Леся Белл Эхо забытой клятвы

Глава 11. Передышка

— Лови! — визжала Элли. — Он здесь!

С берега я наблюдала за весёлой суетой друзей, пока они пытались поймать водяного червя. Сама же наотрез отказалась лезть в озеро: вода была ледяной, а пронизывающий ветер и вовсе отбивал всякую охоту мёрзнуть ради сомнительного удовольствия изловить эту противную тварь. К тому же я не взяла с собой сменную одежду — не хотелось потом бродить в мокром платье.

Зато друзья вовсю веселились на мелководье. Элли, единственная, кто догадался надеть тёплый гидрокостюм, с громкими криками отпрыгивала в сторону, лишь бы огромный склизкий червяк не коснулся её кожи. Ниал осторожно прощупывал дно длинной веткой, а Дэл старался загнать водяного монстра к берегу.

Мой взгляд не желал отрываться от Энделлиона. Сейчас он стоял чуть поодаль от других, по пояс в воде, и пристально всматривался в рябь на поверхности озера. Капли воды блестели на его груди, мышцы на руках напрягались при каждом движении, чёрные волосы прилипли ко лбу, а необычные золотистые глаза даже издали притягивали к себе мой взгляд. Наверняка кожа покрылась мурашками, но отсюда этого не было видно.

Он двигался легко и уверенно: делал резкие выпады, ловко уворачивался от брызг, смеялся громко и заразительно. В какой‑то момент он невзначай посмотрел на меня — наши взгляды встретились, и я, почувствовав, как щёки заливает румянец, тут же опустила голову, принявшись сосредоточенно разглядывать жухлые травинки у своих ног, старательно делая вид, что они куда интереснее возни товарищей.

Неловкость накрыла меня волной. Конечно, Энделлион привлекал всеобщее внимание и дело было не только в его поразительной красоте: в этих резких чертах лица, упрямом подбородке и вечной задорной искорке в глазах. Главное, что он светился изнутри неукротимой энергией, умел заразить своим энтузиазмом, заставить поверить в себя, рассмешить даже в самую хмурую минуту…

Мои размышления прервал неожиданно громкий всплеск, а в следующую секунду что‑то скользкое и холодное плюхнулось прямо мне на ноги.

— Фу! — возмутилась я. — Селестия, ну какая же это мерзость! Богиня, как ты могла сотворить такое?!

У моих ботинок извивался гигантский водяной червь, оставляя на земле липкий серебристый след. Друзья, видя моё возмущённое лицо, разразились весёлым смехом.

— Ты сделал это нарочно! — обвиняюще бросила я Дэлу.

— Вовсе нет! — Дэл попытался принять виноватый вид, но у него совершенно ничего не вышло.

— Ты… ты… — от возмущения у меня не находилось слов, чтобы как следует отчитать нахального парня.

Рядом, буквально сгибаясь от хохота, стояли Элли и Ниал.

— Да не будь такой серьёзной, Рисса!

— Не прикасайся ко мне! Ты же весь мокрый!

— Зато ты слишком сухая! — с усмешкой ответил Дэл и, не обращая внимания на мои протесты, подхватил меня на руки. — Какая ты лёгкая. Тебе нужно побольше есть — тогда и твои «удары» будут куда весомее.

Не успела я и подумать о том, чтобы применить недавно выученное гидроизолирующее заклинание, как Дэл стремительно вошёл в воду почти по пояс и неторопливо двинулся дальше. Честно говоря, я и не думала, что он всерьёз решится бросить меня в озеро, но в какой‑то миг он поскользнулся — и мы оба с головой ушли под воду.

Когда Дэл вынырнул, он заливисто смеялся, а мне было совсем не до смеха. Я тут же выскочила на берег и, едва юноша появился следом, накинулась на него.

— Как т‑ты мог?! — моя реакция, пожалуй, вышла чересчур бурной для шутки, в которой не было злого умысла. Но из‑за его шалости я теперь стояла на берегу мокрая, дрожащая от холода и выбивающая зубами дробь. — Ч‑что я тебе сделала? Ты в‑видишь, на кого я сейчас похожа?!

— Извини, — Дэл отвёл взгляд, но я успела заметить в его золотистых глазах странный огонёк. Да и румянец, оставшийся после ловли червя в холодной воде, плохо скрывал его смущение.

Опустив глаза, я тут же поняла, отчего он так робеет: белое платье насквозь промокло, стало прозрачным и плотно прилипло к телу.

Я снова взвизгнула, влепила Дэлу пощёчину, торопливо закуталась в меховую накидку, на которой сидела до проделки друга, и бросилась в сторону школы.

По дороге капли воды стекали с волос за шиворот, а накидка неприятно липла к мокрому платью. Почти не замечая, куда бегу, я видела перед глазами лишь насмешливое лицо Дэла. В груди бурлили обида и злость.

Прямо перед дверью в мою комнату застыл Тарлок. Увидев меня, он изумлённо приоткрыл рот, явно желая что‑то сказать, но я резко оттолкнула его и молча влетела в спальню.

Дрожь никак не унималась — то ли от холода, то ли от пережитого унижения. Быстрыми, нервными движениями я стянула с себя мокрое платье, швырнула его на пол, схватила сухое полотенце и принялась растирать покрасневшую кожу. Переодевшись в сухое, но так и не согревшись, я закуталась в тёплый плед.

В голове снова и снова прокручивались недавние события. Пощёчина вышла звонкой — наверняка на щеке Дэла остался след.

Проведя расчёской по спутанным волосам, я подошла к окну. Красное солнце клонилось к закату, окрашивая небо в яркие цвета, а в мыслях крутился один и тот же вопрос: «Как я это выдержу?» Ведь сегодня нам с Дэлом предстояло репетировать сцены из пьесы о Клариссе и Элиене. Мы уже несколько раз полностью сыграли её на репетициях, и всё выходило неплохо, хотя Дженни всё ещё не была довольна. Но теперь…

Как теперь смотреть ему в глаза? Как произносить нежные строки, если в памяти ещё так ярко стоят его смущённый взгляд и моя собственная вспышка стыда и гнева?

Я опустилась на кровать, сжимая в руках расчёску. Пальцы слегка подрагивали. В дверь постучали.

— Рисса? — донёсся голос Элли. — Ты там? Можно войти?

Я глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки.

— Да, входи.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Элли. Она присела рядом и обняла меня, а я положила голову ей на плечо, немного расслабляясь.

— Он не хотел тебя обидеть, ты же знаешь. Это случайность. Дэл хотел лишь подшутить, он не желал тебе зла. Он хороший парень и наверняка уже сто раз пожалел, что его шутка так неудачно обернулась.

— Но это не отменяет того, что произошло, — я прикусила губу.

— Не отменяет, — согласилась Элли. — Но разве пощёчина — не слишком суровое наказание за глупую шутку, которая вышла из‑под контроля? Может, всё же стоит поговорить с ним? До репетиции ещё пара часов.

Я с тоской взглянула на дверь комнаты: где‑то там, в коридорах академии, ходил Дэл — возможно, тоже мучился и думал, как всё исправить.

— Нет, — тихо ответила я. — Мне слишком стыдно смотреть ему в глаза после того, как он видел меня практически без одежды.

— Рисса…

— Кстати, вы червя на природный факультет отнесли? — я постаралась как можно непринуждённее сменить тему, но в глазах подруги мелькнул лёгкий упрёк.

— Да, Ниал его унёс. Теперь у природников будет кого препарировать на занятиях.

— Думаю, нам стоит начать с конца, — сказала Джейни, листая пьесу. — Все остальные сцены вы играете более‑менее удовлетворительно, но вот в финале не хватает эмоций. Давайте ещё разок! Кларисса, Энделлион, Тарлок! Займите свои места! Начинаем!

Я мысленно вздрогнула и вышла на сцену, в очередной раз пожалев, что не послушалась совета Элли и не поговорила с Дэлом заранее. Румянец стыда жёг щёки, и я старательно отводила взгляд от друга, который появился из‑за другой кулисы.

Зазвучала музыка: это Нил и Элли взялись за инструменты и исполняли нежную мелодию — идеальный фон для любовной сцены. Музыка оказалась настолько завораживающей — то ли благодаря мастерству эльфов, то ли из‑за самой композиции, — что я мгновенно погрузилась в атмосферу истории и забыла обо всём на свете.

Встретившись взглядом с Дэлом, я ощутила мимолётный укол вины.

— Элиен, наша любовь — бесценный дар судьбы. Ты вернул мне веру в счастье и в то, что мы сможем одолеть зло. Но порой меня терзает страх: а что, если этот волшебный сон пройдёт? Сохранятся ли от него хоть какие‑то воспоминания, или он растает, оставив после себя лишь грёзу?

Теперь настал черёд Элиена — его роль исполнял Дэл. Он сделал шаг ко мне, взял за руку и произнёс с глубокой искренностью:

— Послушай меня внимательно, Кларисса. Эта зима когда‑нибудь закончится, и наступит весна. Тучи развеются, и солнце снова засияет. Так и трудности, что встают на нашем пути, однажды уйдут. Но моя любовь к тебе — она останется навсегда. Давай вместе встретим судьбу, что бы она нам ни готовила. Я не позволю страху или сомнениям разлучить нас. Верь мне! Верь и помни клятву.

Мы продолжали играть, следуя указаниям Дженни. Постепенно я поняла: что‑то изменилось. Реплики вырывались из самой глубины души, обретали новый смысл и становились отражением моих собственных чувств.

Повернувшись к залу, я заговорила с новой силой — в голосе зазвучали горечь и боль:

— Как я могла поверить ему?.. Как поддалась злым наветам? Как позволила его словам отравить мой разум?

Я схватила кинжал, крепко сжала его в руке, демонстрируя крайнюю степень отчаяния и решительности.

— И теперь я отпускаю свою последнюю надежду на счастливый финал нашей истории. Он позвал меня… Позвал, чтобы я отдала ему свою жизнь и свою силу. Чтобы Повелитель ужаса и Бог кошмаров мог править миром, сея вокруг хаос и разрушение… Но Эфилиас не понимает: я знаю, что в его словах — ложь. Он не оставит в покое моих близких, пока не уничтожит всех. И у меня остаётся лишь один выход…

В последний момент я опустила голову, и голос стих до шёпота. Навстречу мне вышел Тарлок — недавно принятый в кружок парень играл роль злого Бога.

— Ты здесь, Кларисса, неслучившаяся королева людей и магов.

— Мой муж — король!

— Король без королевства.

— Ты не сломишь меня подобными речами, Эфилиас, Бог Кошмаров!

— Посмотрим!

Сцена битвы оказалась не такой эпичной, какой виделась, когда мы читали пьесу. Тарлок наступал на меня с бутафорским мечом, изображая удары Бога с помощью магии тьмы, а я отбивалась кинжалом, активируя щит и вызывая серебристые искорки.

Я упала, демонстрируя слабость, а Тарлок шагнул вперёд с торжествующей улыбкой.

— Ты проиграла, Кларисса. Отдай свою силу — и я пощажу твоих близких.

— Ты лжёшь! Я не отдам тебе силу, Эфилиас. Да, я слаба, но лунная магия никогда не будет на твоей стороне!

Выставив кинжал вперёд, я почувствовала, как чёрное лезвие вспыхнуло ослепительным светом — демонстрируя пробуждение мании.

— Что ты делаешь?! — в голосе Тарлока очень реалистично прозвучала тревога.

— То, что должна была сделать раньше, — нарушаю клятву, — ответила я твёрдо, — чтобы запечатать тьму, что угрожает миру.

Прижав остриё кинжала к своей ладони, я почувствовала, как капля крови упала на лезвие. Магия, заложенная в реквизите, активировалась и окутала кинжал сияющей аурой.

— Сейчас — это единственный способ. Пусть моя жертва станет щитом для этого мира.

Кинжал засиял так ярко, что зал на мгновение ослепило. Я направила его остриё на Тарлока — поток света устремился к нему, обволакивая фигуру «Бога кошмаров» мерцающей сетью.

— Нет! — закричал он, пытаясь вырваться. — Ты не можешь…

Сеть света сомкнулась вокруг Тарлока, стянулась в непроницаемую сферу — и исчезла в яркой вспышке. Теперь парень стоял за кулисами, поправляя волосы, растрёпанные во время нашей «битвы».

— Ловушка запечатана, — выдохнула я. — Тьма больше не выйдет наружу… Но силы покидают меня: их вытянул кинжал, с помощью которого я создала западню для Эфиалиса.

Мои колени подкосились. Дэл успел подхватить меня, не дав упасть.

— Держись, Кларисса! — его голос дрожал. — Боги, почему я не успел?! Не оставляй меня, любимая! Ты клялась не использовать кинжал!

Я положила руку ему на грудь, туда, где билось его сердце.

— Эфилиас… Обманул меня… Обещай… Обещай, что будешь беречь наш мир. Что не позволишь тьме вернуться.

— Клянусь, — он сжал мою руку. — Я сохраню всё, что ты защитила.

Глаза закрылись. Кинжал, впитавший силу луны и тьмы, потемнел и врос в пол сцены, став стражем ловушки.

Музыка зазвучала вновь — тихая, светлая мелодия, похожая на колыбельную. Элли и Нил играли так, что на глаза навернулись слёзы.

Дэл поднял меня на руки.

— Она спасла нас всех, — проникновенно произнёс он. — Но нарушила клятву не использовать кинжал. Ценой своей силы и жизни она запечатала Бога кошмаров. Пусть память о её подвиге будет вечна.

С последними аккордами я медленно открыла глаза. Дэл смотрел на меня со странным выражением лица и не спешил опускать на пол. Мы оба тяжело дышали, словно только что пережили нечто настоящее, а не разыграли сцену из пьесы.

Дженни, справившись с эмоциями, наконец зааплодировала. Её одинокие хлопки в абсолютной тишине прозвучали резко и немного неуместно, вырывая нас из гипнотического транса.

Я хотела что‑то сказать Дэлу, но слова не шли. Он тоже молчал, глядя на меня. В его взгляде читалось что‑то новое — глубокое и искреннее.

Наконец Энделлион аккуратно поставил меня на ноги, и я смущённо улыбнулась ему.

— Ты была невероятна, — прошептал он.

— Как и ты. Думаю, теперь я могу извиниться… За свою бурную реакцию.

— И ты меня извини… Шутка и правда была дурацкой. Я хотел немного подразнить тебя. Мир?

— Мир.

Глава 12. Первое полнолуние зимы

Я проснулась от предчувствия чего‑то необыкновенного. Воздух был наполнен едва уловимым звоном и ароматом морозной свежести. Не раздумывая, я вскочила с постели — даже не одеваясь, лишь набросив на плечи лёгкий плащ, — выскочила во двор и побежала к озеру.

Там, на берегу, под мерцанием звёзд, стояло множество эльфов. Среди них я сразу заметила Элли и Нила. Никто из них не был одет «как положено»: на девушках были длинные ночные сорочки, на юношах — домашние брюки и свободные рубашки.

Несмотря на начало зимы, холодно не было. Умеренный климат редко позволял температуре упасть до настоящих морозов, а сегодня воздух казался даже теплее обычного — сама природа затаила дыхание в ожидании чуда.

— Что здесь происходит? — спросила я, подходя к друзьям.

— Ночь появления зимних фей, — ответила Элли. — Ты разве не знала? В тебе ведь тоже течёт эльфийская кровь, и ты должна это чувствовать. Как сегодня.

— Я никогда не слышала о такой ночи.

— Странно… — удивился Нил. — Раз в год, в первое зимнее полнолуние, появляются снежные феи, и водоёмы замерзают особым образом. Прозрачный лёд отражает не то, что есть, а то, что скрыто в душе. Он показывает наши истинные желания, страхи и… будущее — как определённое, так и то, что ещё можно будет изменить. Эльфы собираются у стоячих водоёмов, чтобы увидеть отражение своей души и узнать, что готовит грядущее.

— Привет, — раздался за спиной голос Дэла. — Вы уже тут. Что вы так удивлённо смотрите на меня?

— Что ты здесь делаешь? — спросила Элли. — Обычно люди крепко спят в ночь появления фей. Иногда их могут почувствовать маги, но не чистокровные люди.

— Моя мать — на четверть эльф. Видимо, мне хватило одной восьмой части…

И вдруг началось!

Над озером возникли сотни крошечных бело‑голубых крылатых созданий — девушек и юношей. Будто кто‑то сдул с ладони горсть сверкающих снежинок — и они ожили: закружились, засмеялись звонко, по‑детски.

Феи порхали над водой, то опускаясь почти к самой глади, то взмывая вверх, оставляя за собой следы из мерцающей пыли.

Поверхность озера засияла холодным голубым светом. Вода, незамерзающая зимой в академии, покрылась сияющей корочкой льда. Он завораживал и звал заглянуть в свои глубины. В воздухе повисло морозное марево.

Неожиданно Элли и Дэл оказались окружёнными голубыми всполохами света. Их внешний вид изменился: Элли предстала в образе воительницы с луком в руках, а Дэл — в золотых доспехах, увенчанный короной.

«Корона? — удивилась я про себя. — Но… Разве Энделлион — наследник престола? Он говорил, что относится к королевской семье, но неужели ему суждено взойти на трон?»

Я хотела было подойти к ним, но Ниал взял меня за руку, останавливая.

— Их выбрали феи, — объяснил он. — Их судьбы отмечены богами. Не стоит сейчас мешать…

Нил резко замолчал: свет от озера засиял ещё ярче, хотя это мнилось невозможным. Он окутал и нас с ошарашенным Ниалом.

— Такое случается в первый раз на моей памяти, — едва дыша, произнесла Элли. — Обычно феи отмечают одного юношу и одну девушку.

Она хотела что‑то добавить, но странное таинство уже началось. Я увидела на себе походную одежду с удобными брюками, а на плечах лежал меховой плащ с капюшоном. Почувствовав тяжесть на голове, я сняла с неё корону — точно такую же, как та, что появилась из арки и лежала сейчас в моём сундучке с драгоценностями.

Ниал мерцал, меняя два облика: серьёзного учёного с волосами, собранными в аккуратный пучок, и боевого мага в лёгких доспехах, с туго затянутым хвостом на затылке. Видимо, это значило, что он совместит две судьбы… Или что его путь не до конца предопределён.

Сияние приобрело голубой оттенок.

Меня окутало мягким, но сильным потоком холодного воздуха. Одеяние воительницы преобразилось в платье: струящаяся тёмно‑синяя ткань покрылась узорами инея, юбка стала пышной, а рукава удлинились, превратившись в полупрозрачные ледяные кружева. Распущенные волосы покрылись серебристым инеем, придавая алым волосам розовый оттенок, а на голове осталась всё та же корона. Плащ обернулся накидкой с богатой опушкой из шерсти снежной лисы — прекрасный серебристый мех изумительно оттенял тёмное платье с белоснежными узорами.

Когда я опустилась на землю, то увидела, что с Элли произошло то же самое — только её платье было розовым, переливалось более тёмными оттенками и напоминало рассвет. А Дэл и Ниал оказались в парадных камзолах тёмно‑синего и серого цветов. На элегантных зимних плащах — синем и изумрудном — мерцали рисунки, напоминающие ледяную узорную вязь на стекле. На голове Энделлиона, так же как и на моей, осталась корона.

Какая‑то сила подтолкнула меня вперёд, к Дэлу. Когда я попробовала сопротивляться, получила ощутимый толчок в спину и буквально упала парню на руки.

— Не противься, — посоветовала Элли, уже стоявшая рядом с Ниалом. — У фей принято делить избранных ими на пары. Это на одну ночь. Сейчас мы получим дары…

— Дары? — удивилась я. — Какие?

— Узоры льда, — Дэл поднял руку: на его запястье появился мерцающий ледяной браслет. — Они дают благословение фей: силу и защиту.

Руку обожгло холодом, и на моём запястье сверкнул белоснежный узор — такой же, как у Энделлиона. Он блеснул в свете луны и пропал, оставив на коже лёгкое ощущение прохлады — как напоминание, что кружево благословения осталось со мной.

Перед глазами остановилась крошечная фея: такая милая и маленькая, что я протянула ей ладонь — и она тут же опустилась на неё. На руках друзей уже сидели крохотные создания. Они протянули руки выше, показывая, что хотят коснуться нас, и мы, не сговариваясь, разом поднесли их к своим лицам.

Феи коснулись указательными пальцами точек в центре наших лбов. Не знаю, как у других, а у меня перед глазами всё заволокло плотным туманом, и чей‑то голос начал вещать:

— Дитя, обладающее чистейшей лунной магией, тебя ждёт поистине великая судьба: ты либо ввергнешь весь мир в хаос, либо спасёшь его. Много лет назад ты совершила непростительную ошибку… Но не тем, что не справилась со своей задачей, а тем, что нарушила данную клятву. И за это ты по сей день несёшь наказание: мучительно пытаешься вспомнить прошлое и готова повторить давние ошибки. Я вижу, что ты слепа и к знакам судьбы, и к прямым словам… Ты не готова поверить в своё предназначение, принять суть и увидеть путь. И всё же… Я покажу тебе тропу, по которой придётся идти.

В тумане проступили видения: Элиен из моих снов обнимал тело погибшей жены; душа Клариссы пылала огнём нарушенной клятвы. Пламя не убивало, но доставляло нестерпимые мучения. Затем огонь потух, и душа получила новую жизнь — мою. Впереди меня ждал Элиен, который умолял найти его. Рядом были мои друзья… и элементы. Земля и тьма висели между Элли, державшей воздушный символ, и Ниалом, в руках которого был водный. Выше выделялись символы природников и астромагов.