Леон Вегас Наследие Пепла

Резко войдя в комнату, Джейс услышал звук, и, не выдержав, закричал. Перед ним стояли две фигуры — Ксения и Эбби, тоже охваченные страхом. Их глаза были широко раскрыты, лицо побледнело от ужаса, как будто они видели нечисть. Их фигуры дрожали, каждый миг казался последним.

— Вашу мать! — прорвал Джейс, пытаясь взять себя в руки, вопль пронзил тишину. — Эбигейл, какого черта! Вы меня напугали до смерти!

Эби запрыгалась от страха, её голос звучал трясущимся голос:

— О, привет, Джей, а мы... мы думали, что в доме кто-то есть. Мы услышали шум и решили проверить...

Джейс зарычал, сдерживая гнев и удивление:

— То есть, проходя мимо этого дома поздней ночью, вы услышали шум и решили проверить? Вписка идиотов просто! — его голос звучал жёстко. — Неужели вы наивно полагаете, что я поверю в такую херню?

Эбби, всё ещё напряжённая и словно на грани истерики, быстро объяснила:

— Блядь, стойте! Почему именно вы здесь? Ты же говорил, что у тебя важное дело, и пришлось отложить разборки с Ашером и Деймоном!

Джейс, чье лицо было непроницаемым, словно он уже давно заметил что-то чужое, не мог скрыть раздражения в голосе:

— Так ты сама говорила, что не можешь! Значит, твоё дело — такое же безумное, как и мое!

Ксения, уставшая слушать споры и оправдания, нахмурилась, устало вздохнув:

— Мы расскажем, зачем мы тут, но не уверена, что вы поверите… — и с трудом заставила себя начать. — И Ксю рассказала все с самого начала, не забывая о каждой мелочи про свой сон.

Её голос задрожал, а взгляд стал почти испуганно-прозрачным, когда она делилась своими мыслями. Джейс слушал сдержанно, но его глаза излучали осторожность и внутреннее напряжение — он не верил в случайности. После окончания её истории он поинтересовался:

— То есть ты экстрасенс?

Ксения, мгновенно почувствовав, что разговор уходит в странное русло, ответила с легкой усмешкой:

— Ну, что-то вроде того, я не ебу.

Джейс, осторожно кривя губы, не стал скрывать своего скептицизма:

— Ты понимаешь, как это звучит? Как бредово верить в подобное? И ты сама поверила? — спросил он смотря на сестру.

Эбби вздохнула, слегка склонив голову, и скрестила руки на груди:

— Просто я не исключаю ничего. Кто знает, что на самом деле происходит?

Амайя, уже устала от их бесконечных споров, отрывисто вмешалась:

— Всё! Времени слишком мало. Давайте разберёмся с этим позже, а сейчас — обойдем дом. Быстро, внимательно.

Джейс с трудом успокаивал свой внутренний страх, который всё сильнее захлестывал его. Он чувствовал, что что-то здесь не так — что-то очень опасное. Его голос был тихим, но решительным:

— Да, точно, и только, держитесь вместе и не теряйте бдительности. На сегодня сюрпризов с меня достаточно.

Четверо пошли, напряжённо прислушиваясь к каждому звуку, что прорывался из тёмных углов комнаты. Их взгляды бегали по бездонной тьме, которая казалась живой, словно вдыхая и выдыхая вокруг них. В воздухе витал холод, острый и режущий — как лезвие ножа, которым можно было бы прорезать любой страх. Здесь, в этом доме, каждая тень превращалась в опасную ловушку, а каждый шорох заставлял сердце биться чаще, — словно эта старая постройка могла в любой момент проглотить их целиком. Создавалось ощущение, что стены дышат, а дома скрываются в себе неведомые кошмары, которых ещё никто и никогда не видел до них — только слышать и ощущать их.

Этот дом перестал быть просто зданием — он стал живым существом, в котором каждый шаг мог оказаться последним. Холодный воздух сковал их тела, словно невидимый плен, и только тягостное ощущение, что что-то очень страшное кроется за каждым углом, держало их в этом мрачном объятии.

В доме царила настоящая суматоха и веселье. Музыка гремела в такт бодрым ритмам, наполняя пространство энергией и радостью. Люди шумели, смеялись, кто-то громко распевал любимую песню, кто-то выкрикивал слова в ладоши, подбадривая друзей. Атмосфера была искренне раскрепощённой — настоящая «тусовка», где каждый мог быть собой, забыв о повседневных заботах.

Лидия и Мейсон вошли вместе, и он крепко держал её за руку, с улыбкой приветствуя знакомые лица. Она, в свою очередь, оглядывалась по сторонам, словно подтверждая своё право принадлежать этому миру. В центре внимания стоял Деймон, прижавший Кейт к стене, отчаянно пытаясь выглядеть непринуждённо, хотя в его глазах читалась скрытая напряжённость. Тем временем Скотт и Сара, погружённые в игру с алкоголем, обменивались глухими шутками и ехидными улыбками, добавляя лёгкого торжества к общему веселью.

На фоне этого хаоса Лидия излучала добродушие и человечность, весело наблюдая за разыгрываемыми между друзьями сценами. Мейсон, как всегда, старался оставаться милым и тактичным, несмотря на окружающий беспорядок. Однако его взгляд задержался на Ашере, который не отводил глаз от Ребекки. Эта безмолвная сцена показалась ему странной и тревожной. Решив вмешаться, Мейсон взял в руку стакан с пивом и «случайно» пролил его прямо на Ашера.

— Ашер, друг, прости, пожалуйста! — произнёс он, стараясь звучать непринужденно.

Ашер обернулся, его лицо стало холодным, а выражение — неподвижным, даже немного жестким.

— Мейсон, что ты тут делаешь?! Какого хера?! Сука! — вспыхнул он, его голос звучал ровно, но с оттенком заметной строгости.

— Не сердись, просто мне кажется, что тебе нужно передохнуть и остыть, — попытался успокоить его Мейсон, чувствуя, как внутри него поднимается волнение.

— Мейсон, иди нахер отсюда! Мне не нужно ничего. Не мешай мне! — проговорил Ашер, его слова были как нож, разрывающий атмосферу веселья.

Мейсон поднял руки в жесте, будто на него наВели пистолет, его страх отразился в глазах. Он чувствовал, как сердце бьётся быстрее, а ладони слегка вспотели.

— Может, найдём что-то, чем можно вымыть пиво с одежды? Не хочу, чтобы всё напрасно испортилось, — тихим тоном произнёс он, стараясь скрыть растерянность.

— Пошли, утырок, — холодно бросил Ашер, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Мейсон кивнул, чуть улыбнувшись, и последовал за ним, хотя внутри него росло беспокойство. В этот момент Лидия, заметив их разговор, почувствовала, как тревога сжимает её сердце. Даже её добросердечность не могла скрыть беспокойство за друга.

Она перевела взгляд на Ребекку, которая стояла неподалёку, сжимая в руках стакан с недопитым пивом. Лидия сделала шаг вперёд, пытаясь заговорить, но Ребекка резко повернулась, мгновенно уловив, что что-то не так. Бекс, в отличие от Ашера, давно научилась читать между строк — и сейчас она ясно понимала, что эта гостиная не случайное место встречи.

— Что тебе нужно? — прямо спросила Ребекка, подняв бровь и глядя прямо в глаза Лидии.

Лидия, немного заикаясь, попробовала объяснить:

— Я, э-э... я просто хотела поговорить... о тебе.

Бекс нахмурилась и резко перебила:

— О чём конкретно? Или ты просто так решила на этом заварушку устроить?

Лидия нервно вздохнула, сжимая руки:

— Я заметила синяки на твоем теле. Скажи честно, тебя кто-то избивает? Пойми, я просто боюсь за тебя.

Ребекка взглянула на Лидию с обезоруживающей строгостью и холодом в глазах. Она резко повысила голос:

— Что?! Ты что вообще лезешь в чужую жизнь? Ты у нас тут кто?

— Я не хотела ничего плохого... — заискивающе прошептала Лидия, но жесткое выражение лица Бекс не смягчилось. Она приблизилась к Лидии:

— Всё это неправда! Не пытайся сюда лезть со своими тупыми советами!

Между тем Ашер, внимательно ища новую футболку, понял, что что что-то здесь не так. Куда подевалась Реб? Он поначалу не сразу догадался, кто это устроил, но в его голове начало складываться ощущение, что Мейсон замешан в этом.

Пробираясь через кровать, он взял Мейса за шкирку, резко дернул и, шепча сомнительные замечания, сказал:

— В следующий раз, когда будешь проливать на кого-то пиво… Будь аккуратным.

Мейсон, испуганный и растерянный, упал на пол. Ашер крутился, словно в поисках доказательств. Через несколько минут он заметил, что Ребекка идет куда-то одна, избегая взгляда окружающих.

— Эй, стой! — крикнул он, когда догнал её у выхода из заведения. — Ты что тут решила рассказывать всем?

Он в ярости схватил её за руку и резко потянул. Его глаза горели гневом, а голос стал твердым и угрожающим:

— Какого хрена Ребекка! Что ты этим добиваешься?

Ребекка, оскалив зубы, попыталась вырваться, но Ашер был непреклонен. Он стал говорить уже с раздражением и угрозой в голосе:

— Не хочешь говорить — хорошо, я сам всё выясню. Но помни, руку свою снять ты не сможешь, пока не скажешь всё. — Многие резко посмотрели в их сторону и стали свидетелями происходящего, кто-то сразу достал камеры телефона, кто-то сразу шептаться, но Ашера это не волновало. Внутри он был уверен, что это был не случайный конфликт, а тщательно спланированная диверсия. И он намеренно делал всё, чтобы силу чувствовать и выведать правду.

Вечер уже плавно перетек в глубокую, насыщенную ночь. В этот час тёмное небо охватило окрестность, и только слабое мерцание звёзд озаряло тёмные силуэты деревьев за окном. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихими стоном и шёпотом их дыхания. Кейт, словно одержимая желанием, не могла остановиться — она не скрывала своих чувств, её руки нежно и настойчиво касались лица Деймона, пальцы мягко скользили по его щекам, пробуждая внутри у него волны противоречий. Её губы, встречаясь с его, сливались в долгий, насыщенный поцелуй, наполненный страстью, но одновременно в нём слышалась тень внутренней боли и тоски.

Кейт ласково целовала его уголки губ, исследовала линию его рта, затем скользнула вниз к его шее. Там она оставила мягкие следы своих поцелуев — чуть влажные, чуть напряжённые, как поцелуи человека, ищущего не только физического удовлетворения, а и утешения, спасения. Её движения были полны ласки и искренней жажды прикоснуться, почувствовать его тепло, их слияние казалось почти магическим — как будто они учитывали каждую секунду, каждую тонкую «игру» чувств, которая могла затянуть их глубже, чем казалось возможным.

Деймон, обладая сильным и подтянутым телом, словно магнитом притягивал к себе взгляд Кейт. Широкие плечи, мускулистая грудь и руки, которые он тянулся обнажить — всё это усиливало их ощущение близости. Он аккуратно растегнул несколько пуговиц на её блузке, позволил руке просочиться под ткань, почувствовать её гладкую, тёплую кожу, и невольно вздохнуть, ощущая мгновение, которое казалось одновременно искушением и опасностью. В его взгляде мелькала долгая борьба — понимающе-терзающая тень, которая говорила о прошлых ошибках, о трагедии, которая произошла недавно. Впрочем, они оказались в спальне, где всё выглядело так естественно — тонкая ткань проскользнула по телам, оставляя за собой следы нетерпения и желаний.

Но вдруг Деймон замер. В его глазах вспыхнула тень сомнения. Он почувствовал, что его сердце бьётся быстрее, словно он был в одной руке с чувствами, в другой — с тяжелым бременем ответственности. Он остановился, словно невидимая стена внезапно выросла между ними.

— Кейт… — с трудом произнёс он, его голос звучал тонко, почти шёпотом, — я не хочу торопиться. Мне нужно чуть больше времени…

Кейт, всё ещё страстно и порывисто, не только не остановилась, но и увеличила интенсивность своих поцелуев, словно пытаясь прорваться через его слова и душевный шторм. Она прижалась к нему крепче, её губы целовали его как будто в этом заключена вся их надежда, вся искра страсти, которая помогала ей забыться. — Деймон, — прошептала она, прижимаясь к его губам, — мне всё равно. Всё, что я хочу — это быть с тобой. Просто будь со мной сейчас.

Он, словно внутренний голос зазывая или пресекающий собственные чувства, отстранился, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде сияла борьба — страх и желание, сомнение и желание защитить её, свою душу от боли, от повторения ошибок прошлого. Он сделал ещё один шаг назад, дыхание его было тяжёлым.

— Я ценю тебя, — сказал он, — очень сильно. Но сейчас я не могу... я не на той ступеньке, чтобы отвечать на твои чувства так, как ты, наверное, хочешь. Надеюсь, ты поймёшь меня. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе.

Кейт ощутила смущение и неловкость, словно холод окатил её внутри. Она тихо опустила руки, отпустила его лицо, и в тишине, покрытой неуловимым оттенком разочарования, пошла вниз по лестнице. В комнате осталась только тень их раздумий, тень незавершённой истории.

Молча они оделись, оставив за дверью спальни тяжёлое, полное чувства напряжение. И вышли по своим сторонам.

Амайа с Ксю и Эбби, словно три тени, тихо шарялись по дому, их шаги были мягкими и острыми одновременно — словно каждый новооткрытый угол мог скрывать что-то опасное или важное. Непрерывное шуршание старых фотографий, тихое шептание голосов прошлого — всё казалось наполненным этим особым ощущением тревоги и невысказанных историй. Кадры на снимках — радостные лица в ярких аттракционах, счастливые семьи на рынке, — растворялись прикиды ручейком загадочности. Лица, кажется, хранили свои тайны, словно играя с ними в прятки.

Пока они сосредоточенно изучали эти образцы жизни, Амайа вдруг взорвалась жалобой, которая этот раз пронзила воздух как ураган:

— Знаете, меня уже достал Лукас. Он не слушает меня, ничего толком не помогает дома, вот просто ни херна от человека не добьешься! — голос её дрожал, почти сломанный, и её глаза наполнялись тоской и разочарованием.

Ксю и Эбби обменялись взглядами, и в их глазах появилась тихая понимание — в этой сложности чувств, в этом клубке недоразумений, они оказались ближе друг к другу, чем когда-либо. Постепенно разговор перешёл в непринужденное, чуть слабое, но очень теплое обсуждение — о людях и судьбах, которые они раньше не замечали так ярко.

Но в этот момент Джейс, механизм подозрения и внимательности, заметил одну фотографию — на ней были вместе Кристиан и Амайа. Лицо его внезапно потемнело, словно его поразила молния — он сжёг взглядом снимок и с раздражением грубо бросил его в Амайю, как будто хотел сломать нить, связывающую её с этим человеком.

— Так значит, мы тут не людей спасаем, а ищем твоего любовника?! — с ехидной насмешкой спросил он, наблюдая, как лицо Амайи становится бледным.

Амайа, с трясущимися губами и глазами, полными слёз, попыталась объяснить:

— Джейс, подожди, пожалуйста, всё не так — я хотела объяснить, честно, ты должен понять...

Но его голос резко, с ехидством, перебил её, его слова ссохлись в воздухе, как нервный преступный выкрик:

— Да я дебил, похоже, по твоему. Думаю почему ты тут носишься, будто мы в какой-то романтической мелодраме? Списал все на давление — это оправдание, но давление у нас тут у пизды или что? — его лицо было ироничным, а глаза — полными раздражения. — Тыдо сих пор о нем мечтаешь? И это после того, что он сделал! А я-то думал, ты помогаешь отцу, честно, а оказывается — ты просто любишь его до сих пор!

Ксю и Эбби замерли, словно их внезапно ударила волна. В этом резком выплеске эмоций они увидели нечто иное — боль, ревность, разочарование, спрятанные под маской злости. Они не знали, как реагировать, их сердца сжались, а тишина полнила комнату.

Амайа, искренне потрясённая, заикалась:

— Джейс, я честно — я просто хотела объяснить, мне очень трудно... Всё запутано, я не хотела причинять вам боль...

Но он резко, как ржавый нож, перебил её, его голос звучал холодно и колко:

— Ну да, конечно. И когда? Когда бы ты сказала? Когда наконец снова будешь с ним? Да? Говори честно! Я думал, мы команда, а ты тут — вся в этих своих тайнах! — Его глаза пылали и искрились такой яростью, что казалось — вот-вот всё взорвётся.

Он повернулся, бросил нож на пол, резко развернулся, и с отчаянной, почти яростной скоростью вышел из комнаты, оставляя девушек — словно тени, замерших в вакууме — в полном молчании, наполненном тёплой, болезненной тяжестью, которую было трудно распознать, а ещё труднее — забыть.

Эбби, с воплощением решимости, бросилась за Джейсом, хватая его за руку:

— Джейс, стой! Не уходи так! Мы — команда, нам нужно держаться вместе! Пожалуйста!

— Я терпеть не могу, когда меня используют Эби. — ответил ей брат, даже не поварачиваясь к ней.

Но он уже не оборачивался и быстро исчез за дверью, оставляя за собой только эхо его гневных шагов.

Тем временем, Амайа будто разрушилась внутри — рухнула на пол, как хрупкая кукла, и заливалась слезами, рыдая горько и беспомощно. Её тело тряслося, голос срывался в рыданиях, а всё, что казалось важным, — это бегство от этого смертельного напряжения. Ксю осторожно присела рядом, её руки мягко прикоснулись к лениво капающим слезам, искренне пытаясь утешить:

— Амайа, всё будет хорошо, — тихо прошептала она. — Мы с тобой. Ты не одна.

Амайа всхлипнула, собирая воедино разбитые осколки внутри, и со слезами, полными страдания, шептала:

— Я просто... я не знаю, что делать. Всё так запутано, вся эта хрень, и я не могу из нее выбраться...

Ксю посмотрела ей в глаза и спросила:

— Амайя, ты его любишь?

Девушка замялась, глядя в пол, потом вздохнула:

— Я... не знаю. Но точно не хочу, чтобы он умер.

Ксю кивнула, сжимая её руку:

— Это уже многое значит. Ты не одна, мы поможем тебе разобраться.

После того как они услышали зловещие стоны и скрежет, будто кто-то движется по лестнице сверху, их охватил ледяной страх. Амайя с дрожью взяла нож, брошенный ей Джейсом, боясь даже дышать в этот ужасный момент. Они медленно, почти зарываясь в тень, начали медленное восхождение на второй этаж. Каждый их шаг казался словно раздавался эхом в пустом доме — каждое скрипение пола напоминало угрожающий шепот смерти. Они уверены, что кто-то уже мчится мимо них — может, сам Джейс, решивший сыграть ещё одну ужасную шутку, или что-то более зловещее. Ксю, крича в неробстве, зловеще звенит голосом — ей кажется, что в мраке кто-то дышит рядом.

Когда они наконец доползли до двери спальни и осторожно вломились внутрь, там было пусто — никаких признаков жизни, только полумрак и тишина, которая кажется густой и тяжелой, словно висит над ними смертельной паутиной. Но внезапно из тени сзади в Амайю идущая тень хватается за ее горло, резко дергая и вырывая из ее рук нож. В руке у фигуры сверкает тесак, кровь на лезвии брызжет каплями, и ужас охватывает их обоих. Они начинают кричать, их крики сливаются в страшный хор страха — ничего не видно, лишь кровавая темень и дикая борьба за выживание.

Амайя, не теряя присутствия духа, ударяет в ногу нападателю, его рев и боль звучат сквозь крики, а затем она пускает в него нож — красная кровь льется на пол, и тварь взрывается зловещим криком. В этот момент злоумышленник кидает нож прямо в их сторону с демонстративным грохотом, словно хочет разорвать их на части. Ксю, заметив, что нож вот-вот попадёт ей, рухает на Амайю, её тело падает на девушку, уклоняясь от смертоносной режущей кромки. Маньяк, с кровавой маской на лице, бежит навстречу им — его глаза полны бездушной ярости, а на лице — диковинная маска, за которой скрывается лицо, полное пропасти.

В смертельной борьбе оба падают с лестницы — страшный грохот, кровь, багровые капли разбрызганы по лестнице и стенам. Маньяк становится навстречу Ксю и Амайе, схватывая последнюю зацепку их судьбы. Ксю, сердце бьется с ужасной быстротой, смотрит прямо в его маску, видит глаза — полные безумной пропасти и необъяснимого страха, и осознает, что она видела его в сне, где вечно мертвы смотрели на неё и хотели убить. В панике ей остаётся единственный шанс — она вскидывает перцовый баллончик и распыляет мощный струй, но маска всё ещё скрывает истинное лицо убийцы — кровь, потеки и тени вырастает там, где должен был быть человек.

Но это не спасает — очко страха почти охватывает её, когда маньяк немного отступает, чтобы снова схватить её и Амайю. Он хватит их — его руки выглядят как когти кровавых ножен, а кожа под ним — смертоносная рана, давно открытая смертью. В последней борьбе на грани жизни и смерти, оба падают с лестницы — кровь стекает по их телам, ужасная тишина сжимает пространство вокруг. Маньяк возвышается, готовясь нанести последний смертельный удар — его рука с тесаком поднята высоко, мрачный силуэт нависает над ними.

Но в этот момент, словно по волшебству, распахивается дверь, что ударяет прямо в спину убийце — и с мощным грохотом в комнату влетает Джейс, с битой в руке — он будто призрак ада, его лицо искажено зловещей решимостью. Он сталкивается с маньяком, нанося сильнейший удар прямо по его маске, которая тут же разбивается о землю, открывая кроваво-измараванное лицо убийцы. Стена пламени крови, рваная плоть и страшные звуки борьбы заполняют комнату. Джейс, с криком, наносит еще один, роковой удар, и тварь, наконец, падает, словно ветром сдутая.

Джейс метнулся вперёд, бросая на землю сваю биту с коротким грохотом, его лицо было искажено острой тревогой и растерянностью. Он крепко хватал девочек за руки, пальцы сжимали их с такой силой, что казалось, вот-вот вывернут их кости. В панике он понёсся через улицу, сердито оглядываясь назад, ведь в темноте уже показался силуэт машин, которые подъезжали к их позициям. Машина остановилась неподалёку, двери распахнулись — и Эби сразу крикнула, указывая им внутрь:

— Долго дрочить будете? НА ВЫХОД!

Ребята бросились внутрь, и внутри ощущался холодный страх, мешанный со своим переживанием. Эби, заведя мотор, тут же тронулась с места, чуть не зажимая поцарапанный руль. Поглядев через боковое стекло, она спросила с напряжением в голосе:

— ЧТО ТАМ НАХЕР БЫЛО?

Джейс вздохнул глубоко, стараясь собраться с мыслями и избавиться от сжатого комка в горле. Он переводил дух, поднимая взгляд на девочек — Все в порядке? Синяки, кровь, порезы? — Его голос звучал более спокойно, чем чувствовал сам.

Амайя дрожащими руками подняла подбородок и закончила — Да, вроде всё нормально. Спасибо, что вернулся…— Она мягко посмотрела на Джейса, пытаясь скрыть свою крайнюю тревогу, прижимая руки к телу, словно искала защиту от невидимой угрозы.

Джейс заметил её сдержанность и мрачно фыркнул — Не обольщайся. Уехал бы, если бы не услышал ваши крики… — В его глазах горел неистовый огонёк, он переводил взгляд с окна на девочек.

Амайя вздохнула, пытаясь вспомнить детали:

— Какой-то псих в маске… Я не успела разглядеть её толком. Было так темно… — Она чуть отступила на сидении, словно закрываясь от страшных воспоминаний.

— Маска птицы, с темными бездонными глазами и клыками, запачканными в крови… Именно такую я видела во сне. Реальным сном или чем-то иным — не знаю. — ответила Ксения, будто под гипнозом, её голос срывался, когда она говорила о видении, её глаза были полны тревоги.

Ксения, находившаяся рядом и слушавшая эту мрачную историю, почувствовала, как у неё сжимается сердце. В растерянности она спросила —Кто-то лицо видел? Может, запомнил хотя бы что-то?

Джейс опустил взгляд, чувствуя, как дрожь пробирается по телу. — Нет, было слишком темно. А она… вся в крови, и я не собираюсь возвращаться туда, чтобы узнавать больше. — Его голос стал тверже, в нём слышалась решимость.

Джейс, чуть надорвённо и сурово, подхватил —Куда вообще едем? — его брови сложились в мрачную линию, он беспрекословно смотрел в окно и жадно отмечал каждую тень.

Амайя, закрывая глаза, нервным движением коснулась пальцами виска, и её лицо исказилось от волнения:

— Самое безопасное — место, где много людей. Там он не появиться, или если даже он выживет, там нас точно не найдут. — Она говорила в панике, словно что-то внутри подсказывало ей, что в этой ситуации нужно держаться как можно ближе к толпе.

Эби подняла брови, вглядываясь в дорогу, и спросила с натянутым голосом — Где же тогда самое людное место у нас сейчас? — и все четверо замерли, переглянулись, словно прокручивая в голове варианты.

После короткой паузы Эби, твердая и утвердительная, взяла руководство в свои руки:

— Едем к дому Деймона.

Все сидели в напряжённой тишине, когда машину, быстро набирающую обороты, окружили тени ночи. Они ощущали, что опасность всё ещё не прошла, и даже в людном месте зло всё равно может найти их. Но сейчас у них не было другого выбора — только надеяться, что там смогут найти ответы и укрытие.

Вечеринка кипела вокруг, и музыка грохотала так, что казалось, сама земля под ногами вибрировала. Свет мерцал, создавая причудливую игру теней и ярких пятен на стенах. В центре этого хаоса стояли они — ребята, явно отличавшиеся от остальных своими следами недавней борьбы: кровь на одежде, синяки под глазами, мелкие раны, чуть поблескивающие в тусклом свете. Один взгляд на них — и было ясно, что их вечер начался не так, как у остальных. Но почему-то никто явно не придавал этому значения. Толпа играла, смеялась, пила, — и даже не поинтересовалась их состоянием.