Лор Кор Косэй-кан

Уничтожая рис

Рис, рис, рис и снова рис. Учитель истории говорит, что рис - главная гордость нашей префектуры. Еще он говорит, что мне стоит больше стараться и делать меньше ошибок в заданиях. Но главная ошибка - это то, что я застрял в рисовых текстурах этого всеми забытого места. Мой дед, который всю жизнь прожил в городе, с моим все бросил, взял меня, своего милого и любимого маленького мудзина⁵, как он ласково называл меня в детстве, и переехал сюда. Но у нас тут даже родственников нет! Зато есть рисовые поля по пути в школу, рисовые поля по пути из школы и рисовые поля, которые простираются во все стороны до самого горизонта. Зато в лесу не потеряешься, леса-то тут нет. Почему цивилизация не смогла добраться до этого места, а дед смог? Он говорит тут хорошее место для сражений. А я думаю, мой единственный родственник малость чокнулся, военное прошлое дает о себе знать.

Сегодня солнцестояние, праздник гэси¹. Мне 15 и дед говорит, что традиции надо уважать. Традиции говорят, что в самую короткую ночь в году граница между нашим и потусторонним мирами становится тоньше, а значит сообщения “туда” проходят лучше. Поэтому сейчас мы с дедом в местном храме на молениях о хорошем урожае риса. А в городах говорят в этот день фестивали проводят. С фейерверками. Я бы сходил.

Похоже границы между мирами действительно имеют свойство барахлить и молитвы фермеров исправно доходят куда надо. Риса каждый год все больше, а полчища саранчи всегда обходят нашу префектуру стороной. Даже саранча понимает насколько здесь скучно.

Ритуал закончился с закатом. Я отвоевал деда у старосты, который уже по второму кругу хвастался ему рисовыми достижениями префектуры, и потащил домой. Тем более дождь обещали. На выходе из ворот храма успеваю услышать как староста кого-то уверяет в том, что рис - наша гордость. Не зря они с учителем истории родственники.

Домой мы с дедом вернулись насквозь мокрые. Он заставил меня пить вонючий чай от простуды и отправил спать. Закончился очередной рисовый день. Я упал в кровать, раздраженно прорычал в подушку и целую вечность ворочался прежде чем наконец-то провалиться в сон.

Меня разбудил громкий звук. Выстрел? Не может быть. Снова выстрел? Выскочив из комнаты я побежал искать деда. Дома его не было, во дворе тоже. Я побежал на улицу за звуком очередного выстрела, за которым последовал еще один. В поле, через дорогу, по колено в воде, дед и стрелял в темноту. С каких пор у деда ружье? Военное прошлое? Сомневаюсь, что саранча передумала и сейчас он защищает честь риса от этих насекомых. Похоже дед все же чокнулся.

- Деееед! Дед, что случилось? - кричал я, неуклюже приближаясь к нему по залитому водой полю.

Дед повернулся в мою сторону отчего-то подозрительно довольный. Кажется я слишком мало знаю про его военное прошлое.

- Икути! Это икути, - прокричал он, указывая рукой в темноту поля, - ты же помнишь икути?

- Помню! - крикнул я деду в ответ

Забудешь тут. Я, когда маленький был, на все праздники просил книжки с картинками, но каждый раз получал сборники древней японской нечисти. Надо отдать деду должное, условие про картинки он выполнил. «Надо знать историю своей страны» - говорил он. Если бы учитель истории преподавал такую историю, я был бы лучшим в классе. А икути - это морской ёкай², огромный монстр, чего-то среднее между змеей и драконом. Но в некоторых источниках - угорь. Бюджетная версия для не таких пафосных водоемов как море.

Я перевожу взгляд в сторону поля и впадаю в ступор. Краем уха слышу как рядом усмехается дед и пытаюсь снова научиться дышать. А зачем? Мне же немного осталось, ведь в нашу сторону, извиваясь всем телом, ползет огромный… икути? Не может быть. Торияма Сэкиен³ рисовал икути похожим на змею, а не на жирного дождевого червя поблескивающего изгибами в свете луны. Кстати, луна, можешь светить ярче?

Черное гибкое тело метров в пятнадцать, рассекало затопленное рисовое поле и становилось все ближе. Морда этой хтони выглядит как неудачная попытка скрестить ужа и карпа. Или попытка удачная и так было задумано? Маленькие глаза нелепо расположены по разные стороны головы прямо над ртом, который явно больше чем у кара, но не такой большой как у ужа. За головой, по хребту, начинается и уходит вдаль невысокий плавник. Чешуи вроде нет. Если присмотреться, монстр становится еще противнее, чем если не присматриваться. Резко захотелось учить историю письменности периода Хэйан⁴ вместо того, чтобы снова учиться дышать. И эту хтонь можно из ружья убить? Попасть в слабое место и мы спасены?

- Кулон! Сними и выкинь кулон! - раздался громкий голос деда

- Что? Ты сам сказал никогда его не снимать! - возразил я

В детском саду я дрался с дедом, потому что он заставлял меня носить этот дурацкий кулон в форме сердца с непонятным знаком на одной стороне и непонятным знаком на другой стороне. В младшей школе я дрался с одноклассниками, чтобы доказать, что это не девчачье украшение. В средней школе я дрался с одноклассниками, чтобы доказать, что я имею право носить девчачье украшение. А теперь вот так просто «выкинь»? Не успел я начать возмущаться, как дед оказался рядом и сорвал с моей шеи шнурок с кулоном. Тело непроизвольно дернулось, а перед глазами помутнело. Попытка проморгаться не удалась, я отвлекся на отчетливый шум… крови, текущей по сосудам? Я вдруг представил как приятно теплая и густая жидкость обволакивает мое горло, стекает ниже и заполняет собой невыносимое чувство… голода?

Мои фантазии прерывают летящие в лицо слюни из раскрытой пасти кинувшегося на меня монстра. Пасть была усеяна острыми кривыми зубами, которые так и напрашивалась на брекеты. Хтонь хтонью, а ровные зубы всех солиднее делают. С ровными зубами речи учителя истории о рисе стали куда убедительнее. Уклонившись, я свалился в воду. Скользкая туша пролетела сбоку, но монстр стал сворачиваться вокруг меня кольцом. Деду прилетело хвостом и он улетел в тростник. Очень надеюсь на амортизирующие свойства тростника, а то у деда спина больная. Травма из военного прошлого как никак.

Быть раздавленным на голодный желудок не хотелось, поэтому я бросился на противный бок противного червя в попытке залезть на него сверху. Родео на стремном черве. Забавно же? Падать было не больно, но монстр так извивался, что чуть мне ногу не отдавил.

Вторая попытка оказалась успешнее и, упорно взбираясь по скользкому телу, я смог зацепиться за хребет… когтями? Увидев свои руки я чуть не свалился со своего коня от удивления. Я зацепился за стремного червя когтями. Растущими из волосатых рук. Ладно. Но что дальше? Дед всегда говорил «Не знаешь что делать, поешь. Хотя бы сытым будешь». Как назло вдруг так вкусно запахло. Как будто холодный горный ручей, чистый-чистый и щедро приправленный кровью, который так и просит, чтобы я его выпил. Я уже не очень удивился когда понял, что так пахнет кровь, вытекающей из ран монстра. Как разделывать угря?

Хтонь бьет хвостом по земле и почти заваливается на бок в попытке сбросить меня, на что я сильнее хватаюсь руками и запрыгиваю ему на спину цепляясь за по бокам когтями. Когтями на ногах. Волосатых, конечно же. Надо признать, довольно удобно.

И вот он я, милый и любимый дедушкин мудзина⁵, болтаюсь превратившись в хтонь и вцепившись в другую хтонь. Как же бесит! Начинаю рвать когтями медленно поддающуюся плоть. Где-то в глубине души я, если честно, все еще надеюсь на слабое место стремного червя и дедовское ружье. Руки уже по локоть в этом противном аппетитно пахнущем теле, когда я нащупываю позвоночник, хватаюсь за него и изо всех сил тяну на себя. Стремный червь начинает сильнее извиваться и клацать пастью, но раздается хруст и он начинает обмякать. Не в силах остановиться, я уже на половину тела рою внутрь монстра пока в моих дрожащих руках не оказывается желанное, мокрое, гладкое, красивое, холодное, все еще хаотично бьющееся сердце. Наконец-то поем.

Спустя время от гастрономического счастья меня отвлекает тихий, чуть шипящий звук, напоминающий тление костра. Солнце, показавшееся из-за горизонта, испаряло остатки туши. А нельзя было раньше вылезти? Ночь же короткая вроде должна быть? А монстр-то угорь. Икути, получается. Бюджетный. Ну, прости за червя чтоли. Так обидно за исчезающий недоеденный кусок сердца в моих руках. В руках без шерсти и когтей. Да ладно? Дед шел в мою сторону с зажатым в руке телефоном.

- Почти все заснял - сказал он, похлопав меня по плечу - Ты молодец!

Я вопросительно промычал ему в ответ.

- Ну ты же хочешь на себя посмотреть, мой маленький мудзина?

Кажется мы с дедом оба чокнулись. Возможно военное прошлое заразно.

¹ Гэси - летнее солнцестояние.

² Ёкай - сверхъестественные существа в японской мифологии.

³ Торияма Сэкиен - японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

⁴ Хэйан - период в истории Японии с 794 по 1185 год.

⁵ Мудзина - 1) старояпонское слово для обозначения барсука; 2) традиционный японский оборотень-барсук, который умеет менять облик, превращаться в людей и принимать форму «безликого призрака» (нопэрапона).

Он всегда хотел кота

- Когда ты собирался сказать мне, что я человек-барсук?! - снова с кулоном в виде сердечка на шее кричал я на деда, в сотый раз проматывая на телефоне видео, где антропоморфное млекопитающее семейства куньих в остатках моей рубашки седлает гигансткого угря.

- Тэцу, это называется оборотень.

- Почему ты так спокоен?! Ты же вырастил барсука!

- Всякое бывает, - пожал плечами дед.

- Ну конечно, у тебя было 15 лет, чтобы смириться, - проворчал я, - ну и кто у меня барсук, мама или папа?

- Ох, мой маленький мудзина¹, мне самому интересно.

- Ты не знаешь?

- Тяжелый был год, - дед опустил взгляд, - сплошь землетрясения да тайфуны. Люди говорили, мол, духи сильно прогневались. Тогда я еще в городе жил. Как-то раз забыл зонт на работе и по пути домой попал под дождь. Мне повезло встретить небольшой храм, где можно было переждать непогоду. К моему удивлению, там был монах. Он рассказал, что его выгнали из приличного храма за то, что с духами водится, хорошими и плохими, без разбору. А тут никто не жаловался на его предпочтения.

Как сейчас помню, дождь шел, а солнце светило как будто ярче обычного. Монах сказал, что такая погода означает, что кицунэ² выходит замуж. Ну, ему виднее, он же с ёкаями³ связь держит.

Когда дождь стих, я услышал шуршание в кустах. А потом писк. А потом снова писк и снова шуршание. Там, застрявшего в переплетенных корнях азалии, я тебя, маленького барсучка, и нашел. Выкармливал несколько дней, а как-то прихожу домой и вижу, ребенок, года два с виду, лежит и плачет. На треть шерстяной, но вполне человеческий. Я ж кстати с того дня не пью. А ты с того дня стал неожиданно перекидываться из человека в животное и обратно. Ну я взял тебя и пошел к храму, где тебя нашел, к тому монаху, которого не любили за беспорядочные связи с духами. До рассвета мы ждали, когда ты снова примешь облик животного и докажешь, что я не сумасшедший. И как же горели глаза монаха, убедившегося, что я не сумасшедший. Тогда он отправил нас домой, сказав, что позже сам придет.

Серьезно?! Мой неподготовленный к таким издевательствам мозг был на грани того, чтобы взорваться, лишь бы не продолжать осознавать происходящее. Под вопросительный взгляд деда я вышел из дома и шел, пока не остановился перед полем, где состоялось ночное родео на угре. И как заорал. А потом еще раз. А потом осознал, что хоть и лето, но после дождя как-то прохладно на улице в одной майке. Я поплелся обратно. Дед встретил меня, всучив кружку вонючего чая от простуды, и продолжил:

- Потрепанный, но с тем же нездоровым блеском в глазах, монах появился через три дня. С порога потребовал принести ему тебя и все зеркальные поверхности в доме. За несколько часов мы убедились, что ты меняешь облик, когда видишь свое отражение. Отражение в зеркале, в воде, на глянцевых поверхностях, иногда в стекле, если свет удачно падает, но не в начищенных стальных боках чайника. Хотя с фольгой через раз срабатывало.

Монах заключил, что, скорее всего, такое с тобой приключилось когда ты посмотрел в священный синтай⁴, который оказался зеркалом и был вместилищем духов. Как это случилось, мы не знаем, но, видать, духу с той стороны ты понравился. Еще бы, ты ж такой мягонький и миленький был.

Нас прервал шум с улицы.

- Катанамичи-сан! Катанамичи-сан, вы дома? - кто-то громко звал деда с улицы.

Да ладно? Кому-то удалось не сгинуть в рисовом лабиринте в попытках найти наш дом? В окно я увидел, что к нам пожаловал сам староста, важный человек в нашей префектуре, уважаемый. Дед пошел встречать гостя, и я увязался за ним.

- Катанамичи-сан, поле-то, поле попортили! Вот прям вот это вот поле-то, вот тут, - показал староста в сторону поля, пострадавшего от моих недавних развлечений.

- Неужто саранча добралась? - с почти искренним недоумением спросил дед.

- Хуже! Потоптали! Будто там всю ночь нечисть плясала!

Знал бы он как близок к истине... Интуиция?

- Неужто мы плохо молились вчера? А я говорил, не надо было на благовониях экономить! Да и алтарь-то заменить пора, почти сгнил ведь, - причитал староста.

- Каждый в префектуре знает, что вы все по совести делаете. Да такого толкового старосту еще поискать! Не может тут быть вашей вины! - утешал его дед.

И не врал. Старосту любили заслуженно, хороший он мужик, даже жалко его. Ну не повезло, что барьер в эту ночь схалтурил и древняя хтонь поползла рис давить, что ж поделать. Когда расстроенный староста ушел, дед продолжил свой рассказ.

- На чем я остановился?

- На фольге, - недовольно поморщившись, ответил я.

- Точно, синтай. Зеркало же показало, что мы с монахом не сумасшедшие. Когда мы сажали тебя перед зеркалом мальчиком, по ту сторону зеркала видели маленького мудзина. И наоборот. Когда поверхность зеркала начинала дрожать и покрываться рябью, вы менялись местами. Монах что-то говорил, мол, в священном месте тебя луна сглазила, когда ты смотрел на нее в отражении, а рядом дух какой-то крутился. Или это дух проклял? Не понял я его тогда, не до этого мне было. Надо было тебя в садик отдавать, а людей смущать не хотелось.

С улицы снова послышался шум.

- Катанамичи-сан! Катанамичи-сан! - староста зачем-то вернулся и снова звал деда.

- Я ж разузнать забыл, вы может видели чего или слышали? - с надеждой в голосе спросил он.

- Нет, - хором ответили мы с дедом.

- Спим крепко, выстрелом не разбудишь, семейное это у нас, - соврал дед.

Староста ушел еще более расстроенный. Дед покачал головой и продолжил:

- Еще через три дня прибежал монах с решением моей проблемы. В каком-то свитке показывал какие-то знаки, говорил, надо амулет делать, сдерживающий. Но, мол, времени нет совсем, через два дня гэси⁵. Ты же и к людскому, и к не людскому мирам принадлежишь, поэтому, только когда граница между мирами тонкой будет, амулет, надетый с заклинанием, будет помогать. Не успеем, придется еще год ждать. А ждать нам некогда, нам в садик надо. Поэтому на следующий день побежал я к ювелиру, а он говорит, мол, сначала само изделие отлить надо, а потом символы вырезать, только через три дня готово будет. А мне-то завтра надо! Сошлись мы на том, что я выбираю что есть, а он символы до завтра вырежет. А из готовых изделий у него только цветочки да сердечки были. Ну ты понял.

Повисла тишина. А нет, где-то цикада стрекочет. Наверное, надо что-то спросить? Например, почему сердечко, а не цветочек? Или пригодилась ли ему информация о замужестве кицунэ? Или как звали монаха?

- Дед, а тебя вообще не смутило, что оборотни - опасные и злые? - собрался с мыслями я

- Знаешь, я всегда кота хотел. В детстве родители запрещали, а потом как-то не до кота было. А тут ты, такой мягонький и миленький. Какой же ты опасный и злой?

- А почему мы живем в этом рисовой вселенной?

- Место для сражений хорошее, - пожал плечами и рассмеялся дед

- Издеваешься?!

- Ладно-ладно. Ты ж мудзина у меня, считай, зверь. А каждому зверю природу надо, просторов. Бегать чтобы, лапы разминать, саранчу догонять. Но ты книжки любил и как-то не рвался в сторону дикой жизни. А я и не настаивал. Да и садик же, школа потом. Незачем людей смущать.

¹ Мудзина - 1) старояпонское слово для обозначения барсука; 2) традиционный японский оборотень-барсук, который умеет менять облик, превращаться в людей и принимать форму «безликого призрака» (нопэрапона).

² Кицунэ - японское мифическое существо, лисица, обладающая сверхъестественными способностями. Может принимать облик людей.

³ Ёкай - сверхъестественные существа в японской мифологии.

⁴ Синтай - священные предметы, почитаемые в синтоистских храмах как вместилища духов.

⁵ Гэси - летнее солнцестояние в Японии.

Образцово-показательная территориальная единица

Над пострадавшим рисовым полем страдали всей деревней. Убирали испорченные побеги, выравнивали перерытую землю. Даже монах приходил. Все поле вдоль и поперек обошел, молитвы читал. Похоже, староста решил выложиться по полной ради восстановления рисовых владений префектуры. С монахом-то эффективнее.

Дед рассказал мне про кулон. Извинился за то, что он девчачий. Но срок давности обиды истек, я давно привык, и мне он даже нравится. Ну или я заставил себя так думать от безысходности. Все-таки, зря чтоли я за него столько дрался?

Так вот, как мудзина¹, оборотень-барсук, я меняю облик, когда вижу себя в отражении. Монах, которого осуждали за связи с духами, помог тогда деду с кулоном. В форме сердца. Ну да ладно, срок давности обиды же истек. Монах говорил, что оборотень в теории может контролировать свои превращения, но он не знает, как. Как так вышло, что в свитках монаха есть всякие древние знаки, но нет базовой информации о механизмах функционирования оборотней?

Поэтому на мне сейчас кулон. Амулет вообще-то, а не просто украшение. С одной стороны у него знак, который, будучи надетым лицевой стороной, запечатывает меня в облике человека. А если надеть так, что на виду будет знак с обратной стороны кулона, я останусь оборотнем. Ну а когда на мне нет амулета, любая отражающая поверхность заставляет меня непроизвольно менять сущность. Неудобно.

И почему так сложно? Я явно не все понял.

- Ты, главное, не снимай амулет-то. И не теряй его, - попросил дед, - а то до нужного монаха ехать далеко.

Серьезно? А неделю назад, ради моего родео на угре, он сам сорвал его!

- Это ж тогда удачно сложилось, что рисовое поле затоплено было, и отражение луны в воде сработало как зеркало, - объяснил он, - но так-то ты кулон не снимай, а то вдруг монах-то тот уже к духам своим отправился.

Уже неделю я не могу уложить в голове факт наличия во мне второй сущности. Избегая новой реальности, я все свободное время посвящал учебе. Учитель истории, Ватанабэ сенсей, был в восторге. Он, кстати, пару раз спрашивал, как я себя чувствую после, по его словам, “неприемлемо возмутительной ситуации”. Еще он спрашивал, переживаю ли я за рисовые убытки. Как-то он спросил, не напуган ли я, ведь ужасные события произошли рядом с нашим домом. Почти не запинаясь, я уверял сенсея, что поле жалко, а я в порядке и бесстрашный. Но, видимо, он все же заметил мою напряженность и неряшливый внешний вид. Однажды сенсей сам поправил на мне, по его словам, “недостойно” завязанный галстук. Он тогда еще сказал, что кулон у меня на шее интересный. Еще бы, не каждый день на парне кулон в виде сердца встретишь.

Правильно завязывать галстук я никогда не умел. Через неделю Ватанабэ сенсей не выдержал и вызвал меня к себе в кабинет за, по его словам, “неподобающий приличному ученику приличного учебного заведения” внешний вид. Я все не мог понять, откуда такое внимание к моему галстуку, он же всегда выглядел плохо, но никто не жаловался. Только я зашел к сенсею в кабинет, как он поставил меня перед зеркалом и… сорвал с меня кулон! Через несколько секунд я стал шерстяным когтистыми учеником старшей школы в школьной форме, которой теперь конец. Оборотень я высокий, широкий, ну и, конечно, покрытый мехом. Но так даже солиднее как будто. На лице (морде? полулице-полуморде?) полоска белой шерсти, которая идет от носа и уходит за голову. В целом, на любителя, но фанаты фурри оценили бы. Интересно, а что сзади? У барсуков вроде есть хвост?

Зато теперь я знаю, насколько широко могут открываться глаза Ватанабэ сенсея. Они, оказывается, карие, с янтарными ободками вокруг зрачка и по краю радужки. Красиво так-то.

Через несколько секунд мы, оборотень и человек по ту сторону зеркала, поменялись местами. Это повторилось еще пару раз, пока учитель не оттащил меня от зеркала. Потом он поставил меня обратно к зеркалу и оттащил уже в форме человека. Я не запомнил, когда и какой стороной вешать амулет, поэтому нам не сразу удалось запечатать меня человеком. Я же говорил, что сложно это все.

- Я знал! Я так и знал! Знал же! Ну точно знал! - воодушевленно восклицал Ватанабэ сенсей.

- Почему столько радости вместо страха или хотя бы недоумения? - спросил я.

- Потому что ты вон какой красавец! - расхохотался он, - таких я только в книгах видел. Барсуки-оборотни - редкость. Сплошь тануки² да кицунэ³. И один бакэнэко⁴ у нас тут есть. А тут ты, мудзина. Чем не повод для радости?

- Не помню, чтобы вы с моим дедом были близки. Как вы узнали?

- Кулон у тебя на шее интересный, - ткнул в него учитель, - непростые на нем знаки, Тэцу, древние, я похожие в свитках видел. А в поле, что через дорогу от вашего дома, осталось много энергии демонической. Так и догадался.

Похоже, устройство этого заваленного рисом мира глубже, чем кажется.

Неожиданно что-то громко ударилось об открытую створку окна. Только мы с учителем обернулись на шум, как со второй попытки… потрепанный гибрид белки и летучей мыши залетел внутрь и начал хаотично крушить кабинет. Ватанабэ сенсей схватил папку со стола и стал отгонять от себя существо. Я, прикрыв голову руками, полз под стол, когда услышал крик учителя:

- Ты чего ждешь? Жри его!

Я вопросительно посмотрел на него в ответ.

- Амулет только переверни, а то не поймаешь, - добавил сенсей.

Я растерянно посмотрел на него в ответ.

- Чего тянешь? Он мне тут все разнесет! А я, между прочим, эту люстру с Китая 2 месяца ждал! - продолжал учитель.

Запас вопросительных и растерянных взглядов у меня закончился и я, зажмурившись, переодел кулон другой стороной. Вскоре ко мне пришло осознание, что я, кажется, что-то очень хотел, но не понимал что, а теперь вот оно, стоит только руку протянуть. Ну я и протянул. Молниеносно протянул когтистую руку (лапу?) и на лету поймал стремное существо. А вся хтонь стремная? Сначала угорь, теперь вот это. Даже поймав, не могу понять, белка это или летучая мышь. Но это неважно, потому что я разорвал тушку, достал сердце и съел. Глядя на испаряющиеся остатки существа, я понял, что разочарован. Угорь был вкуснее.

- Это нобусума⁵, - сказал учитель, - может, слышал про то, что старая летучая мышь может стать ёкаем и в белку превращаться?

- Слышал. Спасибо деду, у меня есть все книги Ториямы Сэкиена⁶. У него на иллюстрациях она не настолько потрепанная жизнью, вот и не узнал, - пробурчал я, - Часто такое бывает?

- Нет, что ты, у нас система налаженная, без сбоев. Это ты виноват, превращался тут туда сюда, энергию генерировал. Вот нобусума, как мотылек на свет, и прилетела.

Пока я перевешивал кулон на человеческую сторону, Ватанабэ-сенсей продолжил:

- Угря, икути⁷ бестолкового, в ночь гэси⁸ сбежавшего, никто найти не мог. Хранитель наш, тануки плешивый, чтоб его, проворонил беглеца потустороннего. Он теперь уволен, так что ты его место займешь. Экзамен считай сдал. Удачно сложилось.