Ирина Бабич Когда судьба - не приговор

Глава 17

У замка их встречали встревоженные слуги. Взяв под уздцы похрапывающего Вихря, конюх помог князю спешиться. Андрей подхватил на руки натерпевшуюся спутницу. Подоспевшая Лиза раскрыла над ступившей наземь госпожой зонт.

– Спальни натоплены, тёплая вода и сухое платье готовы, – предупредила она приказ хозяина, отмахнувшегося от Ильи, занятого лишь мыслями о гостье.

– Не мешкай, провожай её сиятельство в покои, – кивнул удовлетворённый Андрей. – К вашим услугам по-прежнему всё и вся в моём доме, – благоговейно склонился он перед нашедшей силы на благодарную улыбку ему Ольгой.

Через четверть часа в дверь её комнаты деликатно постучали. С позволения откликнувшегося голоска на порог шагнул не обуздавший беспокойства о дорогой ему женщине хозяин дома. Уже облачившийся в домашний костюм Андрей нашёл вверенную заботам горничной Ольгу переодетой, укутавшей продрогшие плечи в затейливо плетённый персиковый палантин, сидящей у камина, теребя влажные от испытания стихией волосы.

– Ваше сиятельство, – встрепенулась девушка.

– Я счёл первейшим долгом, – предупредительным жестом остановил Андрей намеренную подняться для его приветствия Ольгу, – справиться, благополучны ли вы после пережитого по вине незадачливого кавалера злоключения, – коснувшись её руки поцелуем, пытливо глянул он в девичьи глаза.

– Вы слишком предвзяты к себе, – попыталась усмирить его досаду утешительная улыбка. – Угомоните же нещадную совесть: в случившемся ни толики вашей вины. Ваше сиятельство вели себя, как должно благородному мужчине, и я признательна вам за трогательные хлопоты.

– Мои потуги уберечь вас от козней случая не стоят благодарности. Служить вам – моё заветное желание.

– Едва ли после происшествия мне пристало досаждать вам капризами, – угадав мужские мысли, спрятала взгляд Ольга.

– Посвящённый в них, я был бы счастлив.

Робея так же дерзко назвать свою примету счастья, Ольга снова обратила на него исполненные чувств глаза.

– Позавидовав нашей приязненной компании, погода столь бесцеремонно разлучила нас, – проронила она с сожалением.

Прочитав в её взгляде утаённые слова, вознаграждённый в ожидании Андрей обласкал девичьи пальчики поцелуем:

– Мы снова вместе. Поэтому я предлагаю, посмеявшись над оставшимся с носом ненастьем, отпраздновать воссоединение.

Не отпуская её взгляда, он завладел почивающим на столике колокольчиком. Всполошившись, подчинившись, тот откликнулся голосистым звуком. Словно ожидая зова, на пороге тотчас появился лакей. На серебряном подносе – две фарфоровые чашки с пряной вуалью манкого аромата. Комнату заполонил запах колдовского зелья с нотками муската, корицы и гвоздики.

– Я велел приготовить нам глинтвейн, – ответил Андрей на вопрос в глазах очарованной девушки.

Устроившись на пуфе возле Ольги, он преподнёс ей чашку.

– Ваш повар – кудесник, – пригубив глинтвейн, выдохнула девушка.

– Это мой рецепт, – возразил с несвойственной мужчинам застенчивостью Андрей. – Лишь корня мандрагоры недостает.

– Не его ли долгие поиски стали препятствием встрече с невестой? – осмелилась на кокетливый тон Ольга.

– Поверенное временем и расстоянием сердце в его магии не нуждается, – улыбнулся её непринуждённости Андрей. – Я не хотел торопить ваше сердце, которое ещё колеблется, – кажется, в самую душу смотрит проникновенный взгляд не нашедшего ответа мужчины. – Чего же ему всё ещё недостает?

– Глотка храбрости, – приникла губами к чашке Ольга.

– И вдохновившего бы его гимна, полагаю, – новой интригой искушает её голос собеседника.

Андрей вызволил из душного узилища кофра свидетельницу их рандеву. Сведущие пальцы тронули струны.

– Вы тоже музицируете? – вспорхнули ресницы девушки.

С многообещающей улыбкой князь взял пару аккордов:

В тени долин, на оснежённых кручах

Меня твой образ звал:

Вокруг меня он веял в светлых тучах,

В моей душе вставал.

Пойми и ты, как сердце к сердцу властно

Влечёт огонь в крови

И что твоя любовь напрасно

Бежит любви.

– Я до сих пор не слыхала положенным на музыку это пылкое творение Гёте, – заметила впечатлённая девушка.

– Томимые столько месяцев разлукой, сведённые судьбой два одиночества, мы с вашей гитарой, как умели, утешали друг друга, – в его смущённом иносказании – невольное разоблачение ещё одного таланта незаурядной натуры.

Вдруг понурив голову, Ольга остановилась взглядом на дне стынущей как её мысли чашки.

– Сказавший что-то невпопад, я нечаянно опечалил вас? – окликнул её пришедший в замешательство Андрей.

– Только напомнили: в моём бессрочном уединении я была лишена чуткого наперсника, – очнулась Ольга и, запив горечь её чувства глинтвейном, отставила чашку.

Андрей перехватил сникшую руку, прижал к щеке, нежным поцелуем приник к запястью:

– Я рядом. Быть подле вас – блаженство. Подарите же меня счастьем, позволив остаться навсегда.

– Сама судьба облекла вас этим правом, – проронила девушка. – Смею ли я ей противиться? Я ваша невеста.

– Словом. Но сердцем ли? – просит разрешить докучливые сомнения в её чувствах Андрей.

Её рука, ещё тешимая волнующим теплом его руки, сжала встрепенувшиеся мужские пальцы, провела по его разгорячённой щеке. Зовущий жест, зовущий взгляд, зовущие без слов губы.

Глава 18

Блаженно сердце, что любовь вкусило.

Обряженная в подвенечное платье княжна ступает на порог залы. Её приветствуют гости. Толпа раздаётся. Перед девушкой – две маски, два соперника – счастье и горе, два мужчины, ожидающие выбора. Она переводит взгляд с одного на другого и протягивает руку маске, обещающей ей благоденствие. Поднята вуаль – и княжна замирает перед лицом чужого сердцу муж-чины. Растерянный взгляд мечется среди безликих, безразличных фигур в поисках суженого. Удручённая, презрев всё и вся, она бросается прочь из залы. Парадное крыльцо. Ступени, ступени, ступени. В смятении она споткнулась на последней. Вынужденная остановиться, переводит дыхание. Исполненный отчаяния взгляд ловит в конце убегающей дороги силуэт того, вдогонку за кем рвётся её сердце, зашедшееся в истошном крике:

– Андрей!

Вздрогнула и побледнела пожаловавшая в свой придел луна. Затаив дыхание, она осторожно глянула между занавесями окна спальни замка. В напряжённой тишине разбуженной ночи, измучена пыткой Морфея, на смятой постели мечется девушка.

Проворчав на бесцеремонную мужскую руку, распахнулась дверь в комнату.

– Оленька, – точно из безвозвратной дали позвал мятущуюся душу трепетный голос. – Это лишь сон. Очнись, любимая.

Дрогнули вызволенные из узилища сновидения ресницы. Опамятовавшаяся Ольга открыла глаза. На краю взъерошенной постели – так и не сомкнувший нынче глаз Андрей Шаховской:

– Ты звала меня.

– Сон, – невнятно повторила Ольга утешение князя.

– Уже лучше? – не оставлял тот заботой девушку.

Тщетно пытаясь собраться с мыслями, Ольга лишь кивнула.

– Могу я чем-нибудь помочь? – искали участия отрешённого взгляда взволнованные глаза Андрея.

Ещё далёкая от настоящего, она уже отрицательно качнула головой.

– Не смею досаждать своим присутствием, – удручённый её отстранённостью, князь нехотя поднялся.

– Не уходи! – робко обнявшие мужскую руку, остановили его горячие пальцы и исполненный желания союза голос.

– Ты в самом деле этого хочешь? – ожил взгляд Андрея.

– Я не хочу вновь остаться одна, – противится Ольга новой разлуке, – уже истерзанная болью очередной утраты.

– Я не оставлю тебя, любимая, – решительно отринув долго изводившие сердце сомнения, порывисто обняв её, заверил Андрей. – Я буду с тобой, пока это – желание твоего сердца.

Уткнувшаяся в мужское плечо, впервые за долгий срок Ольга чувствовала себя недосягаемой для преследующего её жребия.

– Ты примешь это? – проронили нежно целующие её кудри, ресницы, расцвеченное красками лицо мужские губы.

Рука открыла взгляду Ольги не посмевший показаться ей накануне перстень с изумрудным венцом.

– Да, – уже не медлила девушка впустить в жизнь счастье.

Андрей прильнул поцелуем к даровавшим ему благую весть устам. Он уже не пленник жребия: его судьба в его объятьях.

Глава 19

Убаюканная голосом мужского сердца, она забылась сном с восходом обменявшегося любезностью с луной солнца, прикорнув на груди упоённого воплощением заветной мечты суженого.

За отпущенный им снисходительной ночью срок ни разу не потревоженную неловким движением охраняющего покой Ольги князя, девушку разбудил бой часов, не сведущих о приключении двух сердец, обязанных каждый день в эту пору оглашать замок.

Открывшую глаза, её встретил нежный взгляд не уставшего любоваться ею Андрея:

– С добрым утром, любимая.

– С добрым утром, – кротко улыбнулась Ольга.

Жаждущие ласки пальцы ещё покоящейся под её головкой мужской руки окунулись в шёлк девичьих волос.

– Утомила тебя? – спохватившаяся, спешила Ольга поднять голову с точно затёкшего под её тяжестью плеча Андрея.

– Это желанное бремя, – возразил тот и привлёк её к себе.

На лестнице послышались шаги, остановленные кем-то у самой двери в комнату.

– Весь дом уже на ногах, – довольный деликатностью слуг, заметил Андрей. – С моего камердинера, верно, семь потов сошло от поисков запропастившегося господина, – улыбнулся он, разобрав обсуждающий щекотливый вопрос мужской и женский шёпот за дверью. – Время завтракать.

– Я наконец буду завтракать не одна, а вместе с тобой.

– Вместе, отныне всегда вместе. Но хотя бы на четверть часа придётся расстаться. Надлежит привести себя в порядок, – кивнул Андрей на нещадно измятую рубашку. – Но я буду рядом. Моя спальня следующая по коридору.

– Я знаю, – лукаво улыбнулась девушка. – Это единственная комната здесь, которую мне не показали. Возвращайся скорее!

– Я с нетерпением буду ожидать тебя в столовой, – нехотя шагнул Андрей к двери.

– Доброе утро, ваше сиятельство, – склонились перед ним за порогом горничная Ольги и камердинер князя.

Обряженная проворной Лизой в муслиновое платье Ольга спустилась в столовую. Назначившего ей тут «свидание» Андрея не было, но на облюбованном княжной для трапезы месте ожида-ли девичьих впечатлений бутон червлёной розы и лист бумаги.

Умилённая нежным шёлком лепестков, вдохнув их аромат, в предвкушении нового сюрприза Ольга развернула послание. Взгляду открылись написанные твёрдым почерком уверенного в своём праве мужчины строки:

«Сударыня!

Спешу упредить Ваше сиятельство об уготованной подлостью ловушке Вашей чести: недостойным образом жизни исчерпавший чашу отцовского терпения Андрей Шаховской женится на Вас, вынужденный подчиниться родительскому ультиматуму. Ваше будущее – плата за его место в завещании. Ваши добродетели обречены быть брошенными в жертвенный костёр, что едва ли способен очистить его порочную душу. Этой бесславной участи Вы не заслуживаете! От этого позорного исхода во что бы то ни стало желаю уберечь Вас.»

– Мне нет прощения: я не встретил тебя, – раздался за её спиной покаянный голос появившегося на пороге Андрея.

Машинально оторвавшая оторопелый взгляд от фатальных строк, мертвенно-бледная, она посмотрела на недоумевающего о причине перемены в ней Андрея.

– Это правда? – выдавили не желающие слушаться губы.

Озадаченный, жаждущий разоблачения тайны послания в её оцепеневших пальцах, шагнув к ней, он метнулся взглядом по перенятому письму. Обвинённый в противном совести умысле Андрей изменился в лице, не сразу поднял взгляд.

– Это правда, – едва слышно выговорила девушка, до последнего не желавшая в это поверить, задушенная отчаянием.

– Оленька! – опомнившись, стиснув её плечи, он взывал к скорчившемуся от муки сердцу. – Позволь мне объясниться!

– Не стоит, – нарочито безучастная, отвела та его руки. – Не тратьте слов. Вчера я слушала вас довольно.

– И моей исповеди предпочла анонимный пасквиль, – пенял её совести уязвлённый Андрей.

– Мы оба знаем имя его автора, – бесстрастно парировала подавленная Ольга. – Запечатлённый в умоляющих о взаимности письмах, почерк вашего брата мне хорошо знаком.

– Его продиктованный завистливой ревностью навет уже стал причиной нашей разлуки. Безоговорочно поверив ему нынче, ты ещё раз обречёшь наши сердца на одиночество и отчаяние? – не оставлял надежды быть услышанным Андрей.

– У меня нет причин не верить князю, – возразила Ольга с явственным сожалением, – когда вы сами ни давеча, ни теперь не нашли слов опровергнуть его правоту.

– Кроме клятвы в любви к единственной в сердце женщине, мне нечем опротестовать обвинение. И нужны ли другие слова, – отчаянно взывал Андрей к её окоченевшему сердцу, – чтоб позволить себе стать счастливыми?!

– Едва ли я стану счастливой с человеком, что в угоду чужой воле презрел благородство, – всё же ответила она. – Давеча вы искали откровения моего сердца. Извольте, – взгляд и голос девушки дали удручённому Андрею повод обеими руками впиться в донельзя измочаленную нить надежды на благой исход объяснения. – Впервые я услышала о вас год тому из уст вашего отца, прибывшего с визитом в наш дом. В разговоре с кем-то из гостей его сиятельство с гордостью сказывали о наследнике. Его повествование не оставило равнодушными слушателей, особенно волею случая приобщившуюся к ним пятнадцатилетнюю девочку, – невесело усмехнулась Ольга былой наивности. – Позже представленная в свете, я раз за разом слышала о вас на раутах. Салоны полнились слухами, интригующими, подстрекающими моё любопытство, заполонившими мысли, смущая не искушённое беззаветным чувством сердце, питая ставшее вожделенным желание встретиться с вами, – открылась она внимающему признанию об его избранности среди остальных Андрею. – Приглашение на маскарад стало нежданным паролем в вашу жизнь. Если бы я знала, чем обернётся эта встреча! – она спрятала подёрнутый досадой взгляд. – К такому развенчанию взлелеянного по-детски наивной душой идеала та оказалась не готова, – с надсадой выдавила Ольга. – В отличие от вашего брата, после инцидента тут преследующего меня обществом, вы не искали встречи. Моё поверенное небывалым испытанием сердце одолела новая задача: вопреки навету будучи благородным человеком, вы сочли неприемлемым смущать оскорблённую в вашем доме гостью даже воспоминаниями о недостойной сцене, или же, – и теперь терялась она в догадках о подлинной причине решения Андрея, – та и впрямь стала одной из несчётного числа безразличных развращённому вельможе женщин? Вынужденной принять предложение вашего отца, поверившей словам ставшего третейским судьёй меж вами с братом Мишеля, прожившей неделю здесь, проведшей минувший день в вашем обществе, мне показалось, что я была несправедлива к вам, что ваши чувства, глубокие, подлинные, вправе рассчитывать на мою взаимность. Теперь, – она кивнула на лист, причину новой беды, – сомнений не осталось: всё состоявшееся меж нами накануне – несбыточная грёза. Вещий сон, – вспомнилось видение. – Неизбежный рассвет вернул к жизни жестокую явь: мне не суждено счастье.

– Одумайся! – встряхнул изнурённую девушку Андрей.

– Именно это я намерена сделать, – глянула на него зияющая пропасть её взгляда. – Я не буду вашей женой.

Подле бутона лёг снятый с дрожащей руки перстень. Миновав Андрея, она направилась вон из комнаты.

– Только куда же мне теперь? – едва удержавшаяся на ногах, с порога задала девушка вопрос неумолимой к ней судьбе.

– Ольга! – рванулся к ней, узрев в том знамение, последний его шанс Андрей. – Княжна, – осёкшийся, без былых прав на её имя, обратился уже прилично этикету, – умоляю: подарите утешение разбитому сердцу, ничтожную малость, – срывающимся от страха получить безапелляционный отказ голосом выговаривал он. – Останьтесь в замке и позвольте мне устроить ваше будущее. Нет-нет, – предупредил он отповедь возмущённой его желанием девушки, – я не стану досаждать вам моим присутствием здесь, навязывать моё общество, лишь согласитесь остаться тут в ожидании достойной вас партии.

Она молчала, глядя мимо полным безысходности взглядом.

– Будь по-вашему. Я остаюсь, – проронила в конце концов и шагнула за порог.

Глава 20

– Ваше сиятельство, – впервые за несколько бесконечных часов одиночества в немых стенах остывшей без огня и чувств спальни окликнула съёжившуюся возле угасшего камина Ольгу горничная, осмелившись потревожить её вопреки запрету.

– Нет нужды хлопотать подле меня, Лиза, – не отрывая от валика тяжёлой головы, выдавила девушка. – Ступай.

– Слушаюсь, – поклонилась горничная, – только …

– Говори же, – с досадой вздохнула Ольга.

– Допустить его к вам просит Илья, – с опаской разгневать её спешно проговорила потупившаяся горничная.

Ольга обратила на неё недоумевающий взгляд:

– Ему-то на что? Пусть войдёт, – всё же позволила она.

– Ваше сиятельство, – припал к руке поднявшейся навстречу ему княжны камердинер князя, – смилуйтесь, простите меня!

– О каком прощении ты просишь, Илья? – заглянула в его глаза ещё больше заинтригованная девушка. – Разве ты в чём-то виноват передо мной?

– Это я оставил в столовой то злополучное письмо, что …

– Ты? – выдавила ошеломлённая Ольга. – Откуда же оно у тебя? – уже нетерпеливо потребовала она объяснений.

– Его дал мне Алексей Дмитриевич, – опустив испятнанное неловкостью лицо, пробормотал слуга.

– Когда? – обескураженная услышанным, нашла Ольга силы на одно только слово.

– В день приезда вашего сиятельства.

– И он был здесь тогда? – силилась разобраться она с новой загадкой жребия.

– Его сиятельство прискакали за вашей каретой, узнали вас, отправившуюся к озеру, и повздорили с Андреем Дмитриевичем. Вынужденный подчиниться его наказу тотчас покинуть замок, удручённый князь спешно начертал письмо и велел мне вручить его вашему сиятельству, – с поклоном закончил Илья.

– Почему ты не сделал этого тогда же? – настиг его новый вопрос озадаченной известием Ольги.

Смущённый слуга уронил голову, спрятав от требующих и ждущих ответа глаз исполненный стыда взгляд.

– Алексей Дмитриевич велели, чтоб я передал письмо только тогда … как станет очевидна ваша с князем близость.

Сбитая с ног ответом девушка машинально опустилась на софу, тщетно пытаясь собраться с силами и мыслями.

– И, найдя барина утром в моей спальне, ты решил … – озвучила она домысел сконфуженного Ильи. – Он не предостеречь меня намеревался, – выдохнула Ольга. – Скрыв истинное лицо за маской доброжелателя, он с расчётливой подлостью ждал моего позора, – выговаривала она, не помня себя, забыв о невольных свидетелях откровения её отчаяния, – и триумфального выхода в отрепетированной роли благородного спасителя обесчещенной его развратным негодяем-братом девицы, вынужденной всё-таки согласиться с ним и принять его пропозицию. Поди, доложи его сиятельству, – с воскресшим достоинством поднявшись, велела Ольга замершему в ожидании её приговора слуге, – что я желаю увидеться с ним.

– Я не могу исполнить вашу волю, – нечаянным отказом ответил ей Илья. – После объяснения с вашим сиятельством Андрей Дмитриевич покинули замок.

– Почему? Какой нуждой? Без тебя?

– Выслушав меня, явившегося с повинной, его сиятельство запретили мне впредь быть подле него, – ответил на последний уязвлённый решением хозяина, но принявший его справедливое наказание Илья.

– Куда же он поехал? – обвела взглядом Ольга прислугу.

– О том его сиятельство не сказали, – ответила Лиза. – Вам велели передать это, – с поклоном вложила она в стылую ладонь Ольги медальон, – со словами, что ему сие более не принадлежит.

Дрожащие пальцы тронули застёжку. Смятенному взгляду предстал её написанный восемь месяцев тому портрет. Лишь теперь ей суждено было увидеть чудотворную икону, перед которой столько времени молился Андрей Шаховской.

– Господи, что же я наделала?!

Стиснув медальон, она шагнула на лестницу.

– Гаврила!

– Чего изволит ваше сиятельство? – тотчас откликнул тот.

– Я намерена ехать в столицу, – объявила ему Ольга.

– Сие никак невозможно, ваше сиятельство. В конюшне ни кареты, ни лошадей, кроме Молодца, – досадовал дворецкий.

– Вели седлать жеребца! Илья, – обернулась Ольга, – поскачешь до первой станции и наймёшь извозчика. Ступай же, – торопила припавшего губами к помиловавшей его руке слугу, – и возвращайся скорее: поедешь в столицу моим провожатым.

Глава 21

– К вашему сиятельству пожаловала гостья, – вечернюю тишину и долгожданный покой более обычного утомлённого сегодня службой Дмитрия Андреевича Шаховского нарушил неурочный в эту пору деликатный стук в дверь и доклад дворецкого.

Заинтригованного, сошедшего вниз князя приветствовал поклоном камердинер старшего сына.

– Илья? Какой нуждой ты здесь? Где господин твой?

– Мы надеялись найти его сиятельство дома, – шагнувшая от двери, с воспрянувшей застенчивостью ответила вместо слуги разбитая в надежде на благоприятный исход её затеи Ольга.

– Княжна? Счастлив принимать вас в моём доме. Добро пожаловать! – опомнившись, он приблизился к нежданной гостье, поцелуем коснулся дрожащей от волнения руки, в предвкушении разгадки её появления повёл жестом к гостиной. – Какая новая беда постигла вас, дитя моё? – закрыв от соглядатаев её горя дверь, заговорил встревоженный князь. – Какое злоключение заставило вас, одинокую, покинуть замок, где подвластный мне случай, спустя время после знакомства с Андреем, свёл вас опять? – искал он объяснений. – Что причиной вашей разлуки?

– Причина очевидна, – с горечью выдавила Ольга. – В день вашего скоропалительного сватовства вы не были откровенны со мной до конца, – без обиняков напомнила девушка смущённому справедливым упрёком князю, – и презренная вами правда от-крылась чудовищным образом, – протянула она бумагу.

В совершенном замешательстве Дмитрий Андреевич взял лист, развернул, пробежал взглядом строки.

– Вы предъявили это обвинение Андрею?

– Да, – выдохнуло её воспалённое горло, – и, не услышавшая опровержения, отказала в праве на мои руку и сердце. Весь день я не в ладу с собой. Хоть вы меня с душою рассудите!

– Вам недостало объяснений Андрея?

– Страшась новой лжи, я не захотела его слушать.

– Пребывающая во власти сыгравшего с вами злую шутку неведения, вы категорично отвергли его, – пенял ей, сокрушённо качнув головой, князь, – отвергли человека, почти год живущего любовью к той, чья попранная честь подвигла его несколько дней тому требовать сатисфакции от её оскорбителя, перед которым трепещет свет, к той, чей жребий вопреки собственному счастью он отстаивал в бескомпромиссном поединке с чуждой его сердцу волей. Вы правы: должно всё расставить по местам.