Леон Вегас Наследие Пепла

Глава 1

В тихом уголке Европы затерялся город Эмбер Холлоу. Здесь жизнь течет медленно, все друг друга знают, а сплетни — главная валюта. Казалось, это место застыло во времени, и ничто не способно нарушить его покой.

Но всё оказалось ложью.

Однажды сгорел центральный банк. И вместе с ним рухнул весь привычный уклад. Идеальная картинка треснула, как дешевое стекло.

Теперь здесь нет прежнего единства. Старички скучают по «тем добрым временам», а молодежь чувствует неладное. Границы стерлись. За красивыми стенами домов теперь прячутся не уют и тепло, а сомнения и страх. Эмбер Холлоу больше не безопасное место. Это город, где у каждого есть секрет, и никто не знает, кто следующий.

Кристиан стоял у окна второго этажа, прислонившись лбом к холодному стеклу. За его спиной мерцали мягкие огни дизайнерской отделки дома — светильники с тонкими металлическими рамами, встроенные в стены, подчеркивали строгие линии интерьера. Дом был просторным, двухэтажным, с большими панорамными окнами, через которые вечером просачивался тёплый свет фонарей двора. В воздухе висела лёгкая прохлада, предвестник наступающей осени — лёгкий ветерок шевелил ветви деревьев во дворе, и где-то вдали поскрипывали ветки.

Кристиан был спортивным и массивным парнем, его фигура говорила о серьёзных тренировках — широкие плечи, развитая мускулатура, крепкий торс. У него был харизматичный вид, привлекающий внимание — идеально вылепленные черты лица с выразительными скулами и крепким подбородком. Его голубые глаза смотрели задумчиво в тёмный двор, в них таилась внутренняя сила и уверенность. У него короткая тёмная стрижка, аккуратно уложенная, что подчеркивало его ухоженность и стиль. Кристиан был популярным в школе — его уважали за силу, характер и лидерские качества. Он был главной звездой среди учеников, и его уважали не только девушки, заворожённые его привлекательностью и уверенностью, но и парни, с кем он быстро находил общий язык и был для них примером. В его присутствии невозможно было остаться равнодушным, его уверенность и харизма привлекали взгляд всех, кто проходил мимо.

Телефон в руке Кристиан вибрировал — это была она, его девушка Мэри, голос которой он так ждал услышать. Они говорили тихо, словно боялись нарушить хрупкое спокойствие вечера. Обменивались короткими фразами, в которых звучала нежность и лёгкая тревога разлуки.

— Я люблю тебя, — сказал Кристиан, его голос был мягким, но уверенным.

— И я тебя, — ответила она, и он услышал в её голосе улыбку.

Он повесил трубку и на мгновение остался стоять, наслаждаясь ощущением тепла, которое приносили эти слова. Его сердце билось ровно, но внутри всё равно сидело лёгкое волнение — что-то в этом вечере было не таким, как обычно.

Вдруг, сквозь окно, Кристиан заметил странное мерцание во дворе. Свет на улице то включался, то выключался, словно кто-то играл с выключателем. Он нахмурился, почувствовав, как по спине пробежал холодок. "Наверное, батарейки в лампочках садятся," — подумал он и решил проверить.

Спустившись по лестнице, он вышел на улицу. Тёплый вечерний воздух обдавал его лицо, словно пытаясь принести хоть какую-то утешительную нотку в этот миг, но внутри всё бушевало — беспокойство растекалось по жилам, словно холодная тень, проникающая в самую глубь. Дом, с его строгими линиями и идеально ровным фасадом, вдруг стал казаться чужим, опасным, словно градус его страха возрастал с каждым мгновением. Внутри подавлял ужас и недоумение: как всё могло так быстро повернуться в хаос? Он попытался включить лампочку у крыльца. Свет вспыхнул ярко, почти слепяще, а затем — мгновенно погрузился в тьму. Сердце забилось сильнее, руки дрожали, и он нахмурился, проверяя батарейки, словно надеясь, что проблема в них. В этот момент его охватило ощущение, будто всё вокруг начинает рушиться, будто реальность размывается.

И тут, внезапно — движение позади. Мгновенно его охватил холодный ужас. Всё произошло настолько быстро, что он даже не успел понять, что происходит. На него набросился человек в жуткой маске птицы — лицо искажено, с трещинами, с пятнами, словно из старой корки дерева или мозолистого кожаного тротуара. В маске были злобные, безумные глаза, пронзающие насквозь и вызывающие отвращение и первобыльный страх. Клыки, длинные и острые, как у хищника, выпирали из-под капюшона, а голос, грубый, хриплый, будто сквозь зубы, произнёс:

— На сей раз… тебе не повезет, Уокер…

Кристиан словно онемел. В ужасе он отшатнулся, сердце забилось ещё сильнее, будто собираясь вырваться из груди. Его тело пребывало в полном шоке, пока он инстинктивно не схватил лежавший рядом стакан и с силой разбил его о лицо нападающего. Хруст стекла эхом разнёсся по двору, сопровождаемый криком, и кровь, потекшая из раны на его лице, казалась словно поток боли и страха, охватывающий бойца в безумной битве. Но злодей, словно не заметив боли, сразу же набросился снова, напоминая живого кошмара. Его пальцы сжались крепко, сжали плечо Криса, превращая его попытку сопротивления в борьбу за выживание.

Кристиан отчаянно отбивался, бьёт кулаками, пытаясь найти слабое место, чтобы остановить безумного преследователя. Каждая секунда казалась вечностью — сердце калилось глухо, звон в ушах мешал слышать что-либо ещё. Внутри бушевали одновременно страх, ужас, ярость и надежда — надежда, что всё это закончится, что кто-то придёт на помощь, что всё объединит свою силу, чтобы дать ему силу сопротивляться. Но это было иллюзией. Вся реальность вокруг трансформировалась в кошмар, где боль, кровь и ужас становились частью одного большого непрекращающегося страдания. Он чувствовал, как кровь, сливаясь с его слезами, ползёт по щекам, впитывая безысходность, вытягивая его дух всё дальше и дальше. Его пульс бился так резко, что казалось, его грудь вот-вот разорвётся. Он в панике рванулся прочь — его лёгкие жадно вбирали холодный, почти ледяной воздух, который казался единственным спасением. Его ноги несло, словно подчинённые воле самого инстинкта выживания, по гравийной дорожке. Скрип её камней в тишине вечернего двора звучал как крик души, вспыхивающий в ночи безысходности.

Небо над головой было тяжёлым, свинцовым, и редкие проблески заходящего солнца едва проникали сквозь плотные, словно нависшие грозовые тучи. Листья деревьев шуршали под порывами ветра, создавая зловещий шёпот, который казался эхом чужих шагов.

Маньяк в маске птицы, словно оживший кошмар, преследовал Кристиана, его движения были неестественно резкими и изломанными. Взгляд, скрытый за изуродованной маской, был безжалостен и полон безумия. Его грубый голос разрывал тишину, словно раскат грома:

— Ты давно должен был умереть, Кристиан, не отталкивай судьбу

Кристиан пытался сосредоточиться, его разум метался между ужасом и отчаянной волей к жизни. Он обогнул угол дома, пытаясь запутать преследователя, но тот казался неотступным — тень, которую невозможно было сбросить с хвоста. Вернувшись к дому, Кристиан вбежал внутрь, захлопнув за собой дверь с таким усилием, что дрожь пробежала по стенам. Интерьер, ранее казавшийся уютным и безопасным, теперь превратился в лабиринт теней и тревожных звуков. Тёплый свет дизайнерских светильников не мог прогнать мрак, который сгущался в углах комнат.

Он поспешно запер двери и окна, сердце колотилось, как молот, а ладони были влажны от пота. Но чувство безопасности оказалось иллюзией — тишина в доме была обманчива. Внезапно, словно из ниоткуда, послышался тихий, скользящий звук — маньяк уже проник внутрь. Не было слышно ни взлома, ни скрипа, только холодное присутствие, которое наполняло всё вокруг.

В темноте коридора появился силуэт в маске, его движения были пугающе бесшумными и точными. Кристиан почувствовал резкую боль в животе — холодный лезвие прорезало плоть, и кровь хлынула, горячая и густая, растекаясь по полу. Боль была невыносимой, но страх — ещё сильнее. Парень пытался бороться, его руки инстинктивно хватали воздух, пытаясь схватить хоть что-то, чтобы отбиться. Маньяк издавал приглушённые хриплые звуки, словно зверь, готовящийся к последнему удару.

— Ты умрёшь здесь... совсем один и тебе снова никто не поможет — прошипел он, голос его был груб и ломок, словно из глубин ада.

Кристиан почувствовал, как холод проникает в его кости, словно ледяной дождь, стекающий по его волосам и коже. В ту минуту, когда он понял, что его силы на исходе, сердце словно сжалось в ужасе и отчаянии. В его глазах зажглись слезы, но он понимал, что уже слишком поздно — жизнь уходит, как песок сквозь пальцы. Волны темных мыслей накрывали его, и он ощутил безнадежность, словно тьма медленно, медленно окутывала его, поглощая всё светлое внутри. Внутри клокотала грусть, горечь и безысходность, ведь он понимал: это конец. Его дыхание стало еле слышным, сердце билось все слабее, и каждое движение давалось с трудом. В душе осталась лишь тень печали и сожалений — о прошедших днях, о людях, которые оставили его одного, о том, что не успеет сказать прощание. В этот момент его охватило искреннее, всепоглощащее отчаяние, что его уже больше нет, что это финальная встреча с бесконечной тьмой. Он упал на крыльцо, кровь растекалась под ним, смешиваясь с холодным камнем…

Мэри подъехала к дому под вечер, когда небо уже было затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами, и первые капли дождя начали падать на асфальт, разбиваясь о землю мелкими холодными брызгами. Машина остановилась у ворот, и сердце девушки забилось быстрее, предчувствуя что-то неладное.

Дом, который всегда казался ей крепостью и островком спокойствия, теперь выглядел чужим и угрожающим. Окна, где обычно горел мягкий свет, были тёмными, а дверь — приоткрыта, скрипя на ветру. Она вышла из машины, и холодный ветер обдал её лицо, заставляя вздрогнуть. Войдя внутрь, она сразу почувствовала запах — резкий, металлический, густой — кровь. Тишина была неестественной, словно время застыло в ожидании чего-то ужасного. Комнаты были в беспорядке — разбитая мебель, перевёрнутые стулья, следы борьбы на полу. Кровавые пятна, словно жуткие картины, рассказывали о жестоком столкновении. Девушка медленно шла по дому, каждый шаг отдавался эхом в пустоте.

Она звала Кристиана, голос её дрожал, но ответа не было. В глазах появлялись слёзы, смешанные с отчаянием и страхом. Где он? Почему его нет? Всё, что оставалось — это следы его борьбы и ужас, который витал в воздухе. Время словно растекалось, каждый миг казался вечностью. Девушка стояла на крыльце, глядя в темноту двора, где свет то включался, то выключался, словно играя с её разумом. Ветер усилился, и капли дождя начали падать с неба плотным потоком, смывая следы крови, но не страх. В глубине души она знала — Кристиан не просто пропал. Что-то тёмное и зловещее забрало его, и теперь дом стал ловушкой, в которой никто не может быть в безопасности.

Дом Деймона в тот вечер словно превратился в оазис света и шума. Весь двор был украшен яркими гирляндами, которые ниспадали с веток деревьев и обвивали перила на крылечке, создавая мягкое сияние. На фоне повысившейся температуры, расставленные на лавочках и столах свечи и фонарики придавали особый уют и романтичность всему мероприятию. Под навесом стояли длинные столы, уставленные разносортными закусками, пиццей и конфетами, от чего вся атмосфера становилась еще более оживленной и яркой.

Внутри дома царила суета — в зале лавировалось множество подростков, которые танцевали под музыку двух мощных колонок, расположенных по обе стороны комнаты. Их движения были энергичными и иногда хаотичными, в такт басам, гремевшим из динамиков. Световые эффекты с лазерными лучами и разными прожекторами вращались по потолку и стенам, создавая почти космическое ощущение. В углу стоял стол с напитками: алкогольные коктейли в ярких стаканах, пенные напитки и безалкогольные соки для тех, кто предпочитал более трезвую вечеринку.

В гостиной царил тот особый вид хаоса, который бывает только на вечеринках Деймона Андерсена. Дорогие колонки басили так, что вибрация отдавалась в ребрах, а свет стробоскопов резал глаза, выхватывая из полумрака пьяные улыбки и слишком откровенные наряды. Воздух был густым, пропитанным запахами алкоголя, дорогих духов и скрытого напряжения.

Деймон стоял в центре зала, как хищник, обозревающий свою территорию. Его черная рубашка была расстегнута сверху, обнажая мощную шею и ключицы, ткань облегала широкие плечи и грудь, подчеркивая рельеф мышц, набранных не в спортзале, а в драках. Он двигался с ленивой, но опасной грацией, будто каждый шаг был рассчитан. Серые глаза сканировали толпу, выцепляя добычу. Он подошел к девушке у бара, склонился чуть ближе, чем позволяли приличия, и произнес что-то низким, бархатным голосом.

— Деймон, ты сегодня действительно стараешься, — она усмехнулась, мягко, но твердо отстраняясь. — Но не сегодня.

Уголок его рта дрогнул. Не в обиде, нет. Скорее в легком разочаровании игрока, которому не сдали нужную карту. Он лишь пожал плечами, развернулся на каблуках и двинулся дальше. Отказ для Деймона был не препятствием, а просто частью игры. Он не навязывался — он позволял другим хотеть быть рядом с ним.

В глубине комнаты, на массивном диване, который стоил больше, чем годовая зарплата большинства учителей, разместилась «свита».

Джейс Грейвсэнд сидел в углу, словно король, которому наскучило собственное королевство. Его светло-русые растрепанные волосы мешались на лбу, но он не убирал их. На нем была простая черная футболка, которая облегала торс, подчеркивая широкие плечи и массивные руки. Шрамы на костяшках пальцев белели на загорелой коже, напоминая о прошлом, которое он предпочитал не обсуждать. Большой палец лениво скроллил ленту смартфона, а голубые глаза, холодные и отстраненные, скользили по экрану. Он был здесь физически, но ментально — где-то за пределами этой душной комнаты. Иногда на его губах появлялась тень усмешки, когда он ловил обрывки чужих сплетен, но в разговор не вступал.

Прямо напротив него, заняв всё свободное пространство, развалилась Ксения. Её ноги покоились на мощных бедрах Джейса, и он не просто терпел это — он периодически машинально поправлял её стопу, словно это было самым естественным вещем в мире. Тёмные волосы струились по подушкам, а серые глаза блестели опасным огоньком. Она была единственной, кто мог нарушить его личное пространство без последствий.

— Сделаешь сэлфи со мной для моих подписчиков? — лениво бросила она, кивая в сторону компании экрана телефона.

— Слишком много чести для них, — ответил Джейс, не поднимая взгляда. Его голос был низким, вибрирующим в тишине между ними.

Рядом, на краю дивана, устроилась Кейт Торес. Рыжая бестия с бутылкой пива в руке, которую она держала как продолжение собственной руки. Её ноги были скрещены, поза вызывающая, а взгляд — оценивающий.

— Мейсон, — позвала Кейт, не оборачиваясь к парню, лениво развалившемуся в кресле напротив. — Ты хоть видел, что Марк вытворял на той тусовке? Или твоя голова забита только тем, как удобнее спать до обеда?

Мейсон Росси даже не моргнул. Тёмные волосы упали на лоб, карие глаза смотрели сквозь неё, словно он оценивал её слова на предмет скуки. Он сделал глоток пива, медленно, с наслаждением.

— Видел, — его голос был тягучим, словно сироп. — Пытается побить рекорд Эббигейл. Но ему далеко до оригинала.

— Вот именно, — фыркнула Кейт, крутя бутылку в пальцах. — Никто не сможет превзойти Эбби в искусстве превращать вечеринку в поле боя. Это её личный чемпионат.

Лидия Майер сидела прямо, словно проглотила линейку. В руках у неё был стакан с соком — единственный трезвый напиток в радиусе пяти метров. Её зелёные глаза с укором посмотрели на Мейсона, но губы дрогнули в улыбке.

— Это не повод для гордости, — сказала Лидия, её голос был мягким, но стальным. — То, что творила Эбби… это было опасно. И глупо. Марк просто копирует худшие черты, не понимая последствий.

— Жестоко, — Мейсон усмехнулся, откидывая голову на спинку кресла. — А я думал, мы обсуждаем шоу, а не читаем морали.

— Друзья не позволяют друзьям становиться клоунами, — парировала Лидия, но всё же подвинула к нему салфетки, когда он чуть не пролил пиво.

Джейс наконец оторвался от телефона. Экран погас, отражая в себе свет лампы. Он медленно поднял голову, и его взгляд стал тяжелым, давящим. Бицепсы напряглись под рукавами чёрной футболки, когда он сцепил пальцы в замок.

— Эбби хотя бы знает, где граница, — произнёс он тихо, но так, что стихли все разговоры вокруг. — Марк же просто шумный. Шум не означает силу.

Ксения хихикнула, перебирая прядь волос. Она сидела рядом с Джейсом, её ноги покоились на его коленях, и он даже не пытался их убрать.

— А ещё Марк думает, что если накричит громче всех, то станет заметнее, — добавила Ксения, её серые глаза блестели насмешкой. — Но в темноте видно только тех, кто умеет не светиться напрасно.

Кейт покраснела, но не от стыда, а от злости, что её тема для сплетен потеряла остроту. Она залпом допила пиво и с силой поставила бутылку на стол.

— Заткнись, Кровето. Ты просто защищаешь свою подружку.

— Подружку? — Ксения приподняла бровь. — Это когда ты путаешь преданность с защитой. Я просто констатирую факты.

Лидия, чувствуя, что градус накала растет, решила вмешаться. Она хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Так, стоп. Давайте сменим пластинку. Хватит косточки мыть.

Джейс медленно поднялся. Движения были плавными, хищными. Он окинул взглядом комнату, задержавшись на пустых бутылках.

— Я на кухню, — сказал он, его голос не терпел возражений. — Будет кто-то что-то?

Мейсон лишь лениво махнул рукой, мол, ему всё равно. Кейт буркнула что-то про то, что сама дойдёт, если приспичит. Лидия вежливо отказалась.

Только Ксения подняла на него взгляд. В её глазах плясали искры, и она слегка наклонилась вперёд, опираясь подбородком на ладонь.

— Принеси мне что-нибудь, — сказала она тихо, и в её голосе прозвучала нотка доверия, которую она не дарила остальным. — На твой вкус.

Джейс усмехнулся, уголок его рта дрогнул. Это было не просто просьбой, это было разрешением выбрать то, что понравится им обоим.

— Как скажешь, — ответил он и вышел из комнаты, оставляя за собой тишину, которая казалась громче любых споров.

Кухня гудела приглушённым шумом вечеринки, но здесь, среди холодильников и столешниц, воздух казался выжженным напряжением. Джейс вошёл первым, словно хозяин территории, которую даже не планировал защищать. Его движения были выверенными, почти механическими: открыл холодильник, достал бутылку, плеснул жидкость в стакан. Лёд звякнул о стекло — единственный звук, нарушивший тишину.

Деймон стоял у дверного проёма, загораживая выход. Его тень падала на Джейса, длинная и угрожающая, но тот даже не повернул головы. Для Джейса существование Деймона в этом пространстве было равносильно шуму за стеной — раздражающему, но не заслуживающему внимания. Он мешал коктейль медленно, наслаждаясь тем, как его игнорирование бесит соперника больше любых слов.

— Так и будешь делать вид, что меня нет? — голос Деймона прорезал воздух, низкий и напряжённый. В нём звенела обида хищника, которого лишили права на укус. — Или хоть поздороваться найдёшь силы?

Джейс наконец поднял взгляд. В его голубых глазах не было ни злости, ни страха — только холодный лёд, за которым скрывалась сталь. Он усмехнулся, и эта усмешка была острее ножа.

— Ты и сам отлично справляешься с привлечением внимания. Кстати, можешь не скрывать злость — эту натянутую улыбку видно даже в темноте.

Он снова отвернулся, демонстрируя абсолютное превосходство. Деймон сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной. Его мышцы напряглись под тканью рубашки, готовые к рывку.

— Неужели? — Деймон навис над ним, используя рост как оружие. — Значит, ты тут самый зрячий, да?

Джейс даже не дрогнул. Он спокойно взял второй стакан, словно готовился уйти с трофеем, и бросил через плечо, лениво и смертельно опасно:

— У тебя проблемы не только со зрением. Но ладно, не буду перечислять всё сразу.

Он развернулся, чтобы уйти, но Деймон не собирался отпускать. Его рука метнулась вперёд, пальцы вцепились в запястье Джейса мёртвой хваткой. В глазах Деймона вспыхнул азарт — он почувствовал слабость, зацепку.

— Так может, поможешь мне стать лучше? — прорычал он, склоняясь ближе, словно пытаясь прочитать страх на лице соперника.

Джейс медленно поднял голову. Их лица оказались в опасной близости. Он не дёрнулся, не попытался вырваться. Вместо этого угол его губ дрогнул в той самой улыбке, которая предвещала беду.

— Деймон, — голос прозвучал тихо, но чётко, как щелчок затвора. — Если не отпустишь меня сейчас… этот стакан окажется у тебя на лице.

Деймон рассмеялся, нервный звук, полный неверия.

— Ой, да что там в меня полетит…

Он не договорил.

Движение Джейса было быстрее мысли. Запястье вывернулось, и содержимое стакана — липкая смесь алкоголя и сока — плеснуло прямо в лицо Деймону. Жидкость залила глаза, стекла по щекам, испачкала дорогую рубашку.

Деймон замер, ошеломлённый, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Когда он снова поднял взгляд, Джейс уже стоял у выхода. Он бросил пустой стакан на столку — тот звякнул, подпрыгнул и замер.

— В следующий раз слушай с первого раза, — бросил Джейс, не оборачиваясь и ушел.

Вернувшись к остальным, он отдал Ксю её напиток. Та с интересом посмотрела на него и спросила:

— Что с тобой?

Джейс лишь пожал плечами, не желая вдаваться в подробности. Ксения, прищурившись в его сторону, будто собиралась что-то сказать, но так и промолчала, оставив атмосферу загадочной и напряжённой.

В этот момент в комнату зашли Сара и Скотт. Высокий и худой Скотт, напоминающий типичного айтишника своими тёмными волосами и сдержанной манерой, заметив возникшую напряжённую атмосферу, с легкой улыбкой спросил, пытаясь разрядить обстановку:

— Что такое, ребят? Почему все такие хмурые? Ладно, Джейс и Мейсон, но девочки-то почему?

Кейт, сохраняющая спокойствие, ответила спокойно, чуть приподняв брови:

— Всё нормально, ничего особенного.

Она непроизвольно подмигнула Лидии, а та в ответ показала ей едкую улыбку и демонстративно показала ей фак пальцами, словно напоминая, что они прекрасно понимают друг друга и не собираются скрывать свои чувства.

Сара — низкая, стройная, но с милыми пухлыми щечками; её волосы, тёмные лишь у корней, мягко рассыпались по плечам, наблюдая за этим обменом, улыбнулась и с легкой иронией сказала:

— Ну что, как обычно. Никаких сюрпризов. Понимаю вас. А вы, кстати, слышали? Актуальная новость — главная парочка школы… угадайте, что?

Все слегка замолчали, проявляя подозрительный интерес и задаваясь вопросами.

Ксения, чуть удивлённая, спросила, слегка подняв брови:

— Неужели расстались?

На что получила мягкий кивок и улыбку как подтверждение.

— Наконец-то, — добавила Ксения, с облегчением вздохнув. — Я же говорила, что Уилл и Сидни долго не продержатся. Так им и надо, честное слово.

В этот момент в комнату вошёл Деймон. Он, как всегда, владел ситуацией и любил вмешиваться в разговоры. Скотт с радостью поприветствовал его и Сара, а остальные просто кивнули в знак приветствия, кто-то даже улыбнулся. Ксения лишь слегка кивнула, выражая приветствие.

Деймон, улыбаясь, спросил:

— Ну что, как вам вечеринка? Всё по кайфу?

Кейт, уверенно улыбаясь, ответила:

— Улетная!

Затем Деймон предложил организовать игры с алкоголем — «Алкогольную рулетку», «Бир-понг» и другие, чтобы развеселиться. В итоге всем было весело — смех, шутки, и весёлое безумие. К ним присоединились более раскованные Ашер и Ребекка. Сара, Скотт, Ашер, Ребекка и Деймон уже были пьяны в хлам, даже Лидия, которая пьет раз в год, а вот Ксения и Джейс в стороне наблюдали за происходящим и обсуждали, как Ашер и Деймон переросли в настоящих отморозков.

Самой последней игрой стала «Я никогда не».

Кейт заявила:

— Я никогда не встречалась с тремя сразу.

Никто из присутствующих не выпил, хотя тут же последовал вопрос.

Ребекка прищурилась и спросила:

— А, значит, с двумя ты всё-таки была?

Кейт немного задумалась, словно пытаясь выбрать правильный ответ, и качала головой, не давая точного ответа.

Тем временем Лидия внезапно ощутила, как мир вокруг начал стремительно вращаться, словно её закружило в водовороте громкой музыки и чужих голосов. В голове стоял гул, словно звенящая пустота, и одновременно — тяжесть, давящая на грудь. Тошнота подступала, холодная и неумолимая, заставляя сердце биться всё быстрее и нерегулярнее. Тело становилось всё слабее, словно кто-то незримый медленно вытягивал из неё последние силы. Взгляд потускнел, всё вокруг расплывалось и сливалось в неясные пятна — границы между реальностью и хмельным угаром стерлись, и Лидия уже не могла понять, где она и что происходит.