Леся Белл Эхо забытой клятвы

Глава 17. Бессмертная Рея

Когда Ниал и Тарлок ушли, мы с Дэлом остались одни в неловком молчании. Я грела руки о сотворённый огонь и ждала, пока он решится начать.

Пламя тихо потрескивало, отбрасывая на его лицо неровные тени, — они то прятали, то обнажали усталость и какую‑то обречённость в его глазах.

Он переминался с ноги на ногу, и эта нерешительность была так непохожа на привычного Дэла — собранного, колючего, немного ехидного и в то же время надёжного. Сейчас он казался… уязвимым. И от этого мне хотелось не давить, не торопить, а дать ему время.

— Извини, — ещё раз глухо произнёс он, глядя куда‑то мимо меня, в темноту за пределами круга света. — Я не должен был так срываться. Это было… глупо.

Я чуть наклонила голову, не сводя с него взгляда.

— Ты не за это извиняться должен, — тихо сказала я. — И вообще, ты за этим попросил меня остаться?

Он усмехнулся и покачал головой.

— Нет… Не за этим… Мне так много нужно тебе сказать, но… все слова застревают в горле.

— Мне кажется, — тихо сказала я, — что ты злился не на Тарлока. И даже не на меня. Ты злишься на что‑то, что не можешь контролировать. И выплёскиваешь это на всех подряд.

Он явно хотел возразить, хотел сказать, что я не права, но промолчал. Потому что я была права. И это причиняло ему боль.

— Может, ты расскажешь, что с тобой происходит? Мы же друзья. Или… я ошибаюсь?

Дэл поднял глаза и увидел моё искреннее беспокойство. И в этот момент стена, которую он пытался построить, рассыпалась на отдельные кирпичики.

— Я… — начал он и замолчал, потому что голос дрогнул. — Я не знаю, как с этим справляться. С тем, что чувствую. С тем, кто я. С тем, что… что мне невыносимо видеть, как кто‑то другой прикасается к тебе.

Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. Даже ветер замер, не решаясь нарушить этот момент.

Я стояла с расширившимися глазами, боясь поверить в то, что слышу. Энделлион ревновал меня. Меня?! Это смятение от нежданных, ненужных нам обоим чувств было общим?

Шок был слишком силён, поэтому я молчала, приходя в себя. Огонь между нами тихо потрескивал, согревая наши ладони, а ночь становилась всё глубже, укутывая академию в тёмный плащ тишины. Краем глаза я заметила, что в окнах начал гаснуть свет — знак, что пора возвращаться, но ни я, ни Дэл не торопились.

— Кажется, нам пора, — хриплым голосом, через силу произнесла я.

— И это всё, что ты можешь мне сказать?..

— Дэл, я…

— Ваше Высочество, очень жаль прерывать вас на столь драматичной ноте, — раздался рядом глубокий женский голос. — Но я вынуждена пригласить вас на ночную прогулку.

Я повернула голову и увидела незнакомую чёрноволосую и черноглазую девушку. Она была одета в тёмный кожаный костюм, не стесняющий движений, но служащий лёгким доспехом. Что‑то противоречивое было в её облике, и я была вынуждена вглядываться в её лицо, чтобы найти несостыковку. И нашла. С юного лица моей ровесницы смотрели глаза старухи, умудрённой жизнью не одного столетия. Её аура говорила, что она человек, хоть и обученный магии, поэтому не должна была жить настолько дольше своего века.

— Простите, кто вы?

— Наёмница.

— Что???

— Убийца, ассасин, наёмница... Любое слово будет верным. Это моя работа, хотя я предпочитаю называть себя искателем. Меня зовут Астрея, но более известна под прозвищем Рея.

— Да, я как‑то слышала о тебе, — поняв, кто передо мной, я отбросила вежливую форму общения. — Ты берёшь заказы далеко не у всех и тебя часто называют благородным мечом нашего мира. Но зачем тебе я? Кто‑то заказал меня?

— Если бы я взяла заказ на вас, то мы бы сейчас не разговаривали. Я здесь, чтобы закончить дело, которое я начала несколько столетий назад.

— Как такое возможно? Ты же человек?!

— Принцесса, я уже давно сбилась со счёта и не помню точно, сколько мне лет. Я не старею, потому что получила дар бессмертия.

— Но как? — спросил Дэл. — О таком даре многие могут мечтать!

— Я тоже так считала. Пока не пережила всех своих родных. С тех пор предпочитаю одиночество: очень трудно сближаться с людьми и видеть, как они умирают от старости. Так мы идём? Мне необходимо кое‑что вам вернуть.

— Астрея, я никуда с тобой не пойду! Я совсем тебя не знаю, а меня уже пытались убить в академии…

— Что это за новые сведения о попытке убийства? Я не получала отчётов…

— Ты следишь за мной?!

— Естественно, — спокойно ответила странная наёмница. — Впрочем, если уже было покушение, ваша настороженность вполне уместна. Ваше Высочество, если бы я желала вас убить, то, поверьте мне, вы бы уже были мертвы. Как и этот милый юноша. Энделлион, если я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Но Рисса права. Мы с тобой не пойдём.

— Ваше Высочество, если вы доверитесь мне, то получите ответы на вопросы о своём прошлом. Но нам нужно спешить, чтобы успеть вернуться до утра: путь к пещере, где был заточён Эфилиас, неблизок.

— Куда‑куда мы идём? — не поверила я своим ушам.

— Мы идём туда, где погибла королева Кларисса.

— Принцесса, — поправил Дэл.

— Как Элиена многие призвали королём, хотя он ещё не был коронован, Клариссу почитали королевой объединённого государства.

— Но зачем мы идём туда?

— Вы скоро поймёте. Если вы решили идти, по пути я могу рассказать о королеве.

— Да, я хочу… Очень!

— Я иду с вами! — воскликнул Дэл, понимая, что я решилась, и опасаясь, что его оставят в академии.

— Тогда… в путь, — не стала спорить Астрея. — Мы познакомились, когда лорд Эфилиас попытался переманить её на свою сторону: пророчество о том, что девушка, обладающая лунной магией, возвысит его или столкнёт с пьедестала пугала даже Бога и он начал действовать. Сообщить об условиях капитуляции должна была я. Злые языки в те времена меня называли любовницей Бога Кошмаров, потому что я была при нём и днём, и ночью. Но… Я никогда ею не была. К тому же не думаю, что Эфилиас нуждался в женщинах: за всё то время, что я провела рядом с ним, он никогда не приглашал дам в свою палатку.

— Да неужели? — не поверил Дэл. — А как же разговоры о сотнях женщин, увивающихся за ним, жаждущих крошек власти с его стола?

— Мемуары Корса сильно преувеличивают их количество, мальчик. Во всяком случае, в его свите была только я. Остальных женщин, пытающихся приблизиться к нему, он жестоко прогонял. Да и я сама была рядом с ним потому, что Эфилиас подавил мою волю — и мне пришлось служить ему.

— Трудно поверить, — продолжал сомневаться Дэл.

— И тем не менее, это так. Когда я предстала перед юной Клариссой и сообщила ей длинный список условий, девушка не изменилась в лице. И её ответа я не дождалась. Принцесса — а тогда она ещё не встретила Элиена — подошла и положила свою руку мне на голову: действие гипноза тут же прекратилось. Так началась наша дружба.

— Дружба? — удивилась я. — Вы были подругами?

— Да. Она видела мои страдания от бессмертия и понимала их. И дала слово найти способ освободить меня от проклятья… от дара вечной жизни. Но я отвлеклась. Встретив беглого принца Элиена, она увидела мир его глазами: он рассказывал ей о разных странах, путешествиях и приключениях. А ещё придумал сказку.

— Он что, притворялся странствующим бардом?

— Нет, но для принцессы, которую полюбил за чистоту, любознательность, умение слушать и… много ещё за что, — сочинил. Кончалась она тем, что он возвращал свой трон, побеждал злодея и возвращался за своей принцессой, которая ждала его всё это время.

— Но я… принцесса не захотела ждать?

— Нет. Она быстро поняла, кто он на самом деле, и, хотя долго злилась за сокрытие правды, было поздно: Кларисса уже отдала Элиену своё сердце. Я советовала ей подождать, обдумать всё… Да и не только я: вся её семья была против. Полюбить человека, у которого отняли престол и страну, изгнанника… Но принцессе было всё равно, и она, выйдя за него замуж, стала его соратницей в гражданской войне за Вален. Когда Эфилиас обманом выманил её, чтобы уничтожить угрозу — пророчество было известно уже тогда, — Кларисса решилась использовать ритуальный кинжал Эньона, артефакт, отравленный тьмой. Он исказил силу луны так, что королева смогла заточить Бога кошмаров в его собственных страхах. Но кинжал вытянул слишком много сил, а рана, нанесённая Эфиалисом, оказалась смертельной. Королева не успевала вылечить себя: слишком ослабла после боя. Умерла она на наших с Элиеном руках — мы успели услышать её последние слова и закрыть глаза, когда она погрузилась во мрак звёздной ночи.

— И что она сказала?

— Обещала Элиену, что они встретятся вновь. А меня просила не терять надежды и дождаться её. Обещала сдержать данное мне слово.

— Ты недолюбливаешь короля Элиена? — уточнила я, заметив, что Астрея морщится при упоминании мужа Клариссы.

— Не совсем. Дело в том, что ценой собственной жизни королева Кларисса исполнила его мечту: вернула престол. Я понимаю, что он не виноват в том, что она сбежала, но если бы они были хоть чуточку откровеннее друг с другом, всё могло сложиться иначе.

— Страшная история, — пробормотала я, поглядывая на Дэла: кажется, мы начали с повторения моих ошибок прошлого — с молчания… Хотя о чём это я? Энделлион — не Элиен…

— Да… Но тебе придётся столкнуться с более страшными вещами… Хм. Ты не можешь спускаться в пещеру в таком платье.

Я и не заметила, как мы подошли к горе, где чёрной пастью мерцала во тьме жуткая дыра. Астрея задумчиво посмотрела на меня и, указав пальцем правой руки на моё платье, левой сложила знак преобразования и что‑то быстро сказала. В тот же миг длинное снежно‑белое платье стало светлым костюмом — с брюками, сапогами и удобным коротким плащом.

— Модистка на выезде, — присвистнул Дэл, а я покраснела. — Тебе правда идёт, Рисса.

— Идём! — скомандовала Рея. — А ты, шут гороховый, помолчи.

Пещера, на удивление, встретила нас не мраком, а странным, почти живым светом. Он струился, переливался, сотканный из тысяч крошечных искорок. Слои камня чередовались с прожилками полупрозрачного минерала, и каждый из них отражал свет по‑своему — то янтарным, то голубоватым, то холодно‑серебристым, из‑за чего создавалось ощущение, что стены дышали.

В конце проход расширялся в огромных полукруглый зал, в центре которого, там, где свод уходил вверх, образуя высокий купол, стоял каменный постамент. На нём покоилась сияющая сфера — огромная, похожая на застывшую каплю воды.

— Как прекрасно, — вырвалось у меня.

— Не торопитесь, принцесса, — сказала Астрея. — Вглядись в защитную сферу.

Я повернулась и увидела, что за переливами света внутри прячется… тот самый ритуальный кинжал, что должен был охранять тюрьму Эфиалиса!

— Да, это он, — подтвердила наёмница мою догадку. — Когда Бог кошмаров освободился, сработали охранные чары, поместившие кинжал под защиту.

Астрея вытянула руки перед камнем. Её ладони засветились, призывая всю магию, которой она обладала. Сфера засияла.

— А теперь, Ваше Высочество, — предложила Рея, — испытайте себя. Если вы готовы, кинжал подчинится вам, как своей госпоже, и откроет завесу тайн прошлого.

— Что мне делать?

— Попробуйте достать его. Впрочем, если вы боитесь, могу отвести вас назад в академию. Решайте сами.

— Сама?

Я посмотрела на сферу и поняла, что, если я хочу жить, выбора, как такового, у меня нет. Моя рука потянулась к клинку, но так и не коснулась его рукояти: пальцы застыли от мороза, исходившего от артефакта.

— Что это?..

— Кинжал искажён злом, — сказала Астрея, но это не объясняло мне холод, поэтому, видя мой недоумевающий взгляд, она пояснила: — Он исказил защитные чары луны, воды и воздуха, преобразовав их в нечто иное.

Понимая, что нельзя отступать, я до боли прикусила губу и резким движением схватила рукоять, отметив, что чувствую ладонью узор в виде ока, и выдернула его из разлетающейся туманом сферы. Руку заморозило, я попыталась удержаться на ногах, но перед глазами поплыло. А когда туман рассеялся, передо мной была совсем другая картина…

Глава 18. Прошлое, определившее судьбу

Я вдруг оказалась не в мерцающей пещере, а в уютной, залитой мягким светом комнате. Пахло лавандой и воском от свечей, а за окном догорал закат, окрашивая небо в яркие цвета спелой вишни. Я стояла у зеркала — но это была не я. Это была Кларисса из прошлого, королева объединённого государства магов и людей и жена Элиена.

— Рея, как ты думаешь, на сегодняшнем балу я смогу уговорить Элиена не бросаться самому в неравный бой? — спросила я, нервно теребя край рукава.

— Увы, но я считаю это невозможным, — ответила девушка у окна.

— А я всё равно постараюсь! — Я шагнула к зеркалу и вгляделась в своё отражение, поправляя причёску, но мои мысли были далеки от предстоящего приёма. — Надо отвести людей с позиций, а не бросаться вместе с ними на верную гибель. Это позволит дождаться подкрепления от союзников и снизить количество жертв.

— Но, Ваше Величество, потом придётся возвращать оставленные территории обратно — с укрепившимся там врагом. И кто знает, сколько людей падёт тогда.

Изумрудное платье с глубоким вырезом струилось до пола, подчёркивая хрупкость фигуры, но глаза смотрели уверенно и жёстко.

— И зачем родители устроили этот бал? Идёт война, мой муж лишился престола, гибнут люди, маги, эльфы… Зачем Элиен принял приглашение?

— Вы сами выбрали его себе в мужья, не слушая ни родителей, ни меня. Вы знали, что он будет долгое время лишён реальной власти. И вы прекрасно знаете, что, придя на бал, он хочет показать всему миру, что не сдаётся. И это неплохой политический ход, чтобы привлечь на свою сторону гномов. Говорят, они считают, что люди уже готовы сдаться и понемногу шпионят в пользу Эфилиаса…

— Знаю, Рея… И тем не менее, я была против бала. Мне не нравится эта идея.

— Раньше вы любили балы.

— Это было раньше. До того, как я узнала, что такое война, до того, как жила в палатке, до того, как заведовала полевым госпиталем…

— Я прекрасно осведомлена об этом, Ваше Величество. Всё‑таки с момента нашего знакомства я не отходила от вас ни на шаг.

— Я же просила не называть меня так. Нас ещё не короновали, а государства не объединились. Родители, король и королева Сильвастрии, готовят документы, чтобы, едва это станет возможным, юридически закрепить власть на территории новообразованной империи. Чтобы слияние стран прошло глаже и быстрее. Но… Гибнут мои люди, Астрея! Вступив в этот брак, я фактически ввергла свою страну в хаос войны…

— К чему сейчас эти страдания? Эфилиас всё равно не оставил бы вас в покое. Вам было суждено вступить в этот бой…

В этот миг дверь распахнулась, и в комнату неторопливо вошла служанка.

— Ваше Высочество! Леди Астрея! Скоро начнут собираться гости. Его Величество Элиен просил спуститься и проследить за…

— Я всё сделаю, — быстро сказала подруга, поднимаясь. — А вы пока ещё можете отдохнуть… Ваше Величество!

Упрямая Рея, оставившая за собой последнее слово, ушла, и я осталась одна. Расслабившись и всего на минутку позволив себе снять броню… Тишина давила, тяжёлым бархатом окружая меня.

— Я уж думал, что они никогда не покинут тебя, моя прекрасная принцесса.

Я вздрогнула и резко обернулась. В комнате из ниоткуда возник мужчина — в чёрном одеянии, с безумно красивым, но абсолютно пустым лицом. Я мгновенно встала, наложила щит и приготовилась защищаться.

— Кто ты?! Как ты обошёл защиту и охрану?

— Как? Ты не узнала меня? Я ранен в самое сердце… Что ж, новое тело бывает в этом плане таким неудобным: каждый раз приходится знакомиться заново… Я — Повелитель ужаса, Бог кошмаров, Эфилиас.

— Я могу хоть сейчас позвать охрану!

— И что? Мне не причинят вреда.

Я присмотрелась и поняла, что здесь находится искусно сплетённая проекция. Сам Эфилиас был далеко.

— Я пришёл сделать тебе лестное предложение. Давай закончим этот фарс как можно скорее. Мне нужна ты и твоя сила, а ты хочешь спасти жизни своих людей. Это можно устроить, если мы решим вопрос между нами двумя. Встретимся сегодня ночью в пещере тысячи огней. Если победишь ты, я не буду покушаться на жизни твоих близких. Если я — ты отдашь мне свою силу, но даю слово, что дам шанс каждому жителю ваших стран сохранить жизнь. А Элиена заточу в башне, пока его боль и ярость не утихнут, а после отпущу. После полуночи и до рассвета я буду ждать тебя в пещере.

Сказав это Эфилиас растаял как дым.

Я рухнула в кресло, но тут же вскочила и подошла к кованому сундучку. Открыла его дрожащими руками и достала две вещи: кинжал и амулет. Две половинки одной легенды — одна служила добру, вторая — злу. Сегодня мне понадобятся обе.

Взгляд ненароком зацепился за изящную корону — подарок родителей к нашей свадьбе, служивший обещанием, что, когда закончится война, мы исполним своё предназначение и объединим народы, положив конец дискриминации и вражде между людьми и магами.

Амулет сверкнул на шее — и я сразу почувствовала, как мысли упорядочились, а сердце забилось ровнее. Его было сложно достать, но всё‑таки нам удалось уговорить гномов обменять его на несколько сильных волшебных реликвий Сильвастрии и приличный мешок золота. И хотя я так и не увидела путь к спасению, он не раз помогал мне сосредоточиться и найти решение в сложных вопросах.

Нужно было составить план. Начало вечера я проведу на балу, но за два часа до полуночи, сославшись на дурноту, уйду. Сбежать через крышу будет несложно — я призову Пегаса. Жаль, с собой нет походной одежды…

«Одолжить бы костюм Реи… Нет, я не стану этого делать: она насторожится и будет следить за мной».

Едва я спрятала кинжал и амулет обратно в сундучок, как в комнату вошла другая горничная.

— Бал вот‑вот начнётся, Ваше Высочество! Его Высочество принц Элиен скоро прибудет за вами.

— Спасибо, Дерео. Ты свободна. Ступай. Ляг спать пораньше. Ты слишком устаёшь в последнее время.

Когда дверь за ней закрылась, я снова начала мерить комнату нервными шагами. Элиен не должен ничего заподозрить. Иначе… иначе он сам пойдёт в пещеру, а этого я допустить не могла. У меня был шанс. У Элиена его не было.

Скрипнула дверь, и вошёл мой принц. В его золотистых глазах, как и всегда в последнее время, читалась тревога, смешанная с нежностью и любовью. Ради приёма он обрезал свои обычно длинные волосы и в парадном камзоле выглядел восхитительно.

— Ты готова, любовь моя?

— Да, Эл.

— Что‑то случилось? Ты бледна.

— Не знаю. В последнее время я очень нервничаю. И от этого плохо себя чувствую.

— Может, тебе остаться здесь и отдохнуть?

— Нет! — слишком поспешно сказала я: если не пойду на бал, родители поднимутся сюда, и неизвестно, когда они покинут комнату «больной дочери». — Как я могу пропустить приём, устроенный родителями для нас? Я побуду немного, а затем поднимусь и отдохну.

Элиен с подозрением посмотрел на меня, но ничего не сказал, лишь молча протянул мне руку. Я приняла её, и мы спустились по лестнице, остановившись перед входом в бальный зал. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышали все вокруг.

Высокие двустворчатые двери из чёрного дерева были инкрустированы серебром: на них извивались узоры, веками украшавшие дворец Элвента, столицы Сильвастрии, — переплетённые ветви терновника и цветущей лианы. По обе стороны от дверей стояли стражи в парадных доспехах: золото на их нагрудниках тускло мерцало, отражая свет, а копья были подняты строго вверх.

Слуга в алой ливрее шагнул вперёд. Его голос прозвучал торжественно и холодно:

— Его Высочество Элиен, наследный принц Валена и Сильвастрии и его супруга, Её Высочество Кларисса, наследная принцесса Валена и Сильвастрии!

Мы сделали шаг вперёд, и нас накрыла волна света, музыки и голосов.

Бальный зал был огромен — он занимал почти весь первый этаж восточного крыла. Потолок терялся где‑то в вышине, скрытый за каскадом хрустальных подвесок, которые звенели от малейшего дуновения воздуха. Свет сотен свечей в подвесных канделябрах и настенных бра отражался в этих подвесках, дробился и рассыпался по залу мириадами крошечных огней.

Стены зала были затянуты тёмно‑синим бархатом, расшитым серебряной нитью: на ткани мерцали созвездия, выведенные искусной рукой вышивальщиц, и каждый узор повторял свою часть небесной карты.

Когда мы подошли к королю и королеве Сильвастрии и поклонились им, выражая своё уважение, отец прямо заявил, глядя на меня:

— До сих пор задаюсь вопросом, дочь моя, почему ты не нашла мужа, у которого есть подданные.

— Если бы у меня не осталось подданных, Ваше Величество, — спокойно ответил Элиен, игнорируя прямое оскорбление, — я бы не смог вести войну.

— Дерзишь, юноша, — добродушно усмехнулся отец. — Правильно, никогда никого не бойся и за обиды спуску не давай. Пойдём со мной, хочу пообщаться с зятем без свидетелей.

Глядя на подмигнувшего мне отца, я с трудом сдержала вздох облегчения: он явно давал понять окружающим, что с Элиеном стоит считаться и что юный воин не даст себя унижать даже королю, а напротив, сможет сохранить своё достоинство, поставив противника на место.

— Не думала я, — вздохнула королева, глядя вслед уходящим мужчинам, — что на моём веку будет трагедия сильнее, чем гибель Торвейла.

— Мама, но город не погиб, он лишь погрузился в сон и исчез с наших карт. Среди людей ходят слухи, что он призраком появляется в разных местах раз в несколько лет, но вернуться в явь не может.

— Такой сон равен смерти. Будь проклят Эфилиас, унёсший жизни целого города, который не сдался ему и был подвержен страшному наказанию…

— Я думаю, он проснётся, когда придёт время… Матушка, вы не против, если я покину вас? Я понимаю, что вы с отцом очень постарались для нас, но… В последнее время я очень плохо сплю и почти не отдыхаю…

— Конечно, Кларисса. Иди, спи и ни о чём не думай. Я скажу Элиену, чтобы он не беспокоил тебя. Всё-таки полевая жизнь тебя сильно измотала…

— Спасибо, матушка. Я люблю вас.

Я быстро пошла в свою комнату и переоделась в неброский наряд, прикрепила кинжал на пояс, а амулет повесила на шею и спрятала под одеждой.

— Помоги мне, Селестия! — вздохнула я и, оставив записку с прощанием, поднялась на крышу.

«Кларисса…» — прошелестело в сознании далёким и родным голосом пегаса, и он опустился рядом со мной.

— Спасибо, что явился на зов, друг мой, Этер.

— Я не мог не прийти, Кларисса. Но то, что ты задумала, равноценно смерти. Не думал я, что сам отведу тебя на закланье.

Я взглянула вдаль, поверх раскинувшегося вокруг дворца города. Здесь жили мои подданные. Пусть я так и не стала королевой, многие из них шли умирать за меня, считая своим правителем. Ветер трепал мои волосы, собранные в хвост, а рядом стоял пегас, не желающий нести меня на встречу с Богом кошмаров. Но мы оба знали, что он это сделает. И наша встреча изменит всё.

— Меня быстро хватятся, Этер. Надо спешить.

Пегас расправил крылья, и я инстинктивно вцепилась в его шею, хотя знала, что не могу упасть, чувствуя, как под кожей вибрирует магия — та самая, что связывала нас: не просто всадницу и животное, а двух существ, чьи судьбы переплелись задолго до сегодняшней ночи.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил Этер.

— Нет, — честно призналась я, глядя на тёмную ленту дороги, уходящей к горам. — Но я не вижу другого пути. Если я пойду, у меня есть шанс остановить его. Сохранить жизнь людям, магам… И Элиену.

Этер опустил голову, принимая неизбежное, и шагнул с края крыши. Мы рухнули вниз, в темноту, а потом резко взмыли вверх, оставляя за спиной огни Элвента.

Город быстро мелькнул под нами: крыши, шпили, узкие улочки, где горели редкие фонари. Ветер хлестал по лицу, выжимая слёзы, но я не отводила взгляда от горизонта.

Пещера тысячи огней лежала далеко, за хребтом, в землях, которые мало кто посещал из‑за трудной дороги. Но именно туда звал меня Эфилиас, зная, что я смогу добраться.