Лана Лэйн Стань моим героем

Глава 3. Еще увидимся, герой.

Перевернувшись на бок, я морщусь от боли в затекшей руке. Мычу, пытаясь сообразить, где я и какой сейчас год. Совершенно не помню, как уснула.

С трудом разлепляю веки, и первое, что вижу, — внимательные серые глаза, похожие на зимнее пасмурное небо. Вскакиваю с криком, хватаю с тумбочки пластиковый стакан и швыряю его в парня.

Резкий кашель заставляет меня обернуться. Тучный механик Евгений Степанович давится обедом, наблюдая за этой сценой. И только теперь до меня доходит: на корточках передо мной сидит Рома.

Опустив взгляд и поджав губы, он сдерживает улыбку. Поднимает откатившийся стакан и сминает его в ладони.

— Зачем так пугать?! — выдыхаю я, пока сердце колотится где-то в горле.

На мой крик в подсобку врывается Антон, а из-за его плеча выглядывает светлая макушка Яны. Следом появляется хмурый Вова, который уже год работает здесь вместе с братом. Последним, растолкав всех, в помещение входит прихрамывающий дядя Миша, вооруженный гаечным ключом.

— В чем дело? — спрашивает Антон, с опаской косясь на инструмент в руках хозяина автосервиса.

— Я уснула, — уже тише произношу я, чувствуя приближение головной боли. — А он просто смотрел на меня.

Брови брата ползут вверх. Он тут же поворачивается к своему помощнику.

— Просто смотрел? — Антон явно ждет объяснений, но Рома остается спокойным.

Яна осторожно цепляется за футболку Антона, словно готовится остановить его в любую секунду, а дядя Миша крепче сжимает свое «оружие».

— Боже, ты один из тех извращенцев, что любят подглядывать за спящими? — разочарованно вздыхает Вова.

И тут Рома прыскает со смеху.

— Нет, конечно.

— Успокойтесь, — фыркает Евгений Степанович. — Пока Кристина спала, так мычала и корчилась, что я попросил мальчика проверить, все ли с ней в порядке. — Он указывает вилкой в нашу сторону. — Никакой он не извращенец. По крайней мере, не из тех, что смотрят на спящих.

Рома через плечо бросает взгляд на старшего механика. По его выражению не поймешь, благодарен он за спасение репутации или жалеет, что тот вообще вмешался.

— Извините, — бурчу я, обводя взглядом собравшихся, а потом смотрю на Рому. Ведь именно я тут ненароком устроила это внезапное собрание.

— Кристинчик, что болит? — обеспокоенно спрашивает дядя Миша.

— Просто руку отлежала, — говорю я и в доказательство начинаю ее разминать.

Облегченно выдохнув, он призывает остальных обратно к работе, и подсобка быстро пустеет. Остаемся только мы с Антоном, Рома и Яна. Рома отходит к столу и делает глоток воды, а его место занимает брат.

— Ты нас перепугала своим визгом, — Антон стягивает бейсболку и проводит ладонью по коротким песочным волосам.

— Потому что, как только открыла глаза, увидела Рому. Вот и испугалась.

— Я знаю, что не самый красивый человек на планете, но не настолько же, — бубнит Рома с каменным лицом, отчего его фраза кажется мне еще смешнее. Я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимость.

Не знаю насчет общепринятых планетных мерок красоты, но этот парень определенно прибедняется. Рома Акимов учится в параллельном классе. Он высокий, крепкий, с угольно-черными волосами и почти прозрачными серыми глазами. Есть в нем что-то притягательное, хотя его хмурое выражение лица скорее советует обходить стороной.

Его взгляд ленивый, но острый — о него ненароком можно поцарапаться. Лицо почти всегда остается скучающим, а всем своим видом он показывает безразличие ко всему на свете.

И этот человек сейчас с трудом сдерживает улыбку, глядя на меня.

В школе Рома ни разу не бросил в мою сторону ни насмешки, ни жалости. Иногда мне даже казалось, что он не в курсе этой стороны школьной жизни. А может, я и вся эта история просто не стоили его внимания.

Обычно он держится только рядом со своим другом и одноклассником Тимуром Авдеевым, а до остальных ему нет никакого дела. Толпы девчонок за Ромой не бегают: его предпочитают обсуждать издалека.

Именно Рома, а не Ярик, был настоящей легендой школьных соревнований. Пока Тихонов психовал и орал на отстающих, Рома сохранял спокойствие. Ребята невольно прислушивались к нему, а не к капитану. Если одному нужно было кричать и бить себя в грудь, чтобы его заметили, другому хватало пары слов. И когда Ярика носили на руках, разбрасываясь словами благодарности, Акимов просто стоял в стороне. После соревнований многие стали относиться к нему с уважением — разумеется, только когда Тихонов этого не видел.

Рому я знаю с детства: мы гуляли на одном дворе большой компанией ребят. Но близко никогда не общались. Друзьями нас не назовешь — скорее старые знакомые. Я была неотрывно приклеена к Кате, он — к Тимуру. В этом мы были похожи.

В школе мы не здоровались и спокойно проходили мимо. Столкнувшись в одном магазине, могли сделать вид, что не заметили друг друга. Для нас обоих это было в порядке вещей.

Ситуация немного изменилась, когда я встретила Акимова здесь, в автосервисе. Он решил подзаработать и провел тут почти все лето. Мы не пытались стать друзьями, но общение было неизбежным. Я часто забегала к Антону, а его друзья, вернувшись на каникулы, тоже с удовольствием наведывались в сервис.

Рома предпочитал держаться немного в стороне, но его присутствие всегда ощущалось. Он был немногословен, однако после смен не спешил домой и часто задерживался с Антоном и остальными. Я понимала это желание — мы оба любили просто наблюдать за происходящим, тихо смеяться над шутками и вечными перепалками. Особенно между Сережей и Захаром, которые постоянно цеплялись друг к другу.

Ребята всегда хорошо ко мне относились, но для них я все равно оставалась младшей сестрой друга. Рому же воспринимали как равного. Меня это не огорчало. Мне было достаточно просто находиться здесь и чувствовать себя частью чего-то по-семейному теплого. Эта комната и эти люди стали моим укрытием.

— Нам нужно заниматься, ты не успеешь закрыть прошлогодние долги, — тихо произносит Яна, подходя к Антону.

Ее голос возвращает меня из теплых воспоминаний в сегодняшний день. Я тут же цепляюсь за упоминание учебных долгов брата, которые он бессовестно копил. Надеюсь, Антон понимает, что держится исключительно благодаря своей старосте. Яна всегда относится к нему слишком понимающе. Если его до сих пор не отчислили, то во многом благодаря ей. Ему несказанно повезло, что он ей нравится.

— Да, я помню, — обреченно вздыхает Антон, проводя ладонью по щетине.

— Их много? — интересуюсь я у Яны.

Она мнется, размышляя, стоит ли меня вообще посвящать в тему его учебы, и бросает короткий взгляд на Антона. Тот никак не реагирует.

— Весь прошлый семестр.

— Весь семестр?! — одновременно вырывается у нас с Ромой, и мы неожиданно переглядываемся.

Медленно поднявшись, Антон поворачивается к нему, и по его лицу скользит усмешка.

— Эй, помогатор, ты перекусил? — В его шутливом тоне отчетливо слышится раздражение. — Дуй к Степанычу, он найдет тебе занятие полезнее.

Рома, выставив руки перед собой, словно говоря «намек понят», направляется к выходу.

— Еще увидимся, герой, — бросает он мне перед тем, как покинуть подсобку.

Не знаю, с чего он еще летом начал называть меня «героем». Прозвище мне не подходит, потому что я настоящая трусиха. Наверное, именно поэтому оно мне и нравится.

Пока Яна освобождает стол и достает кипу конспектов, окончательно входя в роль преподавателя, я не сдерживаю любопытства и задумчиво обращаюсь к Антону полушепотом:

— Разве он не собирался тут работать только летом? Что он здесь делает?

— Собирался, но в августе попросился иногда подрабатывать после школы, — медленно отвечает Антон и с прищуром смотрит на меня. — Миша был не против. А что?

— Просто, — рассеянно пожимаю плечами, поднимаюсь и закидываю рюкзак на плечо. — Не буду вас отвлекать, пойду домой. У меня еще созвон с москвичкой.

Встаю у зеркала и поправляю помятые в хвосте волосы. Все еще ощущаю, что брат наблюдает за мной, и от этого только сильнее хочется поскорее улизнуть отсюда. Будто я своим нелепым любопытством полезла туда, куда не следует.

И что меня вообще дернуло спросить про Рому?

— Не забудь мороженое, — указывает Антон на холодильник.

— Да, спасибо.

Слово «герой» снова отдается в ушах. После Марка и всех этих сплетен слово «герой» звучит почти как насмешка. Или как вызов.

Глава 4. Кандидат.

С порога сбрасываю косуху — нужно успеть созвониться с Катей, пока мама не вернулась. Не хочу, чтобы она случайно услышала разговор о Марке.

Переодеваюсь в домашние шорты и растянутую серую футболку Антона с загадочными иероглифами. Забираюсь на кровать, которую он собирал для меня на новогодних праздниках вместе с Зотом, открываю ноутбук и притягиваю к себе ведерко мороженого.

Экран оживает после двух гудков, и через секунду я слышу радостный визг.

— Приве-е-ет! — звонко растягивает Катя.

Ее новая московская комната освещена ярким светом, все выглядит просторным и новым, а я сижу в привычном полумраке.

При одном взгляде на Катю меня накрывает теплом и тоской.

Ее пышные шоколадные волосы собраны в высокий небрежный пучок, на ней лимонного цвета домашний костюм.

Пока мы перебиваем друг друга, пытаясь рассказать обо всем сразу, она ловко вытаскивает тканевую маску из упаковки и накладывает на лицо, косясь на настольное зеркало.

Я дико скучала по ней. После июньского созвона все ограничивалось голосовыми и короткими сообщениями. Она не смогла приехать на летние каникулы: сначала было море с родителями, потом родственники в деревне, а затем танцевальный лагерь с новой командой. Поэтому все лето я видела Катю только в танцевальных видео, которые ее команда выкладывала в интернет.

— Ты сменила цвет волос? — Катя внезапно придвигается ближе к экрану, прерывая собственный рассказ.

— Не совсем, — я невольно касаюсь пряди у лица. — Мой фиолетовый уже выгорел, но мне нравится. И еще немного осветлила у корней.

— Тебе так идет! Выглядит очень круто!

Зачерпнув уже подтаявшее мороженое, я лишь улыбаюсь в ответ. Мне определенно не хватает рядом этой улыбчивой девчонки, чей свет способен разогнать любые тучи.

Рядом с ней мне постоянно хочется смеяться, и память сама подбрасывает один веселый кадр за другим.

Ночевка в ее частном доме перед седьмым классом. Ее горящие глаза, когда она вытащила старую палатку и заявила, что мы обязаны спать во дворе. Нас хватило минут на двадцать, пока мы не окоченели от ветра и сами не сбежали обратно в дом.

Сгоревшая лабораторная по физике. И наш приступ смеха.

Побег с физры за кислым мармеладом. Липкие пальцы и полная невозможность написать потом внятную объяснительную.

Гоночная игра, которую Антон настраивал нам на своем стареньком компьютере. Катя болтала ногами в кресле и потягивала лимонад. А потом шутка брата заставила ее прыснуть газировкой прямо в монитор. Я до сих пор помню, как лицо Антона стало абсолютно белым. Тогда мне казалось, что мы обе не доживем до вечера. Катя даже украдкой перекрестилась, с опаской поглядывая на притихшего Антона.

— Знаешь, чего мне тут не хватает? — Катя подпирает щеку рукой. — Наших традиционных вечеров с чипсами и фильмами ужасов.

Это была особенная магия нашей дружбы: солнечная фанатка хоррора и вечно хмурая любительница глупых ромкомов. Мы постоянно ворчали на выбор друг друга, но всегда досматривали до конца. После ужастиков Катя мирно засыпала, пока я продолжала трястись под одеялом и прислушивалась к любым скрипам в доме. Страшно признать, но сейчас я отдала бы многое за один такой вечер.

— Ну, как ты? — ее голос становится тише.

По тому, как она это спрашивает, сразу становится понятно, что она уже в курсе. Она так и не вышла из школьной группы, хоть и теперь учится в московской гимназии. Иногда было даже смешно натыкаться на ее гневные комментарии, когда очередная сплетня касалась меня. Ее несколько раз блокировали, но Катя неизменно возвращалась с нового аккаунта под девизом: «Я еще не все сказала».

Пересказываю ей сегодняшние события, глядя, как мороженое тает в ложке. Катя не перебивает, изредка цокает языком и фыркает, явно раздраженная Марком еще больше меня. Когда я заканчиваю, маски на ее лице уже нет, только остатки сыворотки поблескивают на коже.

Еще несколько секунд мы молчим — Катя словно ждет сигнала. Жестом руки я позволяю ей начать высказываться. Я прекрасно знаю, что последует дальше, поэтому спокойно доедаю мороженое, пока Катя не стесняется в выражениях и не жалеет проклятий в адрес Марка.

Ноющая с самого утра обида растворяется в нашем хохоте. Катя, видя это, заводится еще сильнее, подбирая все более изощренные эпитеты, и меня снова сгибает от смеха до боли в животе. У Марка, наверное, плавятся уши от таких отборных ругательств.

— Тебе надо ему отомстить! — заявляет Катя и стучит ладонью по столу. — Он это заслужил!

Смахивая слезы от смеха, я выгибаю бровь и смотрю на подругу в замешательстве. Она моментально считывает мои мысли.

— Я серьезно, Крис! Мы такое не прощаем и не забываем, — добавляет она, размахивая указательным пальцем, и наставляет его прямо в экран.

— Будто у меня нет дел поважнее, чем мстить этому придурку.

— Какие еще дела, Кристина?! Вот твое дело номер один — месть!

— И что же ты предлагаешь? — спрашиваю я без особого интереса, подыгрывая подруге.

Катя задирает голову к потолку и барабанит пальцами по столу.

— Нужен новый парень, — она произносит это так невозмутимо, как бы говоря: «Ну очевидно же, Крис!», словно у моего подъезда уже выстроилась очередь красавчиков, ожидающих начала кастинга.

— Мне выйти на улицу с транспарантом «Срочно ищу парня»?

— Ни в коем случае! Мы же не в отчаянии!

Она смотрит на меня с таким возмущением, будто я всерьез это предложила.

— Значит так, — Катя хватает блокнот и ярко-розовую ручку. — Нам нужен план. Положись на меня, Кристинчик!

Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как Катя когда-то хихикала от умиления, впервые услышав от дяди Миши уже привычное мне «Кристинчик».

Пролистывая заполненные страницы, она останавливается на пустой и что-то записывает. Я лишь терпеливо наблюдаю за этим процессом. Катя выглядит так, будто продумывает не план мести, а сценарий дурацкой романтической комедии. Только сейчас я задумываюсь о том, насколько Катя может быть мстительна и опасна. Пожалуй, хорошо, что мы всегда были по одну сторону баррикад.

Я пару раз пытаюсь вставить хоть слово, чувствуя, что мы слегка заигрались. Но Катя лишь сердито зыркает на меня и взмахом руки требует тишины.

Хорошо. Послушаю, покиваю, а потом просто займусь своими делами. Разве не так ведут себя с сумасшедшими?

Она с довольным видом перечитывает про себя написанное, то что-то дописывая, то вычеркивая. Хитро прищурившись, она прочищает горло. Да эта девочка с ангельской внешностью — сущий дьявол. Я покорно киваю, показывая, что готова ее выслушать.

— Во-первых, наш кандидат, — начинает Катя, а мои глаза обреченно прикрываются на слове «кандидат».

Я едва сдерживаю безысходный стон. Мысленно пытаюсь найти в себе силы дослушать Катю до конца, пока ее внимание приковано к блокноту.

— Он должен объективно быть лучше Марка, — продолжает Катя. — Желательно во всем. Спорт, учеба и все такое. Дальше, дальше… — она замолкает, вглядываясь в свои записи.

— Ну, с этим проблем не будет. Сейчас мне кажется, что почти любой парень лучше Марка.

— Кристинчик, тише, не торопись. Спокойно. Во-вторых, он должен учиться с вами в одной школе.

— Почему? — в недоумении спрашиваю я.

— Потому что это самый смак! — Катя придвигается к экрану, и на ее губах такая коварная улыбка, что мне становится тревожно за бедолагу, который сможет подойти для этой авантюры. — Представь только: вы ходите по коридорам школы, держитесь за руки, излучаете ауру любви. — На мгновение ее голос звучит мечтательно и нежно, пока в нем не проскальзывают зловещие нотки. — И все это на глазах у этого подонка! Господи, да всем желаю такую подругу, как я!

Это точно.

— В-третьих, было бы идеально, если бы этот парень был… ну, знаешь, которому Марк завидует. Это будет отличный удар!

В голове мелькает мысль о Ярике, которую я моментально отгоняю куда подальше. Да я лучше земли наемся, чем пойду на такое. Однако, к моему сожалению, пока что он отлично вписывается.

Катя задумывается, и меня окатывает волной страха: она тоже подумала о Ярике. Пока я растерянно хлопаю глазами, Катя вдруг решает продолжить. И только тогда я выдыхаю — она просто ждала комментария.

— А еще лучше, если Марк его ненавидит! Представь: он считает, что избавился от тебя, а на самом деле это ты вычеркнула его из своей жизни и ушла к его врагу. — Она выразительно замолкает, давая мне время представить этот триумф. — Да тут любой бывший был бы в бешенстве!

Мне остается только тихо радоваться, что после этого дополнения кандидатура Ярика точно отпадает.

— Дальше. У него должен быть характер! Не то что у Марка. Его должны уважать и, возможно, побаиваться. Ну так, слегка. Чтобы рядом с ним ты была не просто «Та самая Крис», а «Та самая Крис!».

Катя торжественно взмахивает рукой, а я мысленно молюсь, чтобы ее пункты наконец закончились. Очень надеюсь, что это был последний.

— Я тебе клянусь, это будет твой лучший год в школе!

Не сомневаюсь.

— И последнее! Это самое главное, Кристиныч, приготовься! — Катя чуть ли не подпрыгивает на стуле, вцепляясь пальцами в блокнот. — Его совершенно не должны волновать сплетни о тебе. Ему должно быть плевать с высокой колокольни на мнение Ярика и всей его свиты. Это будет бесить Марка еще сильнее! Это же потрясающе, ну скажи!

Она бросает перед камерой розовую ручку так, словно только что закончила пламенную речь и теперь ждет оваций. Но ее единственный зритель — это я. И я в ужасе.

Последний пункт неожиданно возвращает меня к реальности. Ведь такого человека в нашей школе просто нет. От этой мысли мне становится немного спокойнее.

Я открываю рот, чтобы дать обратную связь — Катя, очевидно, жаждет этого, но внезапно она взвизгивает и вновь хватается за ручку.

— Бонусный пункт! Если что, его можно опустить, — отмахивается Катя и быстро что-то дописывает в блокнот. — Было бы здорово, если бы он еще и крутился с ребятами постарше. Для большего авторитета. Ну что, есть мысли, кто бы это мог быть? — Она выжидающе смотрит на меня.

— Да, — киваю я.

Лицо Кати мгновенно озаряется надеждой.

— Парень из твоих фантазий.

Она разочарованно стонет.

— Крис, я серьезно.

— Так я тоже.

Вращаясь в кресле, Катя просматривает свои записи. Я буквально могу услышать, как в ее голове скрипят и крутятся шестеренки.

— Может, переписать пару пунктов? — мыслит она вслух. — Или что-нибудь вычеркнуть?

— Например, все?

Катя бросает на меня укоризненный взгляд и качает головой. Обхватив колени, я покорно жду вердикта этого «злого гения». Как бы дико это ни звучало, но ее план продуман и действительно бьет в больные места Марка. Если бы и нашелся идеальный кандидат, я не стану мстить.

И тут меня словно прошибает током.

Такой парень существует.

Даже подходит под бонусный пункт.

Я настороженно смотрю на Катю, пока та бормочет себе под нос и что-то чиркает в блокноте. Только бы она не вспомнила.

Не успеваю придумать, как бы поскорее закончить этот разговор, как Катю осеняет. Она замирает, уставившись в одну точку, затем выпрямляется и впивается в меня взглядом. Улыбка медленно растягивается на ее лице — она догадалась.

— Нет, — мгновенно вырывается у меня.

Катя делает вид, что не слышит. Поставив локти на стол, она сцепляет пальцы в замок, подпирая подбородок, и хлопает ресницами.

— А как там Рома поживает?

В этот момент мне хочется провалиться сквозь землю.

Глава 5. Дикарка.

Зайдя утром в школу, сразу ощущаю кожей десятки колючих взглядов. У дверей несколько девчонок тут же сбиваются в кучку и начинают шептаться. Кто-то смотрит на меня с плохо скрытой жалостью, другие кривят губы от презрения.

Не снижаю громкость музыки в наушниках и иду дальше. По моему невыспавшемуся лицу легко решить, что всю ночь я страдала по Марку.

На самом деле я почти не сомкнула глаз из-за мыслей о Роме.

Не буду врать: какая-то темная часть меня верещала от гениального плана Кати. В этой нелепой мести было что-то дьявольски притягательное. А Рома слишком хорошо подходит на роль идеального кандидата.

Весной Марк задержался у школьного поля и попросился поиграть в футбол с Ромой и остальными. Я стояла в стороне, доедая шоколадный батончик, и наблюдала, как он старался изо всех сил, а после его удачного паса Рома крикнул на бегу:

— Неплохо.

Лицо Марка вспыхнуло такой гордостью, что ему оставалось только завилять хвостом от внимания Акимова и позже возненавидеть себя за это.

Рядом с Ромой особенно бросалось в глаза все, чего Марку так не хватало. Рома спокойно спорил, если был не согласен. Не пытался всем понравиться. Не оглядывался на Ярика. Не притворялся кем-то другим. Он просто был собой.

Марк ненавидел его именно за это. Если следовать Катиному плану, попадание было бы прямо в яблочко.

Втягивать Акимова в авантюру Кати мне не хотелось. Использовать его ради мести подло. Поэтому я закопала в себе эту глупую затею вместе со вчерашней злостью.

Подхожу к кабинету математики, убираю наушники в рюкзак. Как только толкаю дверь, разговоры обрываются. Весь класс синхронно поворачивается в мою сторону.

Пальцы неприятно покалывает, когда я вижу сидящую у окна Ангелину, а рядом — Марка. Я сворачиваю к первой свободной парте и быстро опускаюсь на стул. Достаю тетрадь и ручку, будто происходящее меня совершенно не касается. Какая дикость.

Появление Оксаны Алексеевны переключает всеобщее внимание, и я наконец могу выдохнуть. Слушаю ее вдохновенную речь о важности выпускного года, которая звучит как заезженная пластинка. После чего начинается урок. Утыкаюсь в учебник и сосредотачиваюсь на повторении материала. Учеба — отличный вариант избавиться от сомнительных мыслей. Направлю всю свою энергию в чертовы уравнения и больше не наделаю глупостей. Нужно просто пережить этот последний год.

На истории все мое утреннее рвение к учебе растворяется под монотонный голос нашего пожилого учителя. Едва не падаю лицом на парту, как вибрирует мой телефон.

Катя: Ты подумала насчет Ромы?

Я думала насчет Ромы всю ночь, но признаться в этом Кате — все равно что подлить масла в ее и без того пылающий энтузиазм.

Я: Да, это плохая идея.

Катя: Значит, мало думала! Подумай еще!