Катя Ким КРОСС

Я не выдержал и выключил музыку.

— Глеб, ты что-то хочешь? — раздраженно спросил я.

Он выпрямился. Цепочка, висящая на поясе его штанов, забилась. Это эхом раздалось по залу.

Глеб подошел ко мне. Он держал руки в замке, его челюсть подрагивала, ноздри раздувались от частых, глубоких выдохов. Даже когда его побили за пирсинг, он не был таким напряженно молчаливым. Мне вообще было непривычно от того, что он не огрызался уже такое количество времени.

— Ну? — нетерпеливо спросил я.

Он что-то быстро пробормотал себе под нос. Я различил лишь “DL” и “в общем”.

— Говори внятно, — настойчиво попросил я.

— Ник из DL — это ведь ты?

Мне не оставалось ничего, кроме как безучастно кивнуть. Я не знал, откуда Глеб взял эту версию имени и с чем она у него ассоциировалась, но избегать прямого ответа не было смысла.

— Твои бывшие друзья предложили мне поучаствовать в их номере, — сказал он.

Я был настолько шокирован, что моей первой реакцией стало рассмеяться.

Глеб яростно посмотрел на меня исподлобья.

— И? — просто спросил я. Почему-то в тот момент я не испытал ничего: ни огорчения, ни разочарования, ни гнева. Лишь легкое раздражение — скорее, на DL, чем на Глеба. — Побежишь к ним?

Я сел на пол, и Глеб повторил за мной. Он посмотрел на свои руки — его ногти были обгрызенные, с кровавыми заусенцами.

— Я еще не согласился, — сказал он. — Но… Это же такая возможность, что, нет? Это ебать возможность. Поработать с ними, с Алексеем Лопахиным.

Я устало потер глаза.

Я абсолютно точно понимал, какой Глеб человек. Я осознавал, что он хотел переехать в Москву, хотел развиваться самостоятельно, я осознавал, что если встанет вопрос о его собственном продвижении и благополучии, он, не раздумывая, выберет себя.

Я не собирался психовать, читать ему нотации, обижаться на него. Это было бессмысленно. Приглашать такого человека в команду — всегда определенный риск. Но Глеб — сильный, талантливый танцор. И Глеб — с кроссами.

— Ты же понимаешь, почему они так делают. Они могли бы позвать кого-то из других команд. Но решили именно с нашей.

— Не все происходит, чтобы насолить тебе.

— Глеб, я, по их мнению, забрал Юру. Я не говорю, что это все тайный замысел против меня, я думаю, им действительно нужен один человека для каких-нибудь трюков или чего-то такого. Но то, что тут как бы их своеобразный ответ, это очевидно.

— Даже если так, они выбрали меня. Из всех они выбрали меня. — Глеб сжал рукой колено. Его хриплый голос будто стал немного ярче. — Мне какая разница, что там между вами? Это моя возможность. Они выбрали именно меня. Что, нет?

— И что дальше? Переметнешься к ним на несколько дней, а потом?

— Это помощь с номером! Просто помощь! Я все еще буду представлять кроссов, я буду с вами в номере. Но просто… Раз они меня заметили…

В этом действительно нет ничего такого. Я не единожды помогал другим командам в лагере, пару раз участвовал в чужих постановках. Это могло бы быть нормально. Если бы это были не DL.

— Я еще не говорил Грише, — продолжил Глеб. — Хотя, наверное, он и так догадается, он любит лезть.

— Почему не говорил?

— Потому что Грише меня не понять! Ты ведь был в этой команде. Ты понимаешь, какая это возможность. И ты понимаешь, что я хочу побеждать. Побеждать, да? Я хочу быть в команде победителей.

— Наша цель — победить их.

— Никита, я смотрю на вещи реалистично. Реалистично, ты знаешь такое слово? Нам не победить DL. Это вы все живете в каких-то там своих иллюзиях, а я реалист.

Это вдруг разозлило меня. Не столько то, как он сомневался в собственной команде, сколько то, каким экспертом себя мнил. Я знал DL так, как едва ли знал кто-либо другой, я прекрасно прогнозировал риски и количество времени и усилий, которые нам необходимы.

— Ты решил поделиться со мной для чего?! — резко спросил я. — Чтобы я тебе сказал, какая это удачная идея — связываться с DL?

— Чтобы ты понял, что…

— Иди выскажись к кому-нибудь другому в таком случае. Ты и понятия не имеешь, что сейчас происходит в DL, какие там участники и…

— Твой конфликт с ними меня никак не касается! — Глеб тоже начинал злиться. Его ладонь, лежащая на колене, сжалась в кулак. — Если ты с ними не поладил, это не значит ничего!

Да уж.

Это, значит, не поладил?

Я вспомнил, как Лопахин ударил меня, а они стояли и смотрели, я вспомнил, как еле затащил себя в зал спустя неделю после произошедшего, чтобы поговорить с бывшими друзьями до прихода Лопахина, а Слава прогнал меня, как идиота, выставив за дверь, я вспомнил все слова Крис, вспомнил травму Юры, то, что я видел на лице Миши сегодня утром — и это Глеб называет “не поладил”.

— Что Лопахин наобещал тебе? — с усмешкой спросил я.

Глеб стушевался, резко сглотнул.

Я сразу догадался, что означает его реакция — Лопахин не разговаривал с ним. Ну, разумеется. Лопахин послал это делать кого-то другого. С наибольшей вероятностью, Славу.

Лопахин с мастерством использовал коммуникативные навыки Славы, чтобы располагать к команде других людей. Сам он не любил просить, предлагать, договариваться, поэтому для приобретения новых связей и решения конфликтов посылал открытого, дружелюбного Славу.

В детстве, когда это только началось, Славе нравилась подобная роль, нравилось, что на него возлагают дополнительную ответственность. Но чем больше времени проходило, тем больше его это тяготило. Слава был отточенным инструментом, продолжающим представлять DL и за сценой — вечно улыбающимся, вечно готовым всем помочь. Замученной, красивой картинкой.

— С тобой разговаривал Слава?

— Я… Сначала я не стал разговаривать со Славой, — ответил Глеб.

— Почему же?

— Не доверяю людям, которые были твоими друзьями.

Я громко, почти истерично рассмеялся.

— Но потом ко мне подошли несколько ребят.

— Обработали тебя, значит.

— Я поговорил с чуваком. Марком. Он нормально мне все рассказал.

Гнев, как лава, разлился по мышцам моих рук.

— А… — Я медленно поднялся с места. — С Марком, значит.

— Вы знакомы?.. — с опасением спросил Глеб.

— Косвенно, — удерживая громкость голоса, ответил я. — Но я не против познакомиться поближе.

Я холодными, онемевшими пальцами забрал толстовку.

Глеб непонимающе поднялся за мной.

— Куда?..

— Я хочу поговорить с ним.

— Зачем?

— Спросить о твоих условиях, все узнать. Все-таки доверяю тебя своей прошлой команде. Должен же я как-то озаботиться этим вопросом.

— Никит, ты ебанулся?

Я вышел в коридор. Глеб проскользнул за мной.

Я повернулся, и в его глазах вдруг отразилась паника.

— Никит, реально, давай ты не будешь мне все портить! — отчаянно, быстро заговорил он. — Захера я тебе вообще рассказал…

Я знал, в каком зале тренируются DL team.

Не понимаю, каким образом мне, вообще, пришло в голову сунуться к ним. Я избегал их столько времени, я боялся, что они придут ко мне, но теперь сам шел в их место, сам ступал на территорию, которой так опасался.

От ярости я не чувствовал ничего.

Как им хватило наглости?

Хватило наглости этому Марку?

Хватило наглости после того, как он травмировал одного из наших участников, попробовать забрать другого?

Что они хотели от Глеба?

Чего добивались?

Музыка, голоса, шаги — общий гул.

Шаг, шаг, их зал совсем рядом.

Глеб плелся следом, отговаривал.

Зал одиннадцать, зал десять…

Шаг.

Как они посмели? Как ебаный Марк нашел в себе смелость?

Зал девять.

Зал восемь.

— Чего ты хочешь, реально, Никит, скажи мне. Не надо херней заниматься!

Зал семь — зал DL.

Одна черта — черта входа. Одна черта — я на территории DL.

Глеб заткнулся. Потому что дверь у DL оказалась приоткрыта. Мне стоило лишь подвинуть ее ногой, чтобы открылся полный обзор. Мы оба застыли в дверном проеме.

И все оказалось даже лучше. Удачнее. Для нас.

Мы пришли в самый подходящий момент.

Уже после их общей репетиции.

В момент, когда Марк исполнял свою хореографию. Похоже, в этом сезоне они со Славой представляли DL.

Я скрестил руки и принялся наблюдать.

В зале, помимо Марка, были еще Слава и Олег. Они ели быстро приготовленную лапшу, сидя в углу, и их взгляды упали на меня.

Но Марк нас не заметил.

Его танец был эффектным, сильным, агрессивным. Однако еще заприметив его в джеме, я подумал, что вижу в нем нечто странно знакомое, и сейчас я снова поймал себя на этом ощущении.

Я долго не понимал, что оно означает, но в один момент Марк сделал фишку на спине в партере, и меня осенило.

Улыбка медленно расплылась по моему лицу.

Теперь я замечал все.

Схожесть его подачи, использование знакомой лексики и фишек. Попыток обыграть длинные биты в музыке — то, на что мне так нравилось обращаться внимание.

Эту фишку на спине сделал я.

Еще в шестнадцать.

Эти особенности в музыкальности придумал я.

Такая наглая, дерзкая, уверенная всегда была у меня нашей команды.

Но особенно — у меня.

Сукин ты сын.

Пазл складывался в моей голове. Почему Лопахин не выгнал Марка после поступка с Юрой, почему Марка так продвинули, почему Марк так внимательно и немного испуганно наблюдал за мной во время джема — теперь я видел все.

Когда он перестал танцевать и музыка закончилась, повисла тишина.

Ее нарушали лишь медленные, издевательские хлопки — хлопки моих ладоней.

Марк обернулся через плечо.

— Какого хуя ты тут делаешь? — спросил он.

Он был немного похож на меня даже внешне. Особенно глазами — бесцветными, почти серыми, с лучами карего цвета, исходящими из зрачка.

Только Марк был ниже и светлее.

И танцевал хуже.

— Да так, пришел посмотреть, куда вы зовете моего старого, хорошего друга.

— Я не твой… — тихо начал оправдываться Глеб, но Олег перебил его.

— Ник, давай без выкрутасов, — сказал он.

Я примирительно поднял обе руки.

Меня не интересовал ни он, ни Слава.

Я смотрел на Марка.

На Марка с желваками на щеках, с диким, зашуганным взглядом.

Я оторвался от дверного проема.

Подошвы моих кроссовок отбивали глухой ритм в их тихом зале.

— Вдохновлялся кем-нибудь? — спросил я.

— Какого хуя ты вообще смотришь мой номер?! — Его голос казался твердым, но я услышал легкое подрагивание. — Ты наш соперник.

— Он тоже, — я пальцем указал на Глеба, — твой соперник.

Марк попытался выпрямиться, попытался с угрозой посмотреть на меня, но я заметил его маленький шаг назад, заметил нервное сжатие челюстей, заметил подрагивание пальцев.

— То есть вот этот говорил тебе про какие-то перспективы развития? — Спросил я у Глеба. Слава начал подниматься. — Вот этот? Ну, Глеб, это просто несерьезно. — Я взглянул на Марка. — Мне похуй на то, что ты копируешь меня. Делал бы хотя бы нормально? Что это такое было?

— С хера ты мне…

— Это просто жалко! — Я наступал. Шел вперед. Меня не интересовало движение сбоку. — Этот танец не дотягивает даже до утешительного приза.

— Я не спрашивал тебя…

— Тебе не стыдно вообще? За такой танец?

Он был ошарашен. Он тупо, не мигая, смотрел на меня.

Неприятно тебе, сука?

— Ник, уходи, по-хорошему, — вновь попытался Олег.

— Нет, реально. — Я повернулся к Глебу. — Ты у него опыта хотел набраться? Да он проиграет тогда, когда ты только выйдешь на сцену. В нем нет ничего, кроме попыток повторить то, что много лет…

— Ник, правда, хватит… — Слава.

— Много лет делал я. Что в нем есть?

— Никит, давай мы… — Глеб.

— Таким, как он, не добиться ничего. — Я снова вернулся взглядом к Марку. Он стоял и молчал.

Что, меня не сбросить с высоты?

Не наебать?

Мразь.

— Я на твоем месте сделал бы точно так же, — с поразительным спокойствием сказал я. — Если бы у меня не было ни таланта, ни вкуса, ни умений. Что еще остается, кроме нечестной игры, попытки подставить своего сокомандника? Без таланта…

— Ник, пожалуйста, выйди… — Слава схватил меня за плечо, и я резко, быстро скинул его руку. Его движение было слабое, будто он не слишком-то и хотел меня остановить.

— Только попробуй еще раз сунуться в мою команду, — сказал я Марку. Он будто проглотил язык. Покраснел. Замер. — И, раз тебе так нравится мое исполнение, дам тебе совет. Займись лучше своим танцем. Скоро всем надоест такая дешевая копия, когда есть я. Если не станешь лучше, танцевальный мир тебя прожует и выплюнет.