Полная версия:
Леон Вегас Наследие Пепла
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Пока Джейс напяливал на себя новую футболку, Эбби тихо и решительно подошла к двери и, делая минимальный шум, аккуратно задвинула её — словно чтобы не отдать ни звука, ни следов своей бдительности. Она сразу же включила фонк на колонке — всё для того, чтобы эхо криков их родителей не проникало в комнату, создавая ощущение уюта и безопасности посреди хаоса.
Джейс, быстро натягивая худи и цепляясь за край кровати, сел, демонстрируя раздражённость и усталость. Его лицо было напряжённым, а глаза — горящими, как будто он бежит среди огня. Он медленно поднял взгляд, и голос его прозвучал словно тяжелый камень, падающий на пол:
— Дейм сегодня чуть не изнасиловал Лидию...
Эбби застыла, словно статуя — её лицо побледнело, а глаза расширились в шоковой немоте. Внутри всё сжалось, руки задрожали, и она быстро схватилась за край стола, будто надеясь, что не упадёт. Её губы дрожали, пока она не смогла вымолвить:
— Что?! — её голос срывался от боли и возмущения. — Вот же подонок… Я же говорила тебе, что он — козёл.
Джейс, словно потрясённый, сел назад и закрыл глаза, чуть наклонив голову, — его кисти были сжаты в кулаки, пальцы вытянуты, словно он яростно сдерживает гнев. Он молчал — слушая, как сестра начинает тихо, но прозрачно гневно ругаться, её голос становился всё более резким и резким. Эбби слезла с кресла, опустилась вниз, с отрешённым выражением, оперевшись на пол и перевернувшись на бок — ясное проявление внутреннего сопротивления. Её глаза, отражающие её профиль в зеркале, были полны тревоги, но и злости. Она тихо произнесла, голос её стал мягче, будто бы старалась унять бурю внутри:
— Пиздец... Я всё думала, что Ашер — урод, которого сразу можно запомнить и не забыть, а Деймон? Блин, он — ещё хуже...
В комнате настала гнетущая пауза, слышалась лишь тихая музыка, создающая слабый шум, словно фасад спокойствия. Эбби глубоко вздохнула, её грудь поднялась и опустилась быстро, и она, не сводя взгляда с Джейса, продолжила, с твердым и дерзким вызовом в голосе:
— Ты обязан что-то сделать, Джейс. Нельзя просто сидеть и поджигать себя внутри. А если правда? Лидии нужна помощь. И я не позволю, чтобы всё это утонуло в молчанке.
Джейс, сжав кулаки так крепко, что костяшки побелели, опустил голову, будто пытаясь скрыть внутренний ураган. Его голос стал мучительно тихим, но полный решимости:
— Знаю. Но как? Мы не рыцари, чтобы устраивать скандалы и распутывать все эти дерьмовые интриги. Я не хочу сделать хуже.
Эбби поднялась и, подошла к нему на шаг, резко хлопнув ладонью по плечу — это был жест, полный вызова и поддержки одновременно. Её лицо было мрачно, но и решительно — она смотрела прямо в глаза:
— Тогда сделаем по-своему. Вместе. Гарпуном или чем-то ещё — не важно, важно — что мы сделаем. Я — за тобой. Вместе.
— Звучит неплохо, — произнёс Джейс, задумчиво поднимая бровь и слегка наклоняя голову в сторону, словно перебирая в уме разные варианты, — но есть одно «но». Лидия настояла, чтобы мы ничего не делали, пока она сама не разберётся со всей этой историей.
Он говорил очень спокойно, но в голосе слышалась доля сомнения и раздражения, а пальцы его тихо постукивали по кровати, словно пытаясь удержать себя от всяких непредвиденных действий. В его взгляде — решительность, которая меркнет перед её трезвой осторожностью.
Эбби, услышав это, фыркнула и покачала головой, бросая на Джейса цепкой взгляд. Ее губы скривились в усмешке, а глаза заиграли вызовом и иронией. Она качнула головой и с лёгким раздражением в голосе произнесла:
— Ты вообще, Джей, когда-нибудь знаешь, что делать по уму? Она тоже упоротая, конечно, но терпеть не может конфликты, любит затягивать всё до предела. Она просто захочет оттянуть всё надолго, чтобы у неё было время «разобраться». Архитектура тупика — её любимое искусство.
Джейс слегка усмехнулся, потерев подбородок и поднимая бровь, показывая, что его слова — не пустой разговор. Он вздохнул, словно взвешивая свои слова, и вероятно, повернулся чуть-чуть в сторону, показывая внутренние сомнения.
— Не могу поверить, что я это говорю, — сказал он наконец, — но, может, всё-таки правильнее было бы чуть-чуть подождать? Если она сама хочет всё выяснить, может, стоит дать ей время…
Эбби, пожав плечами и пренаигрывая гримасу разочарования, махнула рукой и с явной нескрываемой досадой закатила глаза. Она явно не ждала никаких оправданий и уже готова была перейти к более важным делам. Ее жесты — бросание волос за ухо, скрещенные руки — говорили о её раздражении и настойчивости.
— Ну, ты, конечно, мастер компромиссов, — произнесла она с ироничной усмешкой, при этом взглянув на Джейса со сверкой, словно бросая вызов. — Ладно, раз ты так терпелив и так заботишься о её чувствах, а есть что-то более интересное в нашей жизни? Иначе мне совсем не интересно слушать ваши долгие раздумья.
Джейс, не спеша, замялся, будто взвешивая свои слова, и решился — он чуть наклонился вперёд, рука по инерции лежала на кровати. Его глаза остро-насмешливо заблестели, когда он произнёс:
— Лидии, — он сделал паузу, улыбаясь чуть шире, — ей нравится Мейс.
Эбби не сдержалась — она схватила ближайшую подушку и бросила её в брата, смеясь:
— Ты издеваешься? Я же просила что-то действительно интересное!
Джейс, тоже смеясь и ловя подушку, ответил с лёгкой иронией:
— Да, я знаю, что это звучит глупо и очевидно, но для Лидии, видимо, это совсем не так.
— А, — сказала Эбби, прищурившись и подмигнув, — погоди-ка, — она, чуть насмешливо выпячивая нижнюю губу, — сама она признавалась? Или мы только догадываемся?
Джейс, улыбаясь, кивнул и посмотрел ей прямо в глаза — его лицо было уверенным, а в голосе слышался чуть хитрый оттенок.
— Вроде как сама. — Он коротко пожал плечами и чуть наклонился вперёд, словно заигрывая с её любопытством.
Эбби, слыша это, резко перестала улыбаться и, широко раскрытыми глазами, с широкой ухмылкой сказала:
— Тогда это уже совсем другая история! — и с хищной улыбкой добавила, — Завтра я обязательно прикопаюсь к ней в школе, узнаю все подробности, — она быстро встала, хлопая по коленкам, подошла к Джейсу, поцеловала его в щёку и, уходя, добавила с игривым тоном, — Всё, я в кровать. Ты меня сегодня очень вымотал.
Джейс остался сидеть на кровати, улыбаясь и слегка покачиваясь, как бы размышляя. Его лицо выражало облегчение и одновременно внутренний настрой бороться, потому что, несмотря ни на что, у них всегда есть причина улыбнуться, особенно рядом с Эбби.
Джейс перевернулся на бок, ближе к окну, и невольно стал листать ленту в TikTok, не предчувствуя, что это будут самые безнадежные, самые мучительные испытания в их жизни. Детишки пережили ужасы, о которых взрослым трудно даже подумать — и это было лишь подготовкой к более страшным зрелищам, к тем, что будут испытывать их душу до предела. На улице стояла мертвая осень: листья жёлтые, словно разгоревшаяся кровь, малевшие под холодным, пронзительным ветром, который извивался сквозь туман, как зловещий живой шепот.
Туман, скрывавший что-то зловещее — дом Уокеров, в окне которого мерцали тусклые огоньки, словно затухшие надежды, или глаза мертвецов, наблюдающих за мраком. И вдруг — дикий крик, раздирающий тишину ночи, пронзительный и судорожный. В центре этого ужасного звука — Кристиан, лежащий безжизненно на полу, его тело было покрыто кровью, казавшейся густой, как тёмный сироп, протекала из-под его ран, капая на холодный пол. Он уже не шевелился, не реагировал на новые порезы, словно его душа ускользала в никуда, растворяясь в темноте. Перед ним стояла фигура — мрачная, тёмная, одетая в капюшон, — и, только когда изо рта Кристиана потекла тёмная лужа крови, эта фигура повернулась и посмотрела прямо в лицо своей новой жертвы.
И тут, даже в отвращении и ужасе, Ксения проснулась, окованный кровавым потоком и слезами, запрокинув голову, задыхаясь, с криком, чей рёв эхом пронзил комнату. Мама ворвалась в ее комнату, стараясь её успокоить, но сердце девушки билось так отчаянно, словно собиралось вырваться из груди. Ксения зажмурилась, цепко сжав веки, пытаясь избавиться от ужасных образов кровавого кошмара — маски, подобно жутким звериным оскалом, пряталась в этой бездне, — и ужасающей формы чудовищного человека. В маске присутствовала готическая непредсказуемость, живой ужас, будто в её сердце билась тёмная душа, злобная и безжалостная. Эта маска казалась не просто предметом — она была проекцией самой тьмы, злом, висящим на его лице, скрывающим его истинное лицо и превращающим в чудовище. Все это — вихрь страха, боли и безысходности, тёмная змея, проникающая понимание и ощущение безопасности, будто сама тьма проникала в каждую секунду её жизни, не оставляя ни капли надежды.
2 Глава
На рассвете в тихом уголке Эмбер Холлоу мгновенно расползлись зловещие слухи о исчезновении Кристиана, словно тёмная тень проникла в его уютную жизнь. Город, хоть и не большой — узкий лабиринт из узких улиц, чарующих двориков и старых особняков, — казался теперь оживлённым призраками. Её улицы, ранее наполненные шумом шагов и оживлёнными разговорами, окутались тонким слоем тумана, медленно поднимающегося из мрака. Он казался живым и зловещим существом, которое поглощало всё вокруг, скрывая опасность и неопределенность. Такой туман, густой и сырой, казался неестественным — как будто грозное существо, скрытое в его облаках, наблюдает за городом, готовое внезапно обернуться в непредсказуемую опасность.
В школе имени А.С.Грейс царила мертвая тишина. В школьных коридорах ученики шептались, боязливо поглядывая по сторонам, словно каждое слово могло разбудить что-то ужасающие и необъяснимое. В мгновенья, когда Мэри появилась, её лицо было бледным, а глаза — полными страха, смотрели в пространство, будто ожидая услышать голос Кристиана — голос, что исчез так же внезапно, как и он сам в тени густого тумана.
Кристиан был яркой точкой в их жизни — добрым и очаровательным, он обладал лёгкой улыбкой, что могла растопить даже самое холодное сердце. Но сейчас его образ был размытым, как в черно-белых фотографиях, оставшихся во мраке памяти. Его девушка, Мэри, казалась израненной душой — её руки дрожали, а глаза, полные слёз и страха, излучали боль и бессилие. Она вызвала полицию, её голос дрожал, словно порванная струна, и в каждом её слове чувствовалась трескучая тревога. Весь дом — их единственный, скромный уголок — казался мёртвым и запертым под тяжестью таинственного присутствия. Обычные комнаты, где раньше звучал смех и радость, ныне пропитаны ощущением необъяснимой опасности. Все входы были запечатаны, словно необычайный страх и натиск тайн остановили всякое движение — дверь, которая когда-то открывалась для друзей и близких, теперь закрыта навечно.
Полиция, по своей неумолимой и холодной работе, обыскала каждую комнату, каждый уголок, каждую щель в доме. Они опросили соседей, чьи глаза были полны недоумения. Каждый вопрос, каждое показание казались тщетными — ни одно свидетельство не давало ясности. Люди, большинство из которых никогда не видели ничего необычного, теперь шептались в тёмных уголках, их голоса казались эхом в густом тумане тревоги. Все были охвачены страхом — ощущением, что что-то ужасное просачивается сквозь толщу этого зыбкого параллельного мира, прячущегося за плотной пеленой.
Когда полиция и свидетели были наконец отпущены, город окунулся в гнетущую тишину. В воздухе витал запах влажной земли и затхлости, а туман, словно живой, шеВелился, будто ожидал следующего шага в этом зловещем спектакле. Люди обходили улицы тихими тенями, избегая светлых окон и тёмных аллей, опасаясь выведать невидимое зло, которое нависло над ними. Каждая тень казалась кольцом безысходности, всё дыхание — эхом неизвестности. Природа казалась запечатанной в этом мраке, и, кажется, сама она ждала последней расправы или прояснения — кто же украл Кристиана, и кто стоит за этим ужасом? В этом безумном и зыбком мире, где туман сливался слизыванием опасной тайны, каждый задавался одним вопросом: где он, этот исчезнувший мальчик, и что скрывается за этой жуткой икающей тишиной?
В школьных коридорах Эбби не могла остановиться — она придиралась к Лидии, словно пытаясь обнаружить что-то тайное, скрытое глубоко внутри её характера. Девушки шли втроём: Эбби, Лидия и Кейт. Кейт же, в отличие от них, шла с невозмутимым спокойствием, словно наблюдатель со стороны, её лицо было свободным от эмоций, а глаза спокойно следили за происходящим.
— Эбс, — мягко начала Кейт, обращаясь к подруге, — Может, сейчас её это не особо волнует? Ну посмотри же, она сама явно не знает, чего хочет.
Эбби чуть наклонилась вперёд, её глаза зажглись огнём, а губы скривились в дерзкой улыбке. Она пожала плечами, но её лицо было полно решимости. В её жестах чувствовалось много энергии: она размахивала руками, словно дирижёр, управляющий невидимым оркестром. Ее движения были ритмичны, а жесты — выразительны, словно она вливала в слова особую силу.
Лидия же шла чуть отдельно, слегка наклонив голову в сторону, пыталась не обращать внимания на бурю эмоций Эбби. Она закрыла уши ладонями, делая вид, что пытается заглушить шум мира, будто вокруг неё всё гулко и невыносимо. Лицо её оставалось спокойным, почти игривым, но в её взгляде читалась игривая застенчивость — так, словно она не совсем уверена в своих чувствах, иногда чуть улыбаясь, словно делая приличное усилие, чтобы скрыть свою неуверенность.
— Ты когда-нибудь сможешь унять свой пыл? — спросила Лидия, делая акцент на слова, её глаза искрились весёлым огоньком и чуть заметной усталостью.
— Конечно, нет! — не уступая, — ответила Эбби, её голос был дерзким и полным вызова. Она подняла указательный палец в воздух, словно собираясь сделать важный вывод. — Ну что тут такого? Если Мейсон нравится тебе, почему бы не позвать его куда-нибудь?
Лидия вздохнула и, слегка улыбаясь, покачала головой. Её глаза заблестели чуть ярче, как будто она наслаждается игрой, держась за своё чувство с лёгкой улыбкой.
— Ещё раз говорю: то, что он мне нравится, совсем не значит, что я хочу с ним встречаться.
Мимо них прошёл Мейсон. Его шаги были лёгкими, он словно старался не привлекать внимания. Девочки сразу заметили его и, словно по команде, скоординированно улыбнулись. Улыбки были немного натянутыми, ангельские по виду, но при этом в них проскальзывавшая нотка легкой иронии.
— Привет, Мейсон!
Мейсон кивнул в ответ, помахал рукой и быстро исчез за поворотом, не задерживаясь. Коралловые губы Эбби мгновенно сжались в холодную истрёпанную улыбку. Её глаза, холодные и ясные, словно кристаллы, засияли ярче, приобретая почти ледяной блеск.
— Ты — худший романтик— прошептала она, вызовом взглянув на Лидию и чуть закатив глаза.
Лидия, злобно моргнув и слегка хихикнув, посмотрела на неё с возмущением, затем резко подняла брови и продолжила спорить, явно в движении, словно не желая уступать. Вся её фигура излучала смесь веселости и застенчивости — она жадно притягивала к себе взгляд своей лёгкой игрой, улыбкой и рывками в танце слов.
Тем временем у ворот школы остановился дорогой автомобиль, его блестящий кузов отражал солнечные лучи. Из машины вышла девушка — простая, но достаточно красивая, с лёгким волнением на лице. Она оглядела вход и архитектуру здания, которые внушали уважение. Высокие стены и большие окна создавали атмосферу Величия, куда лучше той школы, в которой она училась ранее. Девочка сделала несколько шагов вперёд, и видно было, что ей было страшно. Она не знала, как подойти к кому-то и завести разговор, поэтому просто стояла, теребя край своего рюкзака.
— Привет! — неожиданно раздался голос, привлекший её внимание. Она повернулась и увидела девушку, стоящую рядом с ней. В её лице было что-то знакомое, но Исабелла не могла понять, откуда она её знает.
— Привет, — робко ответила девушка, её голос дрожал от волнения.
— Я Сара, Сара Луис! — приветливо представилась она, её улыбка была широкой и искренней.
— Я Исабелла Либерти, — ответила девушка, чувствуя себя немного неудобно при таком открытом знакомстве. Её ладони слегка потели, и она старалась не смотреть в сторону.
— Я так понимаю, ты новенькая? — спросила Сара, заметив, что Исабелла немного стесняется. Её тон был мягким и дружелюбным.
На свой вопрос Исабелла кивнула, и Сара, почувствовав, что нужно поддержать её, подхватила:
— Тогда пойдём, я тебе всё покажу! — Она дружелюбно потянула Исабеллу за руку, и та, хоть и с некоторым колебанием, последовала за ней.
Сара поВела Исабеллу по холлу, где стены были украшены яркими постерами и работами студентов. Они прошли мимо просторных коридоров, где учащиеся переговаривались и смеялись, и вскоре вышли во двор. Огромный стадион с множеством беговых дорожек окружал их, и Исабелла не могла не восхититься.
— Здесь так круто! — произнесла она, её глаза светились от восторга.
— Да, — согласилась Сара, — большинство коридоров школы имеют панорамные окна. Это так здорово, когда солнечный свет заливает всё пространство! — Она с улыбкой указала на окна, через которые виднелись зелёные деревья за пределами школьного двора.
После этого Сара зашла в главный зал, и Исабелла остановилась, поражённая размерами помещения. Зал был огромным, в нём могло разместиться точно семь групп. Высокая доска и проектор, висящий под потолком, создавали атмосферу настоящего учебного заведения. Ступеньки Вели к местам студентов, и Исабелла почувствовала, как волнение начинает угасать.
— Тут у нас главный зал, — сказала Сара, обводя взглядом пространство. Она заметила вопросительный тон в лице Исабеллы. — Ах, да, надеюсь, ты знала, что программа у нас усложнённая. Мы хоть и школа, но в старшей, и у нас много приколов с университетами и их правилами. Так что… частенько уроки у нас проводятся здесь.
Исабелла кивнула, но её выражение лица выдавало, что она всё ещё не до конца понимает.
— Не переживай, — продолжила Сара, — большинство преподавателей у нас лояльны, и со многими даже можно подружиться.
— Мда… — ответила Исабелла, её голос звучал с лёгкой иронией. — Я, конечно, знала, что программа усложнённая, но не думала, что сразу получу высшее образование, — она рассмеялась, и Сара тоже не удержалась от смеха.
— Ну… высшего образования, конечно, нет, — поправила её Сара, — но эта школа открывает тебе прямой и простой доступ к нему. Пойдём дальше, я тебе немного расскажу и про это.
Они продолжили свой путь по коридорам школы. Сара оживлённо рассказывала о каждом классе, о том, как здесь проходят занятия, и о различных мероприятиях, которые организуются для учащихся. Исабелла слушала с интересом, её страх постепенно рассеивался, и она чувствовала, как начинает привыкать к новой обстановке.
— Наша политика образования гарантирует не просто диплом, а билет в элиту, — завершила Сара, её голос звучал уверенно, словно она зачитывала приговор судьбе. — Выпускники этой школы автоматически зачисляются в Академия «Холлоу» — лучший вуз страны.
Исабелла была приятно удивлена таким бонусом. Она не думала, что самый тягостный переезд в её жизни обойдётся ей вот так. Однако, она заметила, как, пока они шли, многие поглядывали на Сару. Это было странновато, и Исабелла пыталась всё усерднее вспомнить, почему же Сара ей так знакома.
— Точно! А я-то думала, почему ты мне так знакома! — крикнула Исабелла, останавливаясь на месте. Сара остановилась чуть впереди, обернувшись на неё с приподнятыми бровями, её лицо выражало лёгкое удивление.
— Ты же одна из тех, кто был на пожаре! Я пока ехала, смотрела новости, и самая популярная новость на всех сайтах — это этот пожар! О боже! Я даже и подумать не могла, что меня будет нянчить популярная личность! — вскрикивала Исабелла, немного подпрыгивая от счастья. Её глаза сверкали от восторга, и она почувствовала прилив энергии.
Сара натянула улыбку и терпеливо ждала, когда это закончится.
— Рада за тебя, — произнесла она с саркастичным оттенком в голосе.
— Прости, что… — Исабелла была немного сбита с толку от данного тона, её радость слегка поблекла.
— Нет, ничего, — резко расслабилась Сара и снова улыбнулась. — Давай я теперь покажу тебе самое волшебное место в нашей школе!
Она открыла две большие двери перед ними, и Исабелла, недоверчиво приподняв брови, немного задумавшись, что, возможно, перегнула палку, пошла за Сарой. Они вошли в небольшой коридор с панорамными окнами по обе стороны стен. С левой стороны находился женский бассейн, а справа — мужской. Лестницы Вели вниз, но девушки остановились в коридоре, не собираясь спускаться.
— Итак, ты, возможно, заметила, что у нас огромный стадион на заднем дворе, так что к спорту у нас относятся серьёзно, — начала Сара, её голос звучал уверенно. — Слева женский бассейн, как видишь, а справа мужской. И предупреждаю на всякий случай… стекла не односторонние, — она немного приподняла брови, намекая на подобные случаи.
Исабелла почувствовала, как её щеки слегка покраснели от смущения. Она посмотрела на стекло, но не успела ничего сказать, как Сара продолжила:
— Лестницы ведут в оба бассейна и в спортзал с кучей всяких тренажёров. Там в основном орудуют атлеты, которые готовятся к соревнованиям от нашей школы, но ходить можно.
Сара облакатилась на стекло, чтобы было проще стоять, и Исабелла заметила, как её лицо стало более расслабленным.
— Итак, как я сказала, к спорту относятся серьёзно, и ты «обязана» выбрать секцию по физкультуре, и занятия будут проходить в подобных местах… также после ты будешь продолжать тренировки в Академии, когда закончишь школу разумеется.
— Секцию? — скривилась Исабелла, сложив руки на груди. — А это прям обязательно?
— Да, иначе будут проблемы, — ответила Сара, её голос звучал серьёзно. — Но не обязательно быть в каких-то командах, просто уроки будут своеобразные.
— Чё за секции? — спросила Исабелла, её любопытство росло.
— Плавание, пятиборье, футбол, баскетбол, теннис, бокс и ещё там что-то, короче, их достаточно, но эти самые основные, — перечисляла Сара, её голос звучал уверенно.
Исабелла округлила глаза, поражаясь такому количеству секций. Она подошла ближе к стеклу, прижавшись лицом к нему и внимательно рассматривая женский бассейн. Внутри она заметила девушку, которая плавала под водой с гантелями в руках. Исабелла замерла, поражённая тем, как эта девушка уверенно двигалась по дну, словно это было самым естественным делом на свете.
— Вау, она действительно так может? — произнесла Исабелла, не в силах отвести взгляд от девушки, которая продолжала выполнять свои упражнения.
Сара заметила, как Исабелла залипла на бассейн, и её взгляд сам собой переместился к знакомому силуэту под водой. Она приятно улыбнулась, вспомнив, как Амайя всегда уверенно справляется с любыми заданиями.
— Ах да, те, кто участвует в разных соревнованиях или типа того, — Сара закатила глаза и с улыбкой продолжила, — тем людям повезло с телом или характером, но только не Амайе. Она выше остальных.
Исабелла продолжала смотреть на бассейн, её мысли были заняты лишь тем, что происходило перед ней. Внезапно она повернулась к Саре:
— Погоди, Амайя? Она тоже была в том пожаре?
— Да, — ответила Сара, её улыбка стала шире, когда она увидела, как Исабелла начала восхищаться. — Хочешь познакомиться?
В этот момент Амайя — изящная, невысокая девушка с спортивным телосложением, голубыми как небо глазами и длинными волосами с мягким блондом, бросила гантели на дно бассейна и выплыла на поверхность. Она сложила руки на краю бассейна, пытаясь отдышаться после интенсивной тренировки.
— Амайя! — окликнула её Сара.
Услышав знакомый голос, Амайя обернулась и увидела Сару. В этот миг она заметила, что с ней кто-то ещё.
— Привет, Сара, как дела? — поприветствовала Амайя подругу, её мокрые волосы свисали на плечи, а глаза блестели от воды.
— Амайя, знакомься, это Исабелла, она новенькая и… так сказать, наша фанатка, — произнесла Сара, слегка скривив лицо, чтобы только Амайя увидела это. На что та не удержалась и рассмеялась.
— Рада приветствовать в нашей школе! Надеюсь, тебе тут нравится, — обратилась Амайя к Исабелле с искренней улыбкой. — Выбрала уже направление класса и секции?
— О, мне очень здесь нравится, и ты! Ты! О боже! — не могла успокоиться Исабелла, её глаза светились от восторга.
— Да, о боже, — повторила Амайя с лёгкой иронией, не меняя улыбку на лице.
— Извини, пожалуйста! Пока ещё нет, секцию имею в виду, класс математический, думаю, выберу, — ответила Исабелла, смотря на Амайю с восхищением.
— Это будет сложно, но круто, — заметила Амайя, её взгляд переместился на Сару, которая стояла позади Исабеллы. Сара уже не скрывала эмоций и дразняще корчила лицо, не в обиду Исабелле, но тема с пожаром немного подбешивала всех.
— И… я не советую задерживаться. Ты же, наверное, только приехала, а значит, тебе надо к директору, через 10 минут будет звонок, а тебе, Сара, ещё идти на урок.