Катя Ланская Плохое влияние

Глава 7. Не готово

Лера

Домой я вернулась в половине третьего.

К этому времени куртка Кирилла снова оказалась на мне, ботильоны — в руках, а обещание уехать «скоро» окончательно перешло в разряд художественных преувеличений. Я дошла от лифта до квартиры босиком, стараясь не задеть каблуками стену, дважды промахнулась ключом мимо замка и только в прихожей вспомнила, что вообще-то не пила ничего крепче безалкогольного тоника. Я переоделась в футболку, кое-как сняла макияж и открыла сохранённый на ноутбуке черновик расшифровки.

Расшифровка ждала меня ровно там, где я бросила её перед клубом.

До общей папки я даже не добралась. Надела наушники и включила первый непроверенный отрывок.

На экране Дашина фраза выглядела так:

«Я тогда подумала, что, наверное, сама правильно поняла условия».

Слово «не» расшифровщик потерял. Я отмотала запись на несколько секунд назад. Слова расплывались по экрану, превращаясь в набор знакомых букв, случайно оказавшихся рядом. Я снова отмотала запись назад, снова услышала звон ложки и поняла, что понятия не имею, зачем это сделала.

До будильника оставалось меньше четырёх часов.

Я поставила новый — на 6:40, закрыла ноутбук и решила считать происходящее не капитуляцией, а коротким техническим перерывом.

Утром выяснилось, что технический перерыв умеет самостоятельно отключать будильники. Я проснулась в 7:26.

Голова не болела. Организм не стал наказывать меня за безалкогольный тоник, зато четыре часа сна прощать не собирался. Веки казались тяжёлыми, шея затекла, а на щеке осталась тонкая красная полоса от края подушки. Телефон лежал рядом с рукой. На экране было несколько уведомлений: реакции на сторис, сообщение от Кирилла и четыре рабочих. Среди рабочих уведомлений было сообщение от Даши и ссылка на общую таблицу.

Я открыла её. Ночью Максим разделил одну строку на две:«Документы и хронология — Максим».«Расшифровка и уточняющие вопросы — Лера».Возле моей строки стояло короткое «не готово».

Никакого комментария Савельев не оставил. Не написал, что предупреждал, не спросил, хорошо ли я провела вечер, даже красный цвет ячейки оказался стандартным, а не специально подобранным под степень моего морального падения.

И вот это бесило сильнее любого упрёка. Если бы Максим написал что-нибудь нравоучительное, я могла бы разозлиться на него, назвать занудой и хотя бы часть раздражения удобно переложить в чужую сторону. Но он просто сделал свою работу и оставил мне мою. Красная ячейка ничего обо мне не говорила. Она всего лишь показывала факт, который я сама создала.

Следующим было сообщение от Даши:

Даша: Доброе утро. Настя ответила. Встречаться пока не готова, но согласна сначала поговорить в переписке. Вы уже посмотрели запись? Когда сможете прислать мне цитаты на согласование?

Я: Мы немного задержались с расшифровкой.

Написала, перечитала и стёрла слово «мы». Максим ничего не задерживал. Его документы уже лежали в папке, аккуратно разложенные по датам, с отдельной таблицей публикаций и пометками возле спорных фрагментов.

Я попробовала снова:

Я: Я задержала расшифровку. Сегодня закончу и вечером пришлю вам выбранные цитаты на согласование. Насте пока писать не будем.

Палец несколько секунд висел над кнопкой отправки. Правда выглядела неприятнее технических сложностей, зато занимала меньше места. Я отправила сообщение.

Даша: Хорошо. Тогда жду вечером. Насте я сама напишу, что нам нужно немного времени.

Ни смайлика, ни «ничего страшного». И ничего страшного действительно не произошло. Даша просто доверила нам свою историю, а я в первый же вечер предпочла танцпол.

Я отбросила одеяло, открыла ноутбук и включила запись с того места, на котором остановилась ночью.

К восьми пятнадцати я проверила расшифровку до тридцать седьмой минуты. До первой пары оставалось меньше часа. За это время нужно было умыться, одеться, найти зарядку и вспомнить, в какой аудитории мы сегодня учимся.

Я выбрала чёрные брюки и молочную водолазку, сверху надела тёмно-бордовый жакет. От вчерашней укладки остались только объём и несколько упрямых прядей. Я собрала всё, что удалось, небольшим крабиком и решила считать результат небрежной причёской.

Телефон снова завибрировал.

Кирилл: Ты доехала?

Я невольно улыбнулась.

Лера: Да. Даже открыла ноутбук.

Кирилл: А я уже на монтаже. Так что страдаем синхронно.

Лера: Твоё страдание хотя бы оплачивается.

Я положила телефон экраном вниз и вернулась к записи.

Кирилл не был причиной незаконченной работы. Он не запирал двери клуба, не отбирал у меня телефон и дважды спросил, не пора ли мне ехать. Причиной была я, у которой один танец каждый раз каким-то образом занимал несколько часов.

Максима я увидела после первой пары. Он стоял у окна в конце коридора, держа в одной руке стакан кофе, а в другой руке телефон. На нём был тёмно-синий свитер и серое пальто, сложенное на подоконнике. Выглядел он так, будто спал положенные восемь часов и не провёл половину ночи, разбирая чужую переписку.

— Доброе утро, — сказал Максим, когда я подошла.

— Не преувеличивай.

Он убрал телефон в карман и посмотрел на папку с ноутбуком у меня под мышкой.

— Расшифровка?

— Не готова.

Вслух признание оказалось неприятнее красной ячейки. Максим кивнул.

— Даша написала, что связалась с Настей.

— Мне тоже. Я сказала, что задержала расшифровку и закончу сегодня.

— Хорошо, — ответил он.

Я поставила сумку на подоконник.

— Ты специально разделил задачи ночью? Чтобы я утром увидела?

— Чтобы мы оба видели, кто за что отвечает, — ответил Максим.

— Можно было просто написать.

— Я написал в восемь минут первого.

Ответить на это было нечем. Я могла напомнить, что он не уточнил последствия, не отправил список возможных вариантов и вообще проявил возмутительную недостаточность контроля. Но сообщение я получила. И ответила, что скоро уеду.

Максим поставил стакан на подоконник и открыл общую папку на телефоне.

— В час у нас окно. Я буду в библиотеке разбирать файлы Даши. Если закончишь хотя бы черновик, посмотрим его вместе.

— До часа я не успею.

— Тогда я продолжу с документами. Напишешь, когда будет готово.

Он убрал телефон, поднял стакан и потянулся за пальто.

— И всё? Даже лекции не будет? — спросила я.

— Нет. От неё расшифровка не появится, — ответил Максим, надевая пальто.

— И злиться не будешь?

— Я злился ночью. Сейчас мне нужен текст.

Прозвенел звонок. По коридору двинулись студенты. Я забрала сумку с подоконника. Максим направился к лестнице, но я окликнула его:

— Савельев.

Он обернулся.

— Я закончу сегодня.

Я приготовилась к очередному «хорошо» или вопросу, уверена ли я. Максим лишь поправил ремень рюкзака.

— Тогда пришли сегодня.

Он ушёл к лестнице, а я осталась возле окна. Мне хотелось отправить Савельеву готовую расшифровку и наконец доказать, что на меня можно положиться. Не словами — с ними у меня как раз никогда не было проблем.

До следующей пары оставалось двадцать минут. Я устроилась на широком подоконнике возле розетки, подключила ноутбук и успела проверить ещё четыре минуты записи. Мимо проходили студенты, хлопали двери аудиторий, кто-то несколько раз попросил подвинуть сумку. Даша говорила о субботних сменах, сообщениях после полуночи и заданиях, которые называли «небольшой проверкой инициативы».

На сорок второй минуте программа оставила почти целую строку пустой. Я прослушала фрагмент трижды, потом четвёртый.

— Здесь всё равно ничего не появится, — раздалось рядом.

Я сняла один наушник. Соня стояла у подоконника с бумажным стаканом и тонкой папкой, прижатой к груди.

— Появится, если очень верить, — сказала я.

— Дай сюда, — попросила Соня.

— Ноутбук?

— Наушник, Лер. Ноутбук пока оставлю тебе.

Я протянула ей один наушник и снова включила фрагмент. Соня прослушала его один раз, потом ещё раз, чуть нахмурившись.

— После кофемашины: «Мы считали это частью обучения». Дальше не слышно, — сказала она.

— Как ты это вообще разобрала?

— Потому что я умею монтировать звук. Ты иногда забываешь.

— Я многое иногда забываю. Последние сутки особенно показательны, — призналась я.

Соня посмотрела на меня внимательнее.

— Не закончила вчера?

— Нет.

— Сторис я видела, так что причины можешь не объяснять.

— Справедливо, — согласилась я.

Я поставила таймкод возле фразы и пометила остаток как неразборчивый.

— Максим не стал доделывать за меня, — сказала я.

— Правильно сделал, — отозвалась Соня, отпивая кофе.

— Ты могла бы хотя бы секунду подумать.

— Я подумала. Всё равно правильно.

— Потрясающая поддержка.

— Как подруга я тебя поддерживаю. Как человек, который раньше регулярно заканчивал за тобой работу, — особенно поддерживаю Савельева.

Я поморщилась.

— Я сказала Даше правду. Что задержала расшифровку. И сегодня закончу.

— Хорошо, — ответила Соня.

— Это твоё «хорошо» сейчас было почти как у Максима.

— Не оскорбляй меня.

Я улыбнулась, но Соня осталась серьёзной.

— Я правда закончу.

— Верю, что сегодня закончишь, — сказала она.

Она не сказала: «Верю тебе». Соня знала меня слишком давно, чтобы одно извинение и обещание закончить работу перевесили все дедлайны, которые ей приходилось вытаскивать одной.

Самое противное — я даже не могла назвать её несправедливой.

— Но в проект всё равно не вернёшься? — спросила я.

— Пока нет, — ответила Соня.

— Потому что одной расшифровки мало?

— Потому что дело не в расшифровке. Я знаю, что ты умеешь работать, Лер. Я не знаю, могу ли снова рассчитывать, что ты сделаешь свою часть тогда, когда от неё зависит моя.

— Я не прошу тебя возвращаться сейчас, — сказала я.

— Вот и не проси. Просто делай свою работу.

Соня вернула мне наушник, поправила папку и кивнула на экран:

— И не слушай этот кусок ещё двадцать раз. Таймкод ты уже поставила, остальное уточни у Даши.

— Я знаю.

— Тогда почему я застала тебя на четвёртом прослушивании?

— Уходи, Орлова.

— Уже.

К часу расшифровка дошла до пятидесятой минуты. В библиотеке Максим сидел за тем же дальним столом, который выбрал вчера. Рядом лежали две стопки распечаток, ноутбук и блокнот, исписанный его мелким ровным почерком.

Я опустилась на стул напротив.

— Черновика нет, — предупредила я.

— Я вижу, — ответил Максим и подвинул в сторону одну из стопок, освобождая место для моего ноутбука.

Мы занялись каждый своей частью работы. Максим сопоставлял даты публикаций с сообщениями Даши, а я сверяла автоматическую расшифровку с записью. После университетского коридора в библиотеке было достаточно тихо, чтобы лучше разбирать слова на фоне кофемашины.

На пятьдесят четвёртой минуте Даша заговорила о первой публикации под чужим именем. Я печатала, стараясь ничего не исправлять, но всё равно машинально убрала несколько повторов.

Максим развернул мой ноутбук чуть к себе.

— Не редактируй речь. Даша должна увидеть свои точные слова до того, как согласует цитаты. Потом приведём текст в порядок, а сейчас оставляй всё, включая повторы.

Я восстановила удалённые слова и снова включила запись. Утром расшифровщик потерял одно короткое «не» — и смысл Дашиной фразы изменился полностью. После такого три слова-паразита уже не казались достаточной причиной решать за неё, как должна звучать её речь.

— Ненавижу, когда ты прав.

— Это должно сильно осложнять тебе учёбу, — ответил Максим, не отрываясь от документа.

В половине второго он начал собирать распечатки.

— Мне на смену, — сказал Максим, застёгивая рюкзак. На столе остался один лист. — Здесь вопросы, которые появились по документам. Не задавай Даше все сразу. Сначала пришли ей цитаты и дождись согласования.

Я взяла лист.

— Я помню.

— Хорошо, — ответил Максим.

— Ты специально говоришь это таким тоном?

— Каким? — спросил он.

Я открыла рот, но подходящего определения не нашлось. Снисходительным он не был. Недоверчивым — возможно, но для этого у него имелись основания.

— Никаким, — сказала я. — Иди уже спасай чужие тексты.

Максим ушёл, а я посмотрела на оставленный лист.

Вверху стояло:

«Не отправлять Насте напрямую без согласования с Дашей».

Под ним — шесть вопросов, каждый с указанием файла и даты.

Никаких напоминаний о сроке.

К концу последней пары у меня оставалось проверить двадцать три минуты записи.

Телефон лежал рядом с тетрадью и периодически загорался. Лиза прислала ещё две фотографии. Кирилл отправил снимок огромной серебряной звезды с подписью: «Третий час пытаемся доказать заказчику, что это не выглядит дорого». Мама спросила, приеду ли я на неделе обсуждать день рождения.

Я ответила только маме:

Я: Позже напишу. У меня дедлайн.

Мама: У тебя всё хорошо?

Я заблокировала экран.

После последней пары я вернулась домой. Ноутбук остался в сумке — правда, всего минут на десять. Потом я переоделась, налила воды и села за расшифровку.

В 19:12 я включила запись на том месте, где остановилась в университете.

Максим: Статус?

Я набрала привычное:

«Почти закончила».

Посмотрела на сообщение и стёрла.

Я: Осталось двадцать три минуты. Потом проверю таймкоды и отправлю Даше цитаты.

Максим: Принял.

Ни мотивационной речи, ни напоминаний о том, что вчера я уже обещала скоро уехать.

Я снова включила запись.

На шестьдесят девятой минуте Даша рассказывала, как попросила официально оформить её работу. На семьдесят третьей — как редактор ответила, что настоящий журналист должен сначала доказать, что готов вкладываться без немедленной выгоды.

На семьдесят восьмой минуте Даша рассмеялась. Коротко и совсем не весело.

«А я ещё извинилась. Представляете? Сказала, что не хотела показаться неблагодарной».

Я остановила запись. Вчера в кофейне после этих слов Даша обхватила чашку обеими руками и опустила взгляд. Я тогда сразу поняла, что именно здесь находится центр всей истории. А до расшифровки добралась только сейчас.

Я отмотала запись и записала фразу дословно.

В 21:34 я дошла до конца. Ещё около часа ушло на таймкоды, имена и неразборчивые места. Я дважды сверила выбранные цитаты с записью и прикрепила их отдельным файлом к сообщению для Даши:

«Отправляю выбранные цитаты с контекстом и таймкодами. Пожалуйста, отметь всё, что нужно убрать или скорректировать. С Настей пока не связываемся без твоего согласования».

Отправив сообщение, я загрузила полную расшифровку в общую папку. В 22:41 файл наконец появился на месте.

Я отправила ссылку Максиму, затем открыла таблицу и изменила статус своей задачи. Красная ячейка стала зелёной.

Даша ответила первой:

Даша: Получила. Посмотрю утром.

Потом написал Максим:

Максим: Получил.

Я закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула. Таблица не заиграла победную музыку, Соня не вернулась в проект, а Даша не перестала ждать от нас нормальной работы только потому, что я наконец сделала обещанное. Одна красная ячейка просто стала зелёной.

Исправлять последствия оказалось гораздо скучнее, чем создавать их.

***

На следующее утро Даша ответила в 7:18. Я стояла на кухне с чашкой кофе.

Даша: Цитаты посмотрела. В целом всё правильно. Третью лучше оставить вместе с предыдущей фразой — отдельно она звучит так, будто я сама согласилась работать бесплатно. Насте можно писать. Я предупредила её, что вы свяжетесь.

Ниже она прикрепила исправленный файл.

Я открыла третью цитату и перечитала её вместе с предыдущей фразой. Без неё слова Даши звучали жёстче, почти идеально для нашего материала, — и именно поэтому мне стало не по себе. Я вернула начало и загрузила новую версию.

В 8:06 Максим поставил возле файла галочку.

Никакого сообщения. Я всё равно поглядывала на телефон, хотя галочка означала, что он увидел исправление. Мне не требовалась грамота за выдающийся подвиг по возвращению одной фразы в собственный контекст.

Телефон завибрировал.

Максим: Правильно вернула начало.

Я перечитала сообщение и улыбнулась.

***

Вера Андреевна назначила нам встречу на большой перемене.

Она сидела за преподавательским столом, пролистывая распечатанную таблицу Максима, и выглядела как человек, которому не нравилась половина того, что мы собирались сказать.

— Итак, что у вас есть? — спросила она.

Максим положил перед ней документы Даши.

— Подтверждение обещания обсудить оплату после первого месяца. Несколько рабочих заданий. Черновик материала, который позже вышел под именем редактора. Переписка о дополнительных сменах.

— Одна стажёрка? — уточнила Вера Андреевна.

— Пока да, — ответил Максим.

Преподавательница посмотрела на меня.

— А вторая девушка?

— Настя согласилась говорить в переписке. Даша дала контакт только сегодня утром.

— Значит, второй истории у вас пока нет.

Я хотела возразить, что контакт вообще-то считается существенным прогрессом, но Максим спокойно кивнул.

— Пока нет.

— Тогда перестаньте называть доказательством всё, что выглядит подозрительно, — сказала Вера Андреевна.

Она разделила чистый лист на три колонки и подписала их: «Подтверждено», «Требует проверки», «Предположение».

— Это теперь ваша любимая таблица.

— У тебя появилась конкурентка, — шепнула я Максиму.

— Она выигрывает, — ответил он.

Вера Андреевна подняла глаза.

— Я вам не мешаю?

— Уже нет, — заверила я.

Преподавательница повернула лист к нам.

— То, что Даше обещали обсудить оплату, подтверждено. То, что её текст вышел под другим именем, подтверждено. Почему это произошло и какие были договорённости об авторстве — требует проверки. То, что компания системно использует бесплатный труд стажёров, пока предположение.

Мне очень хотелось сказать, что после всего прочитанного это было довольно очевидное предположение.

— Нам нужен второй полноценный источник, — продолжила Вера Андреевна. — И желательно не тот, кто просто повторит историю Даши. Ищите совпадения в механике: что обещали, когда появились реальные задачи, как менялись условия.

Максим кивнул.

— И ещё, — добавила преподавательница. — Если второй источник согласится на интервью, заранее решите, как будете записывать. На прошлой встрече вы вдвоём одновременно разговаривали, следили за записью и делали пометки. Для одного раза повезло. Постоянно так работать не надо.

— Нам нужен оператор? — спросила я.

— Вам нужен ещё хотя бы один человек, который не будет задавать вопросы в тот момент, когда должен следить за звуком.

— Я знаю, кого, — сказал Максим.

— Только не говори, что ещё одного Савельева.

— Илья Ковалёв. Четвёртый курс.

Имя ничего мне не сказало.

— И он добровольно согласится провести время с нами?

— Я постараюсь не сообщать ему подробности заранее, — ответил Максим.

***

Настя ответила только вечером.

Настя: Я не хочу, чтобы где-то было моё имя.

Я пообещала, что её имени в материале не будет.

Позже она добавила:

Настя: И голос тоже.

Я объяснила, что мы можем использовать её информацию без записи, а любые цитаты заранее покажем ей на согласование.

В 20:43 Настя прислала скриншот рабочего чата.

«Завтра подключим тебя к проекту Север. Посмотри бриф, к обеду нужны три варианта захода».