Леон Вегас Наследие Пепла

Джейс, спокойно стоя у машины, ждал Ксению. Его лицо оставалось спокойным и уверенным, без намёков на неуверенность или напряжение. Он внимательно наблюдал за её движениями, его взгляд был сосредоточенным и спокойным, словно он полностью контролировал ситуацию. В его жестах не было суеты, он стоял прямо и расслабленно, с лёгким выражением безэмоциональности, которое скорее говорило о внутренней уверенности, чем о тревоге.

Ксения, напротив, переживала внутреннюю тревогу за Лидию. Её лицо выражало обеспокоенность, а глаза — полное волнения. Она постоянно поглядывала в сторону, ожидая появления Лидии или какого-то непредвиденного события. Несмотря на спокойствие Джейса, в её поведении угадывалась забота, страх и беспокойство о будущем. Она нервно переминалась, иногда поправляя волосы или вздыхая, что показывало её внутренние мысли о том, как всё сложится.

В этой ситуации, не дожидаясь её, Джейс просто стоял с спокойным выражением лица, полностью уверенный в исходе. В какой-то момент Ксения, кажется, решила облегчить напряжение, достала из пачки сигарету и закурила. Процесс был тихим и размеренным, она сосредоточенно сделала затяжку, не торопясь, позволяя себе немного успокоиться. Джейс всё это время просто стоял неподвижно, внимательно смотря на неё, не делая никаких лишних движений или комментариев.

В целом, эта ситуация подчеркнула контраст между внутренним состоянием Ксении, переполненной тревогой и волнением, и безмятежностью и уверенностью Джейса, который ждал, терпеливо и в полном контроле.

— С кем переписывался? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие, но голос выдавал лёгкую тревогу.

Джейс откинулся на капот, скрестив руки на груди, и с едва заметной ноткой пессимизма ответил:

— Да с сестрой. Спрашивает, где меня «хер носит».

Ксения слегка опустила голову, её плечи расслабились, но усталость всё равно звучала в голосе:

— Ну, она волнуется за тебя. Ты же должен это понимать.

— Понятное дело, что волнуется. Поэтому нам нельзя долго медлить.

Когда он сделал шаг в сторону Ксении, его движения были осторожными, словно он опасался, что любая неосторожность может всё разрушить. Вслед за этим он повернулся к ней и, в голосе, полным вызова и тревоги, спросил:

— Так... мы собираемся обсудить это?

Ксения закашлялась, чувствуя, как у неё поднимается волна эмоций. Её пальцы нервно играли с краем толстовки, она ерзала на месте, отчаянно пытаясь подобрать слова. Её взгляд рассеянно скользил в сторону, а голос дрожащий и нервный, когда она говорила:

— Нууу... — она сделала паузу, собирая всё внутри, чтобы говорить дальше. — Деймон... такой...

Её голос прервался, словно её внутренний голос боялся произнести то, что копилось внутри. В этот момент Джейс, вжавшись в себя, словно ожидая худшего, слушал, неотрывно следя за её лицом. Когда он спокойно попросил:

— Скажи это.

Ксения, сделав глубокий вдох, наконец, выпалила фразу, которая, казалось, сломала последнюю преграду:

— Самовлюблённый, конченый ублюдок.

Эти слова словно взорвали обстановку, и Джейс — будто сорвался — закричал, его голос стал громче, гулким и полным гнева:

— Да, я знаю! — он говорил быстро и яростно. — Я уже всем вам об этом говорю!

Тогда Ксения, со спокойной, но полной решимости произнесла:

— Я не понимаю, каким мудаком надо быть, чтобы так поступить. — Ксения, сжимая кулаки, боролась с эмоциями, ощущая, как вся внутренняя боль вырывается наружу. — Ну правда, что у него в голове творится?

— Я и не знаю. Сегодня мне снова пришлось сталкиваться с ним. — Он повернулся к Ксении, и в его голосе зазвучала ирония, тонкий, чуть насмешливый. — «Помоги мне стать лучше», — проронил он с пародийной интонацией, — а я… — улыбнулся уголками губ, чувствуя, как в душе пробуждается сарказм. — …вылил стакан ягеря прямо ему в лицо.

Ксения рассмеялась, немного поморгала, и её лицо осветилось облегчением. Её улыбка становилась всё искренней, а глаза — более спокойными.

— Ну, хоть что-то хорошее вышло из этого! — пробормотала она с лёгким смешком, и на её лице появилась легкая грусть. — Иногда кажется, что всё идет наперекор.

Джейс улыбнулся шире, его глаза заиграли игривым огоньком, словно он каким-то образом знал, что сейчас думала Ксения.

— А я только рад помочь. — Он сказал это с легкой уверенностью, подмигнув ей.

Ксения, не выдержав, заметно вздохнула, и, сделав решительный шаг, подошла к нему. Она резко толкнула его плечо, что заставило Джейса соскользнуть с капота и упасть на землю. Весь этот момент, наполненный лёгким сюрпризом, был отражён в её взгляде — искренней игрой в эмоции и злоупотреблением чуть шутливой иронии.

— Ау! — в том же шутливом тоне он воскликнул, пытаясь скрыть неожиданность и немного посмеяться над ситуацией.

Ксения, поправляя растрёпанные волосы и делая вид, будто всё прошло бесследно, сказала с лёгкой насмешкой, её голос звучал мягко и тепло, словно в ночной прохладе ей было уютно в собственной непринуждённой уверенности:

— А вот нечего меня бесить.

Джейс, быстро поднявшись и сев обратно на капот, посмотрел на неё с интересом, улыбка играла у него на губах, он многозначительно вопросительно поднял брови и прищурился, словно хотев понять, что же дальше произойдет. Его глаза, светящиеся в мягком свете луны, наполняли сцену особой тёплой атмосферой дружбы и доверия, в которой царила будто тёплая близость.

Он наклонился вперёд, смотря прямо в её глаза, его выражение лица было добрым и понимающим:

— Домой?

Она кивнула, едва заметно улыбнувшись, словно в ночи нашла утешение и спокойствие в простых, но важных словах:

— Домой.

Молча они подошли к машине — каждый погружённый в свои мысли, но теперь уже вместе, среди мягкого сияния ночных огней. Джейс открыл дверь и сел за руль, Ксения устроилась рядом, напряжение в салоне сменилось теплом и тёплой дружелюбной атмосферой. Машина тихо заурчала, мотор завёлся, и они медленно тронулись в путь.

Тем временем в доме у Деймона гости медленно начинали расходиться. Музыка стихала, и в просторной гостиной оставались лишь самые стойкие. Атмосфера постепенно становилась более непринужденной: многие уже оставили за собой алкоголь и просто общались, стараясь забыть шумную вечеринку.

Ребекка украдкой бросила взгляд на циферблат часов, и её лицо, обычно озарённое живой искрой, сейчас казалось уставшим, словно маска, которую трудно держать всю ночь. Она поднялась с дивана, и движение её было плавным, но напряжённым, будто каждый шаг давался через силу. Ашер сидел в глубоком кресле, почти сливаясь с тенями угла. Он казался недвижимым, застывшим в полумраке, с той самой ленивой полуулыбкой, что никогда не достигала его глаз. Его лицо было спокойным, слишком спокойным для шумной вечеринки, а чуть заострённые черты лица намекали на хладнокровие, скрывающее острие бритвы.

— Ашер, мне пора, — произнесла она, и в её голосе прозвучала нотка лёгкого беспокойства. Она подняла бровь, слегка подталкивая его локтем, пытаясь нарушить его статичность. — Завтра рано вставать.

Ашер лениво повернул голову. Скрип его шеи был едва слышен в гуле музыки, но он не скрывал лёгкого раздражения, проскользнувшего в глубине зрачков. Его лицо оставалось непроницаемым, но лёгкая усмешка предательски выдавала неприязнь к необходимости отпустить её. Он выглядел опасно привлекательным в этом свете: высокий и худощавый, с короткими тёмными волосами, небрежно уложенными, и серыми глазами, которые в полумраке казались почти прозрачными, ледяными.

— Да ладно, оставайся ещё чуть-чуть, — произнёс он с холодной улыбкой, и в его голосе слышалось желание удержать, несмотря на расслабленную позу. — Веселье только начинается.

Ребекка усмехнулась, поправляя прядь русых волос, выбившуюся из причёски. Её лицо было милым, чуть задорным, но в этом жесте читалась привычка контролировать ситуацию, защитный механизм, выработанный годами. Она была ответственная, умела наслаждаться мгновениями, но сейчас каждое мгновение рядом с ним казалось шагом по минному полю.

— Нет, я серьёзно, — сказала она с лёгкой задумчивостью и доброй строгостью. Её взгляд стал выразительным и чуть насмешливым, словно она пыталась убедить саму себя больше, чем его. — Не хочу быть той, кто засиживается до утра, а потом жалуется на усталость. Ты там всех не разорви.

Она чуть подтолкнула его локтем, и он, для вида сдержанно улыбнувшись, слегка поднял бровь. Его лицо — тонкое, с немного заострёнными чертами — выражало одновременно ленивость и скрытую искру озорства, граничащего с непреклонностью.

Ребекка, с её зелёными глазами, сверкающими в полумраке, медленно провела рукой по плечу Ашера, опуская ладонь чуть ниже, на его грудь. Ткань его рубашки была холодной на ощупь. Взгляд её дрожал, но в нём горел огонь — голос был резким и колючим, словно защитная броня, за которой пряталась неукротимая тревога и желание владеть ситуацией, пока она ещё могла.

Ашер ответил лёгкой усмешкой, но в глубине души бурлило напряжение. Он наклонился к ней, почти неуловимо прижимаясь, и его ладонь сжалась на её талии — крепко, но с едва заметной нежностью, как будто боясь разрушить хрупкое равновесие между ними. Его пальцы впивались в её бок чуть сильнее, чем требовало объятие, напоминание о том, кто здесь решает. Их дыхания смешались в горячем ритме, и пространство между телами наполнилось невыносимым напряжением — двумя пульсирующими сердцами, жаждущими выплеска страсти, жёсткой и безудержной.

— Ладно, Реб. Береги себя, — ответил он наконец, с мягкой ноткой в голосе, которая звучала как угроза, облечённая в заботу. Его глаза указывали на его внутреннюю стойкость и чутьё, что эта ночь не закончится так просто.

— И ты тоже, — прошептала она, кивнув и направляясь к выходу. Её шаги были быстрыми, будто она бежала от чего-то невидимого.

Когда дверь закрылась за ней, в комнате повисла тихая тень напряжения. Остальные трое продолжили сидеть, погружённые в разговор, каждый по-своему передавая свои чувства. Сара, с привычной уверенностью и легкой иронией, перебрасывалась шутками с Скоттом, который выглядел немного смущённым, осторожно посматривая на Ашера и Деймона, словно пытаясь понять, что будет дальше. Но в углу, где сидел Ашер, воздух казался гуще, тяжелее, словно сама тьма сгущалась вокруг него, ожидая следующего хода.

— Ну, — начала Сара, кивая в сторону бокалов с остатками напитков, — я думаю, что мы уже достаточно напились, чтобы не говорить глупостей. Или, по крайней мере, чтобы не делать это вслух.

Её лицо было полным непринуждённой улыбки, взгляд — чуть искривлённым, чтобы подчеркнуть иронию.

Скотт хихикнул, ткнув пальцем в стол. Его лицо было милым, немного застенчивым, но в его взгляде — живость и дружелюбие.

— Ты всегда так говоришь, а потом сама первая начинаешь, — ответил он, улыбаясь немного неловко, делая акцент на своей добросердечности.

Сара бросила на него хитрый взгляд, чуть склонив голову, с присущей ей игрой эмоций.

— Может, но я хотя бы знаю, когда остановиться, — сказала она, прищурившись, улыбка у неё — хитрая, чуть озорная.

В этот момент Ашер, который ранее молчал, вдруг резко изменил тон. Его голос стал резким, почти ядовитым, как будто он выплёскивал накопившуюся длинное время грусть и злость.

— Знаете, меня всегда забавлял Мейсон. Такой послушный, как собачка у Лидии. Ни слова против, ни шага в сторону, — произнёс он с холодной и чуть зловещей усмешкой. Его лицо — неподвижное, с чуть заострёнными чертами, в глазах — скрытая энергия и легкое раздражение. Он словно в данный момент полностью вышел из своей привычной спокойной оболочки.

Скотт тут же нахмурился, слегка ткнул Ашера в ребро, — его выражение было обеспокоенным, пытаясь унять его.

— Эй, полегче, чувак, — произнёс он, в голосе слышалась забота. Его лицо — мягкое и тронутой тревогой.

Но Ашер не унимался, его глаз — холодный и скрипящий, словно внутри тлела буря.

— А Амайя... Кто она вообще? Не поймёшь, с кем она — с Джейсом? Вечно где-то там, в тени, как будто играет в какую-то свою игру. — говорил он, его взгляд прикован к Деймону — спокойному, но внутри полному напряжения. Его лицо само по себе — очень холодное, выражение — будто оценивающее, а в глазах — искра агрессии и внутренней борьбы.

Сара нахмурилась, сжав губы, но не прервала его, внимательно слушая.

— И Ксения... — продолжил Ашер, глядя на Деймона, — она как собачка на поводке у Джейса, бегает за ним, куда скажет. Его слова наполняли комнату ощущением скрытой угрозы и непредсказуемости, словно он высказывал разочарование и недоверие к окружающим — в его лице было много напряжённости, сильное желание обнаружить истину.

— Ашер, хватит, — сказала она резко, с нотками раздражения в голосе, вставая с кровати. Лицо ее было серьезно и чуть нахмурено, словно она чувствовала, что границы уже переступают. — Не стоит так говорить о людях, которых ты даже толком больше не знаешь. — В её глазах светился вызов, а губы слегка сжались, когда она посмотрела прямо на него.

Ашер, сидя на краю кровати, усмехнулся и чуть приподнял брови, но в его взгляде промелькнуло раздражение — тонкое, почти незаметное, словно он не желает показывать свои эмоции. Лицо оставалось спокойным, однако его глаза искрились какой-то внутренней яростью, будто он сдерживал что-то большее.

— Я просто говорю правду. Если кому-то не нравится — это их проблема, — сказал он спокойно, но в голосе чувствовалась холодность, он словно бросал вызов. Его губы чуть искривились, а взгляд стал более жестким, когда он произнес эти слова.

Скотт, ещё немного нервный — брови его было немного наставлены, а глаза расплывчаты от тревоги, попытался разрядить атмосферу. Его лицо было напряженно, он мягко постукивал пальцем по столу, будто стараясь отвлечься объяснить:

— Ребята, давайте не будем превращать вечер в поле боя. Лучше расскажите что-нибудь веселое. Его голос был чуть хриплым, а взгляд избегал прямого контакта с обоими, выражая его желание убежать от конфликта.

Деймон, сидя в тени, наконец, собравшись с мыслями, произнес тихо, почти с нотками утомления. Его лицо выразительно выглядело сосредоточенным, брови чуть наморщены, а глаза смотрели прямо перед собой, словно он искал поддержку в тишине.

— Может, хватит уже? Лучше вспомним, почему мы здесь: чтобы отдыхать, а не раздувать конфликты. В его голосе чувствовалась усталость и желание, чтобы всё закончилось.

Сара, которая расположилась на диване, повернулась к Ашеру, и в её взгляде появилось недовольство. Лицо было немного сгорблено, брови чуть подняты, а глаза — выразительно, полные вызова и критики. — А ты, Ашер, всё еще не замечаешь, как ты меняешься? — произнесла она, голос становился тверже, а волосы аккуратно распущены, придавая ей вид уверенной.

Ашер, нахмурившись, зажмурился чуть и ответил с легкой издевкой в голосе:

— Не смеши меня, Сара. Ты всегда была такой — идеальной и безупречной. Но и ты не избежала перемен. — Его лицо было хмурым, глаза горели раздражением, будто он был готов поспорить.

— Я не идеальна, — резче, чем обычно, отвечала Сара, её тон стал холоднее. — Но я стараюсь быть лучше. В отличие от тебя. — Её лицо насупилось, губы чуть дрожали при первых словах, а глаза искрились внутренним огнем.

Скотт, который до этого молчал, заметно поморщился, его лоб морщился, а выражение лица стало более угрюмым, он пытался сгладить ситуацию, слегка пожимая плечами.

— Ребята, давайте не будем ссориться. Мы все разные, и у каждого свое видение. Может, стоит просто принять это? — его голос звучал немного недоверчиво, а взгляд был немного опущен, словно он боялся возражений.

Сара, почувствовав его слова, резко повернулась к нему, её глаза засияли от обиды и разочарования, брови зажмурились в гневе.

— Ты всегда стараешься быть посредником, Скотт. Но иногда молчание — это тоже выбор. И он не всегда нейтрален. — её голос представлял собой смесь упрека и угрозы, а губы были плотно сжаты.

Скотт, ощущая давление, опустил взгляд, показывая свою растерянность и неуверенность. Он казался потерянным, словно не знал, как выйти из ситуации, а его лицо было бледным и растерянным.

Деймон сидел неподвижно, словно отстранённый наблюдатель, его лицо было омрачено тяжелыми мыслями. Глубоко в задумчивости, он вспоминал свои ошибки, свои слабости, как непререкаемый груз, который не отпускал его. Его глаза были полузакрыты, взгляд стеклянный и отрешённый, словно он смотрит в одну точку за границей комнаты. Каждая морщина на его лице — результат внутренних переживаний — отражала всю его внутреннюю борьбу, эмоциональную боль и бессилие перед происходящим. Ему было противно тому, кем он стал, и эта отвергающая ухмылка залегла на губах, словно невидимый вызов судьбе и собственному прошлому. Услышав внутри себя внутренний голос, он почувствовал, будто звонок тревоги прозвучал в самом сердце: «Хватит. Нужно что-то менять. Иначе я потеряю всё, что когда-то имел». Его рука медленно сжала кулак, пальцы вцепились в край стола, показывая внутреннюю напряженность, но внешне он оставался спокойным, сдержанным наблюдателем всех событий.

Взгляд Деймона медленно переместился на остальных участников разговора. Он принял их в свою тёмную внутреннюю вселенную, стараясь собрать мысли в кучу. Лицо его было суровым, глаза немного сузились, губы сжались в тонкую линию — он будто бы искал в себе силы не разразиться гневом или разочарованием. Запертый внутри, он понимал — это миг либо признания собственных ошибок, либо окончательной утраты себя. Внутренние эмоции боролись за контроль — гнев, разочарование, страх, самоуничижение. Он хотел сказать что-то, но слова застопорились, словно застряли где-то внутри его горького опыта.

Тем временем, Скотт нерешительно робко попытался вмешаться в разговор. Его лицо было немного заплаканным, а взгляд — искренне обеспокоенным. Он сказал тихим голосом, полным надежды:

— Может, нам всем стоит сделать шаг назад и просто... попытаться понять друг друга?

Его брови чуть поднялись, а глаза выразили готовность к диалогу, хотя в них читалась неуверенность и тревога. Он хотел миру, спокойствия, и его мимика открывала искреннюю заботу.

Сара резко повернулась к нему и улыбнулась с легким оттенком упрека в глазах. В её взгляде читалась решительность и немного раздражения. Она строго сморщила лоб, чуть прищурилась и сказала резко, с ноткой разочарования:

— Понимать — это хорошо. Но иногда нужно и выбирать сторону. Не всегда можно быть нейтральным.

Эта фраза выразила её внутреннее сопротивление невозможности оставаться безучастной. Она стала жестче, губы сжаты, брови подняты — будто бы выражала свою убежденность, что в жизни существуют границы, которые нельзя пересекать.

Скотт опустил глаза, его лицо потеряло прежнюю искренность, его неловкими движениями он пытался скрыть растерянность. Его взгляд упал вниз, и внутреннее раздражение у Скотта прорвалось. Он ощущал, как его попытка сохранить гармонию вызывает раздражение у Сары. Его плечи опустились, губы слегка сжаты, а взгляд — грустный и немного виноватый, словно он чувствовал свою недостаточную силу. Было видно, что он страдает, наблюдая, как она ранима, и его лицо выражало искреннюю заботу, но и безнадежность.

Ашер, натянутый и раздражённый, повысил голос, его лицо было чуть покрасневшим, брови единым жестом выразили его возмущение. Его глаза сверкали, дерзкий и раздражённый:

— Всё это лицемерие. После пожара все стали думать только о себе. Мы потеряли то, что было настоящим.

Он говорил резко, его жесты подражали внутреннему гневу — руки крепко сжаты, глаза заполнили кровь. Его лицо — резкое, брови нахмурены — выражало глубокое разочарование и отчаяние.

— Может, — вставил Скотт, — но это не значит, что всё безнадёжно. Мы можем изменить себя, если захотим.

Он старается быть спокойным, его выражение — искреннее, хоть и немного утомлённое. Его глаза мягко смотрели на других, он искал в себе силы надеяться.

Сара кивнула, поддерживая его, её лицо стало более мягким, глаза — теплее:

— Именно. И это касается не только тебя, Ашер.

Ашер, вздохнув, поднялся, его лицо приобрело более серьёзное выражение, а голос — немного громче и настойчивее:

— Вы все слишком наивны! Мир не меняется к лучшему просто так.

Она стала более решительной, брови подняты, губы сжаты — в ней читалась страстность и горячность.

— Может, — ответила Сара, — но если не пытаться, то точно останется таким же.

Зарон спор накаляется, слова становятся всё резче и резче, их лица ожесточаются, жесты — агрессивнее. В этот момент, Деймон, ощущая урон внутренней борьбы, уже не мог слушать. Его взгляд стал стеклянным, лицо — замороженным, он ощущал, что эта дискуссия — пустая игра. Внутри всё кипело, но снаружи он казался спокойным. Он чувствовал, что этот вечер навсегда изменит его внутренний мир. Он глубоко вздохнул, его плечи опустились, глаза опустились вниз, и голос его прозвучал тихо и непроизнесённо, — словно шёпот отошедшей воды:

— Мне нужно немного побыть одному.

Демон заметил, как с сочувствием и пониманием смотрела на него Сара, она кивнула в знак поддержки. Скотт, внезапно встав, был готов подставить плечо. Ашер же, кривя губы, бросил недовольное замечание:

— Как хочешь.

Деймон медленно встал, нехотя направляясь к выходу из комнаты, чувствуя, как накал страстей только усиливается, а бессмысленность сиденья в этом споре мучительно давила на его сердце. Он ощущал, что этот вечер стал для него переломным моментом, и ему нужно было обдумать всё в тишине.

Он последним ушёл, оставляя за собой напряжённую тишину, отдающуюся эхом в душе, — как тяжёлая цепь, разрывающаяся внутри.

Джейс подъехал к дому, чувствуя, как в груди нарастает облегчение и лёгкое возбуждение. Он с осторожностью свернул во двор и остановил машину у входа. Уже на пороге его встретила сестра — Эббигейл. Она стояла, чуть опираясь на косяк двери, с той самой привычной, немного дерзкой ухмылкой, которая, казалось, была неотъемлемой частью её характера — словно она вовсе не замечала ни очередной ссоры родителей, ни хаос в их семье. Её длинные русые волосы, чуть растрёпанные, слегка развевались на ветру, придавая ей какой-то мягкий, притягательный вид. Яркие голубые глаза сверкали, будто бросая вызов каждому, кто задумается о её слабостях. Вся она казалась спортивной, стройной, с грациозной осанкой, внутренне дерзкой и всегда готовой к приключениям, что отлично сочеталось с её активным темпераментом и душой искателя.

— Чё так рано? — спросила Эбигейл, чуть поднимая бровь, улыбка на лице едва скрывала удивление. — Я думала, ты приедешь утром. Надеюсь, у тебя есть хорошая причина портить мой настрой своим присутствием.

Джейс усмехнулся, чувствуя, как внутри кипит смеси спокойствия и легкой насмешки. Его тёмные глаза заискрились, когда он ответил с характерным презрительным тоном:

— Поехала бы со мной, тогда бы не пришлось мне тут ничего объяснять. Было бы проще, честно говоря.

Эбигейл фыркнула, её лицо озарила игривая дерзость, и она, наклоняясь чуть вперёд, с вызовом посмотрела на брата:

— Ехать к тому самодовольному придурку Деймону и бухать всю ночь? Ну, звучит очень заманчиво… для полного идиота. Но я, наверное, останусь дома, чтобы не потерять за одну ночь всю свою репутацию.

Джейс, не теряя самообладания, ответил, чуть повысив голос и с сарказмом в тоне:

—Ты пропустила многое — я обязательно все расскажу.

Они спокойно вошли внутрь дома. вокруг всё глухо шумело, слышалась ругань родителей — тонкая, резкая, полная злобы и оскорблений. Родители словно окружали их, не замечая, что дети уже прибыли, словно их спор был настолько важен, что весь мир подождёт, чтобы услышать о новом конфликте. Вся эта безнадежная, старинная драма мира взрослых казалась Джейсу противной, — он давно привык к этому фоновому гулу, устав слушать всё те же повторяющиеся ругани, унижения. Он сделал короткий вздох и, не желая ввязываться в очередную ссору, поднялся по лестнице — шаг за шагом, чувствуя, как усталость от семейных дебатов вступает в противостояние с его внутренним желанием найти покой.

Слышался только голос матери, резкий и полный злобы:

— Да ты даже этот дом отобрать не сможешь со своими связями, потому что благодаря мне они у тебя есть, идиот!

Дойдя до спальни, он прошёл мимо шумных, разномастных деталей интерьера — светлых стен, аккуратно развешанных картин и современной мебели — и остановился, чтобы переодеться. Эбигейл, сидя в кресле, смотрела на него с легкой, не скрывающей любопытства и терпения, узнаваемой строгостью и недоверием в глазах. Она словно говорила: «Рассказывай, я слушаю, и мне всё равно, как ты это объяснишь». Джейс, чувствуя, как в его сердце закипает одновременно желание отдохнуть и легкое недоумение по поводу того, насколько всё вокруг было неправильно, уверенно принялся за переодевание, мысленно подготовившись к очередному разговору, наполненному сложными эмоциями и попытками понять, что происходит на самом деле.