Катя Ланская Плохое влияние

Глава 8. Не по плану

Лера

К четырём часам моя бывшая комната снова выглядела так, будто я отсюда никуда не переезжала.

На кровати лежало запасное платье, которое я привезла исключительно на случай внезапной катастрофы. На спинке стула висел жакет. Туалетный столик исчез под косметикой, шпильками, коробочками и духами, а в открытом шкафу рядом с моим нынешним пальто всё ещё висела старая школьная толстовка.

Мама сохранила комнату почти без изменений. Тот же светлый шкаф. Те же полки. Та же зелёная лампа возле кровати, которую я когда-то выбрала не из-за качества света, а потому что основание подходило к обоям. Только книг стало меньше. В ящиках лежали вещи, которые я не забрала в новую квартиру, потому что они вроде бы были нужны — просто ни разу за два года не пригодились.

Комната всё ещё знала меня. А я уже не совсем знала, что с ней делать.

— Не трогай, — предупредила Соня.

Она сидела на краю кровати, поджав одну ногу, и наблюдала за мной через зеркало с выражением врача, которому достался особенно упрямый пациент.

— Я не трогаю.

Соня посмотрела на пальцы, которыми я всё ещё держала серьгу.

— Проверяю, — уточнила я.

— Что именно?

— Устойчивость конструкции.

— Лера, у тебя ухо красное.

Я повернула голову к зеркалу. Это было уже сложнее отрицать. Правая мочка действительно покраснела и слегка припухла. Продавец в шоуруме клялась, что металл гипоаллергенный. Видимо, моё ухо на презентации этой теории не присутствовало.

Я осторожно надавила на застёжку. Она не сдвинулась.

— Дай, — предложила Соня, поднимаясь с кровати.

— Ты уже пробовала.

— Потому что ты её дёргаешь, — возразила она.

— Я действую решительно.

— Через час будешь действовать решительно уже без уха.

— После фотографий сниму.

— После фотографий она окончательно заест, — предупредила Соня.

— Найду специально обученного человека.

— На семейном празднике?

Я посмотрела на неё через зеркало.

— Ты знакома с моей мамой. Вполне возможно, она пригласила хирурга.

Соня фыркнула, взяла со столика помаду, которую я опять оставила открытой, и защёлкнула колпачок.

Телефон завибрировал рядом с флаконом духов.

На экране высветилось имя:

Кирилл.

Я потянулась к телефону и по Сониной улыбке в зеркале поняла, что слишком поспешила.

— Даже не начинай, — предупредила я.

— Я молчу, — ответила Соня, собирая разбросанные по столику шпильки. — Просто радуюсь за подругу.

Я разблокировала экран.

Кирилл прислал фотографию большого зала. Под потолком висели световые конструкции, возле сцены тянули кабели несколько человек в чёрном, а в самом центре кадра кто-то сидел на полу с рулоном серебристого скотча.

Кирилл: Я всё ещё здесь. И уже дважды пожалел, что умею работать.

Я улыбнулась. Следом пришло ещё одно сообщение.

Кирилл: До десяти точно не освобожусь. Потом тоже не обещаю. Прости?

Я задержала палец над экраном. Вчера он говорил, что попробует успеть хотя бы к торту.

Никакой трагедии и заявлений, что event-индустрия разрушила мою личную жизнь, я устраивать не собиралась. У Кирилла работа. Причём такая, где заказчик вполне способен вечером отменить то, что утром сам же утвердил. Но увидеть его среди гостей всё-таки хотелось.

После клуба мы виделись дважды. Пили кофе после моих пар, потом гуляли по центру и болтали обо всём подряд. Мне нравилось с ним. С Кириллом почти ничего не требовалось расшифровывать. Если он хотел увидеться, так и писал. Если говорил, что я красивая, речь точно не шла об удачно сформулированном вопросе для интервью.

Лера: Прощу после предъявления подарка.

Кирилл: Вот теперь узнаю именинницу.

Кирилл: Подарок, кстати, хороший.

Соня собирала мою косметику, зачем-то разбросанную по всему столику.

— Сам себя похвалил? — поинтересовалась она.

— У человека здоровая самооценка.

— И тебе это нравится?

— Очень, — ответила я.

— Прям очень? — Соня замерла с пудрой и кистью в руках.

— Соня.

— Всё, всё, — отозвалась она.

Я положила телефон обратно на туалетный столик.

— Он расстроился, что не приедет, — сказала я.

— Ты тоже, — заметила Соня уже без прежней улыбки.

— Немного, — призналась я.

Из гостиной донёсся мамин голос. Она, судя по всему, одновременно разговаривала по телефону, объясняла кому-то, куда поставить цветы, и спорила с папой о количестве льда.

Я посмотрела на часы.

— Через полчаса я перестану принадлежать себе.

— Ты сама согласилась праздновать у родителей, — напомнила Соня, запихивая мой жакет в старый шкаф. Дверца привычно заела, но со второго толчка всё-таки закрылась.

— Мне обещали камерный вечер.

— Твоя мама? — Соня рассмеялась. — Тогда претензии только к самой себе.

Я поднялась и ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Платье цвета шампанского сидело ровно так, как я хотела. Открытые плечи, мягкая линия талии, юбка чуть ниже колена. Светлое, спокойное, почти приличное. Красная помада исправляла последнее.

Двадцать один. Вроде достаточно взрослая, чтобы родители перестали спрашивать, взяла ли я шапку. Но мы все знали, что этого не случится никогда.

Я забрала с туалетного столика сумочку.

— Идём, пока мама не объявила меня пропавшей.

Соня покосилась на моё покрасневшее ухо, но спорить о серьге больше не стала.

Мама заглянула в комнату уже второй раз за последние десять минут, на этот раз без телефона в руке.

— Ты правда готова заранее? — удивилась она.

— Представляешь.

Мама подошла, поправила край платья у плеча и придирчиво оглядела меня целиком.

— Красиво, — сказала она.

— Спасибо, мам.

Она улыбнулась и обняла меня, стараясь не задеть причёску.

Папа появился в дверях с чашкой кофе в одной руке и штопором в другой.

— Двадцать один, — произнёс он, разглядывая меня. — А вернуть ещё можно?

— Чек потеряли.

Он рассмеялся, поставил чашку и штопор на комод и раскинул руки.

— Иди сюда.

Я подошла и обняла его. Папа пах кофе и своим обычным древесным парфюмом. На кухне за его спиной уже стояли закуски, свечи и несколько бутылок, а возле стены в прихожей теснились доставленные утром букеты.

— Где Соня? — спросил папа, отпуская меня.

— Пытается спасти мой шкаф.

— Я предлагал поменять его ещё пять лет назад, — напомнил он.

— И лишить дом семейной реликвии?

— Тогда терпите, — заключил папа и вернулся к бутылке, с которой возился до моего появления.

Мама подошла к кухонному столу. Рядом с тарелками завибрировал её телефон, и она ответила на звонок:

— Нет, по офису сегодня ничего не подтверждайте. Документы я сама посмотрю в понедельник.

— Ты всё-таки едешь смотреть? — спросил папа.

Мама прикрыла микрофон ладонью.

— Андрей, не сейчас.

— Я уже неделю спрашиваю, Марин.

— После выходных поговорим, — ответила она и вернулась к телефонному разговору.

Папа промолчал, занявшись штопором. Я переводила взгляд с одного на другого. Судя по всему, про какой-то офис они спорили уже давно, но со мной делиться подробностями не собирались.

— Я что-то пропустила? — спросила я.

— Нет, — ответили родители почти одновременно.

— Прекрасно. Люблю семейную прозрачность, — сказала я, поднимая руки.

Папа наконец вытащил пробку из бутылки и потянулся за бокалами.

— У тебя день рождения, Лер. Давай хотя бы сегодня не будем обсуждать наши рабочие проблемы.

— Отличный подарок.

Он подмигнул мне и принялся расставлять бокалы.

В этот момент из моей комнаты вышла Соня, держа двумя пальцами старую футболку.

— Лера, я нашла в шкафу «Афина всегда права».

Я закрыла лицо ладонью, а папа тут же оживился.

— Не выбрасывай. Это исторический документ, — заявил он, забирая у Сони футболку и расправляя её перед собой. — Тут целая эпоха.

— Пап, пожалуйста.

Мама снова разговаривала по телефону. Семейный вечер официально начался.

Пока Соня помогала маме расставлять бокалы, я попыталась стащить с блюда маленькую тарталетку. Мама заметила и шлёпнула меня салфеткой по пальцам.

— Даже не думай.

— Я именинница, — напомнила я, отступая от блюда.

— Через двадцать минут получишь официальный доступ к еде, — ответила мама, поправляя салфетки на столе.

— Жестокая женщина.

В дверь позвонили.

— Лера, открой, пожалуйста, — попросила мама, не отрываясь от праздничных приготовлений.

Я направилась в прихожую. Папа как раз проходил мимо с двумя тарелками.

— Держись, — негромко сказал он. — Морально я с тобой.

Я закатила глаза и пошла открывать, пока мама не придумала для меня ещё одно праздничное поручение.

Елена Сергеевна уже снимала перчатки, а Максим придерживал дверь плечом, держа букет светлых цветов в простой бумаге, без блёсток и лент.

— Лерочка, с днём рождения! — Елена Сергеевна обняла меня. От неё пахло морозным воздухом и знакомыми духами. — Ну какая красавица!

— Я старалась, — рассмеялась я.

Она отстранилась и оглядела меня с тем спокойным вниманием, от которого в детстве хотелось срочно проверить, всё ли у тебя застёгнуто и не испачкано ли колено.

— Хорошо старалась. Очень тебе идёт.

Елена Сергеевна забрала у Максима букет и вручила его мне. Я поблагодарила её и положила цветы на комод в прихожей.

— А это уже от Максима, — добавила она, освобождая ему место. — Выбирал сам, так что я ни за что не отвечаю.

— Спасибо за доверие, — сухо отозвался он и протянул мне небольшой свёрток.

Светлая рубашка, тёмные брюки, очки — чуть наряднее его обычной университетской версии, но никаких чудес. Всё тот же Савельев, просто сегодня без ноутбука.

— С днём рождения, — сказал Максим.

— Спасибо.

— Открывай.

— Даже без инструкции? — уточнила я.

— Рискну довериться твоей интуиции.

Тёмно-зелёная бумага зашуршала под пальцами. Внутри оказался блокнот с твёрдой обложкой глубокого зелёного оттенка и тонкой золотистой ветвью лавра в углу.

Я раскрыла его и замерла.

На форзаце был напечатан греческий алфавит.

Из кухни доносился мамин голос, в гостиной смеялись гости, а я разглядывала знакомые буквы и вспоминала старый стол у Елены Сергеевны, цветные ручки, свою зелёную тетрадь с колоннами на обложке — и Максима, которому абсолютно серьёзно объясняла, что греческие буквы нельзя писать некрасиво.

Я подняла на него глаза.

— Ты помнил?

— Трудно забыть, как ты заставила меня переписать весь алфавит из-за одной буквы, — ответил Максим.

Соня как раз вышла в коридор и заглянула через моё плечо.

— Из-за одной буквы?

— У нас были разные почерки, — объяснила я. — Это портило страницу.

— Ты написала букву неправильно, — напомнил Максим.

— И это разве повод портить красивую тетрадь?

— Тебе было девять.

Я закрыла блокнот и прижала его ладонью к себе.

— Возраст не отменяет эстетических стандартов.

Елена Сергеевна рассмеялась.

— Вот это, Максим, ты должен был запомнить особенно хорошо.

— Запомнил, — ответил он с короткой улыбкой.

Я снова провела пальцем по золотистой ветке на обложке. Зелёный цвет, лавр, алфавит — слишком много точных деталей для случайного подарка. Он действительно выбирал его, думая обо мне.

— Спасибо, — сказала я, глядя на Максима.

— Пожалуйста.

В этот момент из гостиной показалась мама с очередным букетом в руках.

— Лера, подарки в комнату. И проходите уже, сейчас остальные приедут.

Блокнот я отнесла в свою старую комнату и положила на письменный стол возле зелёной лампы. На кровати уже теснились подарочные коробки, но класть его туда не хотелось.

К шести квартира окончательно перестала напоминать обещанный мамой «камерный вечер». Гостей было не так уж много: семья, Елена Сергеевна, Соня, Максим, две девочки с нашего курса, несколько старых друзей родителей — некоторые пришли парами. Но в небольшой гостиной быстро стало тесно от голосов, запаха цветов, кофе и еды, которую мама всё продолжала выносить из кухни, хотя стол уже давно не нуждался в спасении.

Папа подвинул к ней свободный стул.

— Марина, сядь хотя бы на минуту.

— Мне ещё горячее проверить, — отозвалась мама, поправляя салфетки возле тарелок.

— Я проверю, — предложил папа. — А ты хоть немного отдохни.

— Андрей…

— Руководить можно и отсюда, — добавил он, указав на стул.

Мама наконец села. Папа поймал мой взгляд через комнату, и я подняла бокал в знак поддержки. Он ответил тем же.

— Вы с отцом сегодня против мамы? — спросила Соня.

— Не против. Это гуманитарная операция, — пояснила я.

— Я всё слышу, — заметила мама, не оборачиваясь.

— Вот и отлично, — сказал папа, придвигая к ней блюдо с закусками.

Мама покачала головой, но со стула не поднялась.

Телефон у меня в руке завибрировал.

Кирилл прислал новую фотографию: сцена уже светилась всеми цветами, а возле неё всё ещё суетились люди.

Кирилл: Мы победили.

Следом пришло ещё одно сообщение:

Кирилл: Временно.

Я усмехнулась и набрала:

Я: Главное — доживи до моего подарка.

— Очень здоровые отношения, — заметила Соня, заглянув в экран.