Леон Вегас Наследие Пепла

— Что это может значить? — прошептала Сара, её голос дрожал. — Это всё что у нас есть?

— Возможно, — ответила Амайя крепким голосом, — это зацепка. Мы не знаем, кто это оставил, почему именно она, но у нас есть шанс. И мы его не упустим. Мы найдём её.

Воздух в комнате становился всё тяжелее. Каждая минута казалась безвозвратно наполненной страхом, давлением и безнадёжностью. Палитра чувств — от отчаяния до паники — нарастала с каждым моментом. Сара, взволнованная до предела, почувствовала, как внутри всё сжимается, как будто стена невидимой тягости нависла над ней. Ее душа гнулась под внутренним напряжением, и она впервые не стала скрывать свою слабость. Взгляд её был полон решимости, но и страха одновременно.

— Я больше не могу терпеть это ожидание! — вскрикнула Сара, внезапно схватив телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она смотрела на экран с жадным, шумным дыханием. — Мы не можем больше ждать, когда всё само разрешится! Нужно что-то делать немедленно. Я вызываю полицию. Они знают, как это остановить.

К её голосу присоединилась тревога, которая дрожала в каждом слове. В её глазах было видно, как дрожь пробирается внутрь, но она быстро подавила её, проявляя решимость. Вглуби души она чувствовала, что это — единственный шанс. Пусть даже и не знает, сможет ли она чему-то помочь, её внутренний голос кричал: "Только так!"

Амайя, стоявшая чуть сбоку, попыталась произнести что-то, чтобы остановить Сара. В её голосе слышалась нежность и обеспокоенность одновременно.

— Сара, подожди… Может, ещё есть другой способ — мы можем попробовать понять, что происходит, прежде чем вмешиваться так резко.

Но слова — будто пошли наперекор времени. Сара уже не слушала, её пальцы быстро нажимали на клавиши, вызывая экстренные службы. В комнате воцарилась пауза, наполненная только щелчками телефона и тяжёлыми вздохами.

Через считанные минуты мощный звук подъехавших автомобилей прервал затянувшееся напряжение. В комнату вошли серьёзные, сосредоточенные полицейские — добросовестные служители закона, у которых лицо не выражало ни капли сомнения. Они быстро осмотрели квартиру, внимательно следя за каждым движением, фиксируя следы борьбы — разбросанные на полу бумаги, беспорядок на столе, разбитая ваза у стены. Пожилой детектив с острым взглядом фотографировал улики, а молодой офицер допрашивал девушек, задавая конкретные, спокойные вопросы. Всё происходило быстро и профессионально, создавая жуткую атмосферу — ощущение, что жизнь каждого из них висит на волоске.

Амайя наблюдала за происходящим с усиленной тревогой. Она понимала, что теперь у нее меньше возможностей действовать самостоятельно. Внутренний голос настойчиво кричал, что настоящий ключ к разгадке где-то далеко — не в этой квартире. Всё указывало на дом Уокеров. Там, возможно, найдутся скрытые подсказки, что ведут к похищению Куин.

— Мне нужно пойти туда, — тихо произнесла Амайя, голос чуть дрожал, но в нём звучала решимость. Она обратилась к Саре и Кейт, которые всё ещё пытались понять ситуацию, охваченные ужасом. — Там есть что-то важное, что может помочь нам понять, что происходит на самом деле. Если есть хоть маленькая надежда — я должна попробовать.

Образы прошедших часов мелькали перед её глазами: тёмные улицы, тишина у дома Уокеров, скрытые вещи, которыми могли воспользоваться злоумышленники. И теперь, когда полиция уже занималась делом в квартире, у неё появилась возможность скаутировать их следы, найти хоть что-то, что сможет привести к Куин.

— Мы должны торопиться, — добавила она, отчаянным голосом. — Чем быстрее мы узнаем правду, тем выше шансы вернуть её.

Обстоятельства накалялись всё сильнее, будто бы стальная рука сжала горло всем надеждам. В воздухе висела безысходность, однако внутри у Амайи всё ещё кипела решимость. Она знала — только найдя ключи к этой загадке, они смогут спасти Куин и выйти из этого ужасного кошмара.

Лидия долго сидела перед экраном телефона, пальцы нервно перебирали край свитера. Внутри неё всё сжалось в тугой узел. После вчерашнего вечера, когда Деймон позволил себе лишнее — его взгляд, его прикосновения, которые должны были быть приятными, но вызвали лишь холодный страх, — она не могла найти себе места. Она не могла отпустить его, чувства ещё тлели, но теперь к ним примешивалось сомнение. И когда сегодня она увидела Ребекку — её синяки, её взгляд, полный загнанной звериной осторожности, — Лидию пронзило догадкой. Это было похоже. Слишком похоже. Та же беспомощность, скрытая за маской силы.

— Привет, — начала она, стараясь говорить спокойно, но голос её звучал чуть тревожно. — Ты говорил, что видел, как Ребекка была сильно расстроена? Мне кажется, там что-то серьёзное. Я не могу оставить это так, как есть. Нужно разобраться, помочь ей, если это возможно.

Мейсон чуть задумался, когда ответил:

— Она выглядит так, будто её кто-то сломал, Лид. Она шарахается от каждого звука. Но она не говорит.

— Мне кажется, ей нужна поддержка, — продолжила Лидия, её голос показывал настойчивость. — Я собираюсь зайти к ней. Может, сможем вместе понять, в чём дело.

— Постарайся быть аккуратной, — предупредил Мейсон, и в его голосе слышалась забота. — Она сейчас не в себе. Может, ей не стоит навязываться, но я уверен, что, если кто и способен ее разговорить, то именно ты.

Лидия вздохнула и положила трубку, чувствуя, что уверенность в своих силах растёт внутри. Её не покидало ощущение, что игнорировать эту ситуацию нельзя. Она должна помочь.

Когда Лидия подошла к дому Ребекки, воздух здесь казался особенно тяжелым. Тишина и неподвижность создали ощущение, будто всё вокруг замерло. Ближе к входной двери стояли родители Ребекки — их лица были немного бледными, а глаза — напряжёнными, будто скрывали что-то важное.

— Здравствуй, Лидия, — сказала мать Ребекки тихо, с натянутой улыбкой, которая, однако, не могла скрыть волнительного трепета. — Ребекка дома. Она сейчас в своей комнате. Если хочешь, можешь зайти.

Лидия кивнула и прошла внутри, ощущая, как напряжение в доме усиливается. В повседневных деталях прослеживалась вся неохотно притаённая тревога. Внутри всё было тихо, словно мир за стенами застыл, ожидая что-то важное. Она поднялась по лестнице, её сердце забилось чуть быстрее, когда подошла к двери.

— Это я, Лидия, — тихо позвала она, аккуратно постучав.

Дверь слегка приоткрылась, и на пороге возникла сама Ребекка. Лицо девушки было бледным, словно вырезанным из мрамора, сидело оно прямо и спокойно, но в глубине её глаз читалась усталость и какая-то отчуждённость, словно она смотрела сквозь Лидию, не распознавая её.

— Привет, — прошептала Ребекка, её голос прозвучал спокойным, почти безжизненным, как будто она не хотела показывать свои чувства. — Че те надо?

Лидия попыталась улыбнуться, чтобы снять напряжение:

— Ну, просто зашла узнать, как ты себя чувствуешь. Всё ли в порядке? Или у тебя есть что-то, что ты хотела бы сказать?

Ребекка коротко кивнула, не приглашая войти, её лицо оставалось чуть холодным.

— Какие у тебя планы на завтра? — спросила Лидия, стараясь сохранить спокойствие и спокойный тон.

Ребекка словно не слышала её. Она сухо ответила:

— Завтра вечером иду на вечеринку к Деймону.

Она сказала это быстро и с нотками безразличия, словно хотела скорее закончить разговор. В её поведении не было ни малейшего желания поддержать диалог, она явно не собиралась делиться своими чувствами или даже проявлять интерес к Лидии. Она словно закрылась в себе, избегая взгляда, и вся её личность казалась отстранённой — здесь её не ждали, и она сама не хотела ни с кем общаться.

Упоминание Деймона резануло Лидию по сердцу. Она вспомнила вчерашний вечер, его руки на своей талии, и ей стало дурно.Она деликатно продолжила:

— А ты уверена, что тебе нужно туда идти одной? Может, я могу тебе составить компанию?

Ребекка коротко качнула головой:

— Нет. Всё нормально. Мне достаточно. Тем более, я пойду с Ашером.

Лидия почувствовала, как внутри у неё заиграла искра разочарования. Она задержала дыхание, стараясь успокоиться, и делала всё возможное.

Она тихо, почти шёпотом произнесла:

— Если что-то случится, если захочешь поговорить, — я здесь. Просто скажи.

— Мне не нужна нянька, Лидия. И уж точно не ты. Всё нормально. — ответила Ребекка.

— Реб, пожалуйста, — Лидия протянула руку, но Ребекка отшатнулась, словно от огня.

— Не трогай меня! — рявкнула она, и в этом крике было столько боли, что Лидия опустила рук — Я сказала, всё нормально. Закрой дверь. — Дверь захлопнулась перед носом Лидии. Она осталась стоять в коридоре, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Она понимала этот отказ. Она сама не могла сказать «нет» Деймону, хотя внутри всё сжималось от страха. Она хотела спасти Ребекку, потому что не могла спасти себя.у.

Лидия осталась стоять в коридоре, чувствуя, как груз тяжести сжал её сердце. Её внутренний голос мучительно говорил: «Она закрылась. Стены вокруг неё возведены настолько высоко, что проломить их почти невозможно». Но она все равно не собиралась сдаваться. Она знала, что истинная дружба проявляется именно тогда, когда ты остаёшься рядом, когда сложно — именно тогда важна твоя поддержка. И хоть она ощущала, как в душе загорается слабое тепло надежды, в голове крутились мысли: «А как дальше? А станет ли она когда-нибудь такой же открытой?»

Ребекка вышла уже одетая, с сумкой на плече. Взгляд — холодный, непроницаемый.

— Я еду с парнями, — кивнула она на улицу. — Ты со мной или нет? Решай быстрее.

Из окна черного седана высунулся Ашер.

— Лид! Го с нами! — гаркнул он слишком громко для тихой улицы.

Деймон, сидевший за рулем, резко дернул головой.

— Шшш, — шикнул он, бросая на Ашера предупредительный взгляд.

Ашер непонимающе моргнул, глядя на товарища. Какая разница, кто услышит?

Лидия замерла. Она смотрела на Ребекку и думала о том, что слишком хорошо знала. Синяки, взгляд загнанного зверя, покорность. «Это Ашер. Я видела, как он на нее смотрит. Как на собственность». Ей хотелось кричать, трясти ее, требовать правды. Но ком в горле сдавил слова. Как она спасет кого-то, если сама не может нормально отойти от Деймона? Если сама боится его прикосновений?

— Нет! — крикнула Лидия, прежде чем успела испугаться собственного голоса. — Я хочу прогуляться! Одна!

Ребекка замерла на мгновение, оглянулась. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на зависть к этой свободе, но тут же погасло. Она молча села в машину.

Дверь захлопнулась. Лидию придавило тяжестью. Будто все переживания обрушились сразу. Она выдохнула и осталась стоять на тротуаре.

Машина тронулась, оставляя ее одну под вечерним холодом. Лидия обхватила себя руками. Без Мейсона или Джейса рядом она чувствовала себя беззащитной. Казалось, она попала в чужое пространство, где каждое слово могло значить совсем не то, что она ожидала. Но сейчас главное — она не села в эту машину. Не села к ним.

Для большинства учеников Джейс Грейвсенд был просто воплощением школьной популярности: спортсмен с идеальной фигурой, бармен, который знал лучшие места в городе, и тот самый парень, чья улыбка могла растопить любой лед. Казалось, его жизнь состоит из тренировок, смены за барной стойкой и вечеринок, где он всегда в центре внимания. Но мало кто подозревал, что под слоем уверенности и вечной насмешки скрывается совсем другой человек.

На следующий день в разгар урока Джейс сидел, углубившись в тетрадь. Он не слушал учителя, а быстро набрасывал идеи для продолжения своей книги. Это было его тайное убежище, мир, который он создавал в одиночестве, вдали от шумных компаний и ожиданий окружающих. Лицо его было серьезным, взгляд сосредоточенным, будто он решал задачу жизни и смерти. Ведь здесь, среди строк, он был не просто популярным парнем, а творцом, отвечающим за судьбы своих героев.Внезапно, его внимание отвлекла едва заметная касание ноги. Он опустил взгляд и заметил перед собой девушку, которая сидела на соседней парте. Это была Вел — блондинка с яркими зелёными глазами, казавшаяся милой и невинной, словно солнечный свет в сером классе. Но слухи ходили, что она шлюха. Говорили, что она умеет играть с чувствами парней, словно с перчатками, меняя их по своему усмотрению, не задумываясь о последствиях.

Она протянула ему маленький листок бумаги, аккуратно сложенный, как секрет или завет. Джейс взял его, чуть наморщил лоб и прочитал. В записке было короткое приглашение: «Приходи на вечеринку у Деймона. Будет интересно, обязательно. Ты не пожалеешь.» Он задумался на мгновение, затем, спокойным и чуть отстранённым голосом, ответил:

— Спасибо, но я не смогу прийти. — ответил ей Джейс.

Лицо Вел мгновенно изменилось, на губах заиграла легкая невольная улыбка, но внутри она явно надеялась на другое. Она наклонилась чуть ближе, опуская голос до шепота:

— А почему? Там всегда так весело. Может, всё-таки передумаешь? Тебе ведь скучно одному сидеть.

Она приблизилась к нему еще ближе, словно намеренно сокращая пространство между их лицами. Ее лицо было чуть наклонено, и в глазах играла мягкая, соблазнительная искра, словно она пыталась чуть-чуть подманить его. Затем ее рука неосторожно скользнула, и мягко, по касательной, она провела ладонью по его бедру, вызывая приятное и легкое дрожание в его теле. Ее движение было ненавязчивым, но всё же достаточно заметным, чтобы почувствовать тонкое волнение. В этот момент её лицо стало почти впритык к его, и она тихо, с легкой улыбкой на губах, произнесла:

— Ты знаешь, иногда стоит немного расслабиться и отдохнуть, не так ли?

Он почувствовал, как её тепло и мягкость отражаются в его коже и как ее близость нарушает его внутренний баланс. Она явно начала играть с ним, вызывая его внутренние чувства и желания.

Джейс вздохнул глубже, стараясь сохранить спокойствие. Он чувствовал, как внутри накаляется раздражение. Внутри будто зажигался огонь, но он каким-то чудом не позволял себе выйти наружу. Он попробовал говорить более мягко, но его голос был холодным и твердым:

— Я уже сказал, что занят. И прошу больше не настаивать.

Вел немного удивилась, но не стала больше сопротивляться. Она слегка отступила, складывая руки на коленях, и еще раз украдкой взглянула на него с укором или, может быть, с подозрением. Джейс, заметив это, немного расслабился, хотя внутри чувствовал легкое напряжение.

Джейс прочитал и спокойно ответил:

— Спасибо, но я не смогу прийти.

Вел удивилась. Она наклонилась ближе, её голос стал шепотом:

— Серьезно? Ты че, гей? Что не так?

— Прости, Вел, но мне кое-что мешает... — задумчиво ответил Джейс, словно наслаждаясь моментом.

— И что же? Потенция? — усмехнулась Вел.

— Наличие вкуса, — грубо ответил Джейс.

После урока, в коридоре, мимо проходил Мейсон, который заметил, как Джейс отказался от приглашения, и, не удержавшись, решил спросить:

— Почему ты ей отказал? Вечеринка у Деймона — это всегда намек на оргию или тройничок. Неужели ты так не хочешь туда пойти? — Он улыбнулся с легкой иронией, подмигнул.

Джейс повернулся к другу, чуть пожав плечами и улыбнувшись, хоть и с легким сарказмом:

— Я и так уже занят этим вечером. Мне это не интересно. Пусть она ищет свободный хер кого-нибудь другого.

Мейсон хмыкнул, одобрительно подняв бровь:

— Ладно, понял. Просто опять же, удивляешь порой.

Джейс посмотрел на него, его лицо стало чуть серьезнее, и он мягко, с легкой усмешкой, ответил:

— Просто у меня есть дела. И я предпочитаю не тратить время на пустые развлечения. Лучше я не буду давать ей ложные надежды.

Мейсон усмехнулся с лёгкой иронией:

— Ха, меня вот редко кто так зовет, тем более Вел, она же самая красивая в нашем классе.

Джейс посмотрел на друга и спокойно сказал:

— У тебя всегда есть выбор, Мейс, можешь не прикидываться. И есть та, кого ты предпочитаешь больше всего.

Он кивнул в сторону Лидии, которая сидела в конце коридора, погружённая в свои мысли.

Мейсон, услышав это, замер на мгновение, осознавая, о ком идёт речь. В его глазах мелькнуло замешательство — он не ожидал, что Джейс так открыто заговорит об этом.

Их разговор прервался, когда в класс вошли Деймон и Ашер. Они сразу заметили новый синяк на руке Джейса и, с ехидной улыбкой, указали на него.

— Эй, придурок, классный синяк, с лестницы упал? — спросил Деймон, явно ожидая реакции, проходя мимо.

Джейс лишь лениво поднял взгляд. Его глаза скользнули по лицу противника, и он заметил на скуле Деймона слабое пятно, замазанное тональником, которое явно выделялось на фоне кожи. Видимо, следы их прошлой встречи всё ещё давали о себе знать.

— Новый тональник купи, этот тебе не подходит, Дейм! — крикнул Джейс, усмехаясь над ними. Он облокотился на стену коридора, не став провоцировать их на что-либо большее, хотя и видел, как напряглись кулаки Ашера. Просто вернулся к своим делам, демонстрируя полное безразличие к их попыткам зацепить его.

Мейсон, наблюдавший за этой сценой из своего угла, даже бровью не повёл. Для него перепалки между Джейсом и этой парочкой стали чем-то вроде школьной рутины, вроде расписания уроков. Он подошёл к Джейсу, спокойно засунув руки в карманы брюк.

— Вы снова? — тихо спросил Мейсон, кивнув в сторону уходящих Деймона и Ашера. — Я уже не удивлюсь, если вы и сегодня подрались.

Джейс лишь фыркнул, отталкиваясь от стены. Внутренне он помнил, что Деймон всё-таки перешёл грань тогда, в доме. Формально он не изнасиловал Лидию, но для нее это стало ударом. Тревога Лидии сейчас читалась на лице даже издалека, и Джейс понимал: оставлять её одну в таком состоянии опасно.

— Забей, — Джейс перевёл взгляд на девушку, стоящую чуть поодаль. — У нас сейчас большая перемена. Иди пройдись с ней. Просто… прогуляйтесь. Смотри какая она нервозная... ей нужно выдохнуть.

Мейсон проследил за его взглядом, понимая, о ком речь. Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Сделаю.

Джейс хлопнул его по плечу и растворился в толпе, а Мейсон направился к Лидии.

Лид и Мейс шли рядом по тенистому тротуару, их шаги раздаются тихими тактами в вечернем воздухе, напоённом лёгким прохладным ветром и звуками вечерних улиц. Время словно остановилось между ними, и оба чувствовали это — так будто мир сузился до их существования. Лид продолжала с тревогой размышлять о случившемся с Бекс, ощущая тяжесть в груди и состояние, словно изнутри распирает необъяснимая тревога.

— Я все еще не могу понять, — начала она почти шепотом, сжимая пальцы в кулак так крепко, что ногти чуть не впились в ладони. — Этот синяк на её руке. Может, мне кажется, или это татуировка? Или родимое пятно… Или кто-то ее ударил?

Мейс чуть было не улыбнулся, стараясь не показывать свою нервозность. Его лицо было спокойным, но внутри билось сердце — он чувствовал, как каждое слово Лидии вызывает у него внутренний встрепенутый отклик. Он искренне хотел её успокоить, взяв её за руку, чтобы показать, что он рядом. Его голос звучал мягко, с тонкой надеждой.

— Может, ты слишком много придумываешь, — сказал он, пытаясь внести в разговор лёгкое успокоение. — Бекс не могла бы так просто скрывать что-то плохое. Наверняка это что-то безобидное. Может, она просто немного ушиблась или кто-то пошутил.

Лид повернула голову к нему, её глаза отражали внутреннюю борьбу. Она походила на человека, которому сложно поверить и довериться, особенно когда её тревога растёт. Её внутренние мысли бурлили: "Может, он прав... А может, всё гораздо серьёзнее, чем кажется". Были моменты, когда она хотела бы поверить Мейсу, потому что чувствовала тепло и искренность его слов. Но сомнения всё равно остаются.

— А что, если нет? — шепнула она, почти испуганно, опуская глаза. — Что, если она — убийца? Что, если этот синяк — след тех, кто ей хоть раз навредил? Может, это её жертва признания или просто слабость? Может, я слишком много придумываю, а всё на самом деле просто?

Мейс внезапно остановился и внимательно посмотрел на неё, его лицо стало серьёзным и немного напряжённым. Он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами сказать что-то важное.

— Лид, послушай… — начал он, стараясь подобрать слова так, чтобы не прозвучать навязчиво, — у Деймона сегодня вечеринка. Может, нам стоит туда сходить? Просто, чтобы отвлечься. Чтобы немного отдохнуть от всего этого, от всего, что гложет нас внутри.

Лид на мгновение замерла, недоумевая, чего он хочет добиться этим предложением. Её сердце забилось чуть быстрее — она думала, что его мотив — просто дружеская попытка помочь ей отвлечься. Так легче было думать: он просто заботится, хочет отвлечься, помочь ей. Но в глубине души она чувствовала, что Мейс говорит не только об этом. В его голосе она заметила что-то большее — искреннее желание разделить с ней этот момент, выразить свои чувства.

— Ты… — произнесла она медленно, — ты хочешь сказать, чтобы я отвлеклась? Чтобы забыть всё? Чтобы хоть на минуту перестать думать о Ребекке?

Мейс кивнул, мягко улыбаясь, — Да, именно так. Мне кажется, иногда смена обстановки помогает взглянуть на всё по-другому. И… — он чуть смутился, — и я просто хочу провести с тобой время. Без всего этого напряжения. Просто быть рядом.

Лид внимательно слушала его, и в её глазах читалась аккуратная доля скепсиса, но в то же время — теплота и тихая надежда. Всё внутри неё говорило, что Мейс искренен. Он говорит не потому, что хочет отвлечь её «по дружески», а потому что он заботится, потому что любит её. И несмотря на свои сомнения, она чувствует, что разделяет его чувства. Просто боится признаться в этом сама.

— Ты правда хочешь пойти со мной? — тихо спросила она, почти шепотом, следя за его глазами.

Мейс мягко улыбнулся, и в его взгляде было что-то такое, что заставляло сердце у Лидии забиться сильнее.

— Конечно, — тихо сказал он. — Потому что я забочусь о тебе. И мне важно, чтобы ты знала: я рядом.

В воздухе повисла тихая пауза, и Лидия почувствовала, как напряжение немного спало. Может быть, эта вечеринка — именно то, что сейчас нужно им обоим — возможность немного передохнуть, сбросить груз тревог, понять, что даже в сложных ситуациях кто-то рядом.

Амайя не уступала, её настойчивость только усиливалась. Она явно чувствовала, что за этими совпадениями стоит что-то большее, и не собиралась оставлять это без внимания. Её глаза горели страстью, когда она вновь и вновь пыталась убедить Лукаса.

— Лукас, это не просто совпадения! — настаивала она, её голос полон убеждённости. — Монета — это не просто случайная фигура. Там есть что-то, что я чувствую на интуиции. Мы с тобой хорошо знаем друг друга. Ты понял бы меня, если бы только слушал.

Лукас, усталый и раздражённый, тяжело вздохнул, откладывая телефон и обернувшись к ней. Он морщился, как будто её слова раздражали его не меньше, чем сама идея, что что-то скрыто за этими совпадениями. Но дело было не только в раздражении. Её одержимость, этот лихорадочный блеск в глазах, резким эхом отозвались в его памяти, возвращая к будням пожара 2 года назад. Тогда он тоже искал ответы, тоже пытался сложить пазл из улик, но в итоге потерял самого близкого человека. Тот огонь забрал у него всё, и шрамы внутри ещё не зажили. Видеть, как Амайя, его двоюродная сестра, добровольно шагает в тот же омут, было для него невыносимо.

— Амайя, хватит уже! — его голос стал чуть ниже, немного уставшим, но в нём прорвалась боль. — Перестань уже строить из себя детектива и уделяй другим хоть немного внимания. Ты зациклилась на этих теориях, как будто это единственное, что у тебя есть. Пора бы уже забыть и жить дальше. Я не хочу снова проходить через то, что было после пожара.

Он повернулся, молча отходя в сторону, и, не оглядываясь, шагнул прочь, растворяясь в коридоре, оставляя её одну с её мыслями.

Амайа осталась стоять, сердце билось быстро, но она не собиралась сдаваться. Вдохновляемая внутренней стойкостью, она пошла дальше по коридору и заметила Джейса — сидел у стены, словно был поглощён своей собственной вселенной. Его сильный силуэт казался в этом моменте особенным, а его стиль — строгость черного поло, аккуратно заправленного в широкие брюки и кроссовки Nike — что отражали его сущность.

Он словно из другой реальности, его взгляд был чуть задумчив, а поведение — слегка бунтарским. На его пальце красовалось кольцо, а в руке — телефон, на экране которого была полузакрытая баночка с несмываемой краской. Она заметила это и, усмехнувшись, остановилась возле него.

— Зачем тебе эта несмываемая краска? — с легкой провокацией спросила Амайя, её голос играл с его сознательным вызовом.

Джейс оперся плечом о холодную стену коридора, скрестив руки на груди. Когда из тени вышла Амайя, его привычная маска безразличия дала трещину. Внутри ёкнуло — неприятно, знакомо. Он привык держать эмоции под замком, быть одиночкой, которому нет дела до чужих проблем. Но рядом с ней его пульс предавал его, ускоряясь вопреки логике.