Леся Белл Эхо забытой клятвы

Глава 9. Огромная гордость и мелочные обиды

Найти его получилось не сразу: ведь я не была в больничном крыле в осознанном состоянии и не знала, какой дорогой меня несли туда, а значит, не могла найти путь. Раза два я оказывалась в одной и той же комнате и понимала, что хожу кругами.

Мне пришлось потратить немало времени, чтобы отыскать знакомые ориентиры и наконец добраться до комнаты Эллидии. Распахнув дверь без стука, я замерла на пороге. Увиденное слегка потрясло меня: на постели отсутствующей соседки Элли сидели Дэл и Ниал, а рядом с ними стояла сама хозяйка комнаты. Тут же в памяти всплыли слова маминой подруги: «Юноше не должно находиться в девичьей спальне».

Я прекрасно понимала, что ничего предосудительного они не делают, а мои мысли отлично вписываются в категорию ханжеских, поэтому уже собиралась привлечь к себе внимание негромким покашливанием, но Энделлион заметил меня первым.

— С ума сошла? — возмутился он, вскакивая так резко, что стул с грохотом отъехал по полу. — Тебе нельзя вставать!

Дэл подскочил ко мне так стремительно, что я не успела даже охнуть. Одним ловким движением он подхватил меня на руки — легко, будто я весила не больше пушинки и мои пальцы рефлекторно вцепились в его плечи.

Он оказался крепким: под тканью рубашки отчётливо ощущались напряжённые мышцы рук и плеч, а хватка была уверенной и надёжной. И необыкновенно нежной.

И тут я осознала, что мне неожиданно приятно. Тепло его тела, мерное биение сердца, доносившееся сквозь ткань одежды, размеренное дыхание — всё это создавало странное ощущение защищённости.

Дэл осторожно устроил меня на кровати Элли, и я, всего на миг, но почувствовала разочарование.

— Так что заставило тебя встать с постели? — спросил Ниал, и я тут же вспомнила, зачем проделала этот нелёгкий путь.

— Тётя Аланис… То есть леди Аланис сказала… что сумрачного зверя… не было…

— Как не было? — потрясённо спросила Элли. — Мы же его видели! И рассказали и ей, и директору…

— Видимо, они хотят замять инцидент, — тихо добавила я, вглядываясь в лица друзей.

— Кстати, а как ты его уничтожила? — уточнил Энделлион. — Я впервые вижу такую магию.

— Конечно, впервые, — вздохнула я, устало откидываясь на подушки, которые тут же приняли меня в свои мягкие объятия. — Если бы наш преподаватель практической магии увидел такое грубое использование неоформленной чистой энергии, мне бы влепили двойку и отправили на пересдачу.

— Что?.. Чистой лунной силой? — Дэл изумлённо приподнял брови. — Но как тебе удалось выпустить её? Да ещё и в таком количестве?

Удивление Дэла можно было понять: энергия не любит покидать тело мага в первозданном виде. Именно для этого и нужны заклинания — они оформляют силу в нечто концептуально иное, помогая извлечь энергию без вреда для носителя. Иначе этого можно достичь медитациями, но для такого нужно научиться как следует владеть маной и в совершенстве ощущать её. И даже в таком случае выпускать магию так резко ни в коем случае нельзя.

— Да, это вышло не столько благодаря моим выдающимся умениям, сколько вопреки им, — поморщилась я. — Когда я поняла, что эта тварь может вас убить, внутри всё взорвалось от желания вас защитить. Энергия сама рвалась наружу, оставалось лишь направить поток. Но за это пришлось заплатить: я не могла остановить выброс, пока мана полностью не иссякла. Потому мне и было так плохо. Хорошо ещё, что не начала втягивать больше через канал… Иначе бы меня разорвало изнутри.

— Вот ты где! — раздался радостно‑возмущённый крик, и в дверях появилась тётя Аланис. Её алые волосы были слегка растрёпаны, а в руках она сжимала небольшой флакон с эликсиром. — Как ты могла уйти из медпункта? А если бы что‑нибудь случилось?

— Что могло случиться? — разозлилась я, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна раздражения. — Если сум мне приснился, то какая может быть опасность? А? Что ещё мне может угрожать? А может быть, сумрачная тварь всё же была?

— Не было, — спокойно ответила тётя Аланис, но в её спокойствии чувствовалось что‑то натянутое. — А вот ты вполне могла потерять сознание от перенапряжения!

— Не настолько я и беспомощна.

— Или упасть с лестницы от слабости…

— Не надо делать из меня калеку! — возмутилась я, резко приподнимаясь, отчего перед глазами поплыли тёмные пятна. — Почему вы скрываете, что на меня было совершено нападение? Энделлион, Ниал и Эллидия всё видели и рассказали вам.

— Какие же вы ещё дети… Милая, — тётя ласково обратилась ко мне, и друзья удивлённо переглянулись, явно не заметив моей ранней оговорки. — Как ты думаешь, что будет, если директор признает, что на принцессу, за которую она несёт ответственность, напало существо, созданное Богом кошмаров? Что наша охрана, состоящая из сильных магов и рыцарского корпуса, пропустила тварь, причём не самую страшную?

Мы промолчали, осознавая последствия.

— А она не боится, что я всё расскажу родителям?

— Она уверена, что всё можно списать на сон.

— А мы? — вмешалась Элли.

— Сразу видно, что ты далека от административной работы в государственных учреждениях, — хмыкнул Дэл. — Чрезвычайные происшествия принято замалчивать. Жертв подкупать или лечить за счёт ответственных, а свидетелей убеждать или запугивать. Ты не заметила, как за нами наблюдала помощница директора? Теперь, когда Рисса очнулась, думаю, она подошла бы к нам с… «беседой».

— Ты прав, — кивнула леди Селестиан. — Я в любом случае собиралась приглядывать за вами сама, но… Раз вы всё сами прекрасно понимаете, думаю, не стоит лишний раз говорить об опасности, ответственности и внимательности? Академия — не самое безопасное место в мире, но сейчас… Меры по её охране будут усилены, а к тебе, Кларисса, приставят дополнительную охрану. Ну что, душа моя, давай возвращаться.

— Тётя, можно мне остаться здесь? Ты же всё равно хотела меня выписать завтра утром?

— Ключевое слово — утром.

— Тётя Аланис! Я обещаю, что хорошо высплюсь и утром приду к тебе, чтобы ты меня осмотрела. Я же в целом здорова? Надо лишь восстановить силы? Вот и не нужно делать из меня немощную.

— Ладно, Клэр, не буду, — улыбнулась тётя Аланис и, взяв с меня обещание больше отдыхать и не вставать без необходимости, пока не восстановлюсь, ушла.

— Здесь явно что‑то не то, — произнесла я, едва за лекарем закрылась дверь.

— Рисса, — мягко перебила меня Элли, — подумаешь об этом завтра. Ты сегодня и так переутомилась. Предлагаю остаться у меня в комнате. Моя соседка решила бросить учёбу, а новенькую ещё не подселили, так что кровать пока свободна. Устроим девичник.

— Ладно, — махнув на всё рукой, согласилась я. — Завтра у нас что? Артефакторика и практика стихийной магии?

— Да, но я сомневаюсь, что ты сможешь на них присутствовать, — ответил Ниал. — Исходя из твоего самочувствия, конечно.

— Я…

— Не спорь, а дождись, что тебе скажет лекарь завтра после осмотра.

— Хорошо, папочка.

— Кстати, — вспомнил Дэл, — через неделю нам проведут экскурсию в конюшню, чтобы мы могли заниматься верховой ездой в качестве факультативных занятий. По желанию, разумеется.

— А почему так долго тянули?

— Не было преподавателя, говорят, что прошлый ушёл на пенсию…

— Ходят слухи, что мы увидим пегаса, — взволнованно добавила Эллидия.

— Больше новостей нет? — сонно спросила я: кажется, снадобье тёти Аланис начинало действовать.

— Есть, — улыбнулся Дэл. — Утвердили спектакль для постановки — «Проклятые судьбой». Мы с тобой в главных ролях.

— Да? — довольно вяло отреагировала я. — Здорово.

— Давай‑ка, Рисса, мы с Ниалом пойдём, а ты залезай под одеяло и спи, — сказал Дэл. — Иначе завтра леди Аланис устроит нам весёлую жизнь.

Я начала было спорить, но тут в комнату ворвалась стайка девушек, которые радостно на меня смотрели. Стрелки часов приближались к полуночи, поэтому мы с друзьями очень удивились незваным гостям.

— Так и знала, что мне не показалось, — улыбнулась Лайза. — Я видела, как ты шла по коридору. Рада, что тебя выписали.

— Спасибо, — смутилась я, не став объяснять, что это не совсем так.

— В следующий раз постарайся не путать сон с явью и не отбивайся от врагов, — елейно сказала Зарина, но в её голосе слышались странные нотки. — А то кто знает, может, в следующий раз придётся башню отстраивать.

— Что у тебя с голосом? — удивлённо спросила я.

— Простыла немного.

— Зарина, что‑то случилось? — слабо спросила я, не особенно надеясь разобраться в ситуации, когда глаза слипались.

— Нет, всё в порядке, — возразила Зарина. — Просто злит, что все носятся вокруг самодовольной дряни, которая привлекает к себе внимание глупыми выходками.

— Что? — от удивления я села и широко распахнула уже закрытые глаза.

Сонливость как рукой сняло. Слова Зарины ударили, как пощёчина. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь учащённым дыханием девушек. Друзья резко встрепенулись, явно собираясь вступиться за меня, но властным движением руки я остановила их.

— Что ты сейчас сказала? — мой голос хоть и прозвучал тише, чем я рассчитывала, но оставался твёрдым.

Зарина отступила на шаг, но взгляда не отвела. Её глаза сверкнули — не простудой там пахло, а чем‑то куда более острым и ядовитым. За что она так обижена на меня?

— Ты прекрасно слышала, — бросила она. — Все вокруг тебя крутятся, как мотыльки вокруг фонаря. Энделлион носится, как нянька, Эллидия сюсюкает, даже Ниал всё время рядом. А ты только и делаешь, что изображаешь из себя беспомощную жертву.

Девушки вокруг нервно переглянулись. Лайза открыла было рот, чтобы что-то сказать, но промолчала.

Я сжала пальцами край одеяла. Внутри снова начала расти и крепнуть ледяная броня, отгораживающая мою душу от ран, которые мог бы нанести этот мир и обитающие в нём существа.

— Если я кого‑то раздражаю своим существованием — это проблема того, кто раздражается. Я никого не просила обо мне заботиться. Это их выбор. Выбор моих друзей. Зарина, ты завидуешь или ревнуешь?

Зарина побледнела от злости.

— Завидовать? Ревновать? К тебе? Смешно.

— Тогда в чём дело? — я встала с кровати, игнорируя лёгкое головокружение и явную обеспокоенность друзей. — Почему ты вдруг решила вылить на меня ушат грязи? Мы же нормально общались.

— Нормально? Да ты даже имён наших не помнишь! Для тебя мы — фон, массовка при главной героине. А теперь ещё и эта история с потерей сознания — как специально, чтобы все заботились и беспокоились о хрупкой принцессе!

— Я не… — я запнулась, понимая, что часто и правда вела себя высокомерно, но это никому не давало права так со мной разговаривать. — Я не просила ни восхищения, ни жалости. И если ты всё это время копила обиду — почему не сказала раньше? Может, мы ещё сможем что‑то исправить?

Зарина подняла глаза, и я подумала, что сейчас она улыбнётся, кивнёт, и мы наконец найдём общий язык.

— Исправить? — хрипло рассмеялась Зарина, и в её голосе больше не было ни капли раскаяния. — Думаешь, парой слов всё можно исправить? Думаешь, я буду унижаться перед тобой, вымаливать дружбу? Нет уж. Ты никогда не понимала, каково это — быть на втором плане. И не поймёшь.

Её лицо исказилось, и, прежде чем я успела отреагировать, Зарина со злостью толкнула меня. От слабости и неожиданности я потеряла равновесие и упала, ударившись головой о деревянное изножье кровати.

Глава 10. Видения

Продираясь сквозь серый, густой туман, я ищу своих друзей и не могу их найти. Он обволакивает меня, липнет к коже, затуманивает зрение и глушит звуки. Каждый шаг даётся с трудом — ноги вязнут в невидимой трясине.

— Элли! Дэл! Ниал! — выкрикиваю я, но голос почти не слышно: он тонет в плотной пелене, растворяется, не успев улететь далеко.

Я упорно продолжаю идти вперёд, раздвигая руками эту вязкую мглу. Дыхание сбивается, сердце колотится в груди, а в голове пульсирует одна мысль: я должна сказать им что‑то важное… должна… Но что?

Воспоминания ускользают, как только я пытаюсь их схватить. Что‑то про опасность? Предупреждение? Обещание? Я чувствую, что это жизненно важно — донести до них эту мысль, пока ещё есть время.

— Элли! Дэл! Ниал! — снова зову я, но ответа нет.

Каждый шаг даётся с неимоверным трудом. Ноги налились свинцом, а воздух стал вязким, как кисель. Я протягиваю руку вперёд, пытаясь нащупать хоть что‑то реальное в этой серой пелене, но пальцы лишь рассекают туман.

«Что я должна им сказать? — мысленно повторяю я, чувствуя, как паника подступает к горлу. — Почему это так важно?»

Воспоминания ускользают, как песок сквозь пальцы. Я помню лица друзей — улыбку Элли, серьёзный взгляд Ниала, весёлый огонёк в глазах Дэла… Но остальное — обрывки, фрагменты, не складывающиеся в единую картину.

Туман сгущается ещё сильнее. Он уже не просто окружает меня — он давит, душит, проникает внутрь, заполняя лёгкие вместо воздуха. Я задыхаюсь, хватаю ртом серую мглу, но она не даёт дышать.

Колени подкашиваются. Я пытаюсь удержаться, но хватаюсь лишь за воздух. Мир начинает кружиться, всё вокруг теряет чёткость, сливается в одно серое пятно.

Последний раз выкрикиваю имена друзей — звук тонет в тумане, как камень в глубокой воде. Ноги окончательно подкашиваются, и я падаю…

Темнота.

А потом — резкий вдох. Я открываю глаза и вижу над собой встревоженные лица друзей. Элли держит меня за руку, Дэл склонился надо мной, а Ниал сжимает в руках какой‑то флакон.

— Она очнулась! — с облегчением выдыхает Элли.

— Как долго я была без сознания на этот раз?

— Минут пять, не больше, — ответила Элли.

— А где Зарина? — спросила я.

— Ну… — замялся Дэл. — Понимаешь, это была не совсем Зарина, точнее, совсем не Зарина. — Он замолчал, окончательно запутавшись.

— Когда ты потеряла сознание, — наконец взяла слово Элли, — Энделлион не совладал с собой и… — Элли замолчала, подбирая слово поприличнее. — И его кулак встретился с глазом Зарины.

Я прыснула в кулак от такой формулировки, но тут же взяла себя в руки и сказала Дэлу:

— Как ты мог ударить девушку?!

Энделлион засмущался и виновато опустил глаза.

— Дай мне рассказать! — возмутилась Элли. — Так вот, Дэл заметил, что обычно голубые глаза Зарины были подозрительно чёрными. Как только Ниал оттащил Энделлиона от неё, мы увидели, что внешность Зарины изменилась.

— Маг‑трансформер! — вскрикнула я. — Но этот дар…

— Да, большая редкость. Удивительно, что в академии оказался такой талант, да ещё и в тайне от всех… Но вот кто оказался этим магом, ни в жизнь не догадаешься!

— Кто? — не стала гадать я.

— Тарлок!

— Что???

— Вот так! К нам зашла леди Месория — видимо, проведать тебя — и, увидев Тарлока в женском платье, сказала, что властью директрисы обяжет его иногда надевать девичью форму, раз уж ему это так нравится!

— Представляю, какое у него лицо было, — я слабо рассмеялась.

— Ох, не представляешь! — расхохотался Дэл. — Он только что на коленях не ползал, умоляя леди Месорию позволить ему не рядиться в девушку!

Тут дверь в комнату снова распахнулась — на пороге стояла тётя Аланис.

— Не комната, а проходной двор, — пробормотала обычно сдержанная Элли.

Лекарь вошла, плотно закрыв за собой дверь. Её взгляд скользнул по собравшимся: по мне, полулежащей на кровати, Элли рядом, Дэлу с виноватым видом и Ниалу, всё ещё сжимавшему в руках флакон с зельем. Выражение лица тёти явно показывало, что она с трудом сдерживала раздражение.

— Кларисса, — голос тёти прозвучал строго, — ты же обещала мне вести себя благоразумно!

Я попыталась сесть ровнее, но голова тут же отозвалась тупой болью. Заметив это, Дэл сразу шагнул ближе, готовый поддержать, но я покачала головой — не хотела лишний раз пугать тётушку.

— Я в порядке. Просто…

— Просто ты ударилась головой, снова потеряла сознание и теперь лежишь с явными признаками сотрясения! — перебила она. — И вместо того чтобы отдыхать, как обещала, устраиваешь собрания?

— Рисса не виновата, — попыталась защитить меня Элли. — Девушки… и Тарлок сами пришли.

— Не виновата? — Тётя Аланис повернулась к ней. — Если бы она осталась в медпункте, ничего бы не случилось! Кларисса, ты хоть понимаешь, что падение с высоты собственного роста и удар головой о твёрдую поверхность очень опасны для истощённого организма?

Я опустила глаза. Оправдываться было нечем.

— Извини, тётя Аланис… Это моя вина… Но я даже предположить не могла, что Тарлок прикинется Зариной… Да я вообще не думала, что настолько его обидела…

— Ты не виновата, — вступился Ниал. — Никто из нас не догадался.

Тётя вздохнула, её строгость немного смягчилась.

— Хорошо, с этим разберёмся позже. А сейчас ты, Кларисса, немедленно ложись и отдыхай. Никаких «я в порядке», «мне уже лучше». Если ты не будешь соблюдать постельный режим, последствия могут быть куда серьёзнее, чем несколько дней постельного режима. И ещё… Если завтра твоё состояние будет вызывать у меня вопросы, я заберу тебя обратно в медпункт. Поняла?

Дождавшись, пока я кивну, она подошла ближе, осторожно коснулась моего лба, проверила пульс и осмотрела место удара.

— Болит? Сильно? — спросила она уже мягче.