- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Леся Белл Эхо забытой клятвы
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Впереди вспыхнули огни. Не факелы или осветительные шары, а странные, живые всполохи. Пещера раскрылась перед нами, как рана в горе, из которой сочилась магия.
Этер опустился на каменистую площадку у входа. Я соскользнула с его спины, чувствуя, как дрожат ноги — от напряжения и тяжести того, что предстояло сделать.
— Я не пойду дальше, — сказал пегас, когда я сделала шаг к зияющей пасти пещеры. — Моя магия не поможет там. Я буду помехой.
Я обернулась и коснулась его шеи — тёплой, сильной, покрытой серебристой шерстью.
— Спасибо, что привёл меня сюда. Если… если я не вернусь, скажи Элиену, что я хотела спасти их всех. Даже если он не поймёт.
Он отчаянно фыркнул и взмыл в воздух, не оглядываясь, белой стрелой рванул назад — туда, откуда привёз меня.
Внутри пещера оказалась совсем не такой, какой я её себе представляла. Это был не тёмный грот с капающей водой, а пространство, сотканное из света и теней. Тысячи огней парили в воздухе, и каждый из них пульсировал в своём ритме. Пол был гладким и отражал эти огни так, что казалось, идёшь по поверхности звёздного неба.
В центре стоял Эфилиас — уже не проекция, а во плоти. Его новое тело было действительно красивым: мускулистый молодой парень лет двадцати, скорее всего рыцарь или воин, со светлыми волосами и невинными серыми глазами.
— Ты опоздала.
— Но я пришла.
— Надеюсь, ты готова к смерти?
— Не хорони меня раньше времени, Бог кошмаров.
Я вытащила из ножен клинок, и смех лорда резко оборвался.
— Ритуальный кинжал? Откуда он у тебя?
— Ты прав, Эфилиас! Это именно он. Ты осквернил светлый артефакт своей тьмой, но в итоге он станет причиной твоего поражения!
Больше не тратя времени на разговоры, разъярённый Бог напал на меня. Из его рук вылетели разряды молний, но я создала вокруг себя непроницаемую защиту. Воспользовавшись замешательством Эфилиаса, я нанесла удар, но он лёгким взмахом руки отбросил меня.
Вновь полетели многочисленные разряды, и на этот раз я с трудом удерживала щит: магия слабела, а Эфилиас наступал всё жёстче.
— Что, принцесса? Не так‑то просто? Кинжал пьёт твою силу, даже если ты используешь его для того, чтобы магия луны обрела неуязвимость к моим атакам. Ты слабеешь с каждым новым ударом.
— Ты — зло! Ты проиграешь!
— Как наивно ты рассуждаешь, дитя лунного света… Да, я — зло. Но я и не прячусь за ложными идеалами. В то время как добро, прикрываясь «общим благом», идёт по головам.
Эти слова раскрыли мне глаза. Я поняла истину, которую долго избегала, запутавшись в огромном количестве личных и чужих правд.
— Ты прав, — тихо сказала я, опуская кинжал. — Но если добро совершает зло, даже во благо, это не добро. Я не признаю истинности серой морали, но тем не менее я понимаю, что тьма необходима на земле как сила, без которой мир не будет существовать. Свет без тени теряет смысл, порядок без хаоса становится статичным. А ты выполнял действительно важную роль: питался страхами и болью, чтобы они не разъедали общество изнутри. Но ты давно уже забыл о своём долге и стал сеять зло.
Эфилиас расхохотался, и я поняла, что он давно уже безумен.
— Как смеет какой‑то червяк читать мне лекции о моём долге? Ты знаешь, что за блюдо — страхи и кошмары, которыми ты предлагаешь мне питаться до скончания веков? Давай, победи меня! И когда ты примешь свою кару за нарушение клятвы, я буду рядом и сполна наслажусь тем, как ты будешь поглощать эту «питательную пищу»!
Успев удивиться, откуда Эфилиасу знать о моей клятве, я начала действовать.
Бог взмахнул рукой — пространство исказилось, и тени хлынули на меня, разъедая щит. Я чувствовала, как магия тает, а кинжал на поясе глухо вибрирует, жадно вытягивая из меня силы.
Не дожидаясь нового удара, я бросилась вперёд — прямо в гущу теней. Его магия питалась негативными эмоциями, страхом, а я не позволила ужасу меня сковать.
— Глупая девочка! Ты сгораешь быстрее, чем думаешь! — рявкнул Эфилиас и снова захохотал.
Я не ответила. Вонзив остриё кинжала в гладкий пол, я направила в него всю лунную магию — не для удара, а чтобы исказить силу сумасшедшего Бога. Тени рассыпались, пространство дрогнуло, и огни в пещере на миг замерли. Эфилиас пошатнулся — и этого хватило.
Я рванулась к нему, схватила за запястье и пропустила через кинжал всю энергию, что оставалась во мне. Лезвие вспыхнуло резким, ослепляющим светом. Он ударил по тьме внутри Эфилиаса, и тот закричал — не звуком, а вибрацией, прокатившейся по моим костям. Но я не отпустила.
Свет из кинжала сплёлся в сеть и обволок Эфилиаса. Он метался, но паутина сжималась. А я чувствовала, как жизнь уходит из меня капля за каплей: кинжал уже вытягивал саму мою суть — способность дышать, видеть, чувствовать.
Когда сеть сомкнулась, я отступила — и тут же упала на колени. В боку жгло, и я опустила руку: пальцы окрасились кровью. Надо же… Эфилиас всё‑таки успел меня ранить…
Не раздумывая, я вонзила кинжал остриём в пол перед сияющей клеткой. Металл начал растворяться, становясь частью оков. Свет сгустился, пронизанный тёмными нитями, — страж, который удержит Эфилиаса.
Бог кошмаров смотрел на меня, и в его глазах уже не было ярости — только холодная пустота и всепожирающая тьма.
— Ты выиграла битву, — прошептал он издалека. — Но ты не победила тьму. Ты лишь заперла одну её грань. И бойся, ибо когда я вырвусь на свободу…
Слова донеслись нечётко. Ноги подкосились, и я рухнула на колени. Мир потемнел по краям, дыхание стало прерывистым.
Я не увидела, но почувствовала чьи‑то тёплые руки, подхватывающие меня. Крик ужаса и боли сказал мне больше, чем могли сказать слова. Я услышала и другой голос, звавший меня: Астрея, верная подруга, явилась с моим мужем, чтобы спасти меня от собственных решений. Их наверняка принёс сюда Этер, не смирившийся с тем, что его единственный друг может погибнуть.
— Зачем, Кларисса? Ты же обещала? Ты клялась… Что же ты наделала?
— Элиен… Не печалься, любимый. Мы встретимся вновь. В другой жизни… И тогда… Мы будем счастливы.
— Рисса, ты ужасная эгоистка… Обрекаешь меня на одинокую жизнь… Как ты могла…
— Рея… Не теряй надежду и дождись меня. Я обещаю… что сдержу данное тебе слово…
А потом всё исчезло. И появилось вновь. Но я смотрела на своё тело, на Элиена и Астрею уже со стороны — невесомым духом, паря над ними. Любимый прижимал к груди моё бездыханное тело, его плечи вздрагивали от беззвучных рыданий, а Рея стояла на коленях, стискивая кулаки так, что побелели костяшки, и шептала какие‑то слова — проклятия или молитвы, я уже не могла разобрать.
Вдруг меня обхватила пылающая цепь. Она впилась в мою душу, обжигая, вытягивая из меня даже тень надежды. Боль была невыносимой. А затем ещё одна цепь, и ещё… Они сплетались вокруг, стягивая, лишая воли, превращаясь в невыносимые оковы.
Когда я оказалась полностью спелёнута ими, пришли кошмары. Самые настоящие, не те, что рождаются в снах, а те, что живут в ткани мироздания и питаются чужими страданиями. Они не показывали мне картин — они становились мной. Я чувствовала, как во мне оживают чужие страхи: ужас ребёнка, потерявшегося в тёмном лесу; отчаяние матери, видящей, как гаснет жизнь в глазах её дитя; безысходность воина, осознавшего, что он проиграл последнюю битву. Эти чувства накатывали волнами, захлёстывая меня, пытаясь стереть мою личность, растворить её в этом океане боли. И я растворялась…
Так началось моё искупление, длившееся несколько сотен лет.
Я резко вдохнула, выныривая из видения, и снова увидела перед собой мерцающую пещеру. Кристальная сфера рассыпалась на осколки, а в моей руке остался кинжал — холодный, тяжёлый, точно впитавший в себя всю боль той ночи. Пальцы онемели от мороза, исходившего от металла, но я не отпускала рукоять.
Астрея смотрела на меня с печальной улыбкой; в её глазах стояли слёзы той самой девушки, которая поддерживала меня и помогала. Дэл стоял рядом, бледный и напряжённый, будто сам только что пережил эту сцену вместе со мной.
— Теперь ты знаешь, — тихо произнесла Астрея.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В голове всё ещё звучал голос Клариссы, её последние слова, её жертва, её любовь.
— Ты так кричала… — хрипло сказал Дэл. — Словно тебя раздирали на части…
— Это было наказание за нарушённую клятву, — прошептала я.
— Теперь, — продолжила Астрея, — ты должна решить: готова ли ты пройти тем же путём? Готова ли ты принять эту ношу?
Я посмотрела на кинжал, на его тёмные грани, на отблески света, пляшущие по лезвию. И поняла: я уже сделала свой выбор. Ещё до того, как вошла в эту пещеру.
— Я готова принять ношу, — прошептала я. — Но я пойду другим путём!
Глава 19. «Военный» совет
В академию мы с Дэлом вернулись только к утру, каким‑то чудом избежав наказания за ночные прогулки. Зарядившись энергетическими заклинаниями и двойной порцией бодрящего снадобья, я собрала своих друзей, чтобы поделиться всем, что узнала.
К удивлению Астреи, она тоже получила моё приглашение на наше утреннее совещание, но после того, что я видела ночью, наёмница открылась с иной стороны и обрела моё полное доверие.
Мы собрались в моей комнате — она была самой просторной: Дэл, Эллидия, Ниал и Рея. И, разумеется, я сама. Мне хотелось позвать и Тарлока, но в его лояльности я не была уверена настолько, чтобы открыть ему свои тайны.
Глядя в глаза своим друзьям, я рассказала всё — с самого начала и до исхода сегодняшней ночи. Голос поначалу срывался, слова не желали выходить наружу, но с каждым предложением становилось легче. Я не опускала ни одной детали. И когда я дошла до момента, когда смотрела на собственное бездыханное тело со стороны, Эллидия тихо всхлипнула и уткнулась лицом в ладони. А Энделлион не сводил с меня взгляда, и в его глазах читалось что‑то такое, чего я раньше не замечала — глубокое, болезненное понимание.
— То есть этот кинжал… — медленно проговорил Ниал, — Часть клятвы.
— Да, он был её основой и триггером. Когда я использовала его, клятва была разорвана, и после моей гибели наказание вступило в свои права.
В комнате повисла тишина. Даже пламя в камине притихло, лишь изредка щёлкая искрами.
— Ваше Высочество, вы сказали, что приняли решение, — прервала молчание Астрея. — Что пойдёте другим путём. Каким?
Я посмотрела на кинжал, который теперь лежал на столе, накрытый куском тёмной ткани.
— По возможности — не через жертву. Не через разрушение себя. Если раньше я пыталась спасти всех сразу, хотя тогда, возможно, это был единственный путь, то мой выбор в том, чтобы не брать эту ношу целиком. Я не стану пытаться в одиночку удержать мир на своих плечах. Но я и не позволю тьме победить. Не поймите меня неправильно: если это будет необходимо, я готова снова отдать свою жизнь, хотя больше всего на свете не хочу снова делать больно близким людям. Мой поступок… Моя жертва… Сломали жизнь Элиену. Да и не только ему. Я не имею права просить вас о помощи, но одна я не справлюсь и точно пройдусь по тем же ошибкам. А нам надо искать другие варианты… Для настоящей победы, а не для заточения.
Дэл вдруг резко поднялся и отошёл к окну. Он долго молчал. А потом повернулся, и в его взгляде было столько напряжения, что мне на секунду стало страшно.
— Если позволишь, — произнёс он глухо, и все в комнате замерли, — я пройду этот путь с тобой.
Сердце у меня ёкнуло.
— Да, Дэл, — прошептала я. — Спасибо тебе!
— Я думал, что это само собой разумеется, — хмыкнул Ниал. — Но если вы хотите сделать атмосферу более торжественной… Ваше Высочество, мои знания и навыки в вашем распоряжении. Я с вами. Остановим зло вместе.
— Эй‑эй! — возмутилась Элли. — Захотели присвоить всю славу себе? Мои лук и магия, я уверена, внесут немалую лепту в нашу победу над Эфилиасом!
В этот момент в дверь постучали, и вошла одна из горничных академии. В её руках было два письма.
— Для вас, Ваше Высочество, — сказала она. Для меня всегда было удивительным, что при кажущемся равенстве в академии очень чётко выделялась иерархия: обслуживающий персонал не смел обращаться к студентам неуважительно.
— Спасибо, — я взяла почту и дождалась, пока горничная выйдет. — Вы не против, если я прочту?
Первое письмо — и, чего греха таить, более долгожданное — было от Стеллы:
«Здравствуйте, Ваше Высочество! Меня несказанно радует, что, несмотря на ваше обещание оставить меня своей единственной подругой, вы всё же нашли себе близких друзей. Конечно, множество событий в некоторой степени оправдывают вас, но… знаете, боль от предательства не становится меньше от того, что у него есть «веские причины». Вы всегда говорили: «Стелла, ты — моя опора, мой единственный человек, которому я могу доверить самое сокровенное». А теперь… теперь я узнаю обо всём последней. Мне не нужны ваши лицемерные сожаления, Ваше Высочество. Мне нужна та девочка, которая смеялась и плакала со мной, не стыдясь раскрыться, и считала меня самым близким человеком. Где она? Ещё есть, или навсегда осталась в прошлом?»
Иголка вины уколола в самое сердце. Ещё больнее было от того, что я сама не могла ответить на последний вопрос.
Второе письмо было от матери:
«Дорогая Кларисса! Я безмерно рада, что у тебя всё хорошо. Конечно, мне хотелось бы видеть и более тёплые строки, но ты, полагаю, всё ещё злишься из‑за того, что мы запретили тебе поступать в колледж «Затмение» и настояли на академии. За время твоего отсутствия многое изменилось, и нам пришлось внести коррекцию в наши планы. На зимних каникулах обязательно приезжай домой — мы устраиваем важный бал, на котором тебе жизненно необходимо присутствовать. Если хочешь взять с собой друзей, о которых писала, мы с твоим отцом будем рады этому».
Я подняла глаза на друзей.
— Бал, — сказала я, почти смеясь сквозь слёзы. — В то время как мир трещит по швам, я должна улыбаться и делать реверансы. И самое смешное, что это мой первый бал: в детстве я бывала на чаепитиях и небольших приёмах. Почему именно сейчас? Хотя нет… Всё очевидно.
— Что именно очевидно? — спросила Элли.
— Меня представят моему жениху, о наличии которого я так и не успела спросить. Но теперь это наиболее вероятное предположение: в годы нашего рождения звёзды сошлись, и нас даже нарекли именами из первых жизней. Вполне вероятно, что родители заключили нашу с Элиеном помолвку если не сразу, то очень быстро. А сейчас напряжение между расами почти достигло своего пика. Малейшая искра — и разгорится такой пожар, каких давно не бывало. Эфилиас освободился и набирает мощь. Иных причин устраивать бал и в приказном порядке приглашать на него меня я не вижу.
Напряжённое молчание было мне ответом. Дэл отвёл взгляд.
— Тогда, — сказал Ниал, — будем готовиться. И к балу, и ко всему, что приготовит нам судьба.
Время понеслось стремительно, словно кто‑то подстегнул его невидимым хлыстом. Уроки, занятия, бесконечные репетиции — всё это слилось в один сплошной вихрь, не оставлявший ни минуты на долгие раздумья. Дни мелькали, как страницы читаемой книги, и я едва успевала ставить галочки напротив выполненных дел.
При этом я всё чаще ловила себя на том, что украдкой наблюдаю за Дэлом. Он явно избегал меня: в компании почти не раскрывал рта, а стоило нашим взглядам встретиться — тут же отводил глаза. Несколько раз я пыталась завести с ним разговор, но он лишь молча смотрел на меня своими золотистыми глазами — и в этом взгляде было столько невысказанного, что я и сама теряла дар речи.
Тем временем день постановки неумолимо приближался. Дженни гоняла нас на репетициях так, что к ночи мы валились на кровати без сил и засыпали мгновенно, едва касаясь головой подушки. В такие моменты, наверное, даже новый сумрачный зверь не смог бы меня разбудить — я бы не проснулась даже под страхом смерти.
Я всё чаще задумывалась о том, что это очень странное чувство — любовь. Иногда ко мне приходили мысли, что я перенесла на Дэла те эмоции, что жили во мне из‑за Элиена: ведь он так похож на того, кто являлся мне в снах, видениях и кошмарах. И мой разум подсознательно уцепился за знакомое лицо, чтобы не потеряться в этом хаосе. Но что‑то в глубине души упрямо шептало, что это не так. Я любила именно Дэла — не тень прошлого, не отголосок судьбы, а его самого.
Полюбить брата того, кто тебе суждён… Звучит как ошибка мироздания, как нелепый сбой в великом замысле, как сценарий несмешной комедии, как черта мазохиста… И именно об этом я думала, бесцельно блуждая по извилистым переходам замка. Здесь, среди старинных гобеленов и полустёртых фресок, в переплетении коридоров, где эхо шагов звучало по‑разному в зависимости от поворота и где я могла побыть наедине с собой, мне становилось чуть легче.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Дифференциация — это когда что-то целое разделяют на отдельные, более специфические части или когда что-то выделяют как особенное, отличающееся от остального. Само слово происходит от латинского differentia — «различие». В данном случае, дифференцировать — разделить целое на части.
