Лео Рин Хроника Эвилиона. Сильф

Персиваль обнял жену, заметив, что её взгляд стал грустным.

— Найти тебя было целью моей жизни, — пробормотал он. — В тот миг, когда ты пела, моё сердце нашло успокоение. И даже бред, вызванный ядом арахниды, отступал вместе с горем.

Анна повернулась к Ланселоту, продолжая:

— Лиярд смог перевоплотиться только благодаря тебе. Сила, исходящая от этого мальчика, очень велика.

Твоя любовь к Вивьен безгранична, но в твоём сердце есть место и для жадности. Я не буду тебя судить. Я бросила свою семью ради Персиваля. Прошло несколько столетий, прежде чем Пинг нашёл меня, а затем и мои сёстры. Потребовалось много лет, пока они простили за тот поступок.

В её глазах засиял изумрудный свет:

— Если от нас потребуется отдать жизнь ради спасения близких, никто из нас не отступит. Лиярд — сильный и станет отличным проводником, а я сделаю всё возможное, чтобы вернуть тебя. Иначе мне не простят, как и я сама. И, как сказал И Драй Гох, наша семья последует за тобой и Вивиан до самых ворот Бранна.

С этими словами она отвернулась и поспешила в дом, оставив Ланселота и Персиваля в изумлении смотреть ей вслед.

— Вот это да! Теперь понимаешь, почему я выбрал её? — Восхищённо протянул Персиваль.

***

Ярко светили звёзды, освещая стеклянную беседку. Пинг создал в ней атмосферу, напоминающую Веселый двор: вместо каменного пола — мягкая, словно ковёр, душистая трава. На стенах вились виноградные лозы с фиолетовыми гроздьями. Вокруг деревянного стола стояло множество ваз с лесными цветами, наполняя воздух благоуханием. В нём смешались нотки лилий, трав и прелой листвы.

В память о Ланване на импровизированный алтарь был возложен меч, сломанное лезвие которого говорило о яростной борьбе мужчины за свою семью.

Девушки накрыли стол, придерживаясь традиций фейри: на нём расположились разнообразные фрукты, дичь, ягоды и графины с рубиновым вином, что готовил весёлый народец. Отдельно стоял наполненный кубок и сосуд с молоком, в которое были добавлены лаванда и мёд — в память об ушедших.

Когда все вошли в беседку, тихие мелодии птичьей трели наполнили воздух. Мужчины облачились в строгие траурные наряды, соответствующие кодексу рыцаря, а девушки выбрали лёгкие белые платья с изящным узором из серебряных листьев. Их ноги были босыми, отдавая дань природе, матери всего живого.

За длинным столом медленно рассаживались гости, и лишь одно место оставалось свободным. Анна с грустью в глазах задумчиво посмотрела на него. Эсули, сидевший напротив, поспешно отвёл взгляд.

Он солгал ей, сказав, что Сноу не сможет присутствовать на этом мероприятии. В глубине души Эсули понимал, что чародейка, связанной древними традициями, хотела бы, чтобы дар Энирф продолжал жить и передаваться из поколения в поколение. Но он не мог рисковать жизнью девушки.

Его пальцы машинально коснулись мешочка, в котором хранился локон.

Мэл, Дэйзи и Лия зажгли свечи на столе, и комната наполнилась мягким, таинственным светом. Тени от них заплясали на стекле, создавая иллюзию, будто они находятся в зачарованном лесу.

Персиваль нежно обнял Анну, пытаясь передать ей своё тепло и поддержку. Он чувствовал, как её плечи дрожат, и его сердце сжималось от боли. Ланселот, сидя напротив, внимательно наблюдал за этой сценой. Лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькнула тень гнева.

Он вспомнил, как Эпрейвен, с холодным безразличием, рассуждал о смерти, пиная тело несчастной женщины носком ботинка. Его голос был ровным, а взгляд — пустым, словно он говорил о чём-то незначительном. Ланселот знал, что за событиями в Эвилионе стоит Эпрейвен. Он чувствовал в каждом движении и слове, и это знание не давало ему покоя.

Эсули мягко коснулся плеча брата, заглянул в его глаза, желая передать безмолвное утешение, и едва заметно кивнул. Девушки закончили разливать вино, и в наступившей тишине послышался тихий голос Пинга:

— Пусть путь до врат подземного мира будет лёгким для Энирф и Ланвана, с которыми мы прощаемся сегодня, провожая их в последнее путешествие.

Пусть проводники душ примут наши подношения и не обратят внимания на то, что фейри и человек идут бок о бок.

Пусть их взор затуманится вином, стоящим на столе.

Пусть хранитель врат, вкусивший запретного плода, занесёт их имена в свои записи.

Пусть их души предстанут пред Бранном единым целым.

Все подняли бокалы и сделали глоток.

— Ешьте и пейте, — тихо, но твёрдо произнёс Персиваль. — Давайте достойно проводим наших друзей.

Подняв кубок, он залпом осушил его, и на мгновение тишина в беседке стала почти осязаемой. Лишь изредка раздавались тихие звуки: звон столовых приборов и всхлипывания Анны. Каждый думал о своём, о своих утратах и о том, как быстро может измениться жизнь.

Молчание разорвал резкий, долгий и протяжный звук рога, от которого вздрогнули все присутствующие. Фамильяры Анны, спокойно сидевшие у дверей, вскочили и замерли в напряжённой и угрожающей позе, готовые к атаке.

— Всё-таки пришёл, — с гневом и горечью произнесла Анна, её голос дрожал. Она смотрела на тёмную фигуру, которая медленно выходила из ночной тьмы на её ухоженный газон. Это был Оберон, король фейри.

— Дэйзи, прикрой наш разум. Надевайте их скорее. Пинг, оглядев Ланселота и Персиваля, произнёс: — Всем сохранять спокойствие.

Мэл, быстро обойдя всех, раздала железные броши.

Лия, прочитав будущее, добавила:

— Он не знает о девушке.

С оглушительным звоном распахнулись стеклянные двери, и в беседку вошел Оберон. Ланселот внимательно посмотрел на высокого темноволосого мужчину с ветвистой короной из оленьих рогов. На его прекрасном, нечеловечески красивом лице играла жестокая улыбка. Две пикси несли черный плащ короля.

Оберон окинул место ледяным взглядом, заметив кувшины с вином, молоко и меч. На мгновение он злобно прищурился, но он быстро взял себя в руки и начал говорить:

— Удивительно, что я успел на похороны Энирф, хотя и разминулся с приглашением.

Анна резко поднялась, за ней последовал Персиваль, загораживая девушку собой. Все его внимание было направлено на гостя.

Оберон тихо, но с явной насмешкой произнёс:

— Ш-ш-ш, тише, моя лесная нимфа. Я пришёл с миром.

Король фейри, заметив свободный стул, едва повёл головой, и в его глазах заплясали искорки.

— Мы кого-то ждём? — спросил он, медленно окидывая взглядом собравшихся, пересчитывая их. Он изящно щёлкнул пальцами, и в ту же секунду появились пикси, неся резное деревянное кресло, явно созданное умелыми руками гномов. Оберон с царственным видом опустился в него, закинул ногу на ногу и устремил свой взгляд на Анну.

— Надеюсь, ваше гостеприимство не ограничивается только этим, — его глаза на мгновение вспыхнули холодным огнём, но он тут же взял себя в руки, тон стал более сдержанным. — Возможно, вы предложите мне бокал вина?

Персиваль шагнул к кувшину.

— Не ты, смертный, — произнёс Оберон, и в его голосе прозвучала нотка пренебрежения, заставившая Персиваля стиснуть зубы. Ланселот, сидевший рядом, увидел, как Пинг, не в силах контролировать более свои эмоции, с треском сломал серебряную вилку, которую держал в руках.

— Анна, будьте добры, — продолжил Оберон. Голос был подобен холодному ветру, не оставляющему места для возражений.

Ланселот стремительно поднялся на ноги. Воздух вокруг него затрепетал, словно тысячи крошечных молний. Он почувствовал, как вода и земля начинают сливаться с его энергией, наполняя её новой силой и мощью. Впервые Оберон обратил на драконов своё пристальное внимание, и тёмные брови удивлённо приподнялись, выражая искреннее изумление.

— Не думал, что снова услышу о тебе, Ланселот Озёрный, — произнёс он, и в голосе зазвучали нотки холодного пренебрежения. — По всему Эвидиону ходят слухи о твоей гибели и о смерти Нимуэ.

Ланселот медленно шагнул вперёд, движения были плавными и грациозными, словно у хищника, готового к прыжку. Но голос Лии остановил его.

— Я налью вам вина, — мягко произнесла она. Девушка подошла к столику, где стояли бутылки, её чёрные волосы, собранные в простую причёску, слегка развевались в такт её шагам. Она с изяществом налила тёмно-красное вино в бокал и, склонив голову, с поклоном подала его королю.

Оберон взял напиток из её изящных пальцев, его глаза неторопливо блуждали по её лицу, остановившись на губах.

— Милая, — произнёс он мягко, но в голосе звучал соблазн. — Не хочешь ли провести немного времени при моём дворе?

Анна с шипением отпрянула. Оберон лишь слегка ухмыльнулся, он явно наслаждался её реакцией.

Лия с лёгкой улыбкой ответила королю:

— Скоро я приду к вам.

Дейзи с кувшином вина в руках скользила между мужчинами, стараясь унять их тревогу. Она осознавала, что если они позволят чувствам взять верх, гость обо всём догадается. Эсули и Пинг мгновенно скрыли свою ману, а Ланселот пытался справиться с волнением.

Мэл приблизилась к нему и передала Пингу новый прибор, а затем тихо прошептала: «Выпей вина». Ланселот сделал глоток и ощутил, как напряжение отпускает его. Однако он всё ещё не мог отвести взгляд от Оберона.

— Что ты здесь забыл? — медленно спросила Анна.

— Как я уже говорил, я не смог получить приглашение на похороны своей дочери, — ответил тот, не переставая следить за Лией.

— Ты отказался от неё много столетий назад, изгнав из родного дома за связь со смертным мужчиной, — сказала Анна. — Какое право ты имеешь являться сюда?

Зрачки Анны стали похожи на кошачьи, а ярость, пылающая в них, словно электризовала воздух вокруг неё. Небо мгновенно затянулось тучами, и вдали послышались раскаты грома.

— Она из рода фейри, и она моя дочь! — около мужчины сгущалась тьма.

— Как посмела ты говорить о том, на что я имею право? — спросил Оберон.

Ланселот почувствовал давление на голову, словно кто-то пытался проникнуть в его мысли. Мельком он заметил, что Дейзи дрожит, стараясь справиться с натиском чар короля.

Мэл тихонько выскользнула из беседки и поспешила в дом.

— Ты, лесная ведьма, которая связала свою судьбу со смертным, не смей мне указывать! — Оберон смотрел в изумрудные глаза с холодной яростью.

Персиваль зарычал, но его остановил взгляд Анны.

— Что ты хочешь, Оберон? — спросила Анна, чеканя каждое слово под раскаты грома.

— Верни силу Энирф. Или есть тот, кому ты намерена ее передать? — легкий наклон головы указал на пустой стул.

Ланселот взял за руку Эсули, чувствуя, как тот напрягся, и кивнул в сторону Дейзи и вина.

— Дар Энирф был сожжён вместе с ней пламенем дракона, согласно её последней воле, — сказала Анна.

Пинг подошёл к ней и встал рядом:

— Твою дочь отправили с благословением наших предков, и её дар был принят Бранном как подношение.

Оберон прошипел:

— Что вы сделали? Сожгли дар фейри королевской крови?

В голове Ланселота зашумело, и он, превозмогая боль, взглянул на Дейзи. Она была бледна и прилагала все усилия, чтобы сдержать магию.

— Довольно! — приказал Пинг. Его лицо покрылось чешуёй, а глаза превратились в два фиолетовых огня. — Ещё одна попытка причинить вред моей семье, и ваш лес исчезнет вместе с корнями! А поля станут бесплодными на тысячи лет.

Почва задрожала, показывая гнев дракона земли.

Пинг и Оберон с ненавистью смотрели друг на друга, не отводя взгляд. Казалось, секунда, и они бросятся и сойдутся в схватке, где не будет победителей. Ланселот и Эсули встали по обе стороны от Пинга, но не с целью сдержать, а помочь дяде выкинуть этого нахала с их территории.

— Простите, я задержался, — раздался голос Лиярда в беседке, а за ним вошла Мэл.

Фамильяр уверенно прошел к свободному стулу и спокойно встретил полный разочарования взгляд Оберона. Король фейри наблюдал, как юноша, которому помогала Мэл, занял пустующее место. Головная боль резко отступила, и Ланселот заметил, как Оберон обмяк в своём кресле.

— Смертные, что же вы натворили, — произнёс он, обращаясь к Пингу.

Он некоторое время молчал, разглядывая Ланселота.

— Ты нашёл его. Но не жди поздравлений, ваше воссоединение будет недолгим, — добавил он с явным злорадством в голосе.

— О чём ты говоришь, Оберон? — резко спросил Пинг, пристально глядя на своего собеседника.

— В Эвилионе царит хаос. Мордред, ведомый тёмным драконом, ведёт войну против магических существ и людей. Это было бы не моё дело, но в последнее время идёт охота и на моих детей. А раз так, то мой род в опасности, — процедил Оберон сквозь зубы, и его лицо стало настолько ужасным, что у каждого присутствующего прошёл озноб.

— Я уже потерял двоих сыновей. А сегодня мне сообщили о гибели Энирф. И от кого? От Бранна, этого пса! Я надеялся, что в предстоящей охоте мне удастся вернуть её домой, но, увы, всё оказалось напрасным. Я думал, что слухи были ложными или что она оставила после себя потомство. А вы застряли здесь, на зыбкой границе миров, с этой ношей — смертными. Так еще и уничтожили один из редких даров. Идиоты. Если кто-то из моих оставшихся детей пострадает, вы не расплатитесь со мной до конца жизни. И поверьте, забытье в царстве Бранна покажется вам раем.

С этими словами король фейри поднялся и, бросив на Лию загадочный взгляд, исчез в тени.

— Если в Эвилионе царит хаос, то и здесь мы не в безопасности. Нужно действовать быстро, — нарушил молчание Пинг.

Ланселот встал.

— Завтра проведём обряд, — произнёс он и, не оглядываясь, поки