– Очень может быть, – согласился Корвин. – Но в таком случае я сомневаюсь, что Мефисто долго проживет. Дара избавится от него при первой же возможности,
– Ты прав…
Сказав это, Фауст забеспокоился всерьез. Он попытался связаться с братом, но козырной контакт не установился – Мефисто грубо обрубил нить, протянувшуюся между Отражениями. Фауст подумал, что в случае опасности брат позвал бы на помощь, значит, непосредственной угрозы для его жизни пока нет – просто момент оказался неудачным для разговора… Однако на душе стало неспокойно.
Наблюдая за ним, Джулиан поинтересовался вполне дружески:
– Какие у тебя отношения с братьями?
– Обычные, – буркнул Фауст, повторяя попытку войти в Карту.
– Смотря что понимать под обычными отношениями! – Джулиан захохотал. – Ты хоть раз пытался убить одного из своих братьев?
Похоже, вопрос принца не удивил колдуна. Во всяком случае, нирванец ответил почти равнодушно:
– Нет, никогда.
– Почему? – вскричал потрясенный Блейз. – По-моему, это совершенно естественное желание.
Оставив попытки наладить контакт, Фауст убрал Колоду и рассеянно ответил:
– Тому много причин. Во-первых, это очень непросто сделать. Может быть, даже невозможно. Льювилла спросила недоуменно:
– В таком случае, почему ты так беспокоишься о его судьбе?
Пожав плечами, герцог снова достал Колоду и снял Козырь младшего брата. Вервольф ответил немедленно. Держа Карту перед глазами, Фауст двинулся вокруг внешнего обвода Узора, постепенно удаляясь от толпы амберитов.
– Где ты? – спросил Вервольф и, выслушав объяснения, продолжил: – У нас интересная новость. Вернулся отцовский меч.
– Сам? После стольких лет? – Фауст покачал головой. – Видать, кто-то его нашел и освободил. И я даже догадываюсь, кто мог это сделать.
– Я тоже сразу подумал про двух моих братишек. Если это сделал не ты, то выбор невелик.
Голос брата тянулся, уходя в диапазон низких частот. Время в Нирване текло заметно медленнее, чем в окрестностях Амбера. Хотя установившие контакт Карты сглаживали эффекты, порожденные разницей в движении темпоральных потоков, полного совпадения быть не могло.
– Где сейчас Меф? – спросил Фауст. – Я пытался вызвать его, но поганец оборвал связь.
– Ничем не могу помочь. Сам давно не общался с ним и был уверен, что старшенький по-прежнему… по месту последней работы. Но теперь начинаю думать, что он переместился в более спокойные края, где и отыскал старину Мементомори. Ты представляешь себе, в каких Отражениях это могло быть?
– Догадываюсь.
– Значит, он где-то поблизости от тебя. И не тревожься понапрасну. Если бы с ним что-то случилось, мы бы давно об этом узнали.
– Понимаю, но ничего не могу с собой поделать, – негромко произнес Фауст. – Всегда беспокоюсь, когда у вас неприятности. Куда легче действовать самому.
– Тебе и предстоит действовать самому, – ответил младший брат. – То, о чем мы говорили, намного важнее, всех интриг вокруг Лабиринта и Логруса.
– Не совсем так… – Фауст быстро объяснил, как он понимает ближайшие задачи. – Я найду Мефа, а затем мы вместе добудем ингредиенты.
– Пусть так, – согласился Вервольф. – Вдвоем вам будет легче.
– И еще одно, чуть не забыл… – сказал Фауст. – Амулет меча должен вернуть отцу силы. Будь готов. Старик может встать в любой момент.
– Окей, как принято говорить в ваших краях. – Вервольф, ухмыльнувшись, провел ладонью по Карте.
Связь прервалась, и Фауст неторопливо вернулся к остальным, попутно обдумывая полученную от брата информацию. Мефисто где-то рядом – следовательно, его нетрудно будет найти. С другой стороны, не стоило применять Амулеты на глазах у такого количества Повелителей Теней. У кого-нибудь из тех, кто знаком с азами Искусства, могли возникнуть неуместные вопросы. Или даже неудержимое желание завладеть спайкардом. Короче говоря, нужно поскорее остаться в одиночестве.
– Что говорит твой брат? – нетерпеливо спросил Ковин.
– Я не сумел связаться с Мефом, – кусая губы, сказал нирванец. – Вервольф тоже не знает, где он. Ясно только, что Мефисто покинул Хаос и движется в нашем направлении. В общем, мне придется вас покинуть. Я попробую проехать немного в сторону Хаоса и выйду на связь еще раз. А потом вернусь в Кашеру и займусь Ринальдо.
– В добрый час, – изрек Рэндом.
– А как же Камень Правосудия? – стоял на своем Кор-вин.
– Найдите Корал, и я сделаю операцию. Только… – Фауст поиграл пальцами. – Корвин, я уже говорил об этом. Сначала я должен сделать пробную пересадку глаз. Договоритесь с Виолой, и я прооперирую ее. В центре Узора.
– Ты хочешь вернуть зрение моей жене? – недоверчиво переспросил Рэндом.
Фауст молча кивнул. Потом попросил Льювиллу проводить его в Амбер.
Когда изумрудная принцесса и ее спутник козырнулись во дворец, король скептически заметил:
– Я ждал, что докторишка сам предложит свои услуги для операции. Но его поведение совершенно непонятно. Словно эта деревенщина набивает себе цену.
– Вполне возможно, – согласился Жерар. – Хирургом он был отличным…
– Если это был он, а не его двойник из Тени, – добавил Бенедикт, – Между прочим, он умел воевать. Я видел его на поле боя в совершенно немыслимых местах: Калка, Косово, Куликово поле.
– Странно, что он еще жив, – сказал Рэндом. – Я знаю его слишком давно. Так долго живут только Повелители Теней.
Флора напомнила о магах, сумевших найти средство долгой молодости. Презрительно усмехнувшись, Блейз возразил: дескать, никакие знахарские снадобья не могут продлить жизнь до пяти сотен лет.
– Пять сотен? – Бенедикт покачал головой. – Гораздо больше. Вы забыли их первое появление в наших краях.
Он рассказал, как вскоре после смерти Озрика в Амбер нагрянула вся троица нирванских герцогов. В то время старший из них, Мефисто, уже достиг совершеннолетия, то есть доводился ровесником Блейзу. Фауст только-только научился грамоте и донимал всех безумным количеством вопросов, а третьего брательника носила в пеленках кормилица. Услышав поведанную Мефом душещипательную историю о разорении родового гнезда и исчезновении родителей, Оберон ударился в сантименты и разрешил гостям поселиться в Амбере. Старик так заботился о трех мальчишках, словно испытывал по отношению к ним сильнейший комплекс вины. Затем началось генеральное наступление Хаоса, о котором сообщил Корвин, вернувшийся из разрушенного Авалона. На другой день Бенедикт, Эрик и Корвин отправились на войну, возглавив корпуса королевской армии.
– Когда мы вернулись в Амбер, их уже не было, и я не стал выяснять, куда убрались три братца, – закончил Бенедикт – Потом я время от времени встречал их в разных Отражениях.
– Ты забыл о мечах, – сказал Корвин.
– Каких мечах? – вскинулся король. – Ты имеешь в виду магические клинки?
Корвин кивнул и сказал, напрягая память:
– Понимаешь, Рэндом, в тот раз Мефисто привез в Амбер полоски сверкающего металла, которые он продал или подарил нашему отцу. Из этих заготовок и были выкованы клинки наших мечей. С тех пор нам ни разу не удалось найти запасы такого вещества. Только отец и Дворкин знали, откуда оно взялось, но никогда не говорили нам…
Он умолк. Воспоминания о тех событиях не доставили Корвину радости. Хаос наступал одновременно во многих Отражениях, войско Суэйвилла оттеснило Джулиана в Арденнский лес, Лунные Всадники уничтожили Авалон, Ларсус захватил Гэрихайнское плоскогорье. Амбер оказался в полукольце. В этот момент очень кстати появились Вервиндл, Грейсвандир и другие мечи, воспользовавшись коими возглавляемые Беном братья сумели отбросить врага. Страшное было время.
– Бессмысленная война, – вырвалось у Корвина. – Так много жертв и разрушений, которые не принесли победы ни одной из сторон. Мы просто подтвердили status quo.
Рэндом вспылил и раздраженно потребовал прекратить разговоры о войне. Затем, сопровождаемый Джулианом и Жераром, король вернулся во дворец. За ними отправилась Флора, которая откровенно скучала, слушая политические диспуты. Возле Главного Лабиринта остались хорошо понимавшие друг друга.
Сокрушенно вздыхая, Блейз пробормотал.
– Очень сложная ситуация. А в королевстве нет твердой власти.
– Фауст сказал примерно то же самое, – сообщил Корвин.
– Не слишком ли много он знает? – пропела Фиона. – Чрезмерная проницательность вызывает подозрения.
Корвин посчитал возможным заступиться за приятеля:
– Он действительно умен, хотя и любит создавать вокруг себя ореол таинственности. Ситуацию просек мгновенно, сразу предложил убрать Ринальдо и даже вызвался осуществить это дело.
– Убрать Ринальдо – очень хорошая мысль, – признал Блейз, но тут же вернулся к собственным соображениям: – Рэндом оказался дурачком, а его наследник – полный олух. Такие короли безвредны в спокойное время, но бесполезны и даже опасны, когда сгущаются тучи. Если обстановка обострится еще сильнее, вопрос о власти встанет очень серьезно.
– Кстати, Фауст подал еще одну неплохую идею, – сказал Корвин. – Напоить кровью и воскресить отца. Так мы спокойно решим вопрос о власти.
Неожиданное предложение ошеломило братьев. Бенедикту потребовалось изрядное время, чтобы просчитать перспективы, и он задумчиво произнес:
– Тогда нам понадобится последний призрак Оберона, который был записан, когда отец ремонтировал Главный Узор.
К концу разговора они вернулись к тому, с чего начали, – к необходимости восстановить Лабиринт.
Когда Колода настойчиво засигналила, вызывая на козырной контакт, Фауст и Льювилла дружно ударили по межтеневой линии, разрывая канал связи. Чуть позже, неохотно выбравшись из постели, они затеяли прощальное чаепитие, и принцесса снова вернулась к неоконченному разговору.
– У тебя интересный меч, – проникновенно начала Лью.
– Фамильный. От деда достался.
– У моих братьев очень похожие… – не отставала принцесса. – Из чего делают такие клинки?
– Так я тебе и сказал… Даже если бы знал. Она засмеялась:
– За время знакомства ты ни разу мне не солгал. Обычно говоришь не всю правду, но никогда не врешь. Что это – заклятие?
– Поднимай выше – принцип.
Допив ароматный чай, Фауст решительно поднялся и объявил, что ему пора в путь. Лениво покачивая ногой, Льювилла наблюдала, как он укладывает вещи, а потом вдруг сказала:
– Беспокоишься о братике? Попробуй еще раз поговорить с ним через Козырь.
– Неплохая мысль, – согласился герцог.
На этот раз Мефисто ответил без промедления Братья обменялись приветствиями, Фауст между делом предупредил, что не один. Меф понял правильно: не болтать лишнего. Сказав пару комплиментов по адресу Льювиллы, он небрежно заметил:
– Я попал в одно любопытное местечко и вернул владельцу меч, который был погружен в камень. Заодно зарубил целую свору Огненных Ангелов.
– Хвала Прародителям! – с облегчением вскричал Брат Дьявола. – А я собирался предупредить тебя, чтобы опасался мести Дары.
– Не учи ученого, – самодовольно пошутил Мефисто.
– Некоторое время назад я вызывал тебя на связь, но ты не захотел устанавливать козырной контакт.
– Не до того было. Я как раз расправлялся с посланцами моей подружки. Кстати, совсем недавно ты сам отверг мой вызов… Младший говорил, что у тебя какое-то важное дело, с которым без моей помощи вы не справляетесь.
Фауст беззлобно рассмеялся: братишка был в своем обычном репертуаре, а это означало, что у Мефа все в порядке.
– У нас много важных дел, – сказал Фауст, – но сначала нужно помочь союзникам из Амбера. Я буду ждать тебя в Джидраше.
– Чем мы там займемся?
– Надо проникнуть в королевскую резиденцию и прикончить негодяя Ринальдо, который повредил Главный Лабиринт.
– Ловкий негодяй, – с отвращением заметил Мефисто. – Такому ловкачу незачем жить, а то еще натворит чего-нибудь похуже… Это все?
– Нет. Мы должны вернуть в Амбер одну девицу, в черепе которой случайно оказался Глаз Змеи. А потом обсудим дальнейшие действия.
– Камень в черепе? – Меф явно был ошарашен. – Это покруче даже, чем меч в камне!
Церемонию подгадали к тому красивому времени, когда по синему небу плывут золотые облака. Небосвод повторял строение Логруса – девять загнутых, как рукава спиральных галактик, полос синевы с золотом, между которыми втиснулись струи беспросветной тьмы, усеянной хрустальным серебром звездных россыпей.
Вращавшийся над Хаосом звездно-полосатый купол напоминал флаг варварской страны из далеких Отражений. Звезды и полосы меланхолично крутились над бездной, куда стекали души и судьбы, покинувшие бесчисленное множество Теней. Ось этого бесконечного вращения упиралась в зенит, где сходились в мерцающем пятне все рукава – черные и синие, а нижним концом пронизывала плескавшееся за Гранью мрачное, липкое и вязкое море, именуемое Преисподней Хаоса.
Привлеченная редким зрелищем знать толкалась на пустыре между королевским дворцом Руинаад и Храмом Змеи. В первых рядах блистала – в прямом и переносном смысле – Дара, обернувшаяся огненным столбом, по которому струились снизу вверх волны разноцветного пламени. Надо признать, это было красиво и оригинально, однако Мерлин вдруг представил, что произойдет, если новое обличье мамочки даст сбой и повалит дым. Ну, разумеется, ничего такого случиться не могло. Наверняка она прибегла к услугам знаменитого кутюрье из Путей Презревших Форму.
Перед коронацией Мерлин принял для храбрости полпинты неразбавленного виски и придумал себе самую жуткую демоническую форму, детали которой подсказало хмельное подсознание. Верноподданные монстры были потрясены, однако сам Мерлин чувствовал себя полным идиотом: по совести, сейчас он должен был сидеть возле Корал, а вместо этого занимается здесь всякой фигней. Вдобавок нижняя челюсть то и дело провисала под грузом огромных клыков, и он шепелявил, как дряхлый старичок вампир.
К счастью, пока от него и не требовалось много разговаривать. Руководивший церемонией верховный жрец Бансис медленно ковылял во главе процессии, надрывно выкрикивая предписанные ритуалом семантические формулы. Два жреца рангом пониже вели Мерлина, поддерживая за локотки, словно коронуемый страдал немощью и не мог ходить без подпорок. Следом с уныло-церемониальной скоростью плелись прочие члены Синклита, которые несли хоругви и воздетые на древки свитки охранительных заклинаний.
Вся процедура разворачивалась в опасной близости от Грани, на самом Ободе которой был воздвигнут Храм Змеи. Это место вызывало у Мерлина множество неприятных эмоций – он слишком хорошо помнил недавнее погребение Суэйвилла. В тот раз прятавшийся за Ободом чужеземный герцог Мефисго рывком скинул в Преисподнюю не ожидавшего нападения Тмера, а затем повторил тот же фокус с Табблом, сделав сына Дары и Корвина единственным реальным претендентом на освобожденный Суэйвиллом престол. Сегодня наученный печальным опытом Мерлин был готов к любому подвоху, а потому держал в, полуактивном состоянии несколько колдовских штучек, которые должны были спасти ему жизнь в случае непредусмотренных церемониалом происшествий. Впрочем, в глубине души без пяти минут король отдавал себе отчет, что хитроумие киллеров не знает пределов, а потому все принятые им меры предосторожности могут оказаться тщетными. Однако, если верить Мандору, покровительство Мерлину оказывал сам Логрус, который наверняка постарается защитить своего протеже. Хотя, конечно, верить Мандору не стоило – нельзя было исключать, что коварный сводный брательник придумал эту байку, затеяв собственную игру…
Мерлин совсем запутался, но тут церемония коронации вступила в следующую фазу. Бодро выкрикивая каркающие фразы на древнем языке, как праотце литературного хао, так и его амберской версии – тари, Бансис круто развернулся, увлекая колонну прочь от Преисподней – в сторону Храма Змеи Невольно подумалось: «Тащимся, словно бараны за козлом-провокатором».
Унылое шествие степенно приближалось к закрытым вратам Храма. Когда обтянутая сафьяном и терзаемая подагрой нога Бансиса опустилась на первую ступень лестницы, выточенной из монолитной глыбы черного с цветными прожилками камня, створки ворот начали раздвигаться, впуская участников действа в необъятный зал.
Жрецы торжественно нахлобучили на голову будущего монарха тяжеленную Корону Змеи, украшенную большими кристаллами, которые предки натаскали из разных Отражений. Согнувшись под грузом на редкость неудобного головного убора, Мерлин почувствовал, как его осторожно сажают на ритуальный трон, с подушками коего дозволялось соприкасаться лишь особо заслуженным седалищам.
Кто-то сунул в пальцы его правой руки скипетр – главный символ королевской власти. Скосив слезящиеся от тлеющих благовоний глаза, Мерлин увидел платиновую палку четырнадцатидюймовой длины с полуторафунтовым бриллиантом на верхнем конце, обмотанную золотой Змеей. У рептилии почему-то имелись в наличии оба глаза, выточенные из рубинов. Затем в другой руке оказалось Зерцало Хаоса – алмазный шар, внутри которого извивалась очень похожая на оригинал модель Логруса.
«Надо быть тяжелоатлетом, чтобы выдерживать такие нагрузки, – обреченно подумал Мерлин. – Почему эти ублюдки не выкололи Змее глаз, который давно уже украден Дворкиным? Так было бы больше похоже на правду. Хотя, конечно, от этого скипетр не станет намного легче…» Тут, на его удачу, церемониймейстеры догадались немного разгрузить августейшую особу. Чьи-то руки подняли корону и до конца мероприятия держали над королевской головой. В глубине души Мерлин немного опасался, что жрец может – случайно или нарочно – уронить эту тяжесть ему на темечко, однако обошлось.
На душе было погано: он вдруг резко понял, что становится марионеткой вроде английской королевы – монарх без реальной власти. Вдобавок даже не существовало коалиции Дворов, готовых поддержать полукровку, сына амберского принца. Воспоминания о Королевстве Порядка спровоцировали неуместную тревогу: «Как там Корал?» Мысль о ней принесла головную боль, когда он прикинул, какие должны возникнуть осложнения. Монстроголовые доброхоты запросто могли навязать ему королеву на свой выбор. По ассоциации Мерлин тут же подумал о преемнике и решил: пока нет своих детей, придется назначить кого-нибудь из родственников. Вот только кого?
Между тем в огромном зале продолжалась утомительная галиматья ритуала. Закончив распевание псалмов, Бансис торжественно провозгласил:
– Нарекаю тебя, Мерлин, шестым королем Хаоса, повелителем Грани и Преисподней, защитником законов и привилегий Дворов и Путей, верховным начальником воинских сил, владыкой всех миров и народов, хранимых могуществом и благородством Руинаада…
«Шестым? – удивился Мерлин. – Значит, до Суэйвилла сменилось четыре короля, а я знал только о двух. Надо будет подучить историю». Он с тоской вспомнил, что хроники Дворов Хаоса охватывают не меньше пятисот веков по земному времени – время-то здесь текло почти на порядок быстрее, чем в Амбере…
Не без труда ворочая челюстью, онемевшей под тяжестью гипертрофированных клыков, он принял присягу: дескать, клянусь служить Дворам и Путям, не щадя друзей и врагов во имя процветания и грядущего торжества всепоглощающего Хаоса. Выслушав девятикратный рев толпы: «Будь нашим властелином!» – он сумел вполне членораздельно произнести тронную речь: мол, надеюсь на всемерную поддержку и преданность верноподданных и вообще не потерплю непослушания.
Аудитория, в большинстве своем, приняла такой аванс благосклонно. Все прекрасно понимали, что новому королю по должности положено требовать безусловного повиновения, однако никаких рычагов, чтобы оного добиться, Мерлин не имел. Пусть только вздумает ограничить вольности, дарованные Путям и Дворам прежними правителями! Никакая охрана не защитит от умелого киллера, а в Преисподней довольно места – на всех королей хватит. Так что пусть парнишка потешится надеждами на самодержавное владычество – истинная его власть простирается не дальше стен королевского дворца.
Началась завершающая стадия утомительной процедуры. Все главы Домов вереницей тянулись к ритуальному трону, чтобы присягнуть новому королю. Кого другого эта церемония могла бы привести в экстаз или даже позабавить, но Мерлин лишь настороженно фиксировал неприязненные взгляды, сверкавшие порой из-под густых надбровий.
Первым приблизился Мандор, старший из прямых наследников Суэйвилла, возглавляющий после смерти отца Пути Всевидящих. Опустившись на одно колено, сводный брат приветливо отчеканил витиеватую присягу, а затем добавил гораздо тише:
– Поздравляю, родной. Будь мудр и помни, что я всегда был и остаюсь на твоей стороне Даже когда приходится быть не вполне искренним.
Его слова причинили душевную боль. Долгое время Мерлин считал Мандора самым надежным другом среди Повелителей Хаоса, но последние события основательно поколебали это убеждение. Король сухо кивнул, но ответил громко и торжественно:
– Принимаю твою клятву. Надеюсь, что Всевидящие останутся главной опорой трона.
Следующей была герцогиня Белисса Миноми, ставшая правительницей воинственного Двора Драконьих Птенцов, поскольку все мало-мальски взрослые мужчины этого рода полегли на полях брани либо стремились к такому концу, непрерывно участвуя в войнах. Белисса доводилась Мерлину троюродной прабабкой, а потому считала нового короля законным членом своего клана Небрежно присягнув, бодрая старушенция расцеловала внучатого племянника и принялась давать полезные советы типа «мой руки перед едой» и «случайные связи ведут к пагубным последствиям» Аудитория захихикала, а Мерлин перестал слушать, раздумывая: не на его ли отношения с Корал намекает герцогиня?
Очередь на выражение верности была выстроена согласно официальной, обновляемой каждые три века табели о рангах. Аристократы подходили к трону в порядке родственной близости к правящему семейству. Опередив многих, прошли Дара, представлявшая Пути Удящих На Живца, и герцог Хальгар из Путей Якоря – совсем захудалого, но верного союзника Всевидящих. Следом склонились рогатые головы демонов от Прерывающих Полет и Рассекающих Мысль, чьи престолонаследники Тмер и Таббл стали последними жертвами Мефисто.
Вновь и вновь звучали заученные фразы: «Клянемся следовать за тобой во славу Хаоса и безропотно выполнять повеления твои к вящему Путей процветанию». Но в некоторых голосах слышалась затаенная злоба. Незнакомый старик из Путей Презревших Форму и супружеская чета, возглавлявшая Детей Звездного Моря, присягнули равнодушно – эти Дворы всегда интересовались только торговлей и были далеки от интриг и прочей политики.
– От имени Путей Вечного Мрака клянемся следовать. (Плевать на вас, бессильные трусливые твари!) От имени Путей Скал и Лесов… (Одна польза от вашего дома – изумительно красивые и столь же беспутные девчонки, которых ни один уважающий себя дворянин не согласится взять в жены…) выполнять повеления твои…
– От имени Не Знающих Преград…
А вот это враги, причем серьезные. Если лорд Блаур отзовет всех своих парней, что служат наемниками по разным Отражениям, то получится полнокровная дивизия отборных головорезов. Хотя кто-то говорил однажды (кажется, сам Суэйвилл), что Не Знающие Преград легко и довольно дешево продаются вместе с потрохами и принципами…
Заканчивая церемонию, приковылял дряхлый Бансис, по совместительству занимавший пост патриарха Иноходных Путей. После его присяги грянули ударные и духовые инструменты, небо расцветили фейерверки, по залу закрутились маленькие смерчи, состоящие из лепестков лотоса.
Затем Бансис объявил программу дальнейших торжеств: Пунцовое Небо – военный парад и народные гулянья, Зеленое Небо – торжественное пиршество, Серое Небо – бал в честь нового монарха. На том и разошлись.
Сразу после коронации он вернулся в свой угол в Путях Всевидящих и с наслаждением стянул с себя кошмарную одежду, а затем и нечеловеческую форму. После трансформации тело, как обычно, ужасно болело, но Мерлин сразу почувствовал себя лучше. Он понимал, что самое неприятное ждет впереди – вскоре придется окончательно переселяться в Руинаад. А жизнь во дворце была чопорной и скучной. К тому же за время болезни Суэйвилла накопилась масса проблем, так что теперь только держись: подданные станут рвать короля на части, умоляя вынести решение в их пользу.
Как всегда, размышления об ожидающих его делах вызвали острый приступ голода. До обещанного банкета было еще далеко, поэтому Мерлин заглянул в буфет, почти пустой после давешней трапезы с отцом. Пришлось ограничиться чашкой горячего шоколада и слегка зачерствевшими булочками с творожной начинкой. Когда он доедал последний кусок сладковатой булки, возле двери засветился полупрозрачный значок Логруса. Еще секунда – и в комнате стояла Дара, успевшая сменить огненные формы на облик панды, покрытой мехом нежно-лилового цвета и изящно перемещавшейся на нижних лапках.
– Привет, ма, – сказал Мерлин, допивая остывший шоколад. – Организовать тебе чего-нибудь пожрать?
Панда содрогнулась, топорща шерсть, и призналась, что ее тошнит от одной только мысли о пище. Молодая вдова напомнила, что предстоит грандиозная кормежка в приемном крыле Руинаада, когда придется принять не один десяток килокалорий, а потом Амбер знает, сколько времени надрывать пупок в гимнастическом зале, чтобы согнать избыток жирка.
– Тебе ли беспокоиться о фигуре, – фыркнул по-прежнему голодный Мерлин. – Клево выглядишь даже в такой шкуре.
Нахмурившись, она заявила, что королю Хаоса необходимо построже следить за лексикой и напрочь забыть сленг гарлемского тинейджера. Только литературный хао и никаких «ма», «клево», «хэлло», «жратва» или «трахаться», поучала Дара. Затем, сменив гнев на милость, ее вдовствующее величество одобрительно произнесла:
– Ты прекрасно держался, только чуть анемично.
– Безусловно, в этой роли ты бы выглядела более естественно.
– Ничего, скоро ты привыкнешь к власти и величию.
– Не хочу! – взвыл Мерлин. – На фиг мне это нужно?! Жил себе, как белый человек, так нет – плохо вам всем, если кому-то хорошо. Короновали, даже не спросив моего согласия.
– Мы уже говорили об этом. – Панда едва заметно нахмурилась и неожиданно сменила тему: – Насколько я поняла, ваша вражда с Юртом исчерпалась. Меня это радует.
– Не знаю, финал это или антракт. В последнее время он не проявлял враждебности, но его дружелюбие проявилось слишком уж внезапно. Такие неожиданные перемены меня всегда пугали.
– Юрт сказал, что ты не помешал ему завладеть мечом Бранда.
– Я не сумел помешать. Это не одно и то же.
– Тебе следует наладить нормальные отношения с братьями, – назидательно вещала мамуля. – Ты должен быть ближе к семье, должен жить ее заботами. И уж, конечно, никак нельзя препятствовать тому, что замышляют ближайшие родственники.
– До сих пор не я им мешал, а они мне житья не давали, – огрызнулся Мерлин.
Зашипев от злости, Дара сорвалась на крик:
– Как ты смел освободить Корвина!
Разумнее всего было бы ответить: мол, Корвин тоже принадлежит к числу ближайших родственников. Однако события последних дней привели королевские нервы в состояние боевой готовности, и Мерлин тоже заорал:
– Зачем ты держала в плену амберского принца?! Неужели не понимаешь, что нам сейчас не нужны осложнения?
– Это мои личные проблемы. Я имею право мстить негодяю, который меня оскорбил.
– Только объясни, пожалуйста, чем именно он тебя так сильно оскорбил.
То ли Дара пожелала изменить щекотливую тему, то ли всерьез забеспокоилась:
– Неужели Амбер направил тебе ноту протеста?
– Как ни странно, пока все тихо, но я в любой момент жду дипломатического демарша.
– Напрасно. Они не станут поднимать шум по пустякам. К тому же мы хорошо знаем нравы амберского двора – они были бы только рады исчезновению лишнего кандидата на престол. Помнишь, когда-то я рассказывала историю твоего папочки.
– Он сам рассказал эту историю гораздо красочнее.
– Тогда ты тем более должен понимать, что Корвин слишком многим стоял поперек глотки.
Свежеиспеченный король предпринял заведомо обреченную попытку урезонить буйную дочь Удящих На Живца:
– Дорогая мамочка, в Амбере многое изменилось. Семья стала дружнее.
– Все равно… – Дара стремительно теряла интерес к этой беседе. – У нас не должно возникнуть осложнений из-за Корвина. Пусть придурки из Амбера думают, что произошла обычная семейная ссора, никакой политики.
Ее тон не понравился королю, и Мерлин укоризненно напомнил:
– При чем тут семейная ссора? Ты никогда не была ему женой.
– Мало ли кому я не была женой, – отмахнулась Дара.
– Но вы много лет не жили вместе, – настаивал сконфуженный король.
– Мало ли с кем я не живу много лет! – отрезала Дара.
– Ты слишком любишь хвастаться своей крутостью, – буркнул Мерлин. – Я считаю, что поступил правильно, когда освободил отца.
Он постепенно остывал. В конце концов, все кончилось благополучно. Корвин почти не пострадал, только чуть-чуть похудел и покончил с затянувшимся запоем. Его заключение продолжалось много лет лишь по времени Амбера. В том псевдо-Отражении, где папочка маялся от скуки, темпоральная субстанция текла медленно, так что реально Корвин отбарабанил не больше года. Ему не привыкать.
– Дорогой мой, – ласково промурлыкала лиловая панда. – Ты многого не понимаешь… Ладно, поговорим о более важных делах. Ты уже думал о временном наследнике престола?
– Представь себе, думаю до сих пор.
– И что же надумал?
– Я сообщу тебе о своем решении. Во всяком случае, ни Мандору, ни Юрту ничего не светит.
Взгляд и голос Дары снова сделались жесткими:
– Я полагала, твой выбор остановится на Мандоре.
– Я тоже так полагал. Но он обманул меня. Знал, где заточен Корвин, и не сказал мне.
Дара совсем рассвирепела. Ее фигура удлинилась, одновременно уменьшаясь в обхвате. Нежная пушистая шерстка превратилась в чешую, уморительная мордочка панды приняла более привычную форму – теперь на Мерлина смотрела женщина-демон – суккуб с острыми чертами скуластого лица.
– Где сейчас находится Корал вместе с Камнем? – осведомилась она свистящим шепотом.
«Небось ручки чешутся выдрать Глаз Хаоса…» – не без злорадства подумал Мерлин и уклончиво ответил:
– В надежном месте.
Дара разнервничалась, стала рычать: дескать, даже он должен понимать, как важно вернуть Камень Правосудия. Мерлин посоветовал мамочке не психовать и твердо заявил, что благополучие Корал для него важнее переменчивых государственных интересов и что он не позволит коновалам Дары уродовать тетушку. К его изумлению, королева только заулыбалась и благосклонно произнесла:
– По-моему: это ты психуешь. Совсем не обязательно вытаскивать Глаз Змеи из ее изящной головки. Вполне достаточно, если Корал останется жить при Дворах… – Ма заулыбалась: – Например, в качестве твоей жены.
Предложение звучало заманчиво, однако короли Хаоса не любят, когда им навязывают решения. Он проговорил с задумчивым видом: