Лор Кор Косэй-кан

Коридоры, которых нет

Я устал. Нам привезли тонну коробок с книгами из очередной, закрывшейся где-то в глуши, библиотеки. Я, с перерывами на покупателей, две недели эти коробки разбирал и сортировал. Даже уговорил начальство взять на полставки Дайске – несостоявшегося очкастого охотника на демонов. С сортировкой это помогло. Но, в ситуациях, где ему приходилось общаться с людьми, скорее наоборот. Кстати, Торияма Сэкиэн¹ снова в наличии.

Дед, как оказалось, так соскучился по городской жизни, что решил посетить все концерты, выставки и прочие мероприятия, которые сейчас проводятся. Теперь мои вечера и выходные забиты культурным просвещением. На все мои возражения он говорит:

– Будешь постоянно книжки читать, станешь умным, и придется страдать еще и от осознания фатальности страдания. Ты ж разрушишь в себе навязанную обществом иллюзию того, что, если постараться, получится сложить воедино все известные причинно-следственные связи в одну большую структуру, которая объяснит механизмы функционирования мироздания, а это, в свою очередь, обеспечит предсказуемость, которая даст чувство безопасности и возможность замены абстрактного понятия справедливости на конкретное, аргументированное и валидированное. По идее, такое упорядочивание должно повысить уровень твоего удовлетворения жизнью. Только вот это утопия, ведь мир априори хаотичен…

– Потому что, как минимум, дискурс вокруг сознания противоречит принятой нынче физикалистской² позиции, но, при этом, пресловутый физикализм не может описать сознание в своей парадигме, ага. – прервал я деда.

– Ну дак это ж ключевая проблема современной философии! – воскликнул он.

– А мы, я смотрю, оба начитанные.

Ладно, спектакль про царя Эмму³ был неплох, хотя бы потому что актер был похож на свой прообраз, а вот Ходзуки... Я бы посмотрел, как он отреагировал на то, что секретаря владыки изобразили веселым и жизнерадостным.

Все-таки хочется сожрать угря. Или хотя бы нобусуму⁴. Или отвлечься.

***

В один из выходных мне чудом удалось избежать похода на выставку фарфора Имари⁵, и я направился к Цутому.

– Я кое-что принес, – выложил я перед ним две книги. – Одна про устройство тюрьмы Абасири⁶, другая про временные тупики. – пояснил я.

– И зачем они мне? – непонимающе спросил он.

– Ты ж вроде хотел Косэй-кан⁷ возродить?

– Да, но…

– Второй в их тусовке, главный по чему-то там девятихвостый кицунэ⁸, должен быть заперт в камере вне времени в скрытом измерении Абасири. Думаю, живой еще, раз законсервирован во времени. – продолжил я.

– Откуда ты знаешь? – удивленно спросил Цутому.

– В аду разные слухи ходят. – пожал я плечами. – Там, знаешь ли, тоже романтиков, желающих исправить мир, достаточно.

– Почему ты вообще здесь? – развел руками монах.

– Выходной у меня. Бери свой посох и пошли уже, до Хоккайдо четыре часа добираться, по пути все расскажу.

До станции мы добирались в тишине. Цутому иногда подозрительно на меня посматривал. Ну настроение у меня сегодня такое, что теперь.

– У меня условие, – сказал я. – Будут ёкаи⁹ – один из них мне на обед.

– Лааадно, – закатив глаза, ответил монах. – Все равно у нас нелегальное мероприятие.

***

В поезде я рассказал Цутому, что тюрьма Абасири представляет собой пять коридоров, соединяющихся в одной точке и образующих что-то типа звезды. Если из точки их пересечения пройти по каждому коридору в определенном порядке и вернуться обратно, то откроется проход вниз, в измерение, неподвластное времени. А там двигающиеся коридоры с появляющимися и исчезающими дверями, комнатами, лестницами, ловушками и монстрами. За происходящим будет следить мокумокурэн¹⁰, ёкай-глаз, который появляется и почти мгновенно исчезает в случайных местах на стене, полу или потолке. Но, если успеть встретиться с ним взглядом, он покажет путь.

Кстати, эта тюрьма сейчас музей.

В музее было людно. Чего и следовало ожидать в выходной день. В книге описывались три комбинации чередования коридоров в зависимости от расположения Земли, Солнца и Луны в текущий момент. Спасибо, что не от положения Меркурия. В итоге нам помог интернет. Толкаясь среди посетителей, мы обошли коридоры два раза, потому что в первый начали не с той стороны. Кто ж знал, что нам направо стоя спиной к центру, а не ко входу.

Внизу нас встретил коридор, уходящий в бесконечную даль. Мы двинулись вперед и через минут пять наткнулись на дверь. Пока мы спорили, заходить или нет, противоположная стена стала надвигаться на нас. У Индианы Джонса вроде было подобное? Мы успели зайти в дверь. Внутри была пустая комната. Дверь исчезла. Мы облапали все стены в надежде, что чудесным образом откроется проход. Теперь руки грязные, неприятно. Через полчаса одна из стен комнаты стала отдаляться образуя очередной бесконечный коридор. Снова встретив дверь, мы решили не открывать ее и пойти дальше.

Потом была еще дверь, и еще, и еще. Цутому настаивал, что надо идти дальше. Через какое-то время мне стало скучно, я не выдержал и открыл ближайшую. Дверь, из которой на меня вывалились огромные скользкие щупальца с присосками. Как и полагается приличному осьминогу. Меня отбросило к стене, а Цутому не растерялся, достал посох, включил режим боевого монаха и начал сражаться с щупальцами. Как он так ловко двигается? Я засмотрелся.

– Чего завис? Сделай что-нибудь! – крикнул мне монах.

И правда. Кто стал оборотнем? Я стал оборотнем. Из двери торчали три щупальца, голова монстра не пролезала, но был виден оранжевый глаз с горизонтальным зрачком. Как же прекрасна природа в своем многообразии. Лезть в комнату к монстру не хотелось, поэтому я решил закрыть дверь снаружи. Вдруг повезет и она исчезнет. Одно щупальце усилиями Цутому почти не двигалось, второе он удерживал на месте запрыгнув на него и орудуя посохом. Третье летело в его сторону, когда я его поймал. Не выпуская его из рук, я, навалившись всем своим весом, изо всех сил толкал дверь. В конце было непросто – потребовалось время, чтобы пережать толстые щупальца дверью так, чтобы она закрылась. Оторванные, они забавно извивались в предсмертной агонии.

За несогласованное открытие двери Цутому смотрел на меня, как на провинившегося щенка. Дальше мы, игнорируя двери, шли прямо по коридору, который вдруг закончился обрывом в пустоту. Пришлось идти обратно и открывать дверь, за которой, к радости монаха, оказался коридор.

Неожиданно из темноты коридора на нас напал недовольный, воинственно настроенный отряд из разных цукумогами¹¹, каппы¹², зомби-тануки¹³ и чего-то непонятного и почти развалившегося в количестве трех штук. С ними был ухмыляющийся двухвостый нэкомата¹⁴.

Я бросился вперед, чтобы разобраться с теми, кто крупнее, пока Цутому своим боевым посохом избавлялся от цукумогами. Почему они все такие злые, день не задался? Три непонятные хтони пытались меня удерживать, пока меня атаковал каппа. Нормально меня держать у них не получалось, и я успешно уворачивался. Сбоку на меня набросился тануки и укусил в плечо. Меня спасло шерстяное преимущество, не прокусил. Но неприятно вообще-то. Все три неопознанных существа я по очереди запустил в нэкомата, который все это время держался сзади. Одним точно попал. Каппа полетел в стену, сполз по ней и больше не встал. Я схватил за шею тануки, который пытался грызть мою ногу, и сжимал ее пока его тело и голова не стали отдельными предметами. Упавшую на пол голову я раздавил ногой. А что, зомби же надо мозг уничтожить. Тут сзади на меня напал… каппа? Повезло ему, уникальный опыт – пожить в форме зомби. Ах да, нэкомата. Он все еще прятался за двумя непонятными существами, третье рассыпалось от удара. Я старательно впечатал голову каппы в стену, и хруст черепа дал понять, что теперь он точно не встанет. Нэкомата побежал прочь. Вообще-то сейчас он – моя последняя надежда на обед, упускать не хотелось бы. Да и двухвостых среди моих блюд еще не было. Он был почти у внезапно появившейся двери, когда я поймал его за хвост и дернул на себя. Пушистый некромант влетел в меня и упал спиной на пол. Ну я разорвал его грудную клетку, достал сердце и съел. Оно еще билось. Теплое. Надеюсь, от удовольствия я простонал не вслух. Это однозначно второе место после угря.

Сзади Цутому добивал облезший тётин-обакэ¹⁵ с вывалившимся языком. Закончив, он посмотрел на меня. Осуждающий взгляд сменился на разочарованный вздох. Эй, мы вообще-то договаривались.

Монах отвел взгляд в сторону стены и замер. На него смотрел глаз с красной радужкой. Они смотрели друг на друга.

– Отведи нас к камере кицунэ, который был частью верхушки Косэй-кан! – выпалил он.

– Хорошо, – как эхом послышалось со всех сторон одновременно. Мокумокурэн стал показываться на разных поверхностях, указывая направление крутящимся зрачком.

Дальше было скучно. Мы просто шли, шли и шли. Один раз в нас из стены должны были вылететь копья, но древний механизм заело,и они остались торчать в стене. Несколько раз мы встречали одиночных цукумогами. Один раз Цутому молитвой изгнал какого-то духа.

Где-то через полчаса ёкай привел нас к камере девятихвостого. Дверь не поддавалась, а глазастый нам ее открыть не соизволил, пришлось выламывать. Каким же разочарованным было лицо Цутому, когда оказалось, что в камере никого нет.

– Где кицунэ? – спросил он мокумокурэна, который постоянно менял расположение в попытках спрятаться от чужого гневного взгляда.

– Да сбежал он, лет 20 уж как, – тихо прозвучало отовсюду одновременно.

– А сразу сказать было нельзя? – уже кричал Цутому.

– Ты просил отвести к камере кицунэ, а не к кицунэ, – последнее слово было слышно уже эхом.

– Да я тебя сейчас… – монах прицелился в хаотично двигающийся по стене глаз и почти попал в него наконечником посоха.

Ого, какой злой. Я отобрал у него оружие, извинился за поведение. Пришлось объяснять, что ничего личного, просто у человека мечта рушится, а это вызывает деструктивные эмоции. Мокумокурэн отвел нас к выходу.

Весь обратный путь Цутому недовольно молчал. Мне тоже жаль, что кицунэ в тюрьме Абасири не оказалось, но, по-моему, было весело. Еще и поел.

¹ Торияма Сэкиэн – японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

² Физикализм – это философская позиция, утверждающая, что всё существующее в мире имеет физическую природу или полностью сводится к ней. Это современная, более строгая форма материализма, которая опирается на данные естественных наук и постулирует, что физические законы управляют всеми процессами в реальности.

³ Царь Эмма – в японской мифологии и буддизме верховный бог, властелин и судья мертвых, правящий подземным адом Дзигоку.

⁴ Нобусума – согласно японскому фольклору, это обычные летучие мыши, которые из-за долгой жизни обретают магические силы.

⁵ Имари – самый знаменитый японский экспортный фарфор XVII–XVIII веков. Его легко узнать по пышной подглазурной росписи кобальтом (ярко-синий), надглазурным краскам (красный, золотой) и сложным орнаментам с изображением цветов, птиц и мифологических сюжетов.

⁶ Абасири – самая суровая тюрьма Японии, японский «Алькатрас». Тюремные блоки радиально расходятся от центрального поста, что позволяло одному охраннику контролировать сразу несколько коридоров. Сейчас музей.

⁷ Косэй-кан – яп. институт справедливости.

⁸ Кицунэ – японская лиса-оборотень, обладающая высоким интеллектом, долголетием и магическими способностями. Чем старше и мудрее лисица, тем больше у неё хвостов - максимум до девяти.

⁹ Ёкай – сверхъестественные существа в японской мифологии.

¹⁰ Мокумокурэн – это японский ёкай (дух), который, согласно легендам, обитает в старых бумажных перегородках (сёдзи), стенах или татами, усеянных дырами. Название буквально переводится как «множество глаз».

¹¹ Цукумогами – это класс духов или ёкаев в японской мифологии, которые рождаются из предметов домашнего обихода, инструментов и прочих вещей, если они существуют достаточно долго (обычно 100 лет) и обретают собственную душу или разум.

¹² Каппа – это водяной дух из японской мифологии, напоминающий помесь человека, лягушки и черепахи.

¹³ Тануки – японские енотовидные собаки-оборотни, символизирующие счастье, удачу и финансовое благополучие.

¹⁴ Нэкомата – самый опасный тип бакэнэко, и физически они отличаются тем, что у них два хвоста. Это бакэнэко, которые прожили дольше всех, обладают наибольшей мудростью, силой, а также являются самыми злобными. Они устраивают большие пожары, чтобы уничтожить города и поселки, убивая множество людей, а потом контролируют трупы, порабощая их.

¹⁵ Тётин-обакэ – оживший бумажный фонарь (цукумогами). Когда старый фонарик трескается и рвется вдоль деревянного каркаса, он обретает форму раскрытого рта.

Самое охраняемое зданеие в городе

Дайске, несмотря на пережитое, решил не бросать изучение нечисти, а наоборот, стал еще больше времени проводить, перекапывая информацию о демонах и потусторонних мирах. Мне кажется, что в книжном он уже не помогает, а вредит, потому что прячется от покупателей и постоянно читает, усугубляя состояние книг, которые и без того рассыпаются от старости. А если они развалятся в процессе, мы их не продадим, что не очень хорошо. А еще Дайске хочет пойти в ученики к Цутому. Цутому это льстит. Но он пытается скрыть. Но он совсем не умеет скрывать эмоции.

Раз в неделю монах учит Дайске обращаться с посохом бо¹, пока мы с Рин пьем чай, посмеиваемся над ними и кидаем саркастичные комментарии.

– Рин.

– М?

– Какой ты ёкай²?

– Зачем спрашиваешь?

– Любопытство, – пожал я плечами, – мы же все тут из этих.

– Все?

– Ну, кроме мелкого. А в тебе я признаков ни одного класса демонов не вижу. Может, у тебя, как у монаха, есть уши и хвост?

– У Цутому есть уши и хвост? – громче нужного воскликнула от удивления Рин, на что монах замер в очередной стойке и начал метать молнии из глаз в мою сторону.

Через секунду я уже бегал по двору храма отбиваясь от разозленного монаха. А что такого-то? Когда вместо того, чтобы целиком превратиться в мохнатое нечто, ты генерируешь пушистые уши и хвост, это же мило. Мы еще некоторое время отбивали друг другу части тела, пока нас разнял старший смотритель храма.

– Эй, – окликнула меня Рин, когда мы расходились, – то, какой я демон, что-то меняет?

– Не-а.

– Тогда закроем тему?

Я кивнул и пошел в свою сторону. Она специально загадочности себе добавляет? Хотя это действительно не имеет значения, но любопытно же.

***

Кажется, у меня началась паранойя. Не могу отделаться от ощущения, что за мной следят. За несколько дней я открыл столько новых маршрутов от дома до работы, но на всех из них мои воображаемые преследователи были со мной. Денег я никому не должен, в бандах не состою, кем-то известным не являюсь. Да и объект классического сталкинга из меня так себе. Может, подружка Химари всё же решила от меня избавиться?

Протаптывая очередной новый маршрут до работы, я свернул за угол многоэтажки, чтобы срезать через двор, но на дороге прямо передо мной вдруг возникла старшеклассница в школьной форме, в маске кицунэ³ на лице и с битой в руке. Японская адаптация Харли Квин? Я развернулся, чтобы уйти, а сзади стояла точно такая же старшеклассница. Тоже с битой. Пришлось покрутить головой, чтобы убедиться, что мне не кажется. Я так завис от удивления, что поздно заметил, как одна из них, замахиваясь битой для удара, бежит на меня. Я успел сменить облик и развернуться так, чтобы удар пришелся в спину. Вы точно не слышали легенду о том, что барсуки-оборотни, прожившие более сотни лет, покрываются серебристой шерстью, прочной, как самурайский доспех. Мне до сотни далеко, но спина у меня уже вполне себе доспех. Девушка отпрыгнула назад, и в этот же момент меня атаковал ее двойник. Быстрые такие, похвально. Я пригнулся ей под руку и толкнул в бок. Она упала на асфальт и проехалась по нему пару метров. Неловко как-то с девушками драться. Тут рядом со мной пролетела стрела. Они привели с собой Робина Гуда? Я поднял взгляд и увидел как в пролете пожарной лестницы стоит высокий мужчина в черном кимоно с золотой росписью. На лице у него была маска типа баффа⁴. В руках лук, за спиной колчан со стрелами и нагината⁵. Я смотрю, он любитель устаревших видов оружия. Это отряд ниндзя? За что мне такая честь? От второй стрелы я увернулся. Третью ждать не стал и побежал прочь.

Я не придумал ничего лучше, чем ломануться к Цутому. Вряд ли мои преследователи люди, а он обряды знает, да и в целом всегда рад нечисти жизнь подпортить. Каково же было мое удивление, когда я увидел, как во дворе храма монах и Рин, стоя спиной друг к другу, отмахиваются от троих мужчин, демонстрирующих навыки ближнего боя, совмещающие приемы нескольких видов боевых искусств. Это нынче подработка такая есть? Они были в классических костюмах и масках окамэ⁶ на лице. Как для ниндзя, звучит неудобно. Но у них хотя бы костюмы разных цветов, в отличие от полностью идентичных старшеклассниц. Ребята, увидев меня, обрадовались, но, увидев моих сопровождающих, тут же расстроились обратно.

– Уходим! – крикнула Рин и побежала к задним воротам, за которыми начинался старый район из домов, построенных еще в прошлом веке.

Преодолев ближайший забор, мы оказались во дворе двухэтажного дома с террасой, на крышу которой мы забрались по куче старой мебели. Мне кажется или мужик специально целится стрелами рядом с нами, но не в нас? Не верю, что в такую мохнатую махину как я можно не попасть из лука с десяти метров. Мы перепрыгнули на крышу террасы следующущего дома, но в какой-то момент она не выдержала мой вес. Я провалился вниз, где была, судя по количеству пыли, давно закрытая забегаловка. Поднявшись со сломанного стола, я почувствовал, как мне в плечо прилетело битой. И тут же я ощутил удар в спину. Не очень больно, но злит. Следующий удар битой я перехватил рукой. Вырвал биту из рук девушки и сломал пополам. От напавшей на меня второй школьницы я защищался стулом. Девушек бить нехорошо, поэтому было принято стратегическое решение бежать.

Цутому, Рин и троицу сотрудников офиса я нагнал в следующем квартале. Пару раз по пути я видел на крыше их коллегу с луком. У него же нагината есть, почему он избегает ближнего боя, раз со стрелами не клеится? Я только утянул на себя одного офисного трудягу, нанес пару ударов и повалил на землю, как увидел старшеклассниц. Вместо биты у одной из них в руках была отломанная ножка стула. Девушки побежали на нас. Офисный работник тут же был поднят с земли и закинут в их сторону. Я решил, что предыдущее стратегическое решение всё еще актуально, поэтому схватил своих союзников и побежал. Переулок, который должен был стать способом смыться, оказался тупиком. Пришлось лезть на пожарную лестницу. Я пропустил Цутому и Рин вперед и, осмотревшись и никого не увидев, полез за ними. Как только мы залезли на крышу, перед нами появился мужчина с луком за спиной и нагинатой в руках. Ого, ближний бой будет? Ах да, у меня же есть стратегическое решение, поэтому я снова схватил ребят и прыгнул прямо на него. Прыжок был мощным, хватка челюсти была сильной, а откушенная рука осталась в пасти. Добежав до края крыши, я спрыгнул на балкон второго этажа и свалился в кусты. За нами никто не бежал. Мы развалились в кустах и всё еще пытались отдышаться, когда Рин сказала:

– Руку-то выплюнь.

Точно.

***

– По домам? – предложил я через некоторое время.

– Ты сейчас серьезно? – Цутому посмотрел на меня как на идиота.

– Не думаю, что они нас потеряли из виду, скорее просто отстали, – предположил я.

– Думаешь, на этом всё? – обратилась ко мне Рин.

– На сегодня думаю да, – пожал я плечами.

– Пойдемте отсюда, – сказал монах, – по пути обсудим.

Двор, в котором мы оказались, не был сквозным, и выход был только с одной стороны, куда мы и пошли. Перед поворотом на улицу была детская площадка. Детская площадка, где старшеклассницы в масках кицунэ качались на качелях, один сотрудник офиса подтягивался на турниках, второй, кажется, считал, а третий курил рядом. Леголас без одной руки медитировал на скамейке.

Мы побежали в сторону улицы, но в переулке нас встретила пара десятков ребят в костюмах и со стволами. Ну вот, можно же выглядеть стереотипно и не сбивать с толку внешним видом. Дальше тоже были стереотипы: связанные руки, кляп, мешок на голове, давящая тишиной поездка в неизвестность.

В пункте назначения нас выволокли из машины, поставили на колени и сняли мешки. Мы оказались в недостроенной многоэтажке, где, помимо каркаса, пола и части стен, есть только ветер. А нет, вру, вот паук еще ползет.

Перед нами стоял пожилой мужчина. Не очень высокий, но стереотипно атмосферный: классический костюм, галстук бабочка, серьезный взгляд и усы как у Дона Корлеоне.

– Зачем вам Хидеки Инарияма? – он сразу наехал на нас своим низким, чуть хриплым голосом.

Мы втроем непонимающе переглянулись.

– Зачем вам Хидеки Инарияма? – повторил мужчина уже раздраженно.

– Господин, у них рты завязаны, – прервал неловкую паузу его помощник.

– Развязать, – рявкнул он своим людям.

– А его? – уточнил один из его ребят, указывая на меня.

– Пусть дальше в наморднике сидит, одну руку сегодня уже откусил, хватит. – недовольно проворчал местный Дон Корлеоне, на что я громко зарычал, пока не встретил осуждающий взгляд Цутому. А что, я злой и страшный зверь, пусть боятся.

Когда с Рин и Цутому сняли кляпы, он, уже спокойнее, спросил еще раз:

– Зачем вам Хидеки Инарияма?

– Да кто тебе позволил так с людьми обращаться? – начала кричать Рин, на что мужчина жестом приказал завязать ей рот.

– В последний раз спрашиваю, что вам нужно от Хидеки Инариямы? – чуть ли не по слогам спросил он, обращаясь к монаху.

– Я не понимаю, о чем вы, – Цутому поднял на него бесстрашный взгляд.

– Хочешь сказать, это не ты со своим блохастым другом недавно по тюрьме Абасири шастал?

Тут я снова зарычал и снова встретился с осуждающим взглядом. Про блох так-то оскорбительно.

– Получается, вы искали того, чьего имени даже не знаете? – раздалась пара хриплых смешков. – Еще скажите, что хотите возродить Косэй-кан⁷.

Цутому, не опуская взгляд, нахмурил брови.

– Да ладно? – рассмеялся мужчина в костюме. Он остановился, только когда пришлось утирать слезы от смеха.

– Вы знаете, где его найти? – обиженно, но твердо спросил Цутому.

– Я отведу вас к нему. Если вернете мне мое сокровище.

Сокровищем оказалась улика #0927-703А по делу последнего рейда Косэй-кан на организацию, нелегально переправляющую демонов из загробного мира в мир людей. Этот предмет находится в хранилище вещественных доказательств нашего доблестного Федерального Бюро Равновесия. Конечно же, это самое охраняемое здание в городе.