– Какие союзники и какая крепость? – повторил Мандор.
– Все генералы, действующие в обход короля, отправятся в отставку! – гневно заявил Мерлин.
Проигнорировав реплику сына, Дара ответила пасынку:
– Крепость называется Нирвана. Когда-то там правил варварский царек по имени Гамлет, которого прикончил Озрик, сын Оберона. И тогда Пифрод, прежний король Хаоса, приказал своему племяннику Суэйвиллу захватить тот сектор. Понятия не имею, для чего твоему деду это понадобилось.
– Припоминаю ту историю, – сказал Мандор. – Кажется, нужно было срочно покончить с Нирваной, чтобы обезопасить фланг перед решающим ударом на Амбер. Отец захватил несколько крепостей и вернулся в цивилизованные Отражения. А в Нирване остался гарнизон наемников какой-то полузвериной расы. С тех пор мы даже не вспоминали о тех местах.
– Пусть даже эти Отражения никому не нужны, я все равно рассчитаюсь с Мефом и его семейкой, – мстительно заявила Дара. – Сегодня же велю собрать отряд наемников. Камня на камне от Нирваны не оставлю.
Ее угрозы не слишком обеспокоили аудиторию, поскольку на судьбу неизвестного королевства всем было наплевать. К тому же большинство амберитов издавна питали стойкую антипатию к Мефисто. Однако брат Мефа считался другом Корвина и вдобавок обещал вернуть Камень Правосудия. Поэтому Корвин деликатно намекнул, чтобы во время вендетты бывшая королева Хаоса пощадила хотя бы Фауста.
– Ты должна понимать, что дикарь действовал, желая помочь мне и Мерлину, – сказал серебристо-черный.
– Он перестарался! – огрызнулась Дара, – Надеюсь, ты не попросишь, чтобы я простила и Мефа?
– Трудно сказать. Он всегда казался мне малоприятным субъектом. Но обрати внимание – Мефисто прислал документы, которые могут сослужить тебе добрую службу. Скорее даже не тебе, а нашему мальчику.
Мандор сказал с улыбкой:
– Меф словно продолжает выполнять обязанности телохранителя. Небывалая верность.
– Может, он – тийга? – подумал вслух Мерлин. Дара снова разозлилась:
– Не болтай глупостей. По-твоему, я не способна отличить демона от недемона?!
– Безусловно, он не демон, – уверенно проговорил Мандор.
– Однако колдун слишком сильный, – засомневалась Фиона. – Столь глубокое проникновение в Искусство недоступно смертным.
– Согласна, – сказала Дара. – Чересчур опасен, а потому должен умереть. Корвин, не проси пощады для этих братьев.
– Можно подумать, мои просьбы что-нибудь для тебя значат.
Пластичным движением Дара положила голову ему на плечо и промурлыкала:
– Ты себе не представляешь, как много значат для меня твои слова. Не представляешь…
В душе Корвина снова зашевелились угасшие чувства, а Дейдра приготовилась к сражению. Но тут Мерлин, зорко следивший за буйной родней, своевременно пожаловался:
– Я даже побаиваюсь Фауста. Его спайкард помощнее моих. К тому же колдун пользуется перстнем так непринужденно, словно привык к Амулегу с давних времен. Как мы с Фракир.
Фиона немедленно припомнила, как призраки Озрика и Оберона пытались наброситься на Фау.
– Фау держался вызывающе даже с Единорогом, словно считал себя равным Олицетворению Мощи, – сердито сказала она. – Дикарь переходит все рамки приличия и должен быть наказан за одно лишь это.
– Может, он из первого поколения? – осторожно спросил Мерлин.
– Не верю, – сказал Корвин. – Мы с братьями недавно вспоминали, что Фау был младенцем на моей памяти. Он гораздо младше меня. И вообще, о его происхождении могут знать только Оберон и Дворкин.
Неожиданно заинтересовавшись, Дара произнесла:
– Я попробую узнать у Сухея. Он почти так же стар, как Дворкин. Кажется, они кузены… Может, старец что-нибудь вспомнит.
Мандор, поморщившись, заметил, что не видит смысла обсуждать колдунов из варварских королевств.
– Я внимательно изучил Мефисто, когда Дара принимала его на службу, – сказал Мандор. – В его ауре отсутствуют признаки как Логруса, так и Лабиринта. Возможно, нирванские братья прошли какой-нибудь дефектный Источник Мощи или доводятся двойниками кому-то из нас. Сейчас это не важно. Тем более что Дара настроена решительно, а потому про Нирвану и ее обитателей можно забыть. У нас намечается более серьезная проблема в лице полноправной принцессы Амбера.
Все удивленно поглядели на него, а Фиона уточнила:
– Ты имеешь в виду Корал.
– Безусловно. – Мандор кивнул.
Дара, продолжавшая прижиматься к Корвину, возбужденно заявила:
– Интересный вопрос. Кстати, Корвин, где твоя сестра, которая может превратиться в нашу сноху?
– С ней все в порядке.
Насупившись, Мерлин вызывающе бросил: дескать, бедную тетушку можно только пожалеть. Могущественные силы, сказал он, сыграли с ней жестокую шутку: сначала заманили в Лабиринт, затем зашвырнули в место, откуда и Бывалому Повелителю Теней непросто выбраться, выдали замуж за патологического предателя и, наконец, изуродовали Камнем. Выслушав его пламенную речь, Мандор проговорил, сардонически ухмыляясь:
– Дорогой братишка, ты очарователен в своей наивности. На те же якобы трагические происшествия с Корал можно взглянуть несколько иначе.
– Ты всегда любил извращенные парадоксы, – буркнул король Хаоса. – И запомни: ты не прощен за соучастие в пленении моего отца.
– Ну, допустим, я не имею к нему серьезных претензий, – примирительно сказал Корвин. Мандор флегматично бросил:
– Мои поступки можно объяснить…
«Объяснить можно все без исключения, – раздраженно подумал его сводный брат. – Люк прекрасно умел придумывать правдоподобные оправдания любым своим подлостям, и всегда выходило, будто он прав. Мандор тоже владеет этим искусством, и родители, и остальные… Поэтому все они вертят мною, как им вздумается». Между тем Мандор продолжал говорить, сохраняя на лице снисходительную гримасу:
– Начнем с того, что Корал очень толково спровоцировала Мерлина показать ей пещеру Лабиринта. Оказавшись в святая святых Амбера, она вдруг сообщила, что является дочерью Оберона, и смело двинулась по тропинкам Узора, совершенно не испытывая страха. Не кажется ли вам странной такая отвага?
– Действительно странно, – признала Дейдра. – Каждый из нас отчаянно боялся, впервые оказавшись перед Узором. Наверное, Мандор имеет в виду, что Корал довелось проходить Лабиринт и до того дня.
– Это не исключено, – согласился Мандор. – Далее. Она куда-то телепортировалась. Мерль считает, что Корал оказалась в темноте по воле Лабиринта, однако мы не знаем, что там происходило на самом деле. Возможно, сама Корал приказала Узору перенести ее туда. В результате Мерлин совершил ряд поступков, коих вовсе не собирался совершать, и где-то во Вселенной появилось новое Отражение с дееспособным Лабиринтом. По всем законам природы именно Корал является повелительницей этого мира.
Со стуком поставив на стол полупустой стакан, Фиона экспансивно спросила:
– Мерлин, ты не пытался выяснить, где находится и на что похоже Отражение, которое ты оживил, отремонтировав Дефектный Узор?
Племянник отрицательно покачал головой. Мандор возобновил разоблачительную речь:
– Теперь что касается ее замужества. Любому мало-мальски сообразительному ребенку было понятно, что Ринальдо не жилец. Рано или поздно этот авантюрист должен был напороться на разумного человека, который до отвала угостит его сталью или свинцом. Зато к самой Корал ни у кого претензий нет. Как дочери Оберона ей гарантирована поддержка Амбера, да и со стороны Хаоса королевская возлюбленная пользуется прочными симпатиями. И вот вам итог многоходовой игры: Ринальдо нет, а безутешная вдова стала королевой богатого местечка в Золотом Круге и вдобавок имеет собственное Отражение, о котором мы пока ничего не знаем.
– Скоро узнаем, – не без угрозы пообещала Фиона. – Я этим займусь.
Очень не любившая сознавать, что ее водят за нос, Дара разнервничалась, едва не трансформировавшись в демона-убийцу, но все-таки сумела сдержаться. Злобно покусывая ставшие тонкими губы, она поинтересовалась, на каком этапе Мандор заподозрил Корал в двойной игре.
– Случайность помогла, – признался седой чародей. – Я застукал ее в момент, когда Корад снимала заклятие с тийги, вселившейся в тело Найды. Мы с Мерлином специально и очень строго предупредили девчонку, что этого делать нельзя ни в коем случае, и она тотчас же поступила наоборот: помчалась в спальню и убрала мои шарики. Тийга немедленно освободилась, похитила Глаз Змеи, по такому поводу в королевский дворец Амбера ворвался Логрус, навстречу ему выдвинулся Лабиринт Б, и пошло веселье… Итог известен: Корал стала носительницей Глаза, то есть обладает могуществом, какого не имели даже сильнейшие из первого поколения Повелителей Теней.
Воцарилась угрожающая тишина, лишь изредка шелестели исполинские папоротники за алмазными стенами зала. Отрешенно разглядывая крылатых людей и зверей, порхающих среди листьев-великанов, гости пытались понять сказанное Мандором. Известные прежде факты, изложенные в определенном порядке, неожиданно изменили привычный вид. Трудно было представить, чей дальний замысел мог стоять за ними. Наконец Фиона начала рассуждать вслух:
– Если дела обстоят именно таким образом, то действиями Корал и других персонажей управляет некто способный видеть дальние последствия обычных с виду поступков. На такое способны только Источники Мощи.
– Или их обитатели, хотя это, возможно, одно и то же, – уточнил Мандор. – Ты начала понимать мою тревогу. Нам всем казалось, что власть над Вселенной в следующую эпоху должна была перейти к нашему поколению. Полагаю, при всей экзотичности наших взаимоотношений мы сумели бы вести себя почти благоразумно, не доводя локальные разборки до катастрофы. Однако Логрус и Лабиринт демонстрируют недоверие, откровенно проталкивая на первые роли каких-то третьестепенных персонажей. Меня это немного раздражает и даже пугает.
Корвин искренне пожалел, что здесь нет Льювиллы, которая лучше остальных амберитов умела сплетать и распутывать интриги. Придется поставить сестренку в известность сразу же по возвращении во дворец… Вздохнув, он спросил:
– И поэтому ты собрал нас?
– Да. Мы должны решить, чем ответим на вызов Великих Сил.
– Разве у нас есть выбор? – грустно и нервно осведомилась Дейдра. – Как можно перечить Великим Силам? И вообще, этот пресловутый вызов может оказаться плодом твоего больного самолюбия.
Поигрывая тускло поблескивающими шариками и не поднимая глаз, Мандор уклончиво ответил:
– Никто не требует от вас немедленного решения. Вернемся к себе домой, подумаем, обсудим с теми, кому доверяем. Я уверен, что выход удастся найти. Потом снова соберемся и еще раз поговорим.
Дара спросила недовольным голосом:
– Я могу возвращаться в Ганту?
– Потерпи немного, – сказал Мандор. – Скоро мы окажемся там, откуда видно будущее. Это совсем не вредно.
… Дымят и грохочут вулканы, брызгая на алмазные стены кипящей жидкой грязью. На какое-то время обзор полностью закрыт. Потом волны смывают грязь, и все пассажиры межтеневого экспресса видят безбрежную поверхность океана. Вдали резвятся какие-то плавающие гиганты, их покрытые чешуей тела поднимают целые стены воды, стены превращаются в волны. Они мчатся вдаль, чтобы обрушиться на невидимые за горизонтом берега…
… Серая безжизненная почва, серое небо, серая дымка вместо воздуха. Банкетный зал с натугой протискивается сквозь липкую субстанцию. Темно-серые тени шевелятся в тумане, не решаясь приблизиться к чужеродному предмету, ненадолго посетившему их мирок…
… Мелькают бесформенные яркие пятна, словно кто-то выдавил в стиральную машину тюбики несмешивающихся красок. Разноцветные пузыри то вытягиваются в закрученные спиралью нити, то расплываются пульсирующими кляксами, то рассыпаются пригоршнями конфеток-драже…
… Полная неразбериха со всех сторон, словно на экране телевизора, настроенного на бездействующий канал. В окнах видно лишь мелькание черно-белых полос и коротких красноватых искр, сквозь которые изредка проступают зыбкие силуэты строений, контуры пейзажей, причудливые фигуры зверей, порожденные кошмарами безумного демиурга. Показавшись на мгновение, эти призраки вновь растворяются в бешеной скачке полос и точек…
… Бездонная мгла космоса, усеянная бриллиантовыми блестками далеких звезд. Сбоку тускло светит умирающее фиолетовое солнце – крохотное, содрогающееся в редких конвульсиях пульсаций. Бессильно опадают прощальные протуберанцы. Наискосок плывут обломки разрушенной планеты. Время от времени в бездне вспыхивают ослепительные комочки взрывов…
… Джунгли под зеленым небом. Белый диск светила, выглядывая из-за облаков, обильно льет лучи на поляну. На ветках с широченными желто-красными листьями беззаботно поют разжиревшие птицы, блестят в масляном воздухе их пестрые хвосты. Под мохнатыми пальмами бродят вислоухие клыкастые ящеры и длинными языками слизывают птиц с деревьев. Весело хрустят перемалываемые косточки беззаботных обитателей сонного жаркого леса…
… Скованная стужей равнина. То ли тундра, покрытая толстым ковром снега, то ли схваченное морозом море. Куда достает взгляд, видны только льдины, сугробы, торосы. Никаких признаков жизни, единственное движение – слабые вихри поземки. Мир ледяной смерти…
Поежившись, словно ее коснулся царивший снаружи холод, Дара вдруг принялась жаловаться на тяжелую жизнь.
– Меня все предают. Меня предал Ринальдо – следовательно, и Ясра. Меня предала Джулия – проклятая тварь бежала вместе с Далтом и теперь присоединилась к Мефисто. Даже Корал, которую я совершенно не знаю, – и та плетет против меня интриги.
– Мамочка, ты сама тоже многих обула, – напомнил Мерлин.
– Родной сын против меня! Вместо благодарности!
– Дара, прекрати хныкать, – потребовал Мандор, придав своему голосу повелительный тон. – Прошу всех быть внимательными. Мы почти на месте.
Взгляды обратились на снежную пустыню. Банкетный зал медленно приближался к громадной плоской льдине, что напомнило кое-кому роковой эпизод из бесчисленных фильмов о «Титанике».
– Откуда ты узнал об этом месте? – поинтересовалась Фиона.
– Я попал сюда случайно, – ответил Мандор. – Логрус в сердцевине Узора потребовал отослать меня в место, где можно узнать будущее. Я оказался возле этой ледяной призмы, и в ней, как в магическом зеркале, появлялись трансцендентные картины. Потом забарахлила Колода, и я долго выбирался через разрушенные Отражения
Достигнув конечной точки маршрута, банкетный зал застыл перед сверкающим куском льда, отполированного неведомой рукой. В глубине призмы сменялись обрывки картин, которые, возможно, рассказывали о предстоящих событиях.
… Дара в объятиях Мефисто. Бурно выясняют отношения Мерлин и Корал. Покрытый ранами Ринальдо бьется в агонии. Единорог и Змей застыли напротив друг друга, словно не могут решиться вступить в схватку. Деспил во главе быстро тающей армии демонов Хаоса отбивает атаки дико воющей варварской конницы. Корвин и Дейдра обнимают красивую девушку на фоне серебряных шпилей Авалона. Заросший бородой великан, одетый в звериные шкуры, сверкая налитыми кровью глазами, кидает к ногам Дары связанного Мефисто. Последняя сцена: смущенная Дара пытается спрятать взгляд, Сухей и Мандор что-то говорят, энергично жестикулируя, а рядом растерянно моргают Мерлин и Деспил…
Изображение погасло, и перед путешественниками вновь была лишь мертвая глыба замерзшей воды весом с океанский лайнер. Раздраженно дергая щекой, Дара осведомилась:
– Мандор, ты привел нас на край света, чтобы показать порнографию? Мы с Мефом никогда не занимались любовью в такой спальне!
– Значит, это произойдет чуть позже, – буркнул Мандор. – Все прежние предсказания сбылись весьма точно
Он пробормотал заклинания, и алмазный аквариум банкетного зала двинулся в обратный путь по мертвым Отражениям. Пассажиры подавленно помалкивали., обдумывая невнятные пророчества ледяного зеркала. Когда за стенами показались почти цивилизованные миры, Мерлин обратился к старшему брату:
– Что ты увидел здесь в первый раз?
– Тебя.
– В каком смысле?
– В прямом. Было три видения. В первом я вручал тебе спайкард, во втором ты освободил Корвина из любимого подземелья Дары… А в последнем ты сидел на троне, а я присягал тебе.
Вернувшись в амберский дворец, Фиона поспешила к Рэндому, чтобы проинформировать короля о путешествии к ледяному оракулу. Корвин же, оставив Дейдру переодеваться к вечернему чаепитию, постучал в дверь Льювиллы. Выслушав его рассказ, изумрудная принцесса нервно сказала:
– Надо предупредить Фау.
– Я догадывался, что ты об этом подумаешь…
Лью попыталась оживить Козырь нирванского варвара, но Карта сделалась лишь немного холодней обычного. Когда Корвин присоединил свои усилия, в ответ послышался очень слабый голос Фауста. Брат и сестра долго пытались объяснить своему приятелю опасность положения, однако колдун ничего не ответил, и контакт прервался.
– Он слишком далеко для козырной связи, – нервно кусая нижнюю губу, произнесла Льювилла. – Я даже не догадывалась, что бывают такие места. Ведь мы без помех разговариваем даже с Дворами Хаоса.
Принц собрался объяснить сестренке, что такие перебои на линии случаются, если между абонентами находится какое-то препятствие, но не успел произнести заготовленную фразу, поскольку почувствовал сильнейший козырной вызов. Рассеянно откликнувшись, Корвин, к немалому своему изумлению, увидел плавающий посреди будуара призрачный образ Мефисто. Последний не стал ждать, пока хозяева пригласят его войти, но сам проломил межтеневой барьер и оказался между Корвином и Льювиллой. Шокированные амбериты с опозданием сообразили, что бесцеремонный гость воспользовался висевшим на его шее спайкардом
– Приветствую вас, дорогие мои, – жизнерадостно сказал нирванец. – Фау передал, что кто-то хочет переслать важное сообщение, а я как раз сшивался неподалеку.
– Ты появился чересчур эффектно, – холодно произнесла Льювилла. – Можно было ограничиться козырной беседой.
– Ну конечно! Чтобы нас подслушивали все любознательные скоты от Хаоса до… – Меф деликатно покашлял. – Кажется, речь шла о важной информации. Да, кстати…
Присев к письменному столу, он схватил пачку листков гербовой бумаги с вензелем Льювиллы и быстро набросал ориентиры, при помощи которых Корвин мог бы добраться в Возрожденный Авалон.
– Мерси, – сказал принц, разглядывая чертеж. – Но ты что-то путаешь. Авалон располагался совсем в других краях.
– Твои проблемы, – фыркнул Меф. – Я встретил Гиневру там, где встретил.
Корвин собрался затеять спор, однако Лью внезапно замурлыкала так нежно, словно молниеносно прониклась горячей симпатией к старшему герцогу нирванской династии.
– Это же не важно, дорогой братик. Поскорее поведай нашему другу и союзнику, какая опасность грозит его стране.
Выслушав рассказ о замыслах Дары, Мефисто пренебрежительно щелкнул языком. По его словам, нирванцы не сомневались в неизбежности карательной экспедиции. К тому же недавно Фауст раскладывал пасьянс-оракул, и результат был тот же – на Нирвану двинется войско, возглавляемое Дарой и кем-то из принцев Хаоса.
– Постарайся вспомнить подробности, – попросил Меф. – Из твоего рассказа я понял, что вожди Хаоса забыли о засевших в Нирване гверфах и вспомнили про них только сейчас, когда гарнизон взывает о помощи.
– Именно так, – подтвердил Корвин. – Ведь Дара решила помочь вашим врагам только из желания отомстить за Юрта.
– Ну-ну… – Мефисто ухмыльнулся так ослепительно, будто узнал очень приятную новость, – Не буду больше стеснять вас своим присутствием… И еще. Мой тебе совет – поскорее навести дочку.
После его исчезновения комнату пришлось проветрить – Амулет оставил в воздухе устойчивый запашок серных соединений. Корвин недовольно поинтересовался, почему сестра оборвала разговор о местонахождении Авалона. В ответ принцесса неохотно буркнула;
– Да потому, что Меф совершенно прав. Возрожденный Айалон должен находиться именно там. Я заткнула тебя, чтобы этот варвар-заговорщик не догадался, какой Авалон вернулся из небытия.
– Я тебя не понимаю, – признался растерявшийся Корвин. – Объясни.
Льювилла сказала со вздохом:
– Все мужчины такие недогадливые…
Мельчайший белый песок для знаменитого на весь этот мир пляжа Монте-Кабана привозили из далекой пустыни. Лениво погружая пальцы ног в этот замечательный песок, сидевшая в шезлонге Джулия тянула через соломинку ледяной коктейль – сок манго пополам с горилкой – и жаловалась, что предпочитает галечное побережье, какое было на Тортуге во времена Флинта и Моргана. Устав слушать ее причитания, Мефисто снял очки и направился к воде.
– Ты хочешь искупаться? – немедленно крикнула вслед Джулия.
– Надеюсь, ты не думаешь, что я собираюсь утопиться?
– Но ты забыл снять свою цепочку с побрякушкой.
– Мы никогда не расстаемся, – в сотый раз повторил герцог. – И не надейся, что позволю тебе наложить лапу на Амулет.
– Ты мог бы научить меня обращению с этой игрушкой, – зашипела разочарованная ведьма.
Мефисто остановился на полосе мокрого песка и, повернувшись к Джулии, строго спросил:
– Ты хочешь получить обратно развалины, которые почти без боя уступила Ясре?
Она закивала. Нирванец назидательно сказал:
– Будь послушной девочкой, и Замок Четырех Миров снова станет твоим.
Джулия уткнулась в стакан:
– Я никогда не была послушной.
– Ты еще скажи, что никогда не была девочкой, – рассмеялся Меф и побежал в воду.
Несколько раз сменив кроль на брасс, он заплыл далеко от берега и нырнул. Океаны всегда дарили ему спокойствие – равномерно инертная толща, в которой легко добывать пищу и воздух для дыхания, лечить воспаленные нервы. Погружаясь все глубже, Мефисто забывал о волнениях и предстоящих битвах, он как бы возвращался в беззаботное детство.
Внизу мелькнул затянутый песками остов каравеллы с обломанными мачтами, завалившейся килем на выступе подводной горы. Магическое зрение подсказало, что трюмы древнего корабля наполнены сокровищами. Охватила обида: стоило искать золото в Диких Отражениях, если богатейшая добыча дожидалась под боком. Затем пришло отрезвление: богатейшая добыча лежала на малой глубине всего в полумиле от самого большого города континента. Каравеллу должны были найти еще двести лет назад. Если же это не было сделано, значит, корабль появился здесь совсем недавно. И появился в качестве приманки для глупого жадного варвара.
Эх, Дара, не уважаешь ты герцога Мефисто, а ведь даже барона Кадодиса ради нирванца бросила, тварь ненасытная… Ладно, поиграем в кошки-мышки.
Выпустив длинные когти и приготовив парочку подобающих случаю заклинаний, Меф устремился к затонувшему корыту конкистадоров. Как он и думал, противники атаковали сразу с двух сторон – два огромных спрута. Первого герцог окружил двойной силовой сферой, внутри которой закипевшая вода сварила монстра вместе с присосками и огромным клювом. Второй спрут бросился на мага, протягивая дюжину десятиметровых конечностей, но Мефисто скользнул навстречу и когтями распорол мягкую плоть головоногого, оторвав макушку с глазами.
Отплыв подальше, он с интересом разглядывал разбухающее облако чернил и голубой крови. Затем из непрозрачного раствора, слабенько шевеля щупальцами, показался агонизирующий кракен. Несколько раз трепыхнув-шись на прощание, монстр ушел в глубину и угомонился на дне под выступом, по соседству со сваренным сородичем.
Для успокоения души Мефисто проверил, что других чудовищ такого рода поблизости не имеется. В радиусе двух миль Амулет обнаружил лишь небольшую стаю акул, которых интересовали только убитые спруты. Пока милые рыбки доедали головоногих, Меф проник в трюм каравеллы, где были разбросаны обросшие ракушками бочки, набитые золотыми самородками. Пришлось изрядно повозиться, переправляя находку в комнату-сейф, которую он арендовал в столичном кредитном банке. Покончив с этим делом, герцог вернулся на пляж.
Встревоженная Джулия поспешила упрекнуть его:
– Разве можно так долго плавать под водой?
– Ерунда, – отмахнулся он. – Сеньор Херес не подавал признаков жизни?
– У меня сотовый чуть не расплавился. Без конца звонит.
– Они закончили вторую партию?
– Третью начали. Плешивый козел беспокоится насчет оплаты.
Отобрав у нее мобильный телефон, Мефисто набрал номер Хереса Фернандеза и назначил встречу в холле банка.
Быстро освоившись в Сан-Дорадо, столице местного государства Либертазики, они остановили выбор на оружейном предприятии NAF&NAF – Nationale Armamento Fabruque de Nikkolo Alfonzo Fernandez. Именно в этой не слишком преуспевающей фирме Джулия заказывала винтовки амберского типа. Президенту фирмы Бонито Хересу Мигелю Фернандезу он представился военным агентом недавно созданного государства – Тарзании. Джулия выступила в роли переводчицы-гринго – из великой державы УСГ, то есть United States of Greengoland. Согласно легенде, они прибыли в Либертазику для закупки пробной партии оружия, поскольку Тарзания находилась в окружении злобных соседей, питавших агрессивные замыслы. Увидев ящик антикварного золота, сеньор Бонито Херес не стал задавать лишних вопросов и немедленно согласился выполнить заказ в кратчайшие сроки.
По дороге от Монте-Кабаны киллеры Дары их не беспокоили, и мистер Мефис Ниро с секретаршей-переводчицей точно к сроку покинули лимузин возле небоскреба Banco La Credito. Сеньор Херес засиял зубастой улыбкой и принялся тараторить насчет того, как энергично продвигаются работы, но одновременно посетовал: дескать, пришлось перестроить производственную линию, поскольку заказанные мистером Ниро затворы сильно отличаются от стандартных. Мораль была ясна: сеньору не терпелось убедиться в платежеспособности заморских гостей.
– Дорогой друг, – проникновенно сказал Мефисто. – Вы очень обяжете меня, избавив от необходимости хранить в банке такое количество золота. Надеюсь, вам не трудно будет найти бронеавтомобиль?
– Ах, сеньор Мефис! – Оружейник драматическим жестом прижал ладони к платочку, торчавшему из нагрудного кармана пиджака. – Мы просто перенесем золото из вашего сейфа в мой.
– Восхищаюсь легкостью вашего мышления, – признался военный агент Тарзании.
Когда открыли дверцу бронированной комнаты, оказалось, что на полу набралась лужа соленой воды.
– Наверное, водопроводная труба протекает, – сказала Джулия. – У нас в Гринголандии такое невозможно.
Управляющий банком побледнел и даже не стал выяснять, каким образом в запертый сейф попало около тонны золотых самородков. Когда охранники уволокли бочонки в соседнее хранилище и на лунообразном анфасе Фернандеза появилась блаженная гримаса, Мефисто предложил съездить на завод. Его терпение тоже было не железным. Очень хотелось подержать в руках оружие, которое вскоре заговорит под стенами цитадели.
По дороге в NAF&NAF Мефисто негромко, чтобы не услышал водитель, рассказал Джулии о своих подводных приключениях. Затем вернулся к сеньору Бонито Хересу:
– Он всегда такой недоверчивый?
– В прошлый раз мы расплачивались наличными… – Она хихикнула. – Мне пришлось немного поколдовать, чтобы Далту привалила удача.
– Неплохая идея. Можно было попробовать. Ведьма содрогнулась.
– Забудь. Одно дело набрать бабки для двух дюжин стволов и совсем другое – сумма на оплату твоего арсенала. «Слабоваты были колдуньи на Тортуге, – подумал нирванец. – Для серьезных дел она непригодна».
Заводские склады привели его в восторг. В ящиках аккуратными рядами лежали покрытые смазкой изделия на любой вкус: снайперские винтовки, автоматы, короткоствольные скорострельные пистолеты-пулеметы. Отдельно громоздились контейнеры, набитые снарядами, гильзами и пулями – боеприпасы придется снаряжать на месте, когда Фау изготовит нужное количество пороха и другой взрывчатки.
– Вы удовлетворены? – осведомился сеньор Бонито Херес.
– Безусловно. Надеюсь, мой заказ не слишком вас затруднил и не отбил охоту продолжать партнерские отношения?
– О, Сайта-Лючия дель Монтрасса! – вскричал темпераментный предприниматель. – За такие деньги меня не затруднит даже…
Он не нашел подходящего эпитета и поведал, что настоящие трудности случились в прошлом году, когда фирма NAF&NAF выполняла заказ для императора Замбези.
– Это были ужасно капризные клиенты, – покачивая головой, сказал сеньор. – А такие, как вы или мисс Барнес, просто мечта. Вы платите, не торгуясь, а я не спрашиваю, для чего вам оружие. Идиллия.
Восторги аборигена совершенно не интересовали нирванца, поэтому герцог внезапно заторопился, вспомнив о неотложных делах. Только уточнил на прощание:
– Значит, послезавтра вы отдадите мне последнюю партию товара?
– Обязательно! – заверил сеньор Бонито, – Послезавтра вечером сможете забрать. Вам понадобится транспорт – самолет, корабль? Моя фирма доставит груз в любую часть света.
– Не беспокойтесь, – Меф усмехнулся. – К этому сроку здесь будет мой корабль.
Когда они вышли из проходной завода, Джулия сказала, нервно озираясь:
– Теперь наша задача – прожить двое суток.
Ночь прошла спокойно, однако утром, когда они ехали на стадион, водитель лимузина уронил на руль то, что осталось от его головы. В лобовом стекле появилось аккуратное отверстие, пробитое крупнокалиберной пулей. Молниеносно окружив автомобиль сферой силовых жгутов Амулета, Мефисто перевалился на переднее сиденье, отпихнул труп и схватил баранку, в последний момент избежав столкновения с огромным трейлером. Джулия, выхватив неуклюжий револьвер, которым промышляла в окрестностях Эль-Мерседа, вертела головой, пытаясь обнаружить источник опасности.
– Держись, – предупредил Меф, выжимая педаль газа.
Лимузин помчался по закоулкам, ежесекундно нарушая целые главы правил дорожного движения. Смуглолицые полисмены запоздало свистели им вслед, а бросившаяся в погоню патрульная машина позорно отстала после очередного виража. Киллеров из Хаоса по-прежнему не было видно, однако дважды их пули, преодолев магическую защиту, дырявили помятый капот.
После недолгих зигзагов по незнакомому городу беглецы оказались на окраине и, бросив машину, заскочили в бар. За столиком возле входа шумно обсуждали футбольные матчи два аборигена.
– Пива, – потребовал Меф. – Холодного.
Устроившись в углу, он жадно опорожнил первую бутылку и достал Карту отца. Отец ответил почти немедленно – он сидел на койке в хорошо знакомом интерьере адмиральской каюты флагманского парохода.
– Мы приближаемся, – сказал отец. – Как твои дела?
– Если придете по расписанию, груз будет ждать в порту.
– Были осложнения?
– Ничего необычного.
– Твои обычные осложнения достаточно опасны, – забеспокоился родитель. – Козырнуть к тебе Вервольфа?
– Не стоит его засвечивать. Дара охотится только на меня – пусть так останется.
– Тебе виднее. – Повелитель Нирваны продолжал хмуриться. – Если что – немедленно сообщи. Абордажная команда будет наготове.