Леон Вегас Наследие Пепла

— Амайя, — он слегка усмехнулся, пытаясь скрыть внезапное напряжение. — Если бы я делился всеми секретами сразу, жизнь стала бы скучной. Не думаешь?

— Может, мне не нужны твои секреты, — она шагнула ближе, сокращая дистанцию до опасной черты. В её глазах горел не тот огонь, который ожидал увидеть Джейс. — Может, мне нужно знать, что ты скрываешь.

Джейс приподнял бровь. Она стояла так близко, что он чувствовал запах её волос — что-то цветочное, живое, контрастирующее с мертвой тишиной школы. На мгновение ему показалось, что он понимает намёк. Что это игра между ними, личная. Сердце предательски кольнуло в груди. Он чуть наклонился вниз, отвечая на её вызов, позволяя себе подумать, что сейчас случится что-то большее, чем просто разговор.

— Опасная игра, — промурлыкал он, и в его голосе прозвучала нотка, которую он редко позволял себе слышать даже самому себе. — Со мной нельзя играть вполсилы.

— Тогда давай играть по-крупному, — шепнула она.

Внезапно Амайя схватила его за запястье. Хватка была крепкой, решительной. Она рывком потянула его в сторону — в пустой, погружённый во тьму кабинет. Джейс не сопротивлялся, позволяя вести себя, всё ещё находясь в плену иллюзии. Он ожидал чего угодно, только не этого.

Она затолкала его в угол комнаты, где свет уличного фонаря едва пробивался сквозь жалюзи. Джейс замер, ожидая её следующего движения. Его взгляд скользнул по её губам, затем снова поднялся к глазам. Внутри кипело смешанное чувство предвкушения и раздражения на собственную уязвимость.

Но Амайя не стала целовать его. Вместо этого она резко отстранилась и достала из кармана что-то маленькое и блестящее.

Иллюзия лопнула, как мыльный пузырь. Джейс моргнул, чувствуя, как адреналин сменяется холодным разочарованием. Конечно. Никакой романтики. Только очередная загадка.

— Посмотри, — её голос стал серьёзным, деловым. Вся игривость исчезла. — Я нашла это в квартире. Зашла без спроса, пока полиция не опечатала помещение.

Джейс перевёл взгляд на монету в её ладони. Металл тускло блеснул в полумраке. Внутри него боролись два чувства: облегчение от того, что не совершил глупости, и досада от того, что его ожидания были неверны. Но профессиональный интерес тут же взял верх.

— Стоп, — он нахмурился, возвращая себе контроль над голосом. — Всё это шоу было ради кусочка металла? Это и есть твой великий секрет?

— Это ключ, Джейс, — тихо сказала она, и в её голосе снова зазвучала сталь. — И теперь он у нас.

— Ладно, ладно. Так что там с медалью? — растерянно ответил парень.

— Монетой! — впросилась Амайа, её голос стал чуть более гневным. — Ты вообще слушал?

— Да-да-да! Всё слушал, всё прости. Продолжай. — извиняющимся тоном сказал Джейс, стараясь скрыть волнения.

Она кивнула — готовая раскрыть всё, что знает, — и тьма кабинета словно сгущалась вокруг них, превращая их разговор в важное и серьёзное расследование.

— Дом был в полном беспорядке. Полицейские оставили всё как есть, — продолжила Амайа, — затем я узнала о разборке в квартире Сары и Куин — всё было растрёпано, всё вверх дном. И это не было случайностью.

Она сделала паузу, убеждаясь, что Джейс слушает внимательно.

— А потом… — её голос тихо сместился во шёпот, — похитили Куин. И на стене оставили надпись: «Мы следующие».

Джейс медленно перевёл взгляд с монеты на её лицо, его глаза заискрились тревогой и напряжением.

— Ты уверена, что монеты не было в квартире и раньше? — спросил он с напряжением, стараясь спрятать растерянность. — Может быть, ее кто-то из знакомых оставил?

Амайа взглянула на него, её глаза отражали смесь решимости и осторожности, словно она сама ещё не наполнила все тайны.

— Вот почему я должна разобраться. Если эта монета — часть игры, то я должна знать всё сейчас. Абсолютно уверена, что это не Куин, — твердо заявила Амайя, её голос звучал будто бы она сама убедилась в чем-то важном и неопровержимом. Её глаза горели решимостью, а тонкие пальцы крепко сжали монету, которую она держала в руке. На её лице читалось недюжинное спокойствие, словно она уже разобралась в сложной головоломке и знает источник этого послания.

— Тогда логично, — вмешался Джейс, чуть смущенно подтягивая опущенные плечи и старясь выглядеть более уверенно, — первым делом нужно вернуться к дому Уокеров, всё еще раз осмотреть. Может быть, там есть какие-то детали, которые ты пропустила. Вдруг эту монету оставил убийца или похититель — кто-то, кому важно оставить свой особый знак, будто бы подчерк.

Амайя застыла на месте, словно ошарашенная этим предположением, и посмотрела на Джейса с выражением, в котором смешались и удивление, и милое раздражение — будто наконец-то кто-то понял её идеи. Её глаза заискрились чуть ярче, когда она произнесла:

— Ну наконец-то! Хоть кто-то здесь обладает хоть какой-то долей ума! — её голос прозвучал чуть хмуро, но внутри чувствовалась гордость за то, что кто-то разделяет её видение ситуации.

— Аээ, спасибо, — пробормотал Джейс, чувствуя себя неловко, словно был уличен в какой-то неуклюжести. — Так это же логичная версия, ведь так? Вроде бы всё просто: ищем монету в доме Уокеров, и тогда, возможно, всё станет яснее. Может, и убийца, и похититель оставляют такой знак, словно подчеркивая, что тут именно их работа. И вообще, какой слабоумный сказал тебе, что это бред?

Амайя кивнула, чуть улыбаясь, и тихо произнесла:

— Лукас… — её голос прозвучал мягким, чуть задумчивым, с оттенком доверия.

— А, ну так я и говорю, слабоумный — с улыбкой ответил Джейс, чуть съехав вправо и потерев шею, — Твоя теория вполне логична. Всё указывало на то, что тут есть что-то большее, чем кажется на первый взгляд.

Амайя слегка нахмурилась, потом сдержанно сказала, — Вот именно, Лукас мне говорил, что я одержима, что я вижу слишком многое там, где есть только обычная улика. Но не важно. Главное — найти монету в доме Уокеров. Тогда всё станет на свои места. Это — моя единственная надежда, чтобы раскрыть всю правду.

Джейс, чувствуя, что разговор зашёл в важное русло, посмотрел на нее внимательно, его глаза поблескивали с вниманием. Он сделал глубокий вдох, и ощущение холода мгновенно пробежало по его спине, словно предчувствие чего-то важного. Затем тепло разлилось внутри, снизу, в том месте, где точно не должно быть, тем более сейчас, и он чуть склонил голову, смотря ей сверху вниз.

— А нам обязательно вот так стоять, прямо друг напротив друга? — его голос звучал мягко, немного выше, чем обычно, с оттенком игривости, словно он нервничал, пытаясь скрыть своё волнение.

Амайя удивлённо вскинула брови, чуть улыбнулась и ответила, едва заметно смутившись:

— Нет, а что? — её голос прозвучал искренне, явно не понимая, к чему он клонит.

Джейс мгновенно вышел за дверь, бросая взгляд через плечо. Снаружи, казалось, будто оба стоят в необычной позе — словно что-то между дружеской игрой и интимным мгновением, скрытым за легкой неуверенностью. Его сердце забилось чуть быстрее, когда он осознавал, насколько много значит для него эта небольшая, казалось бы, банальная ситуация.

— Ладно, — наконец, сказал он тихо, — поехали сегодня вечером, перед вечеринкой Деймона. Могу отвезти к тому дому, посмотреть там еще раз.

Амайя, сразу же улыбнувшись и слегка растерявшись, крикнула ему:

— Серьезно? Спасибо! — и тут же обняла его, чувствуя лёгкий трепет внутри. Их взгляды пересеклись на мгновение, и в этот момент между ними словно пробежала невидимая искра.

Полицейский участок окутывала мягкая, густая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом движущихся бумаг и тихими шорохами собственной мысли. За окнами уже темнело так, что даже на улицах почти не было видно живого движения. Внутри же комната казалась наполненной неуловимой атмосферой напряжённости и ожидания, словно сама стена могла потерять в себе шорохи и шепоты, скрытые под слоем времени и ночи.

Большинство сотрудников уже давно покинули это место, усталые, разбитые и, возможно, немного подавленные, отдавали свои посты и уходили к себе домой, оставляя лишь несколько последних человек, как роботы, продолжая работу, словно их смена еще не закончена. Среди них был единственный, кто не покидал своего места — Тайлер Оливейра. Он сидел за широким дубовым столом, покрытым кипами бумаг, фотоальбомами и отчетами, и глаза его неотрывно следили за тем, что было перед ним.

Лицо Тайлера было усталым, тонкое, с тонкой тенью тревоги, отражающейся в глубоких глазах. Он будто бы боролся с чем-то внутренним, что не до конца объяснялось разумом. Его рука медленно перелистывала листы — отчёты, свидетельские показания, карты и фотографии, которые, казалось, образовывали сложный узор. Он видел в них что-то большее, чем просто изображения и слова. Каждая фотография: пятна кровавого сока на полу, запачканные кровью ступни, разбитая дверь, разбросанные предметы — всё было словно часть сложной мозаики, связанной между собой невидимой нитью.

На стене прямо перед ним висела огромная доска, испещренная всевозможными фотографиями — места преступлений, улики, следы, следы ног, кровавые следы в лесу, где они нашли загадочные кровавые пятна, и даже размытое изображение человека, снятое камерой видеонаблюдения возле дома Уокеров. Фотографии были прикреплены булавками, а некоторые — соединены нитками, словно Тайлер пытался выявить внутреннюю структуру происходящего, понять кто и зачем всё это делает.

Время от времени он поднимал голову, чтобы взглянуть на доску, словно соединяя последние улики, или пытался разглядеть за этими изображениями нечто большее, чем просто случайные детали. В его взгляде читалась решимость, хотя лицо было усталым, а брови по-дцу были слегка нахмурены.

В этот момент дверь кабинета тихо приоткрылась, и в комнату вошёл молодой полицейский — Майк Бринстон. Его лицо выражало беспокойство, а в руках он держал несколько папок с документами – поосторожно, словно опасаясь нарушить тишину. Он замер в дверях, давая понять, что не хочет мешать, и начал осторожно протягивать руку.

— Не помешал? — спросил Майк тихим голосом, подходя близко, — я принёс вам новые материалы по делу. Всё в порядке?

Тайлер, чуть склонив голову, поднял взгляд, усталую улыбку пробежала по лицу, как луч солнца сквозь тучи.

— Спасибо, Майк, — ответил он мягким, немного усталым голосом. — Просто пытаюсь разобраться. Всё это — как части одной огромной головоломки. Эти фотографии… Они словно собирают вместе какие-то странные куски. Кровь в лесу, следы в квартире и эта тень на камере… всё указывает на то, что кто-то очень тщательно планирует свои действия.

Майк, рассаживаясь рядом и показывая немного напряжённое лицо, кивнул.

— Да, особенно меня сильно тревожит, что следы крови ведут не только к месту преступления, но и уходят вглубь леса. Кажется, словно кто-то там искал что-то или старался что-то скрыть. И эта тень… Ты заметил, как быстро человек покинул дом Уокеров? Не похоже на просто случайного прохожего. Там явно что-то большее.

Тайлер задумчиво потер подбородок, его пальцы чуть сжались в кулак, словно собираясь в самом себе.

— Я тоже это заметил. И кроме того, меня очень беспокоит разгром в квартире. Там явно была борьба. Кто-то явно оставил предупреждение или послание. Это не просто хулиганство — тут явно что-то личное. Всё ощущается как сигнал, как призыв или предостережение.

В комнате повисла гнетущая тишина, наполненная только шепотом мыслей, тревожных догадок и мрачно-игристого света ночных ламп, падающего на бумагу и фото, словно освещая тайны, которые пытается разгадать сейчас только один человек. Время словно остановилось: за стенами суетилась боль и надежда, а внутри — свет и тень переплетались в сложной игре. Именно так, в этой атмосфере напряжённого ожидания и скрытых секретов, продолжала сосредоточенно трудиться команда, чтобы раскрыть все слои этой загадочной и до боли запутанной истории.

— Ты думаешь, что всё это связано с Куин? — спросил Майк, слегка наклонившись вперёд, его голос звучал настороженно, словно он боялся услышать ответ, который мог бы подтвердить его худшие опасения. В помещении было тихо, за окнами тихо шел дождь, стекла отражали мягкий свет настольной лампы, создавая ощущение некой необъяснимой загадочности. Майк внимательно следил за выражением лица Тайлера, и в его глазах мелькнула искра тревоги, пока он ожидал ответа.

— Без сомнений, — спокойно отвечал Тайлер, чуть пожав плечами. — Куин была следующей жертвой. Всё указывает на то, что её похищение и последующие события — часть одного и того же плана, тщательно спланированного кто-то, кто хочет, чтобы мы боялись.

Майк нахмурился, его рука медленно поднялась к подбородку, словно он пытался понять всю важность услышанного. В его взгляде читалась смесь опасений и сомнений.

— А как насчет вашей дочери? — внезапно спросил он, делая упор на каждое слово. — Амайя что-нибудь знает? Она ведь очень настойчиво рылась на месте преступления... И на последнем тоже была… Ты ведь знаешь?

Тайлер вздохнул, его лицо стало жестче, и в глазах мелькнула тень усталости. Он медленно отвёл взгляд, словно стараясь скрыть внутреннюю борьбу.

— Амайя — сложный человек. Она многое знает, — произнёс он со спокойной твердостью, — но не факт, что захочет говорить. Я с детства внушил ей чувство недоверия к другим, потому и не удивительно, что она иногда уходит в себя. Но она — вовсе не такая, как я. Её многое досталось от матери…

Пауза затянулась. Майк заметил, как Тайлер жестикулирует, указав на фотографию, лежащую на столе. Это была фотография детей, вызванная при пожаре в банке — изображение в черно-белых тонах, в которых отчетливо угадывались детские лица, искренние и беззащитные.

— И всё же — что это значит? — спросил Майк, указывая на фотографию. — Вы думаете, что всё это связано с этим? Или… или всё это просто совпадение?

Тайлер посмотрел на фото, его взгляд стал мысленным, дальним, и он медленно произнёс:

— Я больше, чем уверен. Всё указывает на то, что за этим стоит кто-то, кто хочет отомстить. Такое ощущение, будто мы уже давно на прицеле.

В этот момент в комнате зазвонил телефон. Тайлер взял трубку, его лицо мгновенно изменилось — в нем появилась серьёзность и холодное напряжение. Он слушал, не перебивая, глаза расширялись, и на его лице читалась тревога.

— Что не так? — спросил Майк, заметив перемену.

— Найден труп. В лесу, недалеко от старой тропы, — коротко ответил Тайлер, выдерживая паузу, словно каждый сказанный им слово обходил опасность. — Говоришь не связано?

Они обменялись взглядами, наполненными тяжестью услышанного, и в воздухе повисло густое молчание. Комната будто затихла, словно сама земля затаила дыхание, ожидая следующего удара судьбы, который мог бы всё изменить.

Атмосфера становилась всё более загадочной, зловещей, и таинственное ощущение, что за этим стоит что-то гораздо большее, проникало в каждую клетку их тел.

Вечернее небо рассеивалось мягкими оранжево-розовыми красками, создавая теплую пелену над домом Уокеров. Тихая улица казалась погруженной в спокойствие, только редкие огоньки уличных фонарей нарушали эту идиллию. Перед въездом стояли полицейские машины — их мигающие огни отражались в окнах, создавая таинственную атмосферу. Немногие офицеры, будто на стороже, внимательно осматривали дворы и тротуары, будто ожидая чего-то.

Джейс медленно остановил свой автомобиль почти у самой кромки тротуара, выключил мотор и повернулся к Амайе. Его темные брови были чуть сдвинуты, а глаза — мельком оценивали ситуацию. Он хлопнул дверцу и уловил в себе искру раздражения, когда заметил, что полицейские всё еще здесь, несмотря на обещания уехать.

— Вот что… — произнес он тихо, почти шепотом, словно боялся нарушить вечернюю тишину. — Почему они всё еще стоят здесь? Они должны были уехать! Всё должно было закончиться, а они — всё так же на своем посту.

Амайя, сидевшая спереди в машине, взглянула на офицеров, затем на Джейса, и чуть улыбнулась. В её взгляде — спокойствие и уверенность. Она машинально поправила пиджак и слегка наклонила голову, словно пытаясь понять расположение сил.

— Всё нормально. Не волнуйся — сказала она мягко, почти шепотом, — они должны уехать. Может, чуть позже, без спешки. Всё это не так уж плохо, как кажется. Просто надо подождать.

Джейс, чуть качнувшись вперед, отпустил рукоять дверцы и вышел из машины. Он мягко потянулся, будто сбрасывая усталость после долгой дороги, посмотрел на улицу, потом на дом, закатил глаза и с интересом взглянул на спутницу.

— Как у тебя дела? — спросил он, садясь в машину, голос его звучал с оттенком иронии, а в глазах, — Вроде бы, мы уже давно не болтали по душам.

— Знаешь, я пытаюсь разобраться с этим делом, хотя бы чуть-чуть — она протянула плечами с легкой усмешкой. — Побывала на всех местах преступления… Там, где похители минимум двух наших знакомых, разгромили квартиру моих подруг. В общем, ты же понимаешь — всё просто отлично.

Джейс, усмехаясь, скрестил руки и посмотрел на нее с лёгкой иронией.

— Не знаю, что и думать… Ты же сама лезешь туда, куда не надо, — он бросил взгляд на её плечи.

Амайя пожала плечами, слегка отпрянула, чтобы лучше разглядеть его лицо в сумерках.

— Ну, извини. Я просто не умею сидеть сложа руки. И, честно говоря, мне важно знать правду и держать ситуацию под контролем. И ты сам меня в это вовлек, так что — без обид. — Она вздохнула и взглянула в темнеющее небо. — Мои дела не легче. Еще и родители… Эти постоянные скандалы… Извини, просто все это… Как твои дела? Родители все еще ссорятся? Мы редко, когда говорили на эту тему.

Джейс, чуть напряжённо, посмотрел в землю, потом мягко поднял глаза и произнёс:

—У меня не всё гладко. Весь этот семейный утренник, что ни говори… Мои папа и мама — две противоположности. Они даже не пытаются понять, что я и моя сестра — не просто часть этой их возни. Отец… он никогда не был сильно близок. Его день — это работа, его слова — сухие и холодные. В детстве я привык к слежке и недоверию — наверное, это стало частью меня. А теперь, все стало еще сложнее. Все вышло на новый уровень и становиться хуже и хуже, мы с Эбби уже привыкли к этому, но не привыкнем к отсутствии отца в доме… — Джейс почесал переносицу, не привыкая говорить о таком

Амайя улыбнулась, искра её искусства и харизмы засияла в темноте.

— Ну, если станет легче, знаешь, иногда я думаю, что хороших семей не бывает. Или, по крайней мере, — даже те, у которых всё вроде бы хорошо, лишь делают вид. Мой отец с детства учил меня недоверию, чувству справедливости, как быть на страже. А теперь сам врет без конца.

Джейс ответил с искрой в голосе, чуть прищурившись:

— Может, он защищает тебя? Чаще любимые люди предпочитают скрыть правду, чтобы она не ранила нас.

Амайя посмотрела на него с лёгкой ухмылкой, прищурилась и ответила:

— С тобой всегда невозможно разговаривать, ты знал?

—Невозможно говорить с тем, кто постоянно прав. — раздался голос Джейса, его голос будто едва заметно прохрипел сквозь ночную тишину. Он смотрел в сторону горизонта, держа руки в карманах тонкой куртки, глаза мерцали в свете уличных фонарей. — Родители не обязаны быть нам друзьями. Их долг — просто уберечь нас… Но кто тогда убережёт их, когда им это больше всего нужно? — его улыбка была ироничной, словно он сам задавался вопросом, кто защитит его этих сильных и сложных людей.

Амайя сверлила его взгляд с небольшим сарказмом, улыбка скользнула по её губам, прежде чем она ответила, чуть пренебрежительно, словно говоря о чём-то банальном, но при этом — с внутренним холодом и хитростью:

— Можешь, пожалуйста, вести себя почаще как заносчивый идиот? А то видеть тебя в такой сфере… Непривычно. — Её голос звучал мягко, с терпкой ноткой насмешки.

На это момент, словно по команде, в воздухе появился неуловимый стиль шерифа — шляпа опустилась на его лоб, и его резкий голос разорвал ночной покой:

— Вот так лучше... — её улыбка заиграла еще ярче, словно она полностью контролировала ситуацию.

— Пойдём, — наконец произнёс он, поворачивая ключ и глуша мотор, — теперь, всё зависит только от нас.

Дом Уокеров встретил их мертвой тишиной. Казалось, стены впитали весь свет, оставив лишь тусклый огонек лампы, который больше пугал, чем освещал. Тени вытягивались, ползли по полу и потолку, словно живые, словно кто-то невидимый двигался вместе с ними, наблюдая из темных углов.

Под ногами предательски скрипели прогнившие доски. Каждый звук отдавался эхом в пустых коридорах, напоминая о жизни, которая давно угасла. Холод пробирал до костей, проникая сквозь щели в окнах, и этот ледяной ветер казался дыханием самого дома. Где-то в глубине слышался тихий шорох — может, ветер, а может, что-то гораздо хуже. Но этот звук заставлял кровь стыть в жилах.

Амайя шла впереди, и Джейс видел, что с ней происходит что-то страшное. Она избегала его взгляда, словно боялась, что он увидит всю боль, которую она прячет внутри. Между ними выросла невидимая стена. Когда он попытался спросить, что случилось, её голос стал резким и холодным. Она закрылась, заперла свои эмоции на замок, и этот холод обжигал сильнее огня.

Джейс почувствовал, как внутри всё сжалось. Он видел, как бегают её глаза, как она пытается скрыть дрожь. Амайя отошла в тень, растворяясь в мраке, и он остался один на один с нарастающей тревогой. Дом казался живым существом, которое дышало им в спину.

И в этот момент на него нахлынуло прошлое. Воспоминания ударили так сильно, что реальность поплыла. Ему снова привиделись бесконечные коридоры, стены, сжимающиеся вокруг. Мрак, крики вдалеке, полные ужаса и отчаяния. Он пытался идти вперед, к свету, но лабиринт менялся, запутывая пути. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Он чувствовал себя беспомощным, словно тогда, когда не смог защитить тех, кто был ему дорог. Внутри зияла рана — боль и безнадежность прошлого, которое не отпускало.

Но Джейс моргнул, выныривая из этого кошмара обратно в реальность. Воздух здесь был таким же холодным и тяжелым, но теперь он знал: он не может быть просто зрителем. В этом доме скрывалась угроза, и он обязан был раскрыть правду, какой бы страшной она ни была.

Он решил не давить на Амайю. У неё были свои причины молчать, и он решил довериться её чутью. Если ей нужно будет сказать что-то важное — она скажет. Сейчас главное — дело. Он прислушивался к каждому шороху, понимая, что время утекает сквозь пальцы. И время было против них.

— Значит, ищем монету? — спросил он тихо, с напряжением в голосе, оглядываясь по сторонам, как бы не пропустить ничего важного.

Амайя кивнула, взгляд её был сосредоточен, решителен и чуть тревожен.

— Да, но нужно торопиться, чтобы...

– Чтобы что? — перебил её Джейс, ощущая лёгкую тревогу. — Успеть до приезда другой смены копов.

Амайя удивлённо посмотрела на него:

— Да, ведь время их замены составляет...

— Пятнадцать минут, знаю, — снова прервал её Джейс.

Амайя удивлённо посмотрела на него, чуть улыбнулась — в её глазах мелькнул внутренний холод, проявляющийся в решимости и внутренней стойкости. Она очень хорошо понимала, как важна каждая минута.

Крепко обшаривая каждый уголок дома, они по-другому чувствовали напряжение — оно витало в воздухе, тяжёлым шёпотом напоминая о тех темных тайнах, что скрываются в этих стенах. Они проверяли шкафы, ящики, зазирали под мебелью, внимательнее, чем обычно. Ничего не находили. Джейс держал нож наготове, его пальцы сжимали рукоять так, что будто это была единственная опора в этом мраке. Он прислушивался к любым звукам — к скрипам и шорохам, будто дома скрывался страшный зверь, готовый выпрыгнуть из темноты.

— Нам надо уходить, — тихо произнёс Джейс, оборачиваясь к Амайе. — Времени почти не осталось.

Но она не спешила — было видно, что её взгляд и внутреннее состояние отличаются от его. В её глазах читалась решимость, а в движениях — неподдельное спокойствие, словно бы она готова бороться до последнего вздоха. Она продолжала искать, не обращая внимания на панический напор времени.

— Ладно, понял, значит поторопимся — ответил Джейс, закатывая глаза, чувствуя, как напряжение становится почти невыносимым.

Резкий неожиданный звук прорезал тишину. Что-то с другого конца дома заскрипело, словно тяжелый предмет передвигался по полу, тяжело и медленно. В этот момент всё остановилось — напряжённая тишина, казалось, затянулась на века. Объединив свои взгляды, Джейс и Амайя мгновенно поняли — не один в доме.

Странные звуки усиливались: тихие шаги, приглушённые шорохи, будто кто-то крадётся или шныряет по дому, скрываясь в темных уголках. Сердце Джейса забилось быстрее, словно он услышал смертельный приговор. Он схватил нож, его глаза засияли стремлением защитить и выжить. Медленно, осторожно, он двинулся в сторону кухни, приглушённым жестом приглашая Амайю оставаться позади. Она кивнула, сжав руки, в которых дрожали пальцы — признаваясь себе, что даже она чувствует страх, кипящий в её груди.