Лео Рин Хроника Эвилиона. Сильф

— Отец, успокойся! Ты разрушишь дом! — Пинг устремился к камину и присел рядом с мордой И Драй Гоха. — Эсули отправился к Артуру. С ним всё в порядке.

Пламя погасло. Взгляд И Драй Гоха смягчился. Он обвёл глазами всех собравшихся и вздохнул. Перед ним стояли старший сын, которого он не видел много сотен лет, и его потомки.

Старый дракон с вниманием осмотрел каждую из девушек, представленных ему Пингом, и с удовлетворением кивнул, одобряя увиденное. Затем золотые глаза остановились на Ланселоте, смотревшего на него прямо и без страха.

– Не знал, Пинг, что у тебя есть дитя, в котором пробудился дар моей первой жены.

– Отец, это первенец Лирина, не мой, – ответил Пинг, и его слова заставили дракона вздрогнуть.

– Подойди! – приказал он, пристально глядя на мужчину.

Ланселот поднялся с кресла и подошел к камину.

– Опустись, дай мне взглянуть на тебя, – голос И Драй Гоха выдавал его недоверие к словам Пинга.

Ланселот преклонил колени и, подняв глаза, встретился с изучающим взглядом старого дракона. Тот, не отрываясь от лица юноши, прошептал древнее заклинание рода и выдохнул. Жар окутал Ланселота, но не обжёг его. Запахло золой и жжёной древесиной.

В воздухе начали появляться призрачные фигуры. Одна из них была драконицей, которая подплыла к камину и ласково потерлась головой о морду Драга. За ней стоял длинноволосый мужчина. Он смотрел на Ланселота с теплотой и тоской, словно хотел что-то сказать, но не мог. Затем он перевел взгляд на отца, и в его глазах читалась такая глубокая боль, что у Ланселота сжалось сердце.

В следующее мгновение оба видения исчезли, оставив лишь тишину и дым, который медленно растворялся в воздухе.

Из глаз Драга лились слезы, сверкающие, как искры.

— Кто бы мог подумать… — прошептал он спустя некоторое время. — Первое дитя моего сына… Я слышал, что он погиб в младенчестве. И думал, что Свирра навсегда покинула меня.

Пинг начал излагать свою теорию о подмене детей, обращаясь к отцу. Тот, не отрывая взгляда от Ланселота, отмечал их с Эсули поразительное сходство и алый отблеск, напоминающий глаза Свирры. Он обладал силой, но в его душе валунами лежала боль, давящая на молодые плечи.

Он тихо вдохнул, ощущая тяжелый металлический запах, который, казалось, проник в каждую клетку тела. Железо и кровь. Осознание, что этот человек совершил множество убийств, заставило Драга нахмуриться. Но внезапно сквозь эту вонь он учуял свежий ветерок, принесший с собой аромат прохладного ручья. Это была любовь — чистая, как родниковая вода, наполненная надеждой.

— Так почему вы решили отправить его к Бранну? — суровый голос Драга прервал сына. Ланселот присел у камина и начал свой рассказ, тщательно подбирая слова. Драг внимательно слушал, морда оставалась бесстрастной, но глаза выдавали напряжённую работу мысли. Время от времени он задавал уточняющие вопросы.

Когда Ланселот упомянул о похищении Вивиан, Драг помрачнел, а вертикальные зрачки его золотых глаз сузились до тонких нитей.

— Так вот кто скрывается в замке Миддрина.

Ланселот замер, словно пораженный молнией.

— Продолжай, — приказал Драг.

Но стоило Ланселоту заговорить об Эпрейвене, дракон издал яростный вздох, и его голос, раскатом грома, заполнил зал.

— Теперь мне всё стало ясно. Вылезла тварь на свет. Я думал, что смерть Лирина остановит этого монстра, но нет. Вот что за энергию я ощущал в замке Миддрина. Это был он. Именно он стоит за похищением девушки и пробуждением тёмной стороны мага.

С тех пор как его отправили в небытие, он не смирился со своей участью, и, похоже, та ведьма дала ему силы, чтобы сломать печати. Это очень плохо. В той, что томится там, заключена судьба. И если он получит доступ к её силе, миры будут полностью разрушены. И дело не только в Эвилионе или здешнем — всё мироздание падет в пучину Хаоса.

В кабинете повисло молчание. Каждый размышлял над словами старого дракона.

— Послушай, Ланселот, — начал он, — твоё пророчество скрыто даже от меня. Это говорит о его невероятной силе. Если он получит доступ к тому, что таится в девушке, а я уверен, что она — ключевая фигура, ты никогда больше не увидишь свою Вивиан. Как я уже сказал, все миры будут уничтожены. Не останется места, где даже после смерти мы сможем найти тех, кого давно потеряли.

— Есть ли другой способ? — тихо спросил Персиваль, и в его голосе звучала напряжённость. Пока Ланселот рассказывал дракону свою историю, Персиваль незаметно переместился к Анне.

Драг, нахмурившись, пристально посмотрел на рыцаря. То, что он увидел, ему явно не понравилось. Бросив косой взгляд на Пинга, он покачал головой.

— Мой смертный друг, иного пути нет, — произнёс он твёрдо, но в его голосе сквозила едва уловимая печаль. — Только тот, кто владеет тайной, способен её раскрыть. А судя по всему, эта она подвластна Бранну.

Анна вздрогнула, и это не укрылось от всех остальных. Персиваль крепче обнял её.

— Ланселот, ты готов на всё, чтобы вернуть девушку? — голос Драга звучал глухо.

— Есть один путь к Бранну, — продолжил он. — Смерть.

Ланселот заглянул в глаза Драга и увидел в них отражение собственной тоски, что давно поселилась в его душе.

— Да, — твёрдо ответил он, нарушив затянувшуюся тишину.

— Ты осознаёшь, что можешь погибнуть и остаться там навсегда?

— Да, — повторил он, не дрогнув.

— Ты похож на своего отца. Он тоже был готов на всё ради своих женщины и детей. В таком случае, давай поступим следующим образом...

Драг начал говорить, глядя, как старшая из сестёр постепенно становится всё более сосредоточенной. Её рука крепко сжимала ладонь смертного. Остальные девушки внимательно слушали, а Пинг мерил шагами гостинную, иногда задавая вопросы.

Закончив, тот повернулся к Лиярду. Его глаза некоторое время изучали фамильяра.

— Ему понадобится проводник, — медленно произнёс он. — Но ты слаб, потеряв свою хозяйку.

Он долго смотрел на Лиярда, пытаясь проникнуть в самую глубину его сущности. Между ними возникло странное, почти осязаемое напряжение, они вели немой диалог, понятный лишь им двоим.

Первородный огня, издав довольный смешок, бросил уголёк из камина, который был мгновенно проглочен волком.

— Ты словно отражение своих хозяев: такой же бесстрашный и глупый, — произнёс дракон, но в его звучала едва уловимая похвала.

Лиярд склонил голову в знак благодарности.

— Что это было? — шёпотом спросил Персиваль, и его слова эхом разнеслись по комнате.

— Благословение, идиот, — Пинг закатил глаза.

— Твой зять не отличается умом… — Драг с сомнением взглянул на Пинга, и тот лишь пожал плечами в ответ.

— Я бы попросил! — Персиваль стремительно вскочил на ноги и в мгновение ока оказался у каминной полки.

— Я человек, который достиг своего по праву, и я не намерен отступать. Даже если мне придётся сразиться с двумя старыми драконами за это, можете быть уверены: я не спасую.

Лия и Дэйзи не смогли сдержать смеха, пытаясь разрядить атмосферу. Персиваль, нахмурившись, сверлил гостя суровым взглядом. Но тот, не обращая на него внимания, спокойно продолжил:

— Скажите Эсули, чтобы связался со мной, как только прибудет. Мне нужно передать ему важное послание.

Затем он попросил всех оставить его наедине с Анной и Ланселотом. Когда они вышли из кабинета, солнце уже село, а на их лицах читались глубокие раздумья.

***

Эсули стоял перед домом, где теперь жила девушка — дочь той женщины, что погибла. Когда их глаза встретились, мир вокруг, казалось, замер.

Молодой дракон, прищурившись, внимательно осмотрел дом. Если тот белобрысый думает, что закрыл путь для воды, то он ошибается.

Слегка изогнув бровь, юноша изучал мощные ловушки, пытаясь найти их слабые места. Вот оно! Он улыбнулся. Однако ещё ночью, когда он не мог уснуть, слушая неровное дыхание брата, Эсули уже исследовал обстановку. Тогда небо над домом было открыто, и он смог проникнуть на задний двор. Теперь же этот проход был надёжно запечатан. Здесь обитает кто-то очень умный и сильный, но не настолько проницательный, чтобы учесть всё.

Лазурное сияние окутало тело юноши, и знакомая дрожь пробежала по коже. В мгновение ока Эсули, превратившись в воду, скользнул сквозь почву к трубам. Он уловил запах девушки, и магия направила его к ней.

Сноу принимала ванну, заботливо наполненную Грэйни. Она не спала всю ночь, её била истерика после вчерашнего дня. Сейчас, когда Арти насильно влил в неё успокоительный сбор, она сидела в еле теплой воде, не проявляя никаких эмоций. Даже мерцающая вода, появившаяся из закрытого крана, не смутила её. Она продолжала смотреть в стену с пустым выражением лица.

— Сноу, я вхожу? — раздался за дверью женский голос.

Эсули мгновенно растворился в облаке пара, его взгляд сосредоточенно следил за происходящим. В комнату медленно вошла женщина, поразительно похожая на того, кого Сильф называл Артуром. Она подошла к ванне и с тревогой оглядела девушку, лежащую в воде. Опустившись на колени у края, она осторожно взяла губку и бережно начала намыливать тонкое тело Сноу.

Эсули как завороженный следил за струйками воды, пока он не осознал, что внимание приковано к юному телу. Он сглотнул. Колкие разряды энергии заставили заискриться пару лужиц. Женщина заметила это и, нахмурившись, посмотрела в его сторону, пытаясь понять причину странного явления.

Дракон быстро взял себя в руки и попытался успокоиться, но непреодолимое желание схватить ее и утащить на свой остров переполняло его.

— Арти, — беспокойный голос вывел из мыслей, и Эсули услышал шаги, приближающиеся к двери. — Мне нужна твоя помощь.

Она аккуратно ополоснула Сноу и бережно накинула на неё халат. Эсули оскалился, глядя, как светловолосый гигант осторожно поднял Сноу на руки и унёс в комнату, куда сейчас ему не было доступа.

Навострив слух, он смог разобрать приглушённые голоса. Прислушавшись, он осознал, что мужчина рассказывает о том, как днём заметил фамильяра, который пытался проникнуть в их жилище. Женщина что-то негромко сказала в ответ, и тот разразился гневной речью, направленной против Ланселота. Эсули издал тихий рык.

Артур твёрдо заявил, что не допустит, чтобы ни один из этих уродов приблизился к Сноу. Он вспомнил, как однажды уже позволил Ланселоту переступить порог этого дома и стал причиной потери Вивиан. В голосе не было ни капли братской любви, только властность и решимость.

— Когда я её верну, мама, я не дам ему даже помыслить о близости с ней. Если понадобится, я спрячу её там, где никто не найдёт.

— Артур, подумай, что ты говоришь! — твёрдо возразила его мать.

— Она моя, и ты это знаешь. Церковь соединила наши судьбы.

— Пойми, она не та девушка, Артур.

— Замолчи! — раздался звук захлопнувшейся двери, и шаги стихли в глубине дома.

Из комнаты послышались тихие всхлипы. Вскоре шорох затих, и в ванну вошла мать Артура. Её глаза были красными и усталыми. Она подошла к раковине, чтобы умыться. Когда она потянулась за полотенцем, на пол упала небольшая зелёная заколка. Женщина бережно подняла украшение и аккуратно положила его на место. В последний раз всхлипнув, она тихо вышла через другую дверь.

Немного подождав, он принял человеческий облик и осторожно вошёл в комнату девушки. Оглядевшись, он увидел её спящей на кровати, укрытой одеялом. Его внимание привлекли бледность её лица, глубокие синяки под глазами и нервно вздымающаяся грудь. Что-то было не так.

Эсули бесшумно приблизился к ней, стараясь не разбудить Сноу. Тревожный признак. Он внимательно прислушался к её дыханию, пытаясь уловить малейшие изменения. Вокруг её тела витала странная, почти осязаемая энергия. Эсули нахмурился и взял запястье, читая пульс. Ритм сердца был нарушен маной, которая, казалось, стремилась поглотить её изнутри, словно голодный зверь.

Бережно вернув ее руку на одеяло, он задумался. Она не могла справиться с таким потоком силы. Передать дар её матери означало бы обречь её на гибель. Её тело слишком хрупкое и уязвимое для такого испытания.

Он наклонился и нежно притронулся губами к её лбу. Её кожа была горячей, почти обжигающей.

— Ты... — Её тёплые шоколадные глаза внимательно изучали застигнутого врасплох дракона. Затем она улыбнулась, и его сердце забилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

Эсули молча смотрел на неё. Она хотела продолжить, но что-то заставило её зажать уши ладонями: «Нет, нет, нет...»

Юноша поспешил к ней, ощущая, как вокруг неё вибрируют потоки энергии. Наступил Самайн, и Дикая Охота настойчиво звала её.

Энирф была из знатного рода, в её жилах текла чистая кровь фейри. И теперь, когда король трубил в рог, магия проявилась с неистовой силой.

Недолго думая, он достал свою чешуйку и ус. Быстро создав кольцо, он надел его на безымянный палец девушки. Обычно такими амулетами более опытные драконы снимали излишки маны у молодых, которые не могли контролировать её самостоятельно, чтобы предотвратить катастрофический выброс.

В его тело ворвалась её энергия, бившаяся как птица в клетке, стремящаяся на свободу. Даже ему было нелегко сдержать её. Он ощущал медовый аромат, смешанный с нотками острого перца и яблока. Она пьянила его, словно сладкий дурман.

Однако, если ситуация не изменится, никто в этом доме не сможет ей помочь. Наблюдая за тем, как зов продолжает тревожить её, он срезал локон её волос. Он не мог допустить, чтобы дар был передан, она не выживет.

Зов Пинга прервал его размышления, и за дверью раздались уверенные шаги мужчины. С большой неохотой Эсули покинул дом.

— Наконец вернулся, — голос Пинга был безразличным, но беспокойный взгляд на юного дракона выдавал его тревогу. — Как прошло?

Тот посмотрел на своего дядю и вздохнул. Он понимал, что от Пинга или Сильфа невозможно ничего скрыть. Их род способен считывать эмоции.

Как и ожидалось, через мгновение появился Ланселот, ведомый своим чутьём. Рядом с ним шагал Лиярд. Ланселот, кажется, не совсем осознавал, что происходит, но тревога за брата взяла верх.

— Нам нужно укромное место, — прошептал Эсули. — И вы должны пообещать, что никому ничего не расскажете.

Пинг и Сильф кивнули.

— Идём, в старом саду есть скамья, достаточно удалённая, чтобы нас никто не подслушал, — ответил Пинг, разворачиваясь и направляясь во двор. — У нас полчаса, прежде чем нас хватятся. Прощание назначено на полночь.

Ланселот поспешил за дядей и братом, бросая редкие взгляды на Лиярда, который семенил рядом, недоумевая, что происходит.

Пинг стоял, прислонившись к дубу, и терпеливо ждал, когда племянники присоединятся к нему. Никто не должен был их беспокоить. Анна и Персиваль, погруженные в свои дела, находились в спальне. Анна спала, а Персиваль молча и преданно охранял её сон. Лия, Мэл и Дейзи, занятые последними приготовлениями, суетились на кухне.

Юноши опустились на скамейку, Лиярд примостился у их ног. Пинг сразу заметил, что младший был крайне взволнован.

— У девушки магическая лихорадка, — выпалил Эсули.

— Не может быть, — Пинг прищурился, недоверчиво глядя на племянника.

— Я видел это своими глазами, — продолжил Эсули, слегка повысив голос. — Мне удалось проникнуть в дом. Вот, посмотри сам.

Он протянул Пингу локон, лежащий на раскрытой ладони. Длинные тонкие пальцы Эсули бережно укрывали прядь от лёгкого ветерка, защищая сокровище от внешних воздействий.

Ланселот, наблюдая за происходящим со скамьи, шумно выдохнул. В голове мелькнуло видение — кольцо на пальце девушки, он быстро бросил взгляд на Пинга, считывающего энергию. Тот ничего не почувствовал. Его глаза, глубокие и фиолетовые, становились всё серьёзнее.

— Ты прав, но ранее я не встречал и не слышал, чтобы дар просыпался до вступления в наследство, — задумчиво продолжал он, внимательно изучая локон.

Ланселот пристально смотрел на молодого дракона. Тот, ощутив на себе взгляд брата, поднял свои аквамариновые глаза. Ланселот легонько постучал по безымянному пальцу, и тот вспыхнул, осознав, что брат всё знает.

Откинувшись на спинку скамьи, мужчина прикрыл лицо ладонью и усмехнулся. Значит, он связан с ним не только физически, но и ментально. Лиард, мирно лежавший у его ног, поднял уши и быстро взглянул на Пинга. Ланселот отрицательно покачал головой, и фамильяр, вздохнув, продолжил лежать неподвижно.

— Дело плохо, Эсули прав, — мрачно произнёс Пинг, теребя свою рыжую бороду. — Мана убьёт её. Я чувствую зов охоты весёлого народа. Сейчас не самое подходящее время для вступления в наследство.

Его голос дрожал, выдавая внутреннее напряжение. В глазах читалась глубокая тревога, а на лице отразилось давно забытое воспоминание, словно тень из прошлого, на мгновение осветившая его черты.

— Мне нужно в библиотеку. Хочу найти одну книгу, — тихо произнёс Пинг, собираясь вернуться в дом. Напоследок он обернулся к Эсули и, чуть прищурившись, добавил: — Свяжись с дедом. Это важно.

Эсули, проводив Пинга, повернулся к Ланселоту, вопросительно глядя на него.

— И Драй Гох почтил нас своим присутствием, — ответил Ланселот на его безмолвный вопрос.

Эсули вздохнул и присел рядом с ним на скамью.

— Что здесь произошло? — спросил он.

Ланселот вкратце рассказал ему о своей встрече с первым драконом. Юноша внимательно слушал его, нежно поглаживая указательным пальцем золотистый локон. Этот жест не ускользнул от внимания старшего брата.

Когда Ланселот закончил говорить, Эсули поднял на него взгляд своих глубоких аквамариновых глаз. В них читалась тревога, но вместе с тем и решимость.

— Моё сердце против того, чтобы ты шёл на это, — тихо произнёс он. — Но я слышу, что решение уже принято. Позволь мне дать тебе одну вещь.

— Не кольцо, надеюсь? — в голосе Ланселота зазвучали весёлые нотки, а в глазах мелькнул озорной огонёк. Он с удовольствием наблюдал за порозовевшим юношей, наслаждаясь этой маленькой игрой.

— Это было первое, что пришло мне в голову, — смущённо пробормотал Эсули, опустив взгляд и глядя в землю. Его щёки слегка порозовели. — Я видел кольца у Анны и Персиваля. Они словно невидимые нити, соединяющие их сердца. Их энергия струится прямо к сердцу другого, образуя мост, по которому они шагают рука об руку.

Ланселот вздохнул и, мягко потрепав брата по плечу, произнёс:

— Надеюсь, ты не додумался привести священника.

Эсули взглянул на него с недоумением, но Ланселот лишь отмахнулся:

— Забудь, потом объясню. Но как же… Мой брат ворвался в дом короля Артура и окольцевал девушку.

Горький смешок слетел с его губ.

— Ладно, что ты хотел мне показать? — спросил он.

Эсули кивнул. Вытащив из-за пазухи кожаный мешочек, он долго в нем копался, прежде чем достать голубую бусину.

— Это моя первая слеза, — сказал он, протягивая ее Ланселоту. — Я хочу, чтобы ты взял ее с собой.

Ланселот с трепетом принял дар брата. Не колеблясь, он добавил подарок к черному камню, уже висевшему на его шее.

— Благодарю тебя, это бесценный дар. Я слышал, что первые слёзы драконов обладают невероятной силой, — произнёс Ланселот, на мгновение замолчав, а затем бережно извлёк старую серебряную ленту.

— Если со мной что-то произойдет, следуй за ней. Она приведёт тебя ко мне, где бы я ни был. Я хочу, чтобы даже в подземном мире ты смог найти меня, — сказал он, протягивая подарок.

— Нет! — воскликнул юноша, вскакивая со скамьи и оборачиваясь к брату. — С тобой ничего не случится! Я верю в это!

С того самого момента, как ты превратился в дракона ветра, когда твоё тело начало излучать энергию отца, в тот самый миг, когда наши сердца забились в унисон, я понял, что мы связаны навсегда.

Я осознаю, что мы очень разные и жизненные пути никогда не пересекались до вчерашнего дня.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить:

— Самым значительным событием в моей жизни стало то, что я наконец-то обрёл своё место в этом мире. Хотя драконы и являются обособленным народом, судьба быть сыном предателя и иметь поддержку лишь одного из своих дедов — это тяжёлое бремя. Вчера, когда ты без колебаний бросился на Эпрейвена, чтобы защитить меня, даже не зная, кто я, я понял, что наши пути тесно связаны.

Мы не прошли вместе через все испытания, но все твои радости и горести стали моими. Я не знаю того кровавого рыцаря, о котором все говорят, для меня ты лишь храбрый воин, защищающий свою семью, и жаждал справедливости, когда её у него отняли.

Ланселот, глядя в сверкающие глаза брата, ощущал искренность в его словах. Он и сам не мог объяснить эти новые чувства, но Эсули прочно занял место в сердце. При мысли о том, что ему могут причинить боль, кровь закипала в жилах Ланселота.

Это было совершенно иное, нежели то, что он когда-либо испытывал к Вивьен. Если с ней каждый нерв трепетал от желания видеть её, вдыхать её аромат, слушать её звонкий голос и ловить её взгляд, полный изумрудного сияния, то здесь, впервые за долгое время, он встретил того, кто мог помочь ему избавиться от гнетущего ощущения неполноценности. Именно так он ощущал себя с самого своего рождения.

Слова Эсули пробудили в нем давно забытые чувства. Он больше не одинок. Теперь у него есть они.

Внезапно осознание этого факта накрыло его с головой, и он рассмеялся. Четыре ведьмы, драконы, Персиваль и Голубка — все они неотъемлемая часть большого семейства. Тепло разлилось по телу, наполняя радостью.

Лиярд, до этого спокойно наблюдавший за их разговором, внезапно вскочил, привлекая внимание мужчин. Волка трясло, энергия волнами изливалась из тела, озаряя ночь серебристым светом.

— Лиярд! — воскликнул Ланселот, бросаясь к фамильяру. Но порыв был остановлен мощной волной маны.

Эсули поспешил к брату, отброшенному магией на значительное расстояние. Он протянул руку, помогая ему подняться на ноги. В тот же миг яркий свет сменился непроницаемой тьмой. На земле неподвижно лежало распростертое тело.

— Нет! — Мужчина быстро оказался у неподвижного тела и рухнул на колени.

— Не кричите, юный господин, я прекрасно вас слышу, — устало и спокойно произнес фамильяр, открывая глаза.

Ланселот осторожно помог ему встать.

Свет луны, пробивавшийся сквозь густую листву, озарил поляну, выхватывая из тени черноволосого юношу, который с интересом и удивлением разглядывал свое новое тело.

Из дома донеслись крики, на помощь к ним спешили домочадцы. Во главе с Персивалем, вооружённым Хугином и Мугином, бежал Пинг, в руке которого сверкал короткий меч.

Вокруг них тотчас возник магический щит, сотворённый Анной, чтобы оградить своих мужчин от опасности.

— Что здесь случилось? — Персиваль, не теряя времени, перевёл взгляд с Ланселота на Эсули, следом задержал его на обнажённом парне.

— Хотел бы я сам это знать, — тихо пробормотал тот, удивлённо рассматривая своё тело.

Ланселот спокойно произнёс:

— Лиярд принял человеческий облик.

Персиваль взорвался потоком неведомых ругательств, но затем, тяжело вздохнув, продолжил:

— Признаться, это уже невыносимо. За последние сутки мой дом не знал ни минуты покоя. То драконы, то убийства, то фамильяры, гуляющие без одежды, а теперь ещё и семья моей жены не считает меня достойным человеком.

Анна, стремясь успокоить своего супруга, нежно коснулась его щеки губами и мягко увела на пару шагов назад.

— Поведайте мне, как это произошло. Пинг обратился к Ланселоту и Эсули с тихой, но настойчивой просьбой: Пока Эсули кратко излагал события, к ним подошли Анна и Персиваль, внимательно слушая его рассказ.

— Перси, отдай мальчику куртку. Он совсем голый! — Быстро проговорила Анна, стараясь скрыть нервозность. Она, как Персиваль, не могла позволить себе нецензурные выражения, хотя Ланселот видел, что она едва сдерживается.

— Пинг, отведи их в дом и дай Лиярду отвар номер четыре. Не перепутайте. Затем подготовь комнату рядом с комнатой Ланселота… Хотя нет, две. Эсули тоже потребуется свой угол.

Пинг повёл Эсули и ослабевшего Лиярда в дом.

Ланселот медленно шёл за ними и смотрел, как старик бережно поддерживает изменённого фамильяра.

— О чём ты думал, Сильф? — спросила Анна, взяв рыцаря за руку. Они с Персивалем поравнялись с ним.

— О том, что нашёл свою семью, — ответ Ланселота был тихим.

Чародейка внимательно посмотрела ему в глаза. На её лице промелькнуло понимание.

— Понятно, — сказала она. — Перси рассказал мне твою историю. Прошу, прости его.

— Не стоит извиняться, в ней нет никакого секрета.

— Но теперь мне ясно, что скрывалось в твоём сердце. Откровенно говоря, я опасалась, что Лиярд может оказаться под влиянием тёмных мыслей. Ты очень силён, и я боялась, что из-за горя, которое тебя переполняет, он мог унаследовать боль и ярость.

Она вздохнула.

— Но ты сказал, что обрёл семью. И это правда. Мы все здесь в той или иной степени пережили горе и одиночество. Историю Пинга и Персиваля ты знаешь.