успела я открыть глаза, развернуться и убрать с себя руку Паши, как дверь раскрылась.

Ошеломившая меня улыбка Макара быстро сошла не нет, когда он перевел взгляд левее.

– Только без истерик, мы просто спали, – только и прохрипела я, как вдруг мощная рука Макара, потянула Пашу за футболку и отбросила в соседнюю стену.

В проеме застыли Ника с Дашей, испустив восхищенный вздох, а я внутренне закатила глаза и тут же кинулась к Паше. Он как раз приходил в себя и недоуменно мотал головой.

– Ты дебил?! – кричу я Макару, но осматриваю голову Паши. – Ничего не было. Он гей!

– Стояк прямо скажет у него не гейский, – прорычал этот расфуфыренный попугай в джинсах и светлой кожанке.

Он уже двинулся к Паше, как я тут же вскочила и загородила друга.

– Я значит должен терпеть, а ему ты решила дать по-быстрому?

Что?

– Ты что несешь?

– И когда вы кувыркаться начали? Сразу, как ты вышла из машины или утром, когда я обрываю долбаный телефон, пытаясь пригласить тебя на нормальное свидание?

Нормальное свидание. Вышла из машины. Утро. Что-то я запуталась. Вчера мы потрахались, он меня по сути кинул, а сегодня ведет себя так словно у него последняя стадия шизофрении.

Мне нужно время подумать, а его бешеный взгляд к этому не располагает.

А еще он здесь и ревнует меня. Что, твою мать, происходит?! И почему эта ситуация, вызывает дикое желание рассмеяться от счастья?! Он здесь! Он ревнует! Он, твоя мать, здесь!

– Подожди меня за дверью, – подошла я так близко и неожиданно, что Макар опешил и сжал челюсти. – Я сейчас переоденусь, и мы пойдем на нормальное свидание.

Как с хищником ей богу, но я просто не знаю, как вести себя с человеком, который судя по всему поставил своей целью, свести меня с ума.

(если получится, завтра кину маленький кусик) Спасибо, что читаете))

Глава 11.1

Я уперла руки в обтянутую мягкой футболкой грудь и стала подталкивать Макара к двери. На его агрессию лучше не обращать внимания, а вот соображать нужно быстрее.

Как на родах, когда женщина не может протолкнуть голову ребенка через пути и он начинает задыхаться. Судя, по взгляду темно-карих глаз удушение ждет и меня.

Макар пытается меня убедить, пусть и негласно, что после того как Леонид выпустил меня из машины, ничего не было. Не было сносящей крышу поездки по ночной Москве. Не было головокружения, от столь интимной близости. Не было моего, как адское пекло, желания. Не было столкновения в голубую бездну и болезненного проникновения.

В голове тут же зашумели образы, и я поняла, что в день знакомства, меня никто не подталкивал. Я сама взяла член в рот, еще, поди и возбудилась. Потому что одно присутствие этого бандита вызывает дрожь в коленях и помутнение рассудка.

А если этот самый рассудок заглушить несколькими каплями алкоголя… То все, катись душа колесом по Коломенской.

Самый логичный вывод из всего этого, что Макар сам меня напоил. Откуда только он мог знать про мою особенность. Но факт есть. Знает. Подслушал? Скорее всего.

– Тебе не кажется, что ты наглеешь? – услышала сквозь шум мыслей его рык и подняла глаза. В его горело пламя желания, помимо тлеющего гнева.

Мне надо подумать. Просто сесть и решить, что делать дальше, потому рядом с этим телом, что буквально источает секс, меня знобит.

Мозг отключается. Ноги трясутся. А в голос теряет свою звонкость, приобретая какие-то странные глухие ноты. Словно кто-то приглушает во мне свет, делая его более томным, соблазнительным.

– Я просто переоденусь и мы поговорим…

– А этот, – кивает Макар на все еще сидящего на полу Пашу. Я повернулась, и в меня прилетело несколько испуганных взглядов.

– Если вдруг, – вернула я взор к Макару, – член Паши снова воспрянет духом, то я обязательно позову тебя.

Уже выталкиваю тяжело дышащего Макара за дверь и хочу захлопнуть ее, но внутри назревает вопрос.

– Макар, я правильно понимаю, что вчера ты ушел разбираться с бомбой, а меня отправил домой?

Очень важно, что он сейчас ответит. Очень важно для дальнейшего развития наших отношений. Он не дурак ведь, должен понимать, что лишение девственности, пусть и такое мягкое, не могло остаться незамеченным.

И не помни я в действительности ничего, на что он и рассчитывает, то могла бы с дуру, подумать, что меня изнасиловали. Зачем ему это?

Но есть шанс, что он не солжет. Что он не поступит так низко. Признает свою ошибку и сделает все правильно. Есть шанс, что он не считает людей игрушками для своего личного парка аттракционов. И его молчание, несколько затянувшееся позволяете моей надежде, на хороший исход, гореть ярче.

Но одно резкое «Да!» погружает меня во мрак осознания, с кем я имею дело. Лжец и манипулятор. Вот он кто.

– Ясно, – туго улыбаюсь я и с силой, равной, столкновению титаника со льдиной, захлопываю дверь перед его носом.

– Он ведь солгал, – шепотом сказала Даша, пока я на негнущихся ногах прошла к своей кровати и села.

Я только кивнула и закрыла лицо руками. Что делать? Что, черт возьми делать? Пойти вытрясти из него правду и стать личной куклой для утех? Отвернуться и потом всю жизнь жалеть, что упустила то, от чего так сильно торкает? Остаться сидеть вот так, слушать бешенный стук своего сердца и надеяться, что проблема рассосется сама? Как по волшебству? Долбанный Поттер придет и взмахнет палочкой?

Но проблема не уйдет, не испарится. Проблемы возникают, как вражеские солдаты на твоем жизненном пути и ты либо можешь, как трус сдаться, а можешь дать им бой.

Пусть бесстрашной я никогда не была, но и трусостью не отличалась.

Макар хочет поиграть? Макар получит игру. Такую игру, что потом сам не рад будет, что вообще пришел ко мне в блок на следующее утро.

– Что ты будешь делать? – осторожно поинтересовался Паша уже со своей кровати. – Мне кажется с таким психом, вообще связываться не стоит.

– Точно, точно, – покивали хором девчонки, а я наконец на них взглянула.

Наверное, будь я чуть умнее, я бы никогда не покачала головой. Или не встала, чтобы достать из-под кровати один из пыльных пакетов, в которых хранятся те вещи, которые я не ношу.

Наверное, будь я умнее, я бы никогда не попросила у Вероники ее туфли на каблуках.

Наверное, будь я умнее, я бы никогда не ощутила восторг, когда через пятнадцать минут Макар буквально свесил челюсть, увидев меня в дверном проеме.

Приталенное синее платье и распущенные волосы творили чудеса.

И, наверное, имей я хоть грамм мозгов, я бы никогда бы не показала тигру очаровательную улыбку. С которой и пропела:

– Ну что, куда же ты поведешь меня на нормальное свидание?

Еще пару мгновений он самым внимательным образом рассматривает мой наряд. Решает что-то или просто отупляется?

– Ну, так что?

– Думаю, – подал он хриплый голос. – Просто на скаладром в таком виде ты явно не пойдешь.

Черт! Скаладром?! Серьезно?! Хочется вбежать в комнату обратно и лихо переодеть штаны, но я держусь.

Из последних сил. Пока он не признается в обмане. Пусть наблюдает рядом с собой фифу, которую из меня сделала Вероника. Нет, я выгляжу отпадно. Только это уже не я.

– Вот еще! Я девушка, в конце концов, или один из твоих друзей? – наигранно закатила я глаза и услышала смешок.

– Да уж, дружить с тобой я явно не намерен.

А жаль. Все было бы гораздо проще.

– Прошу, – указал на выход и я, сделав глубокий вдох, начала свое опасное дефиле. Чем не название для романа?

Каблуки небольшие, но я бы лучше с удовольствием использовала их для постукивания по одной наглой голове.

– Тебе помочь? – почти невинно интересуется Макар и подхватывает меня под руку, как раз в тот момент, когда нога подвернулась, а я чуть не рухнула на пол.

– Не стоит, – вымученно улыбнулась я и гордо прошествовала по лестнице вниз, слыша как сзади посмеивается Макар.

– Ты раньше-то на каблуках ходила?

– Каждый день их ношу, – говорю, и снова чуть ли не падаю. Цепляюсь на стену и улыбаюсь Макару. Ну что ты глаза закатываешь? Не хотел по хорошему, ой!

Не успела я озвучить мысль, как он подхватывает меня под коленки, спину и поднимает на руки.

– Отпусти, я могу идти сама.

– И тогда наше нормальное свидание будет проходить в компании травматолога. Извини, Малыш, но своих женщин, я не делю ни с кем.

Да, боже ты мой, какие мы важные, влажные.

– Так что Паше передай, что если он хочет созерцать свой член и дальше, пусть держит его подальше от тебя…

С этим он подошел к машине, из которой тут же выскочил немного взъерошенный Леонид, но как всегда с лицом, больше напоминающим статую. Только несколько округлившуюся.

Тот открыл перед нами заднюю дверцу и стал ждать. Но Макар не торопился, он скользил взглядом по моим открытым коленкам. Жадно. Напряжено. Словно я их уже раздвинула и показала истерзанное влагалище во всей красе.

Хотелось прикрыться. Внезапно просто возникло желание спрятаться от него, его глаз, в которых было что-то опасное. Дикое. Первобытное.

Надеюсь, он не ощутил, как сидя на руках, я жмусь к нему сильнее, дрожу всем телом.С легким ветерком, носившимся и предупреждающем о дожде – это не связано.

Он резко развернулся и стал обходить машину, сгрузил меня на первое сидение и застегнул ремень безопасности.

Ни смотря на меня, он что-то сказал Леониду и уже через пару секунд стал садится на руль.

Снова взглянув на мои коленки, Макар тут же завел двигатель и почти сразу рванул с места. С визгом шин. С моим вскриком. Со своей довольной улыбкой.

– Не думала, что ты опускаешься до самостоятельного вождения машины, – стала я наблюдать за уверенными движениями его пальцев, невольно вспоминая, как меня пробирает от одного их касания. Как кружит голову и под грудиной сладко ноет.

Он промолчал на мой выпад, чуть скривив губы,

Мы быстро, ловко лавировали среди машин. Макар не паникаловал на дороге и делал все так же, как со мной, управлял почти не меняясь в лице.

Когда же мы все-таки попали в пробку, а я приготовилась к долгому ожиданию, он вдруг наклонился ко мне, обдавая своим гипнотическим мужчским запахом.

– Что ты…делаешь?

Он конечно не мог не задеть коленку, когда тянулся к бардачку. Долго так копался, наклоняясь так низко, что я возбужденно сложила ногу на ногу, чтобы он не смотрел на голубые трусики.

– Достал, – победно заявляет он и я, ахаю, когда вижу в его руке мигалку.

– Это противозаконно.

– Есть люди, которым закон не писан, – подмигивает он, и ставил оглушающую мигалку на крышу.

Я закатывю глаза и отворачиваюсь. Не могу поверить, что влипла в странные отношения с криминальным авторитетом. Может стоит прямо сейчас выпрыгуть из машины, чтобы не пропасть в нем окончательно.

Не могу понять, как он может сочетать в себе ироничность и жесткий нрав, с обсолютным игнорированием законов.

– Как вышло, что ты стал…

– Красавчиком? – подхватыает он и я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, только дивять его самоуверенности.—Так это спасибо маме с папой.

 

– А где они? – тут же задаю вопрос я, но он тут же замолкает, тихо обрубив:

– Далеко.

– Живы?

–-Да

– А вот мои.... – пытаюсь разговорить его, но мне тут же прилетает:

– Умерли, знаю, читал досье.

Что? Дыхание перехватывает! И что? Он теперь все-все знает?!

– Это противозаклонно. – шепчу я, но понимаю. Бесполезно ему что-то доказывать. Ему кажется можно все. И даже вот так обхватить мою коленку на светофоре тоже можно, и чертить линии на бедре пальцами можно и , платье задрать тоже можно.

Вот только он еще не знает, что в увлажненном лоне его ждет пиранья, готовая сцапать его пальцы или член. Эта пиранья там, пока мой мозг активно работает, и надо очень внимательно следить, чтобы никакие случайные крепкие напитки его не ослабили.

Его поползновения прервал доносившийся издалека вой скорой помощи. Я тут же посмотрела в ту сторону, на время выпадая из кольца энергетики, в которое своей мужской аурой все сильнее загоняет меня Макар.

Он даже остановился, пропустил карету и вдруг спросил:

– Почему медицина? Только не говори, чтобы бескорыстно помогать людям.

Вот так, не успеешь ничего сказать, как все придумали за тебя.

– Ты считаешь, что бескорыстность это пустой звук?

– Я считаю, что люди эгоисты. Без исключений. И даже если врач едет в Африку, чтобы колоть вакцину бедным, то он, скорее всего хочет побывать там или ищет славы.

– Так у тебя все просто. Все покупается, все продается, – он кивнул, не отрывая взгляда от дороги, вдруг резко сворачивая, чтобы заехать на парковку. – Но разве вчера ты не проявил благородство?

– Когда? – напрягся сукин сын, перевеля на меня взгляд и даже руль не отпустил. Словно от правды сбежать сможет.

– Когда вместо того, чтобы лишить девственности, отпустил в общежитие.

Он молчит, а я как дура, надеюсь, что он скажет правду.

Он вдруг улыбнулся, отстегнул свой ремень, и, прижав меня взглядом к сидению, приблизил голову и шепнул:

– Люблю наслаждаться десертом, а не пережевывать косточки от яблока.

И что это значит? Он лишил меня девственности, чтобы потом получить особенное удовольствие?

Он почти коснулся моих губ, и я поддалась на встречу, прикрыла глаза, как вдруг… Раздался щелчок, и я ощутила, что ремень больше не давит на плечо.

Макар усмехнулся, и я четко услышала: "идеальная готовность блюда". Это опять про меня?

Ресторан был высшей пробы. И мне бы могло здесь понравиться, если бы я не понимала, что это все пыль в глаза. Словно я не понимаю, с кем имею дело. Словно не понимаю, что он хотел бы поиметь меня.

– И все, что способен придумать великий Макар Черкашин, это фешенебельный ресторан в центре Москвы? – ухмыльнулась я, расстилая салфетку на коленях и только стоило поднять взгляд, чтобы убедиться… Реакция верная. Макар раздражен моим поведением.

–– Это необычный ресторан, – протянул он через стол и схватил за запястье, как раз в тот момент, когда в зале полностью погас свет.

Просто взял и погас, оставляя нас в кромешной тьме.

В черном черном городе. На черной черной улице. В черном черном ресторане. Так, стоп. Что я несу? А что еще мне остается сидя в кромешной тьме, пока мое запястье жжет рука Макара. Тяжелая большая, с огрубевшей кожей, она словно ставила клеймо всевластия, не позволяя мне даже дернутся.

– Макар, что происходит? Кто-то не заплатил за свет?

Ага, проверка Зюганова. Ты можешь хоть немного помолчать?

– Мне страшно. Когда мне страшно я болтаю, – не соврала ведь, даже в его клубе я была чересчур словоохотлива.

– Я же тебе уже говорил, что рядом со мной тебе нечего бояться.

– Дамы и господа, – раздался эхом голос и душа убежала со всех ног в пятки. Сейчас точно начнется какая -нибудь жесть. – Мы рады приветствовать вас.

– Это что квест? Ты привел меня на квест?!

– Да, твою же мать! – шипит Макар. – Закрой ротик Малыш, пока я его не закрыл членом. Даже стесняться не придется.

От его резкого тона я сникла, продолжала слушать, судя по всему, метрдотеля.

– Единственный вечер в месяц, когда вы лишаетесь зрения, чтобы в полной мере ощутить вкус наших блюд. Наши официанты…

– О-о, – я открывал рот в изумлении. Я слышала про такое, но чтобы участвовать в ночном поедании…

– Макар – снова шепотом позвала я и накрыла его руку на своей, пока мужчина распинался о прелестях ночного жора.

– Ну что еще? – раздраженно, но не зло ответил Макар и я тут же почувствовала его дыхание на своем лице. – Хочешь начать с аперитива?

– Боюсь даже представить, что ты имеешь ввиду, – прошептала я и вдруг почувствовала язык на своих губах. Тело пронзило судорогой, и я протяжно выдохнула. Может хватит быть таким. Покажи уже свою истинную сущность, дай мне лишний повод ненавидеть тебя.

– Я имел в виду выпивку, но твои мысли мне тоже нравятся, – насмешливо рыкнул он и накрыл мои губы в коротком, но очень голодном поцелуе. Таком горячем, что хотелось тут же выйти на воздух, а лучше скинуть лишнюю одежду, чтобы…

Кошмар, я ведь никогда не была столько пошлой, а теперь мне кажется, что он вел речь о своем идеальном половом органе, что привело мое тело в, не по женски, боевую готовность. Словно я уже отпахала пол тренировки и чувствую, что тело неистово стучит в грудине, готовое вот-вот вырваться наружу и болванчиком поскакать между столами.

– Дело в том, – говорю я облизнув губы после поцелуя, – что я не могу есть то чего не вижу.

– Начинается. Я что, зря тащился сюда?

– А чем бы ты хотел заняться? – тут же спрашиваю и прикусываю язык, прекрасно понимая, что играю с огнем. Но я хочу знать о нем как можно больше. Хочу знать все.

– Я покажу, как только мы доберемся до машины.

Кажется его там ждет большое обломинго, – усмехаюсь про себя, – но решаю заранее завести его посильнее, чтобы неудача чувствовалась еще острее, чем стыд, когда он щеголял в одном полотенце.

Скидываю туфлю и протягиваю ногу через стол, касаюсь ткани брюк и ползу выше, чтобы поставить пятку на край его стула и коснуться пальчиками одного очень неприличного места.

Не видно было ничего, только по помещению, как светлячки летали маски ночного видения на официантах, но я ясно ощутила, как напряглась под ногой плоть, как резко, шумно выдохнул воздух Макар. Как захват на моей руке стал крепче.

– Немного не во время, – сильная рука теперь сжала в капкане мою лодыжку. Но вместо того, чтобы убрать, как я думала руку, он стал направлять мое действие, вынуждая меня уже задыхаться от возбуждения.

Как же легко поверить, что все это настоящее. Что он не подонок и лжец, который решил поиграть с одной наивной девчонкой. Только вот он даже не понял, с кем связался.

К нам подошел официант светя очками. К щекам прилил жар, когда я поняла, что он в отличие от нас видит все, что происходит за столом.

Я попыталась убрать ногу, руку, но тщетно.

– Макар Александрович мы рады видеть вас в нашем ресторане снова, распинался парень. Ты еще в пояс поклонись – Что вам принести.

Глава 11.4

Его конечно все знают. А сколько уже девушек он соблазнил таким вот затейливым способом? Кобель! Снова дернула ногой, но это как в капкане, стало только больнее.

– Нам тарелку фруктового ассорти и бутылку Асти.

– Мне сок, – вставила я радуясь, что не придется есть ничего тяжелого. Если честно внутри такая буря, что я скорее подавлюсь, чем смогу проглотить хоть что-то.

– И сок, – подтвердил Макар, дождался пока официант уйдет и продолжил экзекуции моей ноги своей железной эрекцией.

– Совсем пить не будешь?

– Совсем, – подтвердила я и решила для себя. Даже сок.

Следующие несколько минут проходили в молчании, с моей стороны, потому что Макару позвонили. Мне оставалось только слушать и понимать, что он опять мне ничего не скажет. А судя по тону, которым он говорил на чистом без запинки, английском языке, что-то случилось.

– Проблемы? – спросила я, когда он вяло попрощался и вернул мою ногу, кажется, теперь уже на законное место.

– Не думай об этом, – отмахнулся он и когда я уже открыла рот, чтобы выразить возмущение, пришел светлячок и поставил между нами огромное блюдо и бутылку шампанского.

В слабом зеленом свете, я снова увидела острые черты лица Макара, которому жуть как шел этот мрачный облик. Настоящий дьявол во плоти, с которым я решила поиграть. Только вот не обернуться ли эти игры против меня. Еще я заметила, что смотрит он прямо на меня, цепляет взглядом, давит, проникает в самую суть, вытягивает любую мысль, не относящуюся к нему.

Рейтинг@Mail.ru