Катя Ланская Плохое влияние

Глава 4. Без имени

Лера

В 15:56 я сидела в кофейне напротив медиакорпуса и поглядывала на вход с таким видом, будто четыре минуты до назначенного времени могли разом отменить всю мою предыдущую биографию.

— Можешь отметить в своей таблице, что я пришла раньше, — сказала я.

— Уже отметил, — ответил Максим, не отрываясь от ноутбука.

Я прищурилась.

— Нет, — уточнил он.

Максим сидел у окна, выбрав столик подальше от стойки и колонок. В воскресенье кофейня была почти пустой: две девушки фотографировали одинаковые десерты, мужчина у стены разговаривал по телефону шёпотом, а бариста протирал чашки с выражением человека, которого глубоко оскорбляло существование посетителей. За стеклом серело ноябрьское небо, по тротуару гнало мелкие сухие листья.

После библиотеки Максим успел отработать короткую смену и всё равно оказался здесь раньше меня. Светлый свитер он снял, оставшись в белой рубашке с аккуратно закатанными рукавами. Часы и очки в тонкой чёрной оправе были прежними. Перед ним лежали блокнот, телефон, запасная ручка и распечатанный список вопросов.

Я за это время успела поесть, отправить вопросы в 14:57 — за три минуты до срока, но формально вовремя — и обновить помаду в университетском туалете. Там же надела запасные золотые серьги с зелёными камнями, которые нашлись в боковом кармане сумки. Свитер и джинсы остались прежними: переодеваться перед интервью было уже некогда.

— Посмотри итоговый список до прихода Даши, — сказал Максим, придвигая ко мне распечатку.

— Я сама написала половину, — напомнила я, пробегая глазами по строчкам. На середине списка пришлось задержаться. — «Почему ты не ушла раньше?» нужно убрать.

— Почему? — спросил Максим.

— Потому что это звучит как обвинение. Будто она должна оправдываться за то, что осталась.

Максим перечитал вопрос, зачеркнул его и записал рядом другой:

— «В какой момент ты поняла, что обещания не выполнят?»

— Да, так лучше, — согласилась я.

Когда я вернула ему лист, заметила загнувшийся край воротника и потянулась через стол.

— Не двигайся. Я спасаю твою репутацию.

Максим отстранился и сам поправил воротник.

— Она переживёт. Особенно если перестанешь спасать меня без запроса.

— До чего же ты неблагодарный, — сообщила я.

Дверь кофейни открылась, впуская порцию холодного воздуха и невысокую девушку в коротком сером пальто. Даша остановилась у входа, оглядела зал и заметила меня. На фотографии в профиле у неё были длинные светлые волосы, но сейчас они оказались собраны в небрежный узел, а лицо выглядело уставшим. Она сжимала ремешок сумки обеими руками.

Я встала ей навстречу.

— Даша, привет. Спасибо, что пришла.

— Привет, — ответила она, посмотрев на Максима и разложенные на столе бумаги. — Я думала, вас будет меньше.

— Нас всего двое, — сказала я. — Просто Максим занимает пространство как небольшая редакция.

Даша тихо рассмеялась. Максим тоже поднялся.

— Максим Савельев, — представился он. — Мы учимся вместе. Я отвечаю за проверку фактов и документы, Лера ведёт интервью.

Он отодвинул для Даши стул. Она сняла пальто, заказала чай и села между нами.Пока бариста готовил напиток, Даша несколько раз проверила телефон, поправила рукав свитера и наконец спросила:

— Это точно нигде не выйдет с моим именем?

— Без твоего разрешения — нет, — ответила я. — Мы можем изменить имя, не указывать факультет. Название компании тоже пока не будем публиковать. Сначала проверим документы и обсудим с тобой, какие подробности можно оставить.

— А голос? — уточнила Даша.

— Запись нужна только для расшифровки, — объяснил Максим. — В материал твой голос не попадёт. Цитаты мы тоже сначала пришлём тебе на согласование.

Даша посмотрела на телефон, который он положил экраном вниз рядом с блокнотом.

— То есть саму запись никто, кроме вас, не услышит?

— Только мы. И в любой момент можешь попросить выключить диктофон, — заверила я.

Даша помолчала, затем кивнула.

— Хорошо, записывайте. Но только для расшифровки. Мой голос нигде не используйте.

— Без отдельного согласия не будем, — подтвердил Максим. Он включил диктофон и снова положил телефон экраном вниз.

— Я не очень понимаю, с чего начинать, — призналась Даша.

— Начни с того, как ты туда попала, — предложила я. — Почему вообще решила согласиться на стажировку?

Бариста поставил перед ней чайник и чашку. Даша поблагодарила, расправила пакетик сахара и только потом заговорила.

В программу «Старт» при холдинге «Атлас» Даша пришла в конце мая. В студенческом чате искали стажёра в контент-команду: обещали наставника, работу с реальными клиентскими проектами, портфолио и возможность перейти на оплачиваемую позицию после испытательного месяца. Оплата первого месяца не упоминалась, но на собеседовании куратор сказала, что он будет учебным, а дальше «обязательно обсудят нормальные условия».

— Я тогда уже заканчивала третий курс, — объяснила Даша, обхватив чашку ладонями. — Везде требовали опыт. Даже на вакансии помощника писали: от года. Мне казалось, если сейчас не соглашусь, то так и буду до выпуска работать в кофейне.

— Сколько дней в неделю ты должна была приходить? — спросил Максим.

— Сначала говорили три. А потом я почти каждый день была в офисе.

— Почти — это сколько? — уточнил он.

Даша посмотрела на него настороженно.

— Пять. Иногда шесть.

— А в какие часы?

— По-разному. Я не записывала, — ответила она уже тише.

— Но ты говорила, что у тебя сохранились графики смен.

— Это не совсем графики, — возразила Даша. — Нам присылали задачи в общий чат.

— Тогда по переписке можно восстановить дни и время. Когда была первая смена?

Даша взялась за ложку и начала размешивать чай, хотя сахар давно растворился.

Я видела, как она закрывается. Вопросы Максима были правильными, но сейчас звучали так, будто Даша пришла не рассказать историю, а сдавать отчёт человеку, который заранее подозревал её в неточности.

— Давай пока не будем считать часы, — вмешалась я. — Вернёмся к ним позже. Лучше расскажи, что тебе поручили в первый день.

Даша повернулась ко мне.

— Сначала вообще ничего серьёзного. Собрать идеи для постов, проверить городские афиши, обзвонить несколько площадок. Потом редактор контент-команды попросила съездить на открытие ресторана и взять комментарий у владельца.

— Ты раньше брала интервью? — спросила я.

— Нет. Мне скинули три вопроса минут за двадцать до начала.

— И как прошло?

Даша улыбнулась.

— Ужасно. Я перепутала имя шефа, потом диктофон не записал половину ответа. Но владелец оказался нормальный, повторил всё ещё раз. Я вернулась в офис почти в одиннадцать вечера и до двух писала текст.

— Материал вышел? — спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

Улыбка исчезла.

— Да. На странице ресторана. Под именем редактора.

Я не стала торопиться со следующим вопросом. Даша опустила глаза в чашку и заговорила сама:

— Утром редактор написала, что материал хороший. Я обрадовалась. Потом открыла страницу ресторана и увидела её имя. Спросила, почему так, а она сказала, что стажёрские тексты всегда публикуются от имени ответственного редактора.

— До этого тебя предупреждали? — спросила я.

— Нет, — ответила Даша.

— Ты попросила поставить своё имя?

— Попросила. Редактор ответила, что я слишком цепляюсь за формальности и не понимаю, как устроена индустрия.

Последние слова Даша произнесла чужим тоном, явно повторяя интонацию редактора. В её лице мелькнуло раздражение, но почти сразу сменилось неловкостью.

— Я тогда подумала, что, может, действительно веду себя как ребёнок. Ну, мне же дали возможность. Взяли без опыта.

— А работу при этом ты сделала, — сказала я.

Она посмотрела на меня и коротко кивнула.

— Потом таких текстов стало больше. Посты, подборки, карточки для соцсетей. Иногда я только собирала информацию, иногда писала всё целиком. Но почти всегда они выходили либо без имени, либо под именем штатного редактора.

— Тебе обещали оплачиваемую позицию после месяца? — спросил Максим.

На этот раз его голос прозвучал мягче. Он больше не торопил Дашу и не смотрел в блокнот, пока она отвечала.

— Да. Когда месяц прошёл, мне сказали подождать до нового проекта. Потом — до начала июля. Потом руководитель уехал. Потом у них менялась структура отдела.

— Это было в сообщениях? — уточнил Максим.

— Да. Кажется, всё сохранилось.

— Особенно важно найти первое обещание и каждый перенос, — пояснил он. — Тогда будет видно, что это не размытое впечатление, а конкретная последовательность.

Даша потянулась к телефону.

— Я могу поискать сейчас.

— Не обязательно, — сказала я. — Лучше потом спокойно собери всё, что найдёшь. Чаты, задачи, публикации, расписания. Мы не будем ничего использовать без согласования.

Даша согласилась и отложила телефон.

Разговор постепенно перестал напоминать интервью. Даша рассказывала, как однажды отменила поездку к родителям, потому что редактор попросила срочно выйти в субботу. Как ей поручали делать презентации для клиентов, которых она никогда не видела. Как после полутора месяцев она снова спросила об оплачиваемой позиции и услышала, что у неё «не хватает инициативы». А затем редактор добавила, что индустрия маленькая и хороший отзыв зависит от того, насколько человек умеет уходить без скандалов.

— Это было в переписке? — спросил Максим.

— Нет. Она сказала лично, — ответила Даша.

— Тогда как доказанный факт не используем, — сказал он, сделав пометку в блокноте.

— Но это объясняет, почему ты молчала, — добавила я.

— Хотя я в тот момент уже делала больше, чем две девочки в штате, — сказала Даша и тут же поправилась: — Наверное. Я не знаю точно, сколько они делали.

Максим отметил что-то в блокноте.

— Хорошо, что ты это уточнила.

— Что? — переспросила Даша.

— Что не знаешь точно, — пояснил он. — В материале мы не будем сравнивать объём работы без подтверждения.

Даша кивнула. На Максима она уже не смотрела с прежней настороженностью.

— В какой момент ты решила уйти? — спросила я.

Она долго молчала. За соседним столиком одна из девушек включила вспышку, и белый свет на секунду отразился в окне.

— Я не решила, — наконец сказала Даша. — Меня просто перестали добавлять в график.

— Совсем? — переспросила я.

— Сначала два дня не было задач. Я написала редактору, она ответила, что пока тихо. Потом меня удалили из рабочего чата. Я спросила, что происходит, и получила голосовое на полторы минуты о том, что я хорошая девочка, но не вписалась в темп команды.

— После полутора месяцев бесплатной работы? — не удержалась я.

Даша усмехнулась, но глаза у неё заблестели.

— Да. Самое мерзкое, что я ещё извинилась. Написала, что жаль, что подвела.

Она быстро моргнула и потянулась к чашке. Я узнала это движение. Не само движение, конечно, а попытку занять руки, пока лицо снова становится нормальным.

— Ты на них злишься? — спросила я.

— Сейчас да. Тогда больше злилась на себя. Мне казалось, что я недостаточно старалась. Что если бы предложила ещё больше идей или соглашалась быстрее, меня бы оставили.

— Они создали ситуацию, в которой ты всё время должна была доказывать, что заслуживаешь нормального отношения, — сказала я. — Это не значит, что ты плохо работала.

Даша подняла на меня взгляд.

Я могла бы рассказать про свой текст, опубликованный под чужим именем. Но сейчас история была не обо мне, поэтому я только добавила:

— У меня было кое-что похожее на первом курсе. Я тоже долго думала, что просто не разобралась в правилах. Поэтому мне важно, чтобы в материале не получилось: «сама согласилась — сама виновата».

Плечи Даши немного опустились.

— Вот. Именно, — сказала она. — Все так говорят: ты же знала, что стажировка бесплатная.

— Бесплатная стажировка и бесплатная штатная работа — не одно и то же, — заметил Максим. — Особенно если человеку обещают оплачиваемую позицию и регулярно переносят решение.

Даша посмотрела на него с благодарностью.

— Да, — тихо согласилась она.

Я покосилась на Максима. Зануда, контролёр, человек-таблица — с этими определениями всё было просто. А он взял и нашёл для Даши именно те слова, которых ей не хватало.

— У тебя остались черновики? — спросила я. — Их получится сопоставить с публикациями?

— Думаю, да. Я сохраняла тексты в документах, — ответила Даша.

— А кто-нибудь ещё проходил стажировку вместе с тобой?

Даша назвала девушку по имени Настя, которая пришла в «Старт» примерно через две недели после неё и до сих пор оставалась в программе. По её словам, Настю тоже ставили на вечерние мероприятия и отдавали ей задачи штатной контент-команды.

— Она согласится поговорить? — спросила я.

— Не знаю. Ей очень нужна рекомендация.

— Сначала спроси, можно ли передать нам контакт, — сказал Максим. — Сами писать не будем.

Даша кивнула и пообещала связаться с ней вечером.

Максим задал ещё несколько вопросов о датах и сотрудниках, на этот раз объясняя, зачем нужна конкретика. Я следила за Дашиной реакцией и возвращала разговор к её истории, когда он снова начинал напоминать заполнение анкеты.

Я вытаскивала историю, Максим крепил её к фактам. Когда Даша уходила в подробности, он находил в них важную дату. Когда она отвечала слишком коротко, я задавала вопрос иначе. Один раз мы заговорили одновременно и оба замолчали.

— Продолжай, — сказал Максим.

— Как великодушно, — отозвалась я.

Через полтора часа на столе стояли три пустые чашки, чайник остыл, а Максим исписал две страницы блокнота. Даша согласилась передать скриншоты переписки и рабочего чата с задачами, а также свои черновики. Имя компании пока решили не называть публично, а её саму обозначить как студентку четвёртого курса без факультета и фамилии.

— Я сначала думала отменить встречу, — призналась она, надевая пальто. — Боялась, что это будет звучать глупо. Ну, будто я жалуюсь, потому что меня не взяли.

— Ты ведь не на отказ жалуешься, — сказала я. — Ты полтора месяца работала бесплатно, а потом тебя просто вычеркнули из чата.

Максим достал визитку студенческой редакции и написал на обороте номер.

— Если вспомнишь что-то важное или решишь, что какую-то часть нельзя использовать, напиши. Даже после того, как пришлёшь документы.

Даша взяла карточку.

— Спасибо.

Мы проводили её до двери. Перед выходом она обернулась, коротко помахала и скрылась за стеклом. Я вернулась к столу с приятным ощущением, которое возникало после хорошего разговора: будто перед тобой только что открыли дверь, обычно закрытую для остальных.

Максим сел и потянулся к блокноту. Я осталась стоять напротив.

— Ну? — спросила я. — Ты ничего не хочешь сказать?

— Даша пришлёт документы вечером. Для начала хорошо, но пока у нас одна история и документы, которых мы ещё не видели.

— Ты умеешь испортить даже профессиональный триумф.

— Я умею не называть триумфом предварительный контакт, — ответил Максим.

Я упёрлась ладонями в стол.

— Савельев, ты прекрасно понимаешь, чего я жду.

— Похвалы?

— Объективной оценки моего профессионального вклада.

— То есть похвалы, — уточнил он.

Я выразительно посмотрела на него. Максим отложил ручку.

— Без тебя она не рассказала бы половины. Особенно про то, почему молчала и почему винила себя. Ты хорошо замечаешь, когда человек начинает закрываться.

Я выпрямилась.

— Вот. Можешь же, когда стараешься. Продолжай.

— Ты несколько раз подтолкнула её к нужному выводу.

— Один раз, — возразила я.

— Как минимум два. Сначала сказала за неё, что работу она всё-таки сделала. Потом спросила про полтора месяца бесплатной работы так, что ответ уже содержался в вопросе.

— Я помогала ей сформулировать.

— Ты формулировала за неё. Это разные вещи.

— Зато ты первые десять минут допрашивал её, как налоговая, — напомнила я.

— Да, — спокойно согласился Максим.

Я приготовилась спорить дальше, но он не стал защищаться.

— Я слишком рано перешёл к датам и графикам, — продолжил он. — Она решила, что должна доказывать каждую фразу, прежде чем вообще расскажет историю.

Я села.

— Ты признаёшь, что ошибся?

— У меня нет религиозного запрета.

— По тебе не скажешь.

Максим придвинул ко мне блокнот и развернул страницу. Возле некоторых вопросов стояли стрелки и короткие пометки: «позже», «слишком формально», «сначала история».

— К следующему интервью переставим блоки, — предложил он. — Ты начинаешь разговор, я подключаюсь после основной истории.

— Мы сейчас официально признали, что я лучше тебя разговариваю с людьми?

— Мы признали, что у нас разные сильные стороны.

— Это очень длинный способ сказать «да».

— А ты очень быстро превращаешь любую совместную победу в личную, — заметил Максим и подвинул блокнот ближе. — Забирай свою половину победы. Только замечания тоже забери.

Я взяла блокнот и пролистала записи. Почерк оставался ровным даже к концу интервью. В нижней части страницы была обведена фраза Даши: «Я ещё извинилась, что подвела». Рядом Максим написал: «Она винила себя, хотя использовали её».

— Вот это хорошо, — признала я.

— Что именно? — спросил Максим.

— Не просто то, что ей не заплатили. А то, что после всего она решила, будто сама виновата.

— На этот разговор её вывела ты.

— Зато сформулировал ты.

— Значит, иногда совместная работа всё-таки существует.

— Расшифровка на мне? — спросила я.

— Да, — подтвердил Максим. — Загрузи её в расшифровщик, вычитай по аудио, отметь таймкодами всё, что не разберёшь, и перенеси в общий документ. Я обработаю заметки, соберу даты и добавлю вопросы по документам.

Я посмотрела на длительность записи.

— Восемьдесят четыре минуты.

— Ты сама предложила записывать, — напомнил Максим.

— Я предложила сохранить каждое ценное слово Даши.

— Тогда сохрани их до полуночи.

На часах было без десяти шесть.

— Легко. У меня целых шесть часов.

— Шесть часов у тебя превращаются в двадцать минут, — заметил Максим, убирая папку в рюкзак.

— Завидуй молча.

Телефон завибрировал в сумке. Я достала его, ожидая сообщения от Даши, но на экране высветилось имя Кирилла.

Кирилл: Твоя новая кожаная собственность всё ещё у тебя?

Я невольно улыбнулась и набрала ответ.

Я: Она отлично устроилась.

Кирилл: Сегодня буду в «Пульсе» после девяти. Можешь вернуть. Или официально признать кражу.

— Что там? — спросил Максим.

Я заблокировала экран.

— Ничего. Владелец куртки требует вернуть имущество.

— Только не забудь про расшифровку, — напомнил он, закидывая рюкзак на плечо.

— Сначала работа, потом развлечения, — торжественно произнесла я. — В «Пульс» заеду всего на час. Отдам куртку и вернусь домой.

— Я ничего не спрашивал, — заметил Максим.

— Зато подумал.

Он кивнул, явно не поверив ни одному слову. Это слегка испортило удовольствие от предстоящего вечера. Совсем немного.

Мы вышли из кофейни вместе, но у перекрёстка разошлись в разные стороны. Максим направился к остановке, а я вызвала такси домой и ещё раз посмотрела на сообщение Кирилла.

До девяти оставалось больше трёх часов. Я могла поработать дома, принять душ, переодеться, вернуть куртку и уехать из клуба до одиннадцати. Чтобы прогнать запись через расшифровщик, вычитать текст по аудио и привести всё в порядок, мне требовалось максимум два часа.

План был настолько разумным, что почти не походил на мой.

Пять с лишним часов до дедлайна. Даже я умела обращаться с таким количеством времени.

Глава 5. Всего на час

Лера

К семи вечера я успела проверить и привести в порядок двадцать восемь минут интервью из восьмидесяти четырёх.

Сервис уже прогнал запись целиком, но дальше шли перепутанные реплики, потерянные слова и щедрые пометки «неразборчиво». В проверенной части я расставила имена, таймкоды и даже оставила несколько комментариев для Максима.

Получалось хорошо.

Настолько хорошо, что я позволила себе сделать перерыв.