В свою очередь королева тоже разглядывала чужеземца, словно ожидала чего-то – например, положенных по церемониалу приветствий, но он ограничился небрежным кивком. Ги сказала:
– Я потрясена.
– Благодарю, ваше величество, я польщен. – Меф нетерпеливо покосился на гробницу.
– Вы действительно герцог? – продолжала Гиневра.
– Как ни странно… Прошу прощения, но я должен вернуть фамильную реликвию, которая, как мне кажется, могла случайно оказаться в этом гробу. Вы позволите?
Она растерянно пожала плечами, и Меф мигнул Джильберу. Ухватившись за позолоченные ручки, привинченные к крышке, он рывком приподнял конструкцию, похожую на большое корыто. Астролог, державший крышку с другой стороны, заохал и едва не разжал пальцы, так что вся тяжесть пришлась на нирванца. Кое-как они опустили крышку на пол, и Меф заглянул в саркофаг.
Предчувствие, основанное на знании давних событий, не обмануло.
– Вы сильнее обычного человека, – резюмировала королева.
Она подошла к гробу и тоже с интересом разглядывала проколотую мечом каменную фигуру Спящего Пращура.
– Как и вы, Гиневра, – думая о другом, откликнулся Меф, сжавший обеими ладонями рукоятку отцовского меча. – Повелители Теней превосходят простых смертных во многих отношениях.
– Вам известно, к какому роду я принадлежу? – в смятении вскричала Ги.
– Вы очень похожи на своих родителей…
Не отвечая на следующий вопрос, он потянул оружие на себя, и клинок мягко покинул свои каменные ножны. «Возвращайся к хозяину», – мысленно приказал Мефисто. Меч улетел, едва разжались державшие его пальцы. Чиркнув рукоятью по перчатке герцога, Мементомори промчался через весь зал, разбил мозаичное окно, вонзился в небо, подобно зенитной ракете, и скрылся за облаками.
Потрясенная увиденным и услышанным, владычица Авалона явно собиралась с силами, чтобы засыпать его шквалом вопросов, но Мефисто твердо сказал:
– Возвращайся в свой дворец, девочка. И покрепче запри все двери. Скоро здесь появится целый выводок жутких чудовищ, которые жаждут моей смерти. Пока не кончится эта мясорубка, посторонним лучше держаться подальше. И прикажи слугам накрыть саркофаг крышкой.
Выходя из храма, он чувствовал спиной пристальный взгляд юной королевы.
Для боя Меф выбрал пустынный участок берега неподалеку от усыпальницы Озрика. Герцог надеялся, что схватка с Огненным Ангелом в этом месте не причинит большого ущерба городу и его обитателям. Кинув кошелек Джильберу, нирванец сказал:
– Отправляйся домой. Если я не вернусь, когда стихнет шум драки, вернешься сюда, чтобы организовать погребение.
Отрицательно замотав головой, астролог уселся на выброшенное волнами растрескавшееся бревно. Похоже, гнев городских властей за соучастие в осквернении святилища казался ему страшнее, чем возможная встреча с потусторонними монстрами. Глупый маленький человечек со своими глупыми маленькими заботами.
Мефисто равнодушно забыл о спутнике, отслеживая колебания Мощи, которые становились все сильнее. Полумесяц, щипавший травку на лугу, тоже забеспокоился, чувствуя приближение демонического существа.
– Ты сумеешь нас защитить? – напомнил о своем присутствии Джильбер.
– Я пришел сюда вовсе не за тем. Самому бы спастись.
– Это очень опасный противник? – продолжал допытываться авалонский астролог.
– Опасный…
– Даже для вас?
– Не преувеличивай моих сил. – Меф поморщился. – Есть бойцы и посильнее… Но меня воодушевляет один факт. Не так давно родной брат вашей королевы сумел прикончить подобную тварь. А он – полный профан по части военного искусства, и к тому же меч у него был совсем паршивый, не чета моему.
– У королевы есть брат? – Астролог аж привстал от удивления и торопливо вытащил из-за пазухи карандаш и пачку бумаги. – Никто никогда не слышал о ее родственниках.
– Наверняка она и сама о них никогда не слышала. – Мефисто пожал плечами. – Останусь жив – попробую их познакомить.
Он с неудовольствием обратил взор на дорогу, по которой скакала небольшая кавалькада – человек шесть-семь. Если это наряд авалонских блюстителей порядка, то они подвернулись совершенно некстати. Мефисто отнюдь не нуждался в повторной разминке.
Когда всадники подъехали ближе, он увидел, что первой скачет Гиневра, успевшая переодеться по-походному – королева нарядилась в просторную рубаху и обтягивающие рейтузы, заправленные в высокие сапоги.
– Я решила, что вам может понадобиться подмога, – весело сообщила Ги, лихо спрыгнув с кобылы. – Вот прихватила отряд – пусть немногочисленный, но отборный.
– Кажется, я просил не путаться под ногами, – раздраженно бросил Меф. – Когда начнется рубка, у меня не останется времени, чтобы заботиться о зрителях.
Королева запротестовала:
– Это не зрители, а опытные бойцы.
– Это не бойцы, а бесплатная кормежка для адских тварей! – отрезал Мефисто.
Противник был уже совсем близко, причем Огненный Ангел шел явно не один. Активизировав висевший на шее Амулет, нирванец пронзил окружающие Отражения многомерной решеткой энергетических потоков. Увы, отродье Хаоса умело экранировать межтеневой зондаж, поэтому герцог с трудом различал кравшееся к Авалону расплывчатое пятно. Он невольно вспомнил войну в Заливе – примерно так же выглядели на экранах радаров самолеты-невидимки «стеле», летевшие бомбить Багдад. Впрочем, тогда Мефу (аборигены называли его Мустафой) удалось сбить одного невидимку. А через несколько лет – еще одного, уже над Сербией…
– Объясните, герцог, почему вы сказали, что я похожа на родителей? Вы были с ними знакомы?
Эта девчонка продолжала вертеться поблизости! Он чуть не взорвался от ярости, но все-таки сдержался. Авалонская правительница могла оказаться полезным союзником, когда начнутся решающие события новой схватки Трех Сил. Сделав такое заключение, Мефисто благожелательно произнес:
– Полагаю, что знаю обоих.
– Кажется, они давно умерли? Так говорили мои воспитатели…
Меф невольно улыбнулся. Ги оказалась настоящим чудом природы. Обычно существуют известные сомнения по поводу отцовства, но в этом случае личность отца была очевидна, зато оставалась загадочной фигура мамаши. Герцог уклончиво сказал:
– Я видел вашего отца несколько дней назад. Мне кажется, он должен был вскоре вернуться в Амбер. Я уже говорил мэтру Джильберу: если доживу до вечера – устрою вам встречу с родственниками.
– А если не доживете? – деловито поинтересовалась королева.
– В таком случае сюда нагрянет по меньшей мере один из моих братьев. Попробуйте договориться с ним… – Меф прислушался к пульсациям Мощи и резко выкрикнул: – А теперь – вон отсюда! Будете наблюдать бой издалека.
Как ни странно, вся компания, включая Джильбера, послушно устремилась к холмику в двух сотнях шагов от береговой линии. Бросив короткий взгляд вслед неожиданным зрителям, Меф повернулся лицом к морю и увидел, как вспенилась вода. Море вспенилось – и, окруженный клубами пара, из пучины поднялся Огненный Ангел.
Проревев воинственный клич широченной зубастой пастью, демон огромным прыжком вдвое сократил дистанцию. Длинные когти монстра засверкали тонкими струйками пламени. Противник был могуч, но глуп, поэтому его карьера закончилась так быстро. Мефисто хладнокровно приступил к Заклинанию Большой Клизмы. Мощный поток ледяной воды хлынул в заполненные адским огнем внутренности Ангела. Жидкость погасила жар, при этом закипела, и образовавшееся облако пере гретого пара разорвало демона в клочья. Несколько остывающих ошметков упало рядом с герцогом. Фрагменты уничтоженного киллера почернели, обуглились и наконец рассыпались, превратившись в кучки праха. Это была чистая победа. С холма, где обосновались зрители, донеслись аплодисменты и приветственные выкрики.
– Один – ноль, – весело прокомментировал старший Сын Вампира. – Но где же второй?
Спустя секунду он уже проклинал себя за неосмотрительность. Материализовавшись из воздуха, к нему двинулись сразу два Огненных Ангела. Меф с опозданием сообразил, что Дара решила не экономить на пустяках и послала по его следам все, что оказалось под рукой: и новую чету демонов, и того бобыля, который остался без пары после охоты Юрта на Мерлина.
Выхватив Серитойох из ножен, он торопливо призвал Мощь, аккумулированную в Амулете, украшавшем рукоятку меча. Эта Чешуйка Прародителя лишь немного уступала такому же концентратору энергии, который висел на шее герцога. Толчок сверхъестественных сил, извергаемых обоими Амулетами, сбил с лап, опрокинул навзничь и зашвырнул далеко в море одного из Ангелов. Демон улетел в нокдаун, так что некоторое время о нем можно было не беспокоиться. Поэтому Мефисто, окружив себя сферой силовых линий, устремился на второго противника. К прискорбию, посланец Хаоса обладал сходной защитой, хотя меньшей эффективности. Две магические сферы, столкнувшись, рассыпались, оставив поединщиков без защиты. Впрочем, не бывает худа без добра: сила удара расплющила правое плечо Огненного Ангела.
Началась нудная рубка. Остервенело размахивая мечом, Меф наносил удар за ударом, отсек противнику макушку черепа, подбородок и часть бедра. В свою очередь демон сумел частично восстановить контроль над поврежденной лапой и несколько раз хлестнул нирванца потоками плазмы, вытекавшей из когтей.
Боль от ожога утроила свирепость Мефисто, и герцог провел серию выпадов, в результате чего подлая тварь лишилась правой кисти, но огонь, струившийся из когтей левой лапы, распорол ногу Мефа. С трудом удерживая равновесие, Мефисто обрушил меч наискосок, отрубив половину черепа от уха до края пасти, а также верхнюю левую лапу ниже локтя. Полуживой монстр, обезумев от боли, бросился в атаку, пытаясь дотянуться до врага когтями нижних лап, но Сын Вампира и Брат Оборотня кое-как уклонился, отделавшись ожогом груди, и ударил сзади, развалив Ангела надвое – от шеи до паха.
Оглоушенный в начале схватки, наемник Дары уже выбрался из воды, поэтому Меф торопливо заработал мечом, шинкуя останки разрубленного врага. Разделим кусок мяса надвое – получим две половинки, разделим пополам каждую половинку – имеем четыре четвертушки, затем пойдут осьмушки и так далее. А что же получится, если каждую шестнадцатую долю туши порубить на четыре части? Правильно – фарш. К тому же фарш жареный, поскольку Огненный Ангел, как и все порождения Хаоса, получив повреждения, немедленно начинал гореть…
Удовлетворенно отдуваясь, Меф отбежал подальше от тлеющей кучи и принял боевую стойку, готовясь встретить третьего и, как он надеялся, последнего врага. Покрытое волдырями и язвами тело ужасно болело и кровоточило, хотя он уже запустил лечебные заклинания, а заодно отключил большую часть нервных окончаний.
К счастью, потрясенные ударом Амулеты начали подавать робкие признаки активности. Кое-как сформировав сферический слой магической субстанции, исторгнутой чешуйками Прародителя, Мефисто на скорую руку затянул самые обширные ожоги на груди и около левого колена. Удалось достигнуть главного: боль чуть-чуть поутихла.
Как назло, кто-то выбрал этот самый момент, чтобы вызвать Мефа через Козырь. Знакомое ощущение возникло сбоку в области печени, напротив которой лежала в потайном кармане Колода. Раздраженно толкнув карман рукояткой меча, Меф погасил вызов. Кто бы из братьев ни собирался поболтать с ним – должен понять, что время сейчас неподходящее. Перезвонит позже.
Между тем выбравшийся на берег Огненный Ангел, почуяв смрад останков своих сородичей, осатанел и пронзительно завизжал. Силуэт мерзкой твари заколыхался, сделавшись зыбким и полупрозрачным, – несомненно, некоторая часть его материальной сущности переместилась в ближайшее Отражение и могла в любой момент поразить нирванца с неожиданного направления. Поскольку благоразумие всегда было сильной чертой всех сыновей Вампира, Мефисто заставил энергетические потоки Амулетов напрячься и отступил на несколько Теней прочь от Возрожденного Авалона.
Судьба, по обыкновению, решила пошутить: он оказался свидетелем собственных похорон. Это был провинциальный городок – что-то вроде классического Дикого Запада или Трансильвании тех же времен. Двухэтажные каменные дома в колониальном стиле, брусчатая мостовая, длинные юбки, шляпки с лентами, сюртуки и цилиндры. Катафалк, запряженный парой кляч соловой масти, был украшен не слишком богатым гробом из грубо обструганных и небрежно покрашенных осиновых досок, в котором лежал двойник герцога. В толпе послышался шепот: «Посмотрите, как этот оборванец похож на покойного пана Мафусаила». Другой голос ввернул: «Осторожнее, у него шпага!» Отсалютовав клинком неудачливому пану двойнику, Меф пробежал по дуге, торопясь занять нужную позицию, и вернулся в Авалон.
Он не ошибся. Огненный Ангел, снова став материальным, стоял спиной к нему и вертел похожей на рогатый котел башкой, пытаясь понять, куда подевался противник. Подкравшись сзади, Мефисто двумя взмахами Серитойоха отчленил монстру обе верхние лапы, а затем ногой отфутболил обрубки подальше, чтобы не приросли обратно. Демон начал поворачиваться к нему, издавая прерывистый дикий вой, но меч уже сверкнул, отделив от туловища нижние конечности.
Жалкий обрубок демонического тела рухнул на песок, извергая фонтаны разноцветных искр. Меф собрался чуток перевести дух, но не тут-то было. Твари этого вида отличались невероятной живучестью. Отсеченные части медленно поползли в сторону торса, а само туловище вместе с головой вдруг приняло вертикальное положение, опираясь на ревущий столб огня, хлеставший из гениталий. Пляж заволокла туча удушливого дыма, жар опалил лицо Мефисто, проникая даже сквозь магические экраны и плотную одежду.
Прикрыв глаза дополнительными силовыми щитами, Меф отразил пламя сетью энергетических струн и теперь следил за противником лишь при посредстве магического зрения. Он видел схематическое изображение этой квазиживой ракеты – прямоугольную проекцию корпуса, в верхней части которой слабо пульсировали три сердца, подававших огненную субстанцию на расположенную в промежности дюзу. Другой комок пламени концентрировался в районе гортани – кажется, демон собирался плюнуть в него этой дрянью. Мефисто не стад дожидаться, когда враг сделает следующий ход, а сам бросился в атаку и ударил мечом крест-накрест, развалив тварь из Хаоса на куски, а заодно пронзив тройку сердец. Обрубки Огненного Ангела задымились, превращаясь в безопасные головешки, дым рассеялся, а обессилевший герцог подумал, что пора бы позаботиться о собственном здоровье.
Когда на место боя прибежали возбужденные бесплатным представлением зрители, посреди песчаного пляжа появился шатер, накрывший ванну, до краев наполненную чистейшим розовым маслом. Меф блаженствовал, лежа в жирной суспензии. Раны и ожоги быстро затягивались, так что даже не хотелось думать о следующей гигиенической процедуре, когда придется смывать масло с излеченного тела.
С помощью Джильбера он кое-как совершил омовение, а сам тем временем обдумывал дальнейшие свои действия. Ему явно не стоило спешить с возвращением в Артаньян – еще притащишь на хвосте погоню из Хаоса. Следовало переговорить с братьями, чтобы узнать, как закончился штурм Нирваны, намеченный вроде бы на вчерашнее утро. Впрочем, разница в скорости потоков времени лишала смысла любую хронологию.
Он брезгливо поднял двумя пальцами свой камзол, изуродованный горелыми дырами. Хорошо хоть ничего ценного в карманах не было.
– Вас ждет ее величество, – проскулил Джильбер.
– Ты полагаешь, малышка Ги придет в восторг, если я выйду к ней, завернувшись в полотенце? – осведомился Меф, – Или она прихватила запас добротной одежды нужных расцветок?
Астролог наверняка не понял, при чем тут цвета одежды, но Меф уже раскинул по Отражениям силовые щупальца Амулета, спрятанного в висевшем на шее медальоне. Спустя немного времени душ и джакузи исчезли, а на полированном столике лежала аккуратная стопка: белый костюм, красный плащ, а также нижнее белье, сотканное из паутины шестирукими мастерицами Армегона. Переодевшись, он сразу почувствовал себя лучше и только теперь обратил внимание на странное поведение Джильбера. Абориген, побелев лицом, издавал невнятное бормотание и совершал сложные пассы сплетенными пальцами. Вероятно, призывал на подмогу духов.
Ободряюще подмигнув оробевшему помощнику, Мефисто достал Колоду и сдал Карту, на которой был изображен Вервольф. Брат ответил немедленно, и появление в воздухе посреди шатра его трехмерного изображения повергло Джильбера в полную прострацию.
Вервольф был в походном костюме без доспехов, значит, фаза активных действий уже закончилась либо еще не начиналась, хотя последнее было менее вероятно.
– Хорошо выглядишь, – заметил Вервольф на валаши. – Где ты?
– Моя любовь с Хаосом закончилась, пришлось бежать. По дороге зарубил кучу всякой дряни. Сейчас решил сделать привал в месте, которое тяготеет к Амберу. Что происходит у вас?
– Взяли большую часть запланированного, кроме старой башни. Фау отправился на разведку в Амбер, потом займется важными делами. Свяжись с ним, и будете действовать сообща. Есть какие-нибудь просьбы?
– Да, пожалуй. Пусть кто-нибудь прогуляется в мой угол дворца и принесет запасное платье.
Вервольф коротко рявкнул, вызывая слугу, и дал необходимые указания. Затем снова обратился лицом к Карте. Меф осведомился, не пытался ли брат вызвать его на козырной контакт на протяжении последнего часа, а также – не появлялся ли в тех краях Мементомори.
– Значит, это твоя работа? – Младший брат захохотал. – Прилетел, пробил окно, перепугал стражников. Я прибегаю, гляжу – лежит, красавец, рядом с папочкой… А насчет контакта – нет, это был не я. Может, Фау.
– А как самочувствие его величества?
– Дышит гораздо чаще прежнего, шевелится, постанывает. Однажды глаз приоткрыл.
– Значит, скоро встанет, – с облегчением резюмировал" Мефисто. – Ты поосторожнее вводи его в курс дела. Отец помнит вас обоих карапузами со стул ростом. На первых порах запросто может не принять тебя всерьез. Наверное, мне стоит подвалить на подмогу.
– Позже подвалишь. Я как-нибудь справлюсь, а Фау там один… Слушай, где ты отыскал папочкин меч?
– В этом самом Отражении. Место называется Авалон, здесь правит дочь Корвина и, как я думаю, Дейдры. Она сейчас ломится в мой шатер.
– По-моему, она уже вломилась, – сообщил Вервольф и церемонно поклонился, приветствуя кого-то за спиной брата.
Обернувшись, Меф обнаружил в шатре Гиневру, которая с интересом разглядывала раскрытую Карту. На изображении как раз появился кто-то из слуг, и Вервольф передал брату комплект одежды. Увидев высунувшуюся из Козыря руку, Ги невольно отшатнулась, а Джильбер, застонав, лишился чувств.
– Ваше величество, позвольте представить моего брата, герцога Вервольфа, – торопливо сказал – Мефисто. – Вервольф, это Гиневра, королева Авалона.
– Счастлив видеть столь очаровательную наследницу нашего давнего союзника. – Тари Вервольфа оставлял желать лучшего. – Вы очень похожи на своих родителей и, надеюсь, будете гостеприимны к моему братишке, как и они когда-то.
В действительности Корвин, а тем более Дейдра не слишком жаловали Мефа, но упоминать об этом печальном обстоятельстве было бы неуместно. Однако не знавшая предыстории своего королевства Гиневра приняла слова Вервольфа за чистую монету и любезно прощебетала:
– Я буду рада оказать гостеприимство герцогу Мефисто, а также вашему высочеству и остальным членам вашей семьи.
– Обязательно воспользуюсь вашим приглашением, – деловито откликнулся Вервольф, – Меф, не забывай о заботах семьи. До встречи.
– До скорой встречи, – кивнул Меф. Когда Карта вновь уменьшилась до пассивного размера, Гиневра поинтересовалась:
– Кто вы, герцог?
– Я – часть Силы. – Он оскалился. – Часть той Силы, что извечно творит зло во имя победы добра и справедливости.
Она не поняла, и Меф сказал, что объяснения затянутся, а потому следует продолжить беседу в более уютной обстановке.
По дороге до королевского дворца и позже, во время трапезы, Мефисто изложил упрощенную версию большого расклада Сил, которая, при всей своей неполноте, показалась Гиневре чрезмерно сложной. Труднее всего давалось ей представление о массиве Отражений, расходящихся веером от Центров Мощи, в числе коих нирванец назвал только Логрус и Лабиринт. Куда приятнее для королевы оказалось известие, что она принадлежит к младшему поколению Повелителей Теней – существ высшей касты, способных перемещаться по Отражениям.
– Стало быть, вы тоже Повелитель Теней, – резюмировала Гиневра. – Как я поняла, Хаос вам враждебен. Вы – амберит?
– Не все так просто. – Мефисто не был настроен раскрывать свою подлинную сущность. – Я объяснял слишком бегло. Любые правила имеют исключение, одно только перечисление коих заняло бы слишком много времени. Я не принадлежу ни к Хаосу, ни к Амберу, но тем не менее научился изменять Отражения.
– Научите меня, – потребовала королева.
– Это не в моих силах. Сначала кто-то из родственников должен провести вас через Лабиринт. Если не ошибаюсь, он находится в подземельях вашего дворца. Те Узоры, о которых мне приходилось слышать, состоят из светящихся голубых линий, нарисованных на скалистом фундаменте.
– Я понимаю, о чем вы говорите. – Ги закивала. – Много призрачных стен и линий, они искривлены и светятся в темноте… Узор всегда пугал меня, и я не решалась ступить на голубую тропинку.
– Очень разумное решение.
Королева напористо заявила, что немедленно отведет его к Лабиринту. Меф благоразумно отказался – даже деформированный источник Мощи мог таить опасность для порождений Мощи противоположной. Кажется, Гиневра обиделась и сказала, надув губки:
– Вы не хотите показать мне, как нужно проходить маршрут?
Он что-то пробубнил: дескать, не уверен, способен ли справиться с Узором, и эти слова были чистой правдой. Уводя разговор от неудобной темы, Меф показал ей малую Колоду и даже нарисовал несколько Карт, на которых изобразил Гиневру, королевский дворец Авалона, мир адских коней и собственный портрет. Свой Козырь он тут же вручил Гиневре, а заодно попытался вызвать на разговор Фауста. Контакт был грубо прерван, из чего следовало, что брат в данный момент не может ответить. В душе Мефисто остался доволен таким исходом.
– Придется поговорить с ним позже, – сказал он. – Я найду своего брата, он передаст Корвину, что нашлась его дочь. Уверен, ваш отец немедленно отправится в Авалон.
– Как отец найдет дорогу? – недоверчиво поинтересовалась Ги.
– Корвин был правителем Авалона. Наверняка у него сохранился Козырь для этого Отражения.
Пользуясь удобным моментом, он завел речь о происках Хаоса против Амбера и Нирваны. Через полчаса Гиневра вполне созрела, и они составили договор о вечном мире, дружбе, ненападении, взаимной помощи и торговых льготах между королевствами Авалон и Нирвана. К концу обеда канцлер принес два экземпляра переписанного набело текста. Меф и Ги поставили свои подписи, а Гиневра вдобавок приложила свою печать. После этого Мефисто снова связался с Вервольфом. Младший герцог также заверил договор королевской печатью Нирваны, оставил себе один экземпляр, а второй вернул Гиневре. Попутно брат шепнул на языке валаши, что отец уже очнулся и порывается встать с кровати.
– День прошел не зря, – радостно изрек Меф. Гиневра оказалась настырной девицей и продолжала изводить его нескончаемыми вопросами по истории Авалона, Амбера, Нирваны, Хаоса, королевских династий, а также о законах природы в разных Отражениях. Герцогу пришлось приложить всю свою изворотливость, чтобы покинуть дворец, заверив Ги, что интересующие ее сведения можно получить только от амберитов.
Первым делом Мефисто навестил мастера и забрал второй комплект сбруи. Седло и упряжь он отвез в дом астролога, настрого предупредив:
– Отдашь моему брату, даже если он появится, когда меня здесь не будет. Его зовут Фауст, он похож на меня, но чуть сутулится, и одежда у него темно-синяя с золотистым шитьем. И еще он покажет тебе золотую монету, на которой отчеканены два профиля – мой и его.
– Покажет или даст? – быстро спросил Джильбер.
– Даст, даст, рожа твоя ненасытная! – Меф засмеялся. – Держи обещанное.
Жадно схватив кошелек с монетами, астролог машинально покачал его в ладони, определяя вес, а потом задумчиво произнес:
– Ее величество явно благоволит вашему высочеству. Наверное, не обойдет и меня своей милостью?
– Можешь не сомневаться, – заверил подручного старший Сын Вампира. – Еще верховным придворным мудрецом заделаешься… Окажи последнюю услугу – покорми и напои мою лошадку.
– Вы нас покидаете? – Джильбер явно забеспокоился.
– Ненадолго. Теперь мы с братьями станем бывать здесь чаще обычного.
Фраза прозвучала двусмысленно: бывать чаще, чем никогда… Это могло означать, что герцоги Нирваны зачастят в Авалон, но могло значить и другое – что они здесь никогда больше не появятся. Не уловив столь важного нюанса, обрадованный Джильбер бросился на улицу.
И в этот момент Мефисто снова почувствовал вызов на козырной контакт,