Голод

Любовь Попова
Голод

Стенки душевой кабинки запотели и покрыты каплями воды. Его практически не видно за клубами пара. Такой горячий мужчина и воду любит погорячее.

Смотрю на сверкающий белизной унитаз и совершаю ужасную глупость. Но будущая картинка событий делает меня не разумной. Нажимаю на рычаг спуска воды и слышу крик.

– Сука! Василиса!

Ржу в полный голос и поворачиваюсь к нему, когда он резко открывает кабину.

Весь его гнев спадает, когда он видит, в каком виде я заявилась в ванну.

Нервозность и волнение тормозят меня. Но отступать, точно не буду. Его тело настолько привлекательно. Магнетично. Что сил сдерживаться нет. Подбегаю к нему, обвиваю его большую шею руками и запрыгиваю, обхватывая бедрами его тело. Чувствую его руки на заднице, член восставший и готовый наказать меня за шалость.

– Макар, – шепчу я, сцеловывая капли воды с его лица и шеи. – Позволь любить тебя, позволь быть с тобой.

Унижаюсь? Может быть. Но в этот самый миг, когда я могу быть с ним, наслаждаться им, я буду думать, что говорю.

Макар не тот человек, с которым нужно юлить. Пусть знает. Пусть думает сам, что с этим делать. Я устала быть сильной, я хочу просто быть с ним.

Он пятерней хватает меня за волосы, тянет назад, смотрит в глаза, выпивает душу, что-то ищет. Знать бы что.

– Люби, – говорит он просто, заносит в душ и садит на колени. А я смотрю на возвышающийся надо мной член, чувствуя, как по лицу стекает вода, и поднимаю взгляд.

«Люби» – говорит он, а мне большего и не надо. С ним ничего не страшно. С ним не страшно быть собой.

Возвращаю внимание члену. Испещрённый венками, он и правда представляет собой идеальный образец. С красивой, большой головкой, помещающимися в моей ладони яйцами и редкими волосками. Следит за собой.

Провожу рукой по стволу, мягко помассировав местечко вокруг уретры. Поднимаю взгляд и вижу, как тяжело он задышал, как оперся руками об кафельную стену и стиснул челюсти.

– Да, Малыш, не томи.

Он в моей власти. Я в его власти.

Закрываю глаза, потершись, как кошка… щекой о его бедро. А следом припечатывая поцелуем это же место. Хочу. Его. Сейчас.

Без промедления вбираю в рот. До самого горла. Сжав губы в тугое кольцо, выпускаю обратно. Слышу рык, и на мою голову опускается рука, а вода перестает литься.

– Умница, соси дальше.

Вдохновленная, похвалой, вылизываю орган с обеих сторон по всей длине. Снова, снова и снова. Поглаживая руками тугой живот, грудь, царапаю плоские соски.

Отсасываю без стыда или смущения. Стесняться можно с кем угодно, но не с ним. Оглаживая языком головку, сжимая в руке, то ускоряя, то наоборот тягуче медленно лаская. Хорошо. Мне хорошо от мысли, что это он. Что это его желание сейчас твердо проникает, все глубже проталкиваясь в мое горло.

Легкий, едва заметный рвотный рефлекс, не напрягает. Если не думать о нем и максимально расслабиться, он отходит на задний план, не мешая.

Чувствую его руку, сжимающую мои уже мокрые волосы. Накручивает их на кулак и еще сильнее прижимает к себе.

– Прости, Малыш, но тебе придется потерпеть.

А я готова. Готова терпеть. Утыкаюсь носом в его пах, заглотив максимально глубоко. От жесткости его фрикций в мой рот, периодически давлюсь, чувствую как, слюна обильным потоком стекает по груди.

Все это возбуждает неимоверно. Сильно. До онемения конечностей. Все на пределе. Горячо. Страстно. И я готова кончить лишь от его члена в моем рту.

Стараюсь все больше. Он уже трахает меня на полной скорости, пока: член не упирается мне в глотку. Макар не заглядывает в глаза. Рычит, стискивает рукой грудь.

– Блять, как же узко…

И кончает. Бурно заливает мне рот, держит во рту член и не дает пролиться не капли, пока я все не проглочу. И только тогда отпускает, только тогда поднимает наверх, коротко целует и снова включает душ.

– Люби, – повторяет он, намыливая мое ослабевшее тело. – Но только помни, Малыш. Если я однажды отвечу тебе тем же, придется быть со мной куда бы я не отправился, что бы я ни делал.

Из душа мы вышли только спустя минут десять, после того, как он тщательно смыл с меня пену, проверяя самые укромные уголки.

 Вот только его запах, его слова уже не смоются с кожи. Впитались, как гель в губку, а мозг стал пеной.

Куда подевалась строгая поборница правил и гроза пьянок, Василиса Рябина?

Нет, теперь в зеркале большой в коричневых тонах спальни отражается девушка Черкашина, Вася.

Глаза горят, щеки красные, а губы уже настолько припухли от поцелуев и минета, что ноют. Ноют, да, но просят больше. Макара всегда хочется больше.

Макар в одном белом полотенце подошел сзади и тоже долго смотрел в зеркало на мое лицо, грудь, что от касания его взгляда сразу приподнялась в глубоком вдохе.

Он прижался полотенцем к попе, нависая. Он кажется, нереально огромным и обхватывает грудь, наподобие купальника.

Все тело натягивается струной в ожидании, когда же мой музыкант сыграет свою партию, когда же он снова ввергнет меня в пучину ошеломляющего удовольствия.

– Мне бы на работу, – напоминаю скорее себе, чем ему и предполагаю его ответ. Этого следовало ожидать.

– Зачем?

– Практика, да и деньги платят.

Он на это смолчал и повел рукой вниз, по плоскому животу, к пушку волос.

– Убери здесь все, – проговорил он то, о чем я и сама уже думала. Кивнула. Не вижу смысла спорить. – Практика шесть часов в неделю. Работать можешь в своем фитнес-клубе, а с деньгами решим.

С одной стороны, круто, когда вот так все раскладываю по полочкам, решают денежные проблемы, а с другой такое вмешательство в личное пространство попахивало откровенным шовинизмом. И стеснением свободы и лишения права выбора. О чем я и сказала.

Он на это только хмыкнул, отпустил меня из объятий и, захватив пачку сигарет, пошел в сторону окна.

– Выход ты знаешь где, – бросил он небрежно и вышел на балкон.

Вот так. Минутка романтики закончилась, началась реальность, в которую Макар меня макал как в унитаз головой, своим ультиматумом.

Или слушаешься, или валишь. Но как бы жестоко не слышалось подсознанием, если хочу быть с ним подольше, то можно принять правила игры.

 Временно. Пока не установлю свои, и не завлеку так, что он будет есть с моей руки.

Прикрыв глаза и вздохнул несколько раз, чтобы не закричать от обиды, я повернулась к уже приоткрытой двери балкона, за которой оперевшись на подоконник курил Макар.

 Натянув на себя брошенную на полу футболку, я прошла вперед. На цыпочках, ощущая, как от натянутых до предела нервов сводит ноги, а колени слабеют.

– Курение очень вредно для импотенции, – подала я голос. Ждала реакции.

 Макар фыркнув, повернул голову, чтобы посмотреть на меня через плечо. Охватить взглядом босые ноги, выпирающие от холода соски и лицо. Выражение которого указывало на капитуляцию.

Полную безграничную власть, которую я ему передавала.

Он потушил сигарету в пепельнице. Уже не первый раз я замечаю

 совершенно не русские привычки, хотя не слышу даже акцента.

 Хочу задать вопрос, но не успеваю, как он вдруг поворачивается и, опираясь спиной на подоконник, поражаем меня своим торсом.

 Теперь при свете утреннего солнца, я могу разглядеть каждую венку, каждую выпирающую мышцу, каждый шрам и рисунок.

В голове толчками стучит кровь и я сглатываю, думая, что парень из фильма Сумерки, сверкающий, словно его намазали блестками не идет ни в какое сравнение с этим божеством.

Я поднимаю взгляд. Макар серьезен и суров. В его глазах страсть и сила. В теле воинская мощь.

– Ты прекрасен, – не сдерживаюсь в своих чувствах и подхожу близко, рукой очерчиваю тело, касаюсь шершавых ладоней и переплетаю пальцы.

Свои тонкие бледные с его длинными чуть темнее и прижимаюсь всем телом, тянусь к губам.

– Не кури, зубы пожелтеют, волосы выпадут, а член уже не будет таким твердым.

Трусь об гранитный конец и целую насмешливо изогнутые губы.

– Значит, тебе придется заменить мне вредную привычку, – говорит Макар, поднимает переплетенные руки наверх, буквально вытягивает меня в струну, отрывает от пола, целует, касается языком натруженных губ.

Потом поворачивается и усаживает меня на подоконник.

– Как часто ты курил, – спрашиваю лукаво и невольно смотрю назад и вниз. Двенадцатый этаж. От раскинувшегося города за окном захватывает дух. Но даже это не отвлекает от острого ощущения близости горячего мужского тела. Макар отпустил мои руки.

– Часто, Малыш, и теперь тебе придется следить, чтобы у меня не возникало желания взять в рот сигарету, – вкрадчиво говорит он и тут же стягивает футболку, оставляя меня обнаженной на обозрение всего города.

– Для этого в рот придется брать мне? – предполагаю я, взяв его за плечи, широко раздвигая ноги, между которыми он тут же вклинивается.

Сбрасывает полотенце, представляя передо мной во всей своей мужественной красоте. Его член стрелой указывал на меня, и я прикусила губы, не сводя взгляда с этого совершенства.

Макар поднимает мое лицо к себе и прижимается лбом, напрягая под руками все тело и начинает медленно, тягучее вторжение.

– Как минимум Малыш, как минимум.

Член входит туго, но до конца. Мы оба часто дышим, не сводя взгляда друг с друга. Я тонула в его глазах. В ощущениях, от того как растягивается влагалище под напором его плоти.

 Твердой. Раскаленной. Огромной и такой желанной. Тело приняло ее как родное. Обхватила со всех сторон. Обласкала.

– Какая же ты тугая, Малыш, – как не своим голосом шептал на грани рычания Макар, и чуть оттянув бедра, толкнулся снова. – Какая же сладкая.

Я дернулась от нового тдвижения его мощных бед. И снова. Он вынуждал не отворачивается, одной рукой держал подбородок, другой спину, продолжая двигаться размеренными, слишком размеренными толчками.

А я помогала. Скользила по гладкой поверхности, чувствуя, как под задницу натекает смазка. Сжимала мышцы влагалища, чувствовала, как все тело становится единой неподвластной мне субстанцией.

 

Больше нет Василис. Да и Макара больше нет. Есть два тела, идеально подходящих друг другу. Есть эмоции сплетенные в один клубок. Есть вырывающиеся сквозь губы женские стоны и мужской рык.

– Макар… Боже, я не могу, – стонала я, желая выгнуться, но он продолжал держать меня, заставляя смотреть в глаза и трахал, жарил. Был глубоко внутри и наращивал темп, входил глубоко и выходил почти до конца.

– Да, Малыш, двигайся, – рычал он мне, пока я подмахивала бедрами.

Хотелось закричать, хотелось засмеяться. Удовольствие от его губ между ног? Господи, как я была слепа.

Именно сейчас я умирала от его скольжения, от вен, что елозили внутри, и воспаряла в небеса, чувствуя, что приближается падание.

Он уже сам на грани, отпускает подбородок, упирается рукой в раму, продолжает вбивать в меня гвоздем член. Резко. Грубо. Настойчиво.

Невероятно.

Внутри пульсирует. Это настолько долгожданное ощущение, что хватает всего еще пары десятков фрикций, и я кончаю.

В немом крике запрокинув голову, смотрю куда-то высь, в небо, на пролетающих мимо птиц, подставляя грудь под его поцелуи.

Слишком сильный был накал. Слишком сильно было возбуждение. Душ, прелюдия, а сейчас я в полуобморочном состоянии от оглушающей волны удовольствия.

Но он не останавливается. Даже не замедляется, все в том же рваном ритме разрывая мои чувства, растягивая лоно.

Дав немного отдышаться, впивается в губы. До боли граничащей с безумием. Так требовательно. Так властно. Так необходимо. Обоим. Хорошо…

Тело, настолько изголодавшееся, так давно желавшее подлинного удовольствия, раскаляется опять.

И вот Макар уже рычит, задает сумасшедший темп.

Впиваюсь ногтями в его дубовые плечи, прогибаюсь, и чуть отстраняюсь. Грубо толкается языком, держит поясницу, не дает больше скользить, управляет, подавляет, ошеломляет.

– Да, сука, еще немного, – хрипит он мне в губы и просто опускает на подоконник, буквально свешивает вниз голову, держа за талию.

 Опасно. Опасно и страшно. Могло бы быть, если бы не руки, державшие меня словно стальные тросы, причиняя боль.

Но и это уже не важно. Слишком сильна агония, охватившая все тело.

Чувствую, что близка, к очередному взрыву, понимаю, что и он также близок. Тянется ко мне, запускает руку в волосы у затылка.

 Сдавливает их в кулаке и вжимает мои губы в свои, целует грубо и трахает. Трахает. Трахает. Пока я не чувствую как тело заполнилось светом, а он дернулся последний раз, чтобы залить мое лоно обжигающей ртутью.

Где-то вдалеке звонит телефон, буквально надрывается. А Макар тяжело дыша и слизывая капли пота с моей шеи, шепчет:

– Погнали в клуб, пора зарабатывать на чужих пороках.

– А у тебя есть пороки? – спрашиваю, внутренне крича от радости, что он собирается взять меня с собой.

– Пока ты самый сильный. Сегодня как минимум три спутника в космосе должны были запечатлеть, как ты меня соблазняла. Распутница.

Обхватываю его бедра ногами, глажу влажные шелковистые волосы, чувствуя, как его еще твердый член пульсирует внутри. Губы тут же перебрались на соски и жадно их посасывают.

– Распутница, – еле выстанываю. – Хочет в душ и очень хочет позвонить в больницу.

– Отменить дежурство, – говорит он жестко, поднимая взгляд и я замираю:

– Отменить дежурство.

*Данил*

Данил в недоумении. Он пришел в клуб как обычно к девяти часам утра, проверил слаженную работу персонала, зашел в кабинет, чтобы посмотреть отчеты по отбитым у должников бабкам и даже заглянул в подвал. Там в специально оборудованном зале уже во всю занимались спортом парни. Махнув им рукой, он вышел за дверь и удивленно пошевелил губами.

– Что за хрень? Эй, Славка, – крикнул он пробегающему мимо посудомойщику из Кореи. Его конечно звали не Слава. Но люди просто отчаялись пытаться выговорить его настоящее имя. – Шеффа не видел?

– Нивидили сер. Небило сер.

И так, Макара нигде нет. Человека, который даже после оргий, вечеринок с алкоголем и коксом, появляющегося раньше всех. А потом еще и тыкающего за минутное опоздание.

Данил достал свой айфон и убрав с экрана очередное сообщение Паши, нашел нужный контакт.

Он сам дал свой телефон Паше. Нет, тот не заёбывал, как Данила предполагал. Просто каждое забавный мем, который тот присылал, вызывал невольную ухмылку. И это, как минимум напрягало. Он еще с вечера думал заблокировать педика, а в итоге нашел забавную хохму про его собратьев и, не удержавшись, отправил.

Десятый гудок. Не отвечает. Еще страннее.

 Даниле как человеку, не видавшему в жизни почти ничего хорошего, в голову пришло самое худшее.

Он напряг все тело, ощущая как в груди образуется дыра. Дышать тяжело. В горле ком. Рука поднимается к лицу, чтобы смахнуть выступившие слезы. Мужики не ревут, и он не будет.

 Он тут же поклялся найти каждого, кто ответе за смерть его босса и соратника. Он кликнул парней, обрисовал им примерную ситуацию и направился в сторону квартиры Макара.

Нужно все проверить.

Парни печально хмурились, кто-то кажется шмыгнул. Им было сложно поверить в смерть босса, ведь для них он был практически старшим братом и отцом. Когда надо бил, когда надо хвалил, а иногда даже приводил шлюх для общего развития.

В тот момент, когда гурьбой мужики вывалили на улицу, на телефон Даниле снова пришло сообщение от Паши. И тот его снова убрал. Не до него.

Какого же было его удивление, когда навстречу парням шла меньшая, но не менее серьезная компания из друзей той телки, на которую Данил собирал досье для Макара. Вася кажется.

– Не понял. Вы че тут забыли? – спросил он всех троих, но внимание сосредоточил на залегших синяках, под глазами Паши.

– Ваш Макар выкрал нашу Василису! – очень смело и патетично заявил Паша.

Данил нахмурился и сразу посмотрел наверх, туда, где были окна квартиры Макара.

– Во сколько они уехали?

– После обеда, – вспомнила симпатичная пышка, а шлюшка, что разбила тачку Бритому, уже снова с ним перемигивалась.

Все это напоминало детский сад, и Данил чувствовал себя каким-то воспитателем. Он просто не мог поверить, что Макар мог зависнуть на одной девке так долго. Не капкан же у нее там между ног.

– Звонили?

– Выключен.

И после пяти минут препирательств, о том кто должен подняться наверх, а кто должен остаться внизу, делегация всей гурьбой вошла в подъезд. Лифт позволял вместить всех десятерых.

– Я тебе сообщения отправлял, – едва слышным шепотом напомнил о себе Паша. Как будто это требовалось. Взгляд педика жжет как горячее дуло ствола после выстрела.

– Потом.

В огромном холле, который вел к квартире Макара, было пусто, светло и свежо. Зеркальные стены из кафеля отражали застывшую в ожидании команды, компанию.

Где-то играла музыка, где-то раздавался шум телевизора, но за дверью босса была поразительная тишина.

– Взломаем? – предложил Бритый и Вероника хихикнула, но Даша тут же дала ей подзатыльник.

– Нашла время.

– Постучим сначала, а то Макар потом нам позвоночники взломает. Даже отмычек не потребуется.

Данил посмотрел на собравшихся и, чувствуя себя каким-то дебилом, из-за сложившейся ситуации протянул руку и быстро постучал. Словно погладил кувшин со змеей.

Дверь распахнулась резко. Открыл ее Макар, как раз, натягивающий черную футболку на спортивное тело.

– Не понял…

Даша с Никой переглянулись и спрятали улыбки, но не перестали смотреть за скрывающимся, телом главаря бандитов.

– Где Василиса? – выступил Паша и уже хотел сделать шаг вперед, в квартиру, но Макар посмотрел прямо на него, чуть сместив брови к переносице.

Парень отступил и крикнул:

– Васька, ты живая?

– Ну конечно, – с лучезарной улыбкой вышла девушка в своем платье и туфлях. Вид у нее был весьма и весьма удовлетворенный – А вы чего? Соскучились?

Она с удивлением разглядывала разношерстную компанию.

– Волновались, – буркнула Даша. – Нормальные люди держат телефон включенным, на случай встречи с разными… личностями.

Вася ахнула, тут же полезла в свой рюкзачок и действительно обнаружила, что телефон не работает.

– Забыла, наверное, – нервно рассмеялась она.

– Да уж, – кашлянула в кулак Вероника. – Я бы тоже обо всем забыла.

– Так, – загрохотал голос Макара, и все вздрогнули. – Вам заняться нечем, салаги?

А ну руки в ноги и в клуб. У вас работы немерено.

После этих слов парней сдуло как ветром. Макар закрыл двери и посмотрел на оставшегося Данила, друзья Василисы его интересовали мало.

– Прикрепи к ней одного из ребят на бронированной машине, – заговорил он кивнув на девушку о чем то перемигивающуюся с подружками. Когда она открыла рот, чтобы что-то высказать, Макар сжал ей руку в собственническом жесте. – Пусть будет при ней двадцать четыре на семь. Отвечает яйцами. Оторву, скормлю тебе. Понял?

Да чего уж тут непонятно. Угроза была очень реалистичной. Но больше всего Данилу сказало не само предупреждение, в вот этот жест, которым Макар заклеймил девушку.

И по телу Данила прошел холодок.

Плохое предчувствие захватил за грудки и трясло, словно крича в лицо.

Задница!

 Уже гораздо позже, наблюдая за тем, как эти двое занимаются вместе в тренажерном зале, как Макар делает отжимание с Василисой на спине, или как ее медицинских учебников в кабинете становится все больше, он понял, что теперь изменится все.

– Заткнись, тебя не было больше двадцати часов, я почти закурил.

Она счастливо засмеялась, оседлала его бедра и стала через боксеры елозить по члену.

Данил уже видел, как Макар занимается сексом, но он ни разу не видел, чтобы Макар тянул, да еще с таким выражением лица.

Обычно он просто нагибал и трахал. Удовольствие девушка пусть получает с кем-нибудь другим. Он платил не за женские оргазмы.

Сейчас же он не только брал, жадно тиская вздымающуюся грудь, но и дарил, не спеша просто всунуть.

Данил опустил взгляд. Ничего удивительного. От такого зрелища член встал, как каменный. Надо признать он бы и сам сейчас с удовольствием оказался на месте шефа.

Так же бы как он, схватил за волосы, потянул голову назад, вылизал шею, накрыл губы и слушал одуряющие стоны.

Так же смотрел, как изгибается совершенное спортивное тело, толкался бедрами, желая стянуть с себя последний барьер.

– Я хочу тебя сожрать, – признался хрипло Макар и толкнул ее бедрами, буквально кинул на диван. Василиса взвизгнула, но только сладко маняще улыбнулась, когда Макар отогнул трусы и показал свой хер во всей красе, головку которого она тут же погладил кончиком пальца.

Данил сжал челюсти и отвернулся от щели. Он не должен на это смотреть.

Но резкий вскрик, и в унисон ему рык не могли оставить его равнодушным. Он прикрыл глаза, сжал член через светлые джинсы и повернул голову в сторону любовников.

– Мака-ар, – выгибалась девушка, пока босс жесткой волной вбивался в ее тело. Резко. Грубо. Глубокими выпадами. Как будто старался прорвать какой-то барьер. Или наказать.

Но и она не уступала. Смотрела в глаза, тянула его за волосы, двигаясь в том же ритме, подмахивая точеными бедрами.

Они были похожи на единый, слаженный механизм, цель которой была производство удовольствия такой силы, что простым смертным только снилось.

Макар не церемонился. Он просто брал, но в отличии от шлюх, Василиса наслаждалась каждым сильным толчком, вскрикивала, стонала, шептала что-то на ухо, тут же его прикусив.

Макар вздрогнул, выскочил и резким движением перевернул Василису на живот. Поставил раком, погладил задницу, потом по тому же месту шлепнул ладонью, так что Василиса вскрикнула, но раздвинула ноги шире.

– Проси.

– Трахни меня.

– Скажи, что любишь.

– Очень, очень люблю… – прошептала она и посмотрела из-за пелены волос. Он потянулся к губам, поцеловал коротко, но влажно, рукой уже толкая член между ног.

 Пара медленных движений и вот он хватает ее за волосы, оттягивает на себя, и заводит бешеный темп.

 Вбивается членом с яростью быка, таранящего тореадора.

Он настолько сейчас напоминал животное, что по телу Данилы прошла дрожь, и он отвернулся.

 Снова! Блять! Да кто так трахается после трех недель отношений, во время которых эти двое разлучались разве, что на тренировки и дежурства Василисы.

Член болезненно ноет. Василиса пытается закричать и Данил видит, как по ее телу проходит судорога. Одна другая и Макар следует за ней, воет, прикусывает кожу на спине, и заполняет тугое пространство спермой.

Потом разворачивает к себе, ложится рядом.

– Еще раз поедешь так далеко без меня, не только выебу, но и выдеру ремнем, – рычит он ей на ухо.

 

– Боюсь, мне это может даже понравится, – улыбается она, и, обняв за шею, тянется к губам.

Черт, эти нежности уже совсем не про Макара. Поглаживания влажной вздымающейся груди, вылизывания торчащих как пики сосков.

А когда Макар рукой собирает сперму с половых, чисто выбритых, губ глаза Данилы становятся, как два рубля. Тот подносит руку к приоткрытым губам девушки и с его пальцев стекает сгустками смазка, которую та ловит языком, слизывает с губ и сладко улыбается.

– Здоровый образ жизни положительно влияет на вкус твоей семенной жидкости.

И это могло бы быть тошнотно противным, если бы не было столь остро возбуждающим.

Данил отворачивается, чувствуя как яйца сейчас взорвутся, и быстро выходит из смежной с кабинетом кладовки.

Хватит! Бред! Они больные!

Быстром шагом Данил доходит до шумного, прокуренного зала. В голове шумит, а состояние сродни наркотической ломки.

Ему нужна дырка.

Нежность, ласка? Ничего не надо. Только ебля. Голая, бескомпромиссная ебля. Пол дырки не важен.

Он находит взглядом того, кого нужно. Быстро. Это и не удивительно. Парень как приходит со своей подругой, так не сводит глаз.

 Гипнотизирует, закидывает мемам по ватсап, вроде бы не намекая ни на что, но Данил слышит это зов. А сейчас сам зовет Пашу.

«Посмотрим, как на самом деле ты хочешь меня трахнуть» – думает Данил и незаметно кивает на выход из зала.

Тот быстро прощается с девчонками и идет за Данилом.

Бандит подлавливает его в темном коридоре, толкает к двери и прижимается сзади, чувствуя как под рукой, член парня мгновенно твердеет.

– Ни звука, ни вопросов, а то все закончится.

 Паша понятливо кивает. Данил смотрит по сторонам и толкает его вперед, в дверь. Под напором она легко открывается, впуская парней в темноте, с мигающими огнями пространство.

Данил тут же закрывает дверь на ключ и тащит парня к диванам, ставит раком.

– Может…

– Ни звука, – снова шипит Данил перед глазами которого все еще стрела Макара, доступ к которой у него закрыт навсегда.

Но здесь темно, ничего не видно. Темнота всегда открывает в нас самое порочное и грязное.

На чьем месте он хотел оказаться на самом деле?

Стянув с Паши штаны, трусы, он сразу принялся дрочить чужой член. Тот, правда и без этого стоял по стойке смирно, словно солдат готовый к неравному бою.

– Скажешь кому-нибудь, закопаю, – прошелестел он ему на ухо, развернул, толкнул на диван.

То, что он хочет сделать, не лезет ни в какие рамки, его личные, природные, пацанские. Но желания, подогретые подглядыванием за самым бурным совокуплением, что он когда-либо видел, не оставляют шанса воспротивиться жажде.

 Во рту скапливается слюна и вместо того, чтобы сглотнуть Данил спускает ее на головку члена в своей руке. Растирает большим пальцем, втягивает чисто мужской запах, и, открыв рот по привычке заглатывает сразу, глубоко.

В тюрьме научили. Там были очень настойчивые учителя.

Паша на диване дернулся, стиснул зубы и хотел погладить Данилу по голове, но тот только ощутив прикосновение к волосам, достал ствол и приставил к башке Паши.

– Тронешь только и сосать будешь дьяволу.

Данил увидел в слабом свете, как парень кивнул, отложил ствол и снова взялся за дело. Сосал глубоко, совершая медленные фрикции, наслаждаясь давно забытым вкусом и твердостью во рту. Как же ему хотелось видеть сейчас Макара, получать команды, глотать сладкую сперму.

Так легко было представить на месте длинного, тонкого члена, толстый увитые выпирающими венами. Так легко было представить как властная рука, находит пальцем нужный вход и начинает разрабатывать.

 Сейчас ему нужно было неудовольствие, он хотел тупой боли, чтобы прийти в себя и наваждение схлынуло.

Он сжал губы кольцом и отпустил член, так что Паша резко выдохнул.

– Ни хера себе.

Данил нащупал ремень, расстегнул молнию, и сотрясаясь от желания, развернулся и встал в коленно-локтевую, стягивая и боксеры.

– Будешь нежничать…

– Понял, понял, ты меня убьешь, – хмыкнул понятливый Паша и приставил головку члена ко узкому входу. Он начал аккуратно. Раздражающе медленно.

– Да вставляй уже! Ты с бабой что ли? – рыкнул Данил и просунул руку под собой и схватил Пашу за яйца. – Одним толчком. Смотрю, педиком-то ты недавно заделался.

Паша на это промолчал, шумно втянул носом воздух и надавил головкой на анальное отверстие, почти сразу заполняя тесное пространство.

Данил задыхался от привычных, когда-то ощущений. Он сжимал челюсти, чтобы не опозорится сильнее и не застонать вслух.

 Паша на удивление задал бодрый темп, впившись руками в задницу и толкаясь с каждым разом все сильнее и глубже, пока яйца не начали отбивать яйца, шлепая от слюны и смазки с чавкающим звуком.

Данил дернулся и хотел коснуться своего оттопыренного члена. Паша его опередил, снизил темп и стал медленно водить по стволу рукой от головки к яйцам и обратно.

Данилу накрывало. Штырило. Плющило. Тело напряглось в ожидании развязки. Ему вкатывало, все, что делал этот пацан, словно тот точно знал где надавить, а где погладить.

 В какой-то момент даже мысли о Макаре перестали его беспокоить, он полностью сосредоточился на своих ощущениях.

Паша толкался в него все сильнее и чаще, воя от наслаждения в свой же кулак, другой рукой надрачивая член Данила, что разбухал с и пульсировал.

– Сука, не могу больше, – заныл он, и наконец, толкнулся в самую глубь, заливая тесную дырку, обжигающей спермой.

В этот же момент Данил почувствовал, как темнеет в глазах, внутри все горит и плавится. Сперма из его члена забрызгала ковер, но его больше волновало, что, только, что кончив, он хочет еще.

Паша словно стыдясь, осторожно вытащил член и хотел натянуть брюки, но услышал:

– Погнали в душ, не хватало еще спермой твоей вонять.

Данила уже оделся, выгнал Пашу, которого сам трахнул в душе и взял вибрирующий телефон.

Много пропущенных от Макара. Новая угроза. Снова бомба. Пятый раз за месяц.

Да ебись оно все конем!

Вот правду говорят, баба на корабле к беде. Стоило только, появиться этой девке, начались проблемы.

Данил бросился к бару, возле которого уже собрались спецы и все парни. Макар с Василисой тоже были здесь. Ругались.

– Я сказал, вали домой, – держал он ее за локоть, а она даже не морщилась от боли.

– Пока я не выясню, что ты в безопасности не уйду, – шипела в лицо, но голоса не повышала.

– Доберемся до квартиры, выпорю.

– Жду с нетерпением.

В этот раз Макар все же отнесся серьезно. Хотя бы потому, что утка не была найдена в первые полчаса.

– Ты где был? – недовольно спросил Макар, когда они вышли на улицу обследовать здание с внешней стороны.

– Трахался, – пожал плечами Данил и нечаянно словил взгляд Паши. Тот канючил возле Василисы.

– Ну, оставь ты это мужикам. У нас завтра сдача практики по уколам. Препод зверь!

Василиса нахмурилась, но кивнула. Что-что, а благоразумие в ней осталось, тем более что опасности, вроде так и не было.

– Ладно, – кивнула она Боре, отличному парню водиле. Третьему за месяц.

Остальные казались Макару слишком симпатичными.

Она отняла свою руку от Макара и потянулась в его лицу.

– Не целуй, – попросила она, когда он нахмурил брови. – Просто отнеси в машинку.

– В машинку, – закатил глаза Макар и под улюлюканье поднял на себя Василису. За задницу. Вот не дебил ли? Нашел время.

– Иди двери открывай, чего стоишь? – кивнул он Паше и тот сразу подорвался.

Эта парочка, все-таки соприкоснувшись губами, шла за ним.

– Ну что там? – спросил Макар, когда Паша вместо того, чтобы открыть двери достал из кармана телефон.

– Да помехи какие-то, – сказал он небрежно и вдруг резко вскинул на Макара испуганный взгляд.

Тому потребовалось всего две доли секунды, чтобы оценить ситуацию и принять решение.

– Борис из тачки! – рявкнул он на всю улицу и рванул в сторону, даже не думая отпустить, замершую Васю.

Паша тоже рванул от машины.

Все происходило одновременно. Все происходило почти в одну растянутую секунду.

– Ложись! – крикнул Данил, сам опускаясь на землю, зацепив взглядом, что именно открытие двери привело детонатор в действие.

Машина полыхнула огнем, взрывной волной огромной силы. Всех отбегающих отбросило в стороны, а Борю водителя под визг Василисы сожгло заживо.

Но Данил почему-то знал, что кричит она не из-за этого.

– Мака-ар! – орала она, как раненая волчица над дитем, дергая недвижимую тушу, когда все начали подниматься из укрытий. – Мака-ар! Сделайте же что-нибудь! Сделайте! Скорую! Паша быстро!

Рейтинг@Mail.ru