Лео Рин Хроника Эвилиона. Сильф

На всю жизнь?

— Они возвращаются, — произнесла Мэл, глядя в окно.

Лия и Дэйзи, не прерывая своего занятия, продолжали сервировать стол.

— Как её самочувствие? — спросила Мэл, повернувшись к сестрам.

Дейзи закрыла глаза и тяжело вздохнула, прежде чем ответить:

— Она глубоко опечалена, но мысль о том, что похороны прошли с благословением драконов, приносит ей огромное утешение. Даже Бранн не может отказать первородным в этой милости. И то, что дедушка отправил их вместе, снимает тяжесть с её души.

Всю ночь она корила себя за то, что не успела помочь. Перси, надо отдать ему должное, находился подле нее, утешая. Я и не подозревала, что он способен на такую чуткость.

Дэйзи открыла глаза и, немного помедлив, продолжила:

— Вы уверены, что это была хорошая идея — отправить Лиярда к Артуру за Сноу? Мне кажется, что Сильф не питает к нему особой симпатии.

— Мягко сказано, — произнесла Мэл, скривив губы.

— Но девочка должна вступить в наследство, — с хитрой улыбкой заметила Лия.

— Ты что-то видела? — хором спросили сестры.

— Нет, но даже ребёнку понятно, что Эсули заинтересовался ею. — Лия мотнула головой, поправляя черные локоны.

— Но её забрал Артур, и, честно говоря, то, что он сказал Анне, мне не очень понравилось, — пренебрежение в голосе Дэйзи заставило сестёр обратить на неё внимание.

Она редко позволяла себе негативные эмоции по отношению к кому-либо.

«Она принадлежит мне и останется в моем доме», — мысленно повторили все присутствующие слова Артура.

— Знаете, я тут немного покопалась в голове Сильфа, — задумчиво произнесла она.

— Дэйзи! — воскликнули сёстры в унисон.

— Только не говорите, что вам не хочется узнать, — обиженно буркнула девушка, отворачиваясь, и направилась за подносом с вином и фруктами.

— Стой!

Дейзи улыбнулась. Что ни говори, они были еще любопытнее ее. Она повернулась к сестрам.

— Я расскажу вам, пока мы будем проводить последнее приготовление.

***

Анна вошла в кухню, где царила необычайная тишина. Никогда в Форест Холле она не наблюдала такого.

С первыми лучами солнца в доме начиналась настоящая жизнь. Пинг просыпался раньше всех и готовил еду для фамильяров Анны и остальных обитателей. Иногда Анна и сама бралась за эту работу, если у неё не было других дел, например, если она не занималась приготовлением целебных настоек и трав. В такие моменты она полностью погружалась в мир ароматов и лечебных свойств растений.

Персиваль был тем, кто всегда становился центром внимания. Смех и шутки наполняли всё вокруг радостью и весельем. Голос мужа и раскатистый хохот повсюду звучали в Форест Холле.

Анна оглядела пустую кухню и присела за стол. Даже ее фамильяры спокойно лежали у очага, грустно приглядывая за хозяйкой.

Мужчины ушли наверх, чтобы подготовиться к прощальной трапезе, как того требуют обычаи Эвилиона.

Она знала, что сёстры не спали всю ночь, следя за ее состоянием. Хотя они не были близки с Энирф, их всегда связывало взаимное уважение.

Мэл, осознавая силу Анны, создала оберег, который поглощал все негативные выплески магии, не давая им вырваться наружу. Она стремилась защитить окружающих от возможных проблем. Дэйзи пристально наблюдала за эмоциями Анны, стараясь уловить малейшие изменения.

Лия же отправилась в Эвилион за всем необходимым для завершения похоронных ритуалов. Зная её характер, Анна могла представить, какой переполох она устроила в лесу фейри, разыскивая фрукты и вино с весёлого двора.

Была лишь одна угроза — Оберон. Однако, поскольку сила Энирф не проявилась в момент её гибели, король фейри не мог осознать потерю своей любимицы.

Женщина пожала плечами. Он не был известен добротой к людям, и брак Энирф с Ланваном вызвал гнев правителя фей. Более того, вся эта история произошла на фоне истребления целых семейств в его владениях сообщниками Морганы.

Она взглянула на синий колокольчик, который прятался за фиолетовыми розами, обвивающими череп. Её дочь, Сноу, должна вступить в наследство, как того требуют традиции.

Анна в отчаянии опустила голову на руки. Она не знала, как поступить. Если она передаст силу Сноу, Оберон обязательно придёт за ней. Его планы не предполагают упускать из виду могущественных потомков.

Энирф хранила тайну рождения дочери до последнего вздоха. Однако Анна осознавала, что у девушки должно быть право самой решать свою судьбу.

Чьи-то нежные руки обвили её плечи. Она обернулась и встретилась взглядом с Лией, которая смотрела на неё с теплотой.

— Мы отправили Лиярда за Сноу. Она обязана узнать правду. Мы уже лишили её возможности провести достойные похороны.

— Тебе не кажется это нелогичным? Мы создали видимость того, что они погибли при взрыве газа, а теперь мы собираемся рассказать ей, что её мать была фэйри?

Лия нахмурилась.

— Мы всё предусмотрели, — сказала она. — Если для неё это будет слишком, мы наложим заклятие забвения. Она проживёт всю жизнь обычным человеком. Но силы она сможет принять только в течение суток с момента смерти родителя.

Анна покачала головой:

— Это жестоко. Ей всего семнадцать.

Лия серьезно посмотрела на сестру:

— Сдается мне, Артур справится со всеми её трудностями.

За окном разразился сильнейший ветер, который гнул деревья и срывал всё на своём пути. В небе вспыхнули молнии, и раздался оглушительный раскат грома. Анна резко поднялась, её глаза потемнели от ярости. — Он не посмеет даже прикоснуться к ней! — прошипела она. Лия отстранилась от сестры, её голос звучал тревожно:

— Тише, Анна. Тот Артур совсем другой человек, ты же понимаешь это?

Анна бросила на нее внимательный взгляд.

— Интересно, откуда ты узнала об этом? От Дэйзи, наверное? Ну почему вы суете свои носы во всё на свете.

Лия покачала головой:

— Знаешь, я не считаю, что ты одна, кто имеет право злиться на него. Я провела с Вивиан несколько лет, и мне даже самой сложно объяснить, что именно привлекало меня в этой девушке. Но она была единственной, кто смог обуздать мою жажду приключений.

А теперь мы узнаем, что она — дочь Нимуэ и пришла сюда прямиком из Эвилиона, минуя Бранна. И что же мне рассказывает Дэйзи? Артур просто захотел разрушить жизнь Вивиан, разлучив её с Сильфом. Он удерживал её в замке, словно пленницу, заставляя служить ему украшением. Кроме того, любопытно, что в легендах речь идёт не о ней, а о той безумной, которая появилась после неё. А Сильф громил Эвилион не потому, что потерял разум, а из-за…

Лия, полная негодования, набрала воздуха, чтобы продолжить свою речь. Новость, что она узнала, полностью выбила её из колеи.

Она очень любила Вивиан, её простоту и доброту к нерадивой соседке, её аккуратность и внимательность. А то, что сделало это животное, да ещё и с помощью магии Мерлина, казалось ей просто невыносимым.

Он показал себя как последний слабак и трус. Лия хотела сама прийти к нему домой и от души врезать по его валлийским шарам.

— За что я мстил?

Девушка, закрыв рот, отошла к очагу.

— О чем вы говорили? — спросил Ланселот, входя на кухню и пристально глядя на них.

— О том, что ты сжег Эвилион и убил множество рыцарей Артура в своем замке, имея на то все основания, — произнесла Лия с гневом в голосе. Сказав это, она снова отвернулась и с яростью начала помешивать настойку в котле.

Ланселот, не в силах скрыть своё недоумение, посмотрел на Анну. Он не мог понять, почему Лия так злится и зачем она устроила этот безумный водоворот из зелья.

Анна лишь закатила глаза.

— Дейзи.

— Прости, она прочитала твои мысли. Но теперь мы все знаем, что произошло на самом деле. И мы с сёстрами хотим помочь тебе найти её и освободить, — твёрдо ответила Лия, с решимостью глядя на них и бросая черпак в раковину.

Анна вздохнула:

— Вы пришли сюда только ради того, чтобы расшифровать пророчество полностью.

— Знаешь, несмотря на то, что ты старшая, сейчас ты не можешь говорить, что нам делать.

— Вив тоже является членом семьи, не так ли? — с этими словами в комнату вошли Мэл и Дэйзи, они явно спешили на подмогу Лии.

Последняя, заметив укоризненный взгляд Анны, сразу поняла, что её раскрыли, и спряталась за спиной Мэл.

— Блатчефлеры не предают своих. Драконы не оставляют своих. Разве ты не понимаешь, старшая сестра?

Остальные девушки подошли к Лии, которая гордо вскинула подбородок, и посмотрели на Анну.

— Теперь это наше общее дело, — тихо произнесла Мэл.

Ланселот прикрыл глаза. На мгновение он перенесся в прошлое, когда Вивьен была маленькой девочкой, но уже в те времена она проявляла недетское безрассудство. Он понимал Анну как никто другой.

— Сильф, скажи им! — с надеждой в голосе воскликнула Анна, отчаянно ища поддержку у рыцаря.

— Можешь не просить у него помощи, без нас вы не разберетесь с пророчеством. А значит, мы с вами, — ответила Дэйзи.

Два вздоха эхом разнеслись по кухне:

— Я согласен, но пообещай, что больше никогда в жизни ты не будешь проникать в мои мысли.

— По рукам. Пока сам не попросишь.

Мэл подошла к Анне и нежно обняла её за плечи:

— Отдохни, у тебя есть время до вечера. Дейзи, проводи её, пожалуйста.

Анна устало поднялась:

— Вы дали Лиярду успокоительное? Сноу сейчас не может мыслить здраво.

Мэл и Дейзи покачали головой.

«Я так и знала», — подумала Анна и направилась к массивной резной витрине, где хранились её эликсиры.

Увидев, что одного из флаконов не хватает, она спросила:

— Вы уверены, что не передавали его Лиярду?

Девушки обменялись взглядами.

— Думаю, наш юный дракон позаимствовал, — спокойно произнесла Мэл.

— Эсули? Зачем ему это? — Анна закрыла глаза. — Он просто искал повод, не так ли? — закончила она устало.

В этом доме царит хаос. Она уже и не помнит, как думала, что тишина в нём звучит тревожно.

Ланселот, оставив женщин обсуждать случившееся, вышел из кухни. Он знал, что его брат покинул поместье на несколько часов ночью, и предполагал, куда тот направился.

Поднявшись в кабинет, Ланселот взял очередную книгу, пытаясь отвлечься от всего, что произошло за последнее время. На мгновение его внимание привлекло серебристое сияние, и в комнате появился Лиярд, в глазах которого читалась вина.

— Ты не смог попасть к девушке? — спросил Ланселот, констатируя факт.

Волк виновато опустил голову:

— Не знаю, но кто-то установил мощную магическую защиту вокруг Стоун Мэнора. Мне не удалось преодолеть её.

Ланселот был озадачен. Неужели в этом мире есть ещё кто-то, кто способен использовать столь могущественную магию? Он нахмурился. Да, он оградил дом, но…

— Ты видел Эсули? — быстро спросил он.

— Да, он тоже пытался войти в дом, но у него не получилось. Я ушёл домой, пока он думал. На моё предложение вернуться вместе он ответил отказом.

В комнату, словно тень, проскользнул Пинг:

— Где младшенький?

— Он сейчас в Стоун Мэноре, — брови Ланселота были нахмурены. Ему очень не нравилось, то, что брат там наедине с тем ублюдком.

— Вот беда, — вздохнул Пинг, усаживаясь в кресло напротив. Лиярд тут же устроился у его ног.

Ланселот с беспокойством взглянул на старого дракона и поспешил встать, готовый отправиться на поиски брата. Но Пинг жестом остановил его, сложив руки на животе и вытянув ноги.

— Не переживай, Сильф. Он сам прекрасно со всем разберется, — сказал Пинг, обращаясь к нему.

— Я же вижу, что ты наложил на него заклинание слежения, а говоришь, чтобы я не волновался.

Пинг закашлялся. Ланселот быстро распознал его чары, и Пинг с гордостью посмотрел на племянника.

— Не стоит беспокоиться. Однако у нас есть более серьёзная проблема, — произнёс он, пристально глядя в глаза Ланселота.

— Наш юный Эсули достиг брачного возраста, что является важным этапом в жизни драконов. В этом процессе скрыта магия, сотворённая И Драг Гохом и Свиррой. Создавая пару, молодые клянутся в вечной верности друг другу, пока смерть не разлучит их. Если мы влюбляемся, наша величайшая цель — обрести взаимность, чтобы не терзаться одиночеством.

Изначально считалось, что драконы могут заключать браки только с себе подобными. Но когда появилась возможность вступать в союзы с людьми, всё изменилось. Человеческие сердца переменчивы, и многие мои сородичи долгие годы страдали, пока их возлюбленные не уходили из этого мира. Лишь после они могли начать заново, теряя связующую нить, что обрывалась в царстве Бранна.

Те, кто обретал свою истинную любовь, хранили её до конца своих дней. Их жизнь была полна счастья, ведь она так быстротечна. После смерти они не искали новых партнёров, а бережно прятали в сердце воспоминания о своей прежней любви. Многие верят, что, когда душа отправляется к Бранну, они вновь обретут свою вторую половинку. И если чувство смогло пройти испытание временем, то эта встреча обязательно состоится.

В его последних словах звучала печаль. Ланселот наблюдал, как дядя, отвернувшись к окну, погрузился в размышления. Рыжие волосы были собраны в хвост, открывая лицо — сильное, волевое, излучающее мощь. Однако глаза… глаза наполнены скорбью.

Пинг проявил свой сложный характер, но любовь первородного к семье безгранична. Даже в этот момент, когда он внимательно отслеживал местоположение Эсули, было заметно, как его пальцы проворно считывают потоки информации. Ясно, что он готов на всё, чтобы защитить тех, кто ему дорог.

— Наш Эсули мечтает заполучить то, что принадлежит Артуру. Насколько мне известно, девушка без ума от него, — медленно произнес Пинг, снова поворачиваясь к племяннику, и в его фиолетовых глазах заиграли искорки веселья.

— Но мне кажется, не Артуру тягаться с первородными.

Ланселот стиснул зубы.

— Его Величество использует нечестные приёмы в своей игре. Я это на себе испытал.

— Полно тебе. Он сам разберётся, в нашем юнце очень много интересного сокрыто...

Пинг встал и положил руку на плечо Ланселота:

— Юная Линн продолжает любить тебя, несмотря на все трудности, с которыми вы столкнулись. Отпусти всё, что мучает сердце уже долгое время. Твой гнев может причинить вред не только тебе, но и окружающим.

Кроме того, когда ты будешь готов, в тебе пробудятся воспоминания твоего отца, которые хранятся в крови драконов. Они могут стать ключом к пониманию твоей сущности.

С этими словами Пинг подозвал Лиярда и они вместе покинули комнату, оставив Ланселота наедине с его мыслями.

Драконы выбирают свою пару на всю жизнь, будь то своя собственная или партнёра.

Он закрыл глаза, и перед ним предстала картина их первой встречи с Вивьен. Тогда он был совсем юн, едва исполнилось четыре года — явно не тот брачный возраст, о котором говорил Пинг. Но всё это время, несмотря на все усилия, в глубине души он неизменно ощущал, что она — его бесценное сокровище.

Теперь он понимал, почему ни одна из женщин, что мимолетно проходили в его жизни, не могла дать ему то, что он искал. Как бы они ни были привлекательны, ничто не трогало сердце, кроме удовлетворения его собственных желаний. До тех пор, пока...

***

Прошло уже полгода с того времени, как Ланселот и Гавейн вернулись с задания по поиску вервольфа. Ланселот держал ответ перед королем и взял на поруки юного Персиваля. Артур не возражал, зная, что Нимуэ не позволит ему причинить вред людям.

Миновало несколько полных лун, а его разведчик, который регулярно посещал Озерный край, ни разу не сообщил об обращении юнца. Рыцарь оставил Персиваля на попечение матери со спокойным сердцем.

К тому времени Моргана покинула замок, став королевой соседней страны. Накануне путешествия она устроила переполох в его покоях, и Ланселот, поразмыслив, решил не выдавать её, о чём впоследствии пожалел. В день её отъезда её глаза были пусты и безжизненны.

Ланселот стоял у окна своих покоев и наблюдал, как процессия исчезает в лесах Эвилиона. Сны о горящем замке больше не тревожили его, а вокруг не было и следа выжженных земель. Жизнь вернулась в свое привычное русло. Он даже научился находить удовольствие в общении с прекрасными дамами, хотя и не допускал их в свою постель, предпочитая кратковременные, но страстные встречи с простолюдинками на одну ночь.

Мысли о Вивьен, словно тени, прятались в суете повседневности, пока однажды Артур не призвал Ланселота на охоту. Долгое время их можно было назвать близкими друзьями. Несмотря на то, что Артур был немного старше, его неизменно восхищали хладнокровие и отрешённость Ланселота.

— Мой друг, — произнёс король, трусцой преодолевая поляну, где под сенью деревьев раскинулся небольшой охотничий лагерь. — До меня дошли радостные вести из Озерного края. Твоя сестра вышла в свет, и, говорят, у неё появилось множество поклонников. Но, кажется, ни один из них не может прорваться сквозь неприступные стены, воздвигнутые одним могущественным стражем.

Он громко рассмеялся, и Ланселот вздрогнул. Никогда прежде король не заговаривал с ним о его семье. При дворе ходили слухи о романе Нимуэ с волшебником Мерлином. Однако после того, как их отношения закончились, Нимуэ удалилась в свой замок, где, согласно договорённости с королём, никто не имел права беспокоить её.

Ланселот покосился на Экскалибур, висящий у бедра монарха. Он понимал, что этот разговор может иметь плохие последствия.

— Ваше Величество, увы, мне нечего вам сказать по этому поводу. Моя сестра никогда не слыла красавицей. Хотя её мать — Нимуэ, внешне она, должно быть, пошла в своего отца. А он, судя по всему, не был человеком, которому природа не подарила привлекательную оболочку.

Король повернулся и внимательно посмотрел в его глаза, казалось, он пытается уловить в них ложь, но затем он пожал плечами:

— Конечно, слухи большей частью недостоверны, и иногда красоту матери приписывают её дочери. Но если честно, я бы хотел наблюдать её при дворе. Красавица или дурнушка, она все же дочь Хозяйки Озера.

Сердце тревожно забилось. Зачем это Артуру? Если только... Ланселот крепко сжал поводья, костяшки его пальцев побелели от напряжения. В голове эхом пронеслось пророчество. Нет, он не может позволить ему увидеть Вивьен.

Он постарался сделать свой голос максимально безразличным и быстро сменил тему разговора:

— Сир, как обстоят дела с набором рыцарей в этом году? В моём отряде было всего лишь несколько заявлений, и то от не самых подходящих кандидатов.

Король нахмурился:

— Да, давно я не встречал достойных мужей. Уже пару лет в нашем кругу не появляется свежая кровь.

Он остановил своего коня, и Ланселот последовал его примеру. Они смотрели на лагерь, раскинувшийся неподалёку, и Артур продолжил:

— Из соседних стран доносятся тревожные вести: говорят, что их армии вооружаются. Также ходят слухи о чудовищах, наводнивших леса. Некоторые даже утверждают, что видели черномагов. Однако пока эти истории и домыслы не нашли подтверждения. Моргана сообщает, что на их землях ничего подобного не происходит.

— Если позволите, юноша, сын вервольфа, уже должен достичь лет, необходимых для вступления в наши ряды.

— Тот простолюдин? — Артур презрительно хмыкнул.

Ланселота передернуло, услышав это, но, совладав с эмоциями, он возразил: — Я бы не назвал отпрыска обычным крестьянином. Судя по письмам моей матери, в жилах мальца течёт кровь норманнских вождей, которые пришли на эти земли ещё до основания Эвилиона. Более того, он владеет топорами, наделёнными рунической магией. Его отец был истребителем вервольфов и пал в бою с Фенриром.

— С Фенриром? — удивление промелькнуло на лице Артура.

Согласно легенде, великий волк считается прародителем всех оборотней.

Артур пристально посмотрел на рыцаря и спросил:

— Звучит интригующе. А что говорят о его успехах в изучении боевых искусств? — Он, казалось, был действительно заинтригован, в серых глазах горел неподдельный интерес.

— Он уже достиг определённых результатов, и Нимуэ рекомендовала мальчишку Гонемансу.

— И что же старик? — осведомился король.

— Принял в ученики, — ответил рыцарь.

— Любопытно, — задумчиво протянул монарх. — Обычно Гонеманс выбирает весьма тщательно. Значит, этот юноша силён. Что ж, посмотрим на него в следующем году. Тем более, его история вызывает живой интерес: он убил собственную мать. Хотелось бы услышать её лично.

Артур, погружённый в размышления, провёл ладонью по подбородку. На его лице отразилось сомнение, но затем он решительно кивнул:

— Даю тебе месяц, чтобы сопроводить к Гонемансу. Возьми с собой пару рыцарей и заодно проверь, что там за слухи.

Король тронул поводья, и конь, послушный воле всадника, помчался вперёд. Оставив Ланселота позади, он направился к ожидавшим слугам. Ланселот облегчённо вздохнул, радуясь, что он позабыл о Вивьен, заинтересовавшись юнцом, чья история была весьма необыкновенной.

Неделю спустя Ланселот стоял у величественных врат замка Нимуэ, наблюдая, как черноволосый юноша с непринуждённо прощается с обитателями края.

— Сильф, ты мог бы остаться, — голос Нимуэ был мягким и ласковым, её зелёные глаза, полные любви, устремлены на него.

— Нет, матушка, у меня поручение от короля, и я должен отправиться в путь немедленно, — ответил он, тщетно пытаясь отыскать в толпе провожающих беспокойную девчонку, что он оставил несколько лет назад.

Услышав, что Вивьен больна и не сможет выйти, он ощутил гнев. Подняв взгляд к окнам её комнаты, он заметил, как золотая вспышка мгновенно исчезла в тени. Она его игнорирует!

— Выдвигаемся! — отрывисто приказал он, развернул коня и поскакал прочь от дома.

Она даже не вышла встретить. Это сводило Ланселота с ума, и он стремился уехать как можно дальше, чтобы не ворваться в её покои и не потребовать ответа. Он застонал от разочарования.

У опушки леса их настиг Персиваль, следуя за конём Ланселота. Рыцарь ощущал на себе пронзительный взгляд. Даже когда Ланселот отправил своих воинов на поиски места для лагеря, Персиваль остался подле него, продолжая молча буравить его глазами.

Именно это и спасло им жизни. Нападение арахниды оказалось внезапным. Ланселот прежде не встречал подобной твари. Когда чудовище отравило их обоих, яд быстрее подействовал на Персиваля, и та, оставив более мелкую добычу на потом, уже окутывала его паутиной.

Он не так представлял свою смерть. Всего несколько минут назад он был полон решимости разорвать на части дерзкого юношу, а теперь яд стремительно разъедал его тело, превращая мышцы в бесформенную массу. Дыхание становилось неровным, кровь приливала к голове, и он ощущал, как из носа начинает сочиться кровь. Следом изо рта пошла пена.

С грустью он думал о своей матери и Вивьен, жалея, что не смог сказать им о своих чувствах. Мысли путались, воздуха не хватало, и сознание постепенно покидало его.

«Сдохнешь, так и не признавшись ей? Слабак», — дерзкий голос вырвал разум из мрака, начиная читать заклятие на древнем языке. Отдельные фразы особенно громко звучали: «Восстань. Убей. Исцели».

Кровь забурлила в жилах, изгоняя яд. Гнев и ярость поднимались из глубин души, возвращая телу силы. Он не помнил, как разорвал прочные путы. Тяжело дыша, он нашёл взглядом арахниду, завершившую превращение Персиваля в кокон. Гортанный рык сорвался с его губ.