Лор Кор Косэй-кан

Рефлексия на луну

Никогда бы не подумал, что буду рад видеть рисовые поля. Пусть и ненастоящие. Рис, рис и еще раз рис. За 6 лет ничего не изменилось, будто время здесь так и не сдвинулось с места.

Дед минуту смотрел на меня, а потом заговорил:

– Чего не предупредил? Я бы красную рыбу купил¹. А вдруг бы я уехал куда? Староста вот звонил, хочет в го² отыграться. Представляешь, совсем играть не умеет, я ему даже поддаюсь иногда. – вытирая рукавом влажные от слез глаза, договорил он.

Дед был рад. Я был рад. Кажется, я несколько дней только и делал, что неотрывно смотрел, как он занимается своими делами. Оказывается, я скучал сильнее, чем думал.

Я навестил Ватанабэ сенсея. Он удивительно спокойно отреагировал на мое появление.

– Тэцу Катанамичи! А ты подрос! Зачем пожаловал?

– Извиниться.

Учитель окинул меня оценивающим взглядом и заговорил:

– Прощаю. Но я извиняться не буду, ты сам виноват. Что дальше делать будешь? Слушай, у меня в городе друг есть, – продолжил Ватанабэ сенсей, – у него ресторан свой, там всегда нужны рабочие руки. Возьми вот, – дал он мне визитку, – он хороший парень, из наших. Тоже тут раньше жил, но не выдержал, надоело, говорит, рис да рис вокруг, ничего кроме риса. Есть у вас что-то общее.

Прозвенел звонок. Учитель схватил бумаги со стола и поспешил в сторону классов.

– Удачи, оборотень-барсук. Я в тебя верю! Ну, я побежал, урок начался. И не ешь всех подряд! – услышал я отдаляющийся голос Ватанабэ сенсея из коридора.

– Постараюсь. – ухмыльнувшись, кинул я ему вслед.

Я передал деду привет от, теперь подземного, монаха.

– Это который с амулетом помог? – ткнул он пальцем в сторону кулона. – Ушел он все-таки к своим духам, получается?

– Ага. Чему очень рад. – ответил я.

– А кулон…

– Уже не нужен. – не дал я ему договорить. – Но он мне нравится. Всю жизнь дрался за него, помнишь же.

Пейзаж через дорогу от нашего дома снова выглядит идеальным. Молодые побеги риса в затопленном поле и полная луна в небе. Я стоял и смотрел на свою тень, падающую на воду и сливающуюся с отражением луны. Возможно, я хотел почувствовать что-то сентиментальное, ведь здесь все началось, но, не успел я потеряться в своих мыслях, как лягушка, громко свалившись в воду где-то в тростнике, испортила драматичность момента.

Дед какое-то время ходил, смотрел на меня и вздыхал, а потом не выдержал:

– Ты уедешь, да?

Похоже он понял, что я все не решался начать этот разговор первым.

– Сам говорил, на одном месте даже страдать скучно, – пожал я плечами, отводя взгляд.

– С тобой поеду, – решительно сказал дед.

– Нет, – приглушенным голосом ответил я.

Уходить в подземный мир было проще. Тогда у меня не было возможности попрощаться. А прощаться, как оказалось, тяжело.

***

Как часто вы ходите в книжные магазины? Раз в несколько месяцев? Раз в год? Не переживайте, вы не одни такие, поэтому большую часть моего рабочего дня занимает чтение. Ну и бред эти ваши “Сумерки”.

Вообще-то, у меня, помимо визитки с номером владельца ресторана от сенсея, была бумажка от моего личного мучителя, демона о́ни³. Столько времени вместе провели, как тут было не подружиться. Там был адрес охранного предприятия, где оборотням, по его словам, всегда рады. Ёкаи-то⁴ получается мастера маскировки. Как удобно иметь возможность принимать человеческий облик. Вот у угря-икути⁵ не получилось бы слиться с внешним миром. Разве что прикинуться анакондой в Амазонке.

Еще у меня была наводка от 326-летнего кицунэ⁶:

– В гуманитарном университете есть кафедра философии и культурологии. Там лучшие умы страны собрались. – хвастался он. – Ты думаешь, почему они лучшие? Потому что им сотни лет. За это время все 800 страниц «Критики чистого разума»⁷ можно наизусть выучить. Кант-то, кстати, тэнгу⁸ был. – добавил он. – Скажи им, что ты от кицунэ, который Пауло Коэльо не любит. Соображаешь ты хорошо, как минимум в архиве точно пригодишься.

Но, вот он я, в книжном магазине с огромным количеством книг разной степени древности и огромным количеством пыли. Собеседование я прошел без проблем, спасибо библиотеке ада и, конечно, кицунэ философу. Мои размышления о ваби-саби⁹ в контексте кайдзена¹⁰ оценили по достоинству.

Тут довольно скучно. Из интересного был один студент, писал диплом по японскому фольклору, часто приходил поискать старые книги по теме. Он был в диком восторге, когда нашел второе, дополненное, издание бестиария Ториямы Сэкиена¹¹. Я не стал говорить, что его сборник нечисти довольно скуден, а иллюстрации не всегда правдивые. Вряд ли студенту представится случай разочароваться, поэтому пусть радуется. А еще я ему пару раз подсказал всякого, дак он принес мне свои черновики на проверку. Я б за такое диплом не дал.

Как-то раз, потерявшийся в своих мыслях, я выходил из магазина и практически врезался в двух девушек, которые, судя по офисной одежде и состоянию, праздновали окончание рабочей недели.

– Эй, смотри, куда идешь! – закричала на меня одна из них.

– Да тише ты, – успокаивала ее вторая. – Простите, нам тоже стоило смотреть по сторонам, – она улыбалась, не отводя взгляд, пока подруга не утянула ее за собой.

Что-то обсуждая и громко смеясь, они пошли дальше. А у меня, между прочим, яйца в пакете. Повезло, что не разбил.

Только девушки скрылись за поворотом, как меня чуть не сшиб мужик, который, похоже, очень торопился. Да так торопился, что, выходя из дома, не глядя схватил и надел первое, что было на вешалке. Пальто в +20, серьезно? Вдруг он споткнулся, и из-под пальто вывалился кошачий хвост. А через пару шагов еще один кошачий хвост.

Неужели нэкомата¹²? По идее, это бакэнэко¹³ в максимальной комплектации с бонусом в виде некромантии. Коты-оборотни обычно довольно умные, чтобы охотиться вот так, в открытую. Тем более, за такую самодеятельность в дзигоку ссылают. Я пытался понять, показалось мне или нет, когда услышал крик. А потом к нему присоединился второй. А потом третий. Зачем демон орет на своих жертв в ответ?

Ого, да это же классический злачный переулок! В это время нэкомата одну девушку душил хвостами, а вторую пытался удержать когтями. Желтые глаза бегали от одной жертвы к другой, сам он выглядел нервным то ли от предвкушения, то ли от страха быть пойманным. Неужели настолько голодный?

Я, уже в форме оборотня, схватил и потянул его за хвост. Тот размотался с шеи девушки, уже лежащей без сознания. Ёкай от неожиданности отпустил вторую жертву, и та, оценив глазами происходящее, в ужасе убежала. Растерявшись, злобный кот обернул хвостом мою руку. Длины аж на два оборота хватило. Он добавил второй хвост, когда понял, что одним меня удержать не может. Выяснилось, что и двумя не может. Он потянулся к пожарной лестнице, когда я дернул его за хвосты и отбросил назад. Приземлился он почти на лапы, почти как положено коту.

– Это нейтральная территория. Не мешай! – прошипел он. – Делиться не буду, из-за тебя половина ужина уже пропала, – недовольно фыркнул нэкомата и побежал, как я думал, в мою сторону, но в последний момент он свернул и все же запрыгнул на пожарную лестницу, шустро карабкаясь выше. Я сделал несколько шагов назад, разбежался, оттолкнулся от земли и в два прыжка нагнал его на лестнице. Поймав теперь за холку, я отбросил ёкая в сторону мусорного бака. Видимо, с высоты полет был неприятным, поэтому, нехило ударившись о мусорный бак, он упал на четвереньки и закашлялся. Надеюсь, он сейчас не сдохнет, я обратно вниз не хочу. Демон все не мог перестать кашлять, как… фу… его вырвало комком шерсти. Да ладно? Похоже, кот он и в форме нэкомата кот.

И тут сбежавшая девушка вернулась с палкой наперевес и с криком «А ну иди сюда, скотина!» побежала на нэкомата.

– Сейчас я тебе покажу! – раздался глухой звук удара. – Вот, получай! – еще несколько ударов. – Щас так отделаю тебя, будешь знать, как портить девушкам вечер пятницы!

Звуки ударов и голоса чередовались со страдальческими стонами и повизгиваниями демона. А вы говорите ёкаи жестокие.

– Хватит, сейчас полиция приедет, – послышался голос второй девушки, пытавшейся угомонить подругу. Очнулась, значит.

Ну, сожрать этого нэкомата мне нельзя, а значит, дальше пусть сами разбираются. Удачно сложилось, что жертвы навеселе. Завтра их мысли будут заняты только тем, насколько коррелирует количество выпитого этим вечером с качеством памяти.

Яйца не смогли пережить такой поворот событий, а магазин уже закрылся. Настроение испортилось. Не сердце нэкомата, так хоть омлет бы был. Но нет, два раза за час поесть обломали.

Домой идти не хотелось, поэтому я двинулся в сторону набережной. Река без свечей ощущается непривычно. Неуютно. Как будто никто ни о ком не думает. Хотя, городу это подходит.

Я снова смотрел, как моя тень на воде сливается с отражением луны. Один китайский поэт в своих стихах от одиночества пригласил к себе за стол луну, после чего его собственная тень присоединилась к застолью¹⁴. Мне подходит.

¹ День совершеннолетия – 20-летние молодые люди отмечают праздник, поедая крабовые блюда и красную рыбу, так как красный цвет в Японии – это цвет праздника и удачи.

² Го – древняя стратегическая игра, цель которой – захватить большую часть доски, окружая камнями фигуры соперника.

³ О́ни – большие злобные клыкастые и рогатые человекоподобные ёкаи с красной, голубой или чёрной кожей, живущие в дзигоку, японском аналоге ада.

⁴ Ёкай – сверхъестественные существа в японской мифологии.

⁵ Икути – морское чудовище из японского фольклора.

⁶ Кицунэ – японское мифическое существо, лисица, обладающая сверхъестественными способностями. Может принимать облик людей.

⁷ «Критика чистого разума» – это фундаментальный философский труд Иммануила Канта, опубликованный в 1781 году. В нем мыслитель исследует познавательные способности человека, определяет границы того, что мы можем знать, и отделяет разум от опыта.

⁸ Тэнгу – существа с птичьими чертами лица или длинными носами, властвующие над ветром.

⁹ Ваби-саби – это японская эстетика, основанная на принятии естественной неповторимости вещей, уважении к их старению и стремлении к простоте.

¹⁰ Кайдзен – японская философия или практика, которая фокусируется на непрерывном совершенствовании процессов производства, разработки, вспомогательных бизнес-процессов и управления, а также всех аспектов жизни.

¹¹ Торияма Сэкиен – японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

¹² Нэкомата – самый опасный тип бакэнэко, и физически они отличаются тем, что у них два хвоста. Это бакэнэко, которые прожили дольше всех, обладают наибольшей мудростью, силой, а также являются самыми злобными. Они устраивают большие пожары, чтобы уничтожить города и поселки, убивая множество людей, а потом контролируют трупы, порабощая их.

¹³ Бакэнэко – японская кошка-оборотень, способная обретать человеческий облик и владеть магией.

¹⁴ «В одиночестве пью под луной» – стихотворение поэта Ли Бо эпохи Тан. В нем лирический герой, чувствуя себя оторванным от людей, обращается к луне и собственной тени.

Красивая женщина боится огня

Я выставлял книги на стеллаж, успешно игнорируя как саму пыль, лежащую тут отчетливо видимым слоем, так и мысли о необходимости от нее избавиться. Услышав, что открылась дверь, я вышел в зал. Даже ничего не разгромил по пути, что редкость, учитывая, сколько тут пирамид и других шедевров архитектуры из беспорядочно сложенных друг на друга книг.

– Привет! – раздалось мне навстречу.

Передо мной стояла и улыбалась одна из девушек, чуть не ставших жертвами нэкомата¹⁰. На этот раз она была в повседневной одежде, с распущенными волосами вместо пучка и логотипом Bring Me the Horizon¹ на чехле телефона.

– Я этой дорогой с работы возвращаюсь, – продолжила она, – видела пару раз, как ты магазин закрывал. Это же в тебя мы тогда с подругой чуть не врезались, да?

– Твоя подруга считает, что это я в вас чуть не врезался, – усмехнувшись, ответил я.

– Не принимай на свой счет, она готова даже подраться, лишь бы не признавать себя виноватой, – рассмеялась девушка.

– Ищешь книгу?

– Точно! То есть нет, не книгу. Пойдешь со мной на фестиваль? Он пару часов назад начался, тут недалеко. Рабочий день почти закончился, а там фейерверки обещают. Что скажешь?

Фестиваль был в парке неподалеку. Много людей, много шума, много еды и много развлечений. Над аллеями, заполненными прилавками с едой, растягивались гирлянды из цветных флажков и лампочек. Вперемешку с современными декорациями, встречались расписанные фусума² и разных форм норэн³, и, конечно же, куда без традиционных бумажных фонарей.

Обойдя практически весь парк, мы с Химари, так звали мою новую знакомую, решили взять еще еды и съесть ее уже в менее людном месте. Свободная скамейка нашлась в конце главной аллеи. Мы болтали, смеялись, ели. Я узнал, что Химари работает помощником у секретаря директора небольшой строительной компании.

– Я тебе точно говорю, – эмоционально рассказывала она о своем начальстве, – он только прикидывается человеком, а сам – демон! Видимо, посланный меня мучить за то, что я в садике дралась. Или за украденную в магазине шоколадку. Или за то, что родителям врала. И сейчас вру. Да ты хоть знаешь, сколько я гадостей о себе вспомнила, чтобы заставить себя терпеть его хотя бы под предлогом кары небесной? – наигранно нахмурилась она.

– Хладнокровный, помешанный на контроле и, все равно, всегда недовольный? – с улыбкой спросил я, на что она начала активно кивать, – его случайно не Ходзуки зовут?

– Нееееееет, – тянула она.

– А ты представь, что он действительно демон. И стал таким после того, как его принесли в жертву жители его же родной деревни.

– А знаешь, это многое бы объяснило, – рассмеялась она.

Время шло незаметно. Когда стемнело, и 500 мл колы, 300 мл айс-кофе и 400 мл бабл-ти закончились, мы решили, что пришло время лимонада из юдзу⁴. Я подходил к палатке с напитками, когда увидел, что на одном из традиционных бумажных фонарей, висящих над прилавком с якисобой⁵, появился глаз. Мне показалось? Он нарисованный? Мои сомнения развеялись, когда зрачок начал хаотично двигаться в разные стороны, пока не остановился на мне. Через несколько секунд он проморгался, а бумага под ним стала расходиться в форме рта. Значит, все-таки, тётин-обакэ⁶.

Цукумогами⁷ безобидные, подумал я, как вдруг из фонаря, прямо в сотейник с соусом, посыпались искры, а женщина, которая готовила, начала громко ругаться. Она пыталась ухватиться за фонарь, но тот как будто специально раскачивался из стороны в сторону, лишая ее такой возможности. В какой-то момент он сорвался с крючка и почти приземлился в кастрюлю с лапшой, когда я успел его поймать. Я протянул его хозяйке, на что она выставила перед собой ладони и сказала:

– Нет! Весь вечер искрит, все нервы вымотал! Итак ведь почти не светит! Старый бестолковый фонарь! Внучка где-то нашла, принесла и повесила. А как ребенку отказать? Теперь он еще и с дыркой. Зачем он мне? Отнеси в мусорку, помоги уставшей женщине, поможешь ведь? Это вот там, за углом, – она кивком показала направление. – Спасибо-спасибо! – услышал я вслед.

Мусорный контейнер оказался практически полным, поэтому фонарь из него наполовину выглядывал. Надеюсь, не сдует. Я развернулся и пошел обратно, погрузившись в мысли о том, что может взять тайяки¹¹ с шоколадной начинкой к лимонаду? Или к тайяки лучше кофе? Может, все взять? Рук должно хватить…

– Сожгу здесь все! Пожар устрою! – услышал я хриплый голос сзади, когда почти скрылся за поворотом.

Я обернулся на голос и увидел, как тётин-обакэ с прищуренным глазом и кривой ухмылкой стал рассыпать искры. У меня не было никакого желания лишний раз пересекаться с ёкаями⁸, особенно сегодня. Почему нельзя тактично помолчать по пути до мусорки и разойтись? Он же ёкай, дальше сам справится. Но нет, надо угрожать.

– Я знаю, ты меня видишь. Тогда ты смотрел мне прямо в глаз, ты видел! Поможешь мне?

Второй раз за вечер о помощи просят. Я сегодня популярен.

– Мне некогда, – раздраженно ответил я.

В этот момент зажглась какая-то коробка рядом с фонарем. А он сидит и не двигается. Состоит из бумаги и бамбука, а сжечь себя не боится? Глуповат, получается. И откуда они такие берутся?

Я вытащил ёкая и потушил коробку. Тётин-обакэ выглядел довольным. Как кот, которому наконец-то перепало со стола. Только желтый, одноглазый и с рваным ртом, из которого периодически вываливается длинный язык.

– Отнеси меня домой, – прохрипел фонарь.

– Ты забыл, что умеешь летать?

– Еле плетусь нынче, слишком стар стал. Я до утра добираться буду, а так не пойдет, могут люди пострадать, монстр там страшный.

И снова здравствуйте. Сколько ёкаев на квадратный километр в этом городе? Интересно, больше, чем палаток с лимонадом?

– Она же переживать будет, понимаешь? – не унимался он. – А люди они хорошие, честные, считай родные мне.

Ага. А я вот не настолько хороший человек, чтобы срываться по первому зову ёкая, которого вижу впервые. Тем более меня ждут.

– Они же умрут! – тихо сказал он. В его тихом, ставшим как будто еще более хриплым, голосе чувствовались печаль и… страх?

***

Дом, к которому мы пришли, выглядел внушительно. В свете луны и уличных фонарей было видно, что это большое двухэтажное здание в традиционном стиле с изогнутой черепичной крышей, широким выступом над террасой на первом этаже и навесом над балконом на втором. Окна первого этажа были высотой в пол. На втором этаже – два стандартных окна по разные стороны балкона. На боковую сторону дома падала тень большого дерева. У дальнего края террасы просматривались приличного размера кусты.

Но самым впечатляющим было то, что дом был почти полностью опутан паутиной. Она хаотично, как косо намотанный бинт, обвивалась вокруг здания, собиралась в плотные слои на крыше и под балконом, частично закрывая и его, и одно из окон. Выбитая створка другого окна второго этажа болталась на оборванной паутине и покачивалась на ветру. Паутина клочьями свисала с перил балкона, спускалась вниз по стене на крышу террасы и рваными кусками уходила вглубь. Окна первого этажа были разбиты, а на осколках, торчащих из рамы, конечно же, развевались на ветру лоскуты паутины. Входная дверь была наглухо закрыта паутиной. Атмосферно же?

– Заходим? – спросил я.

Тётин-обакэ явно нервничал. Даже огонь внутри него стал беспорядочно колыхаться, иногда почти потухая.

– Только не убивай ее. Пожалуйста…

Мы вошли через разбитые окна на первом этаже. В доме было темно, но я же с фонарем все-таки. Светил он тускло, но лучше чем никак. Вокруг было много паутины, оплетающей предметы интерьера или свисающей сверху. Когда мы зашли в гостиную, на лестнице со второго этажа показалась женщина в традиционном кимоно. Очень красивая. Только вот ее тело в районе пояса переходило в паучье брюшко, а вместо ног у нее было 8 паучьих лап. Тоже по-своему красиво. Дзёрогумо⁹.

Быстро перебирая конечностями, она рванула в нашу сторону. Как она так ловко управляется с таким количеством ног? Кажется, я ей не понравился. Иначе как объяснить, что когда она с рыком бросилась в мою сторону, ее челюсти трансформировались в довольно-таки жуткие хелицеры?

Тётин-обакэ, закрывая меня от демона, вмиг оказался между мной и дзёрогумо. А говорил, что уже не летает. Она застыла перед ним, опустила взгляд и виновато протянула руки, но тут же одернула, почувствовав от фонаря тепло.

Ее лицо снова стало человеческим. Фонарь-ёкай вдруг засветился ярче, тускло, но все же освещая комнату. Я огляделся. Над разбитым стеклянным журнальным столиком, с потолка, вниз головой свисало мужское тело, обернутое в кокон из паутины. Кокон был проколот в нескольких местах, и струйки крови, до сих пор вытекающие из ран, собирались внизу в одну и стекали на осколки стекла. В паре метров от книжного шкафа, в огромной луже крови, лежало тело женщины с разодранной грудной клеткой, из которой виднелись торчащие ребра. Практически за ним, около книжного шкафа, было тело… девочки лет 7. Её голова была в метре от тела.

Из глаза тётин-обакэ текли слезы. Я судорожно пытался понять, что чувствую. В реальность меня вернул тихий голос:

– Не надо.

Оказывается, я неосознанно начал превращаться.

– Я все сделаю. Иди. – тихо сказал фонарь.

Я обернулся на выходе, когда заметил, что фонарь погас. В свете луны, проникающей внутрь из не полностью покрытых паутиной окон, я увидел, как дзёрогумо аккуратно прижимала его к себе.

Сидя на тротуаре противоположной стороны улицы, я наблюдал, как отблеск света фонаря-ёкая в окнах темного дома рывками становится все ярче и ярче. Пока не превращается в настоящее пламя. Раздался пронзительный вопль умирающего ёкая. А огонь тем временем распространялся все дальше, постепенно охватывая весь дом.

***

Пока мы добирались, фонарь рассказывал:

– Я служил этой семье много лет. – начал тётин-обакэ. – Когда они въехали в этот дом, меня убрали в кладовку, где под потолком уже жила старая паучиха. Однажды ее чуть не смели вместе с паутиной, но я позволил ей спрятаться в своем бумажном теле. А потом там и остаться. Шли десятилетия, слои пыли продолжали накладываться друг на друга, а мы все это время были рядом. В один из дней моя паучиха обратилась ёкаем. Ты же знаешь, что дзёрогумо становится паук, проживший 400 лет? – вопросительно посмотрел он на меня. – С того дня я ни разу не зажигался.

– Потому что дзёрогумо смертельно боится огня, – сказал я.

– Да, – ответил дух-фонарь.

– Я знал, что она может делать страшные вещи, но она обещала, что не тронет семью. Так мы и жили на чердаке. С тех пор сменились 2 поколения, пока любопытная девочка не нашла меня. – закончил он уже когда мы приблизились к дому.

– И что же сейчас?

– Ей вряд ли понравилось то, что меня у нее забрали.

***

Что это было? Злые и бессовестные ёкаи, ведомые своими эгоистичными желаниями, могут вот так? Как это называется?

А перед Химари-то как стыдно.

Я держал в руке и смотрел на свой амулет. Осталось подождать лет 80, чтобы узнать станет он цукумогами или нет. Я был бы не против.

– А мог бы на фейерверки смотреть. – я повернул голову на звук. – Привет, барсук, – села рядом Рин.

¹ Bring Me the Horizon – это популярная британская рок-группа из Шеффилда, основанная в 2004 году. Коллектив прошел творческий путь от тяжелого металкора до стадионного альтернативного рока, электронного рока и поп-метала.

² Фусума – раздвижные перегородки и двери, которые благодаря деревянной обрешетке и бумаге васи сами по себе являются традиционным декором.

³ Норэн – тканевые занавесы с разрезом, часто украшенные иероглифами или орнаментами, которые вешают в дверных проемах.