Ирина Бабич Когда судьба - не приговор

ТОМ ПЕРВЫЙ

Глава 2

В обеденную пору пребывающий под впечатлением встречи князь отправился в отпраздновавший год тому новоселье дом на Мойке. Степенный дворецкий церемонно распахнул перед ним дверь. Камердинер с поклоном подал домашнее платье. Отмахнувшийся от доклада князь спустился в столовую.

В холле звякнул колокольчик, оповестив о госте. На пороге столовой замер дворецкий:

– Его сиятельство Михаил Александрович Шаховской.

Навстречу приятно удивлённому князю ступил русоволосый молодой человек в украшенном затейливым шитьём камзоле с бриллиантовой булавкой в жабо.

– Добро пожаловать, Мишель, желанный гость! – князь с удовольствием приветствовал нежданно расцветившего будни вельможи смущённого племянника. – Вот так сюрприз! Какими судьбами ты снова в столице, мой мальчик?

– Сердечно благодарю за тёплый приём, – торопился тот ответить поклоном и признательной улыбкой. – В силу веских обстоятельств я вынужден приехать из поместья в Петербург и счёл первейшим долгом засвидетельствовать вам своё почтение.

– Балуешь старика вниманием, – растроганный, по-отечески улыбнулся Дмитрий Андреевич и обнял гостя.

Второй год вельможа принимал участие в судьбе двадцати-четырёхлетнего племянника, осиротевшего из-за опустошившей имение родителей эпидемии оспы. Мишель, с честью вынесший выпавшие испытания, был обязан дяде заботой и советами в управлении хозяйством. Зиму он провёл в доме дяди в приготовлениях к свадьбе с наследницей именитого рода, осчастливив-шей его взаимными чувствами. Проведенное тут время сблизило Мишеля с сыновьями покровителя – двадцатилетним Алексеем и сверстником Мишеля, Андреем, отношения с которым перерос-ли в крепкую мужскую дружбу. Обвенчавшийся после Рождественского поста Мишель уехал с супругой в родовое поместье.

– Всё ли ладно в имении? – спросил Дмитрий Андреевич. – Не скучно ли в провинции новоиспечённой княгине? – заговорщицки улыбнулся он, поощряя к разговору по душам.

– Мы приехали в столицу вместе с Наташей. Остановились у её родителей. Надеюсь, всё благополучно разрешится, – выдал волнение Мишеля невольно дрогнувший голос.

– Что-то случилось?

– Уже вторую неделю Наташе нездоровится, – взгляд и слова Мишеля полны тревоги, – в нашем уезде – никчёмный фельдшер, ждать от которого вразумительного диагноза я отчаялся.

– Ты верно рассудил, – торопился Дмитрий Андреевич развеять его опасения, – здесь нынче сведущих докторов довольно.

– Тесть условился о визите с двумя, – кивнул Мишель. – Огласят вердикт к моему возвращению.

– Всё образуется, – улыбнулся собеседник вдруг пришедшей на ум мысли. – И коль ты вновь у меня в гостях, прошу остаться отобедать, чем бог послал, – мастерски сменил тему. – Григорий! Что молодые господа?

– Ваше сиятельство, – отвесил князю поклон дворецкий, – Алексей Дмитриевич вот-вот спустятся к столу, а Андрей Дмитриевич, – он замялся, опасаясь гнева, – ещё почивать изволят.

Князь нахмурился.

– С твоим отъездом Андрей вовсе чужой семье стал, – глянув на племянника, посетовал он, – весь в поисках авантюры, моими наставлениями в приличном образе жизни пренебрегает.

– Перемены случились с ним многим раньше, – припомнил всерьёз обеспокоенный словами подавленного дяди Мишель. – Не первый месяц что-то гложет его душу.

– Верно, – кивнул в ответ Дмитрий Андреевич, – но мне, не ведающему причин этих перемен, помочь не по силам, – вздохнул он сокрушённо. – Уж и не знаю, как вернуть прежнего сына.

– Я поднимусь к Андрею. Хочется думать, мой приезд его обрадует, – заговорщицки улыбнулся гость князю.

– Ступай, мой мальчик, – напутствовал посланного богом племянника воспрянувший духом Дмитрий Андреевич.

Глава 3

Поднявшийся по крытой ковром лестнице этажом выше Мишель тихо вошёл в уютную комнату. Всё тонет в мягких тенях и безмолвии. Назойливые лучи солнца в плену у полупрозрачных драпировок занавешенного окна. Дремлют давно не ворошённые в камине розового мрамора угли. Согретая теплом очага, зазывает успокоиться мыслями в её объятиях пара широких кресел, обитых голубым атласом. По углам повествующего историю Андрея Первозванного гобелена противятся покою канделябры с изножьями-грифонами, огнём истощённых свечей охраняя увенчанную золочёным лепным карнизом кровать с небесно-голубым атласным пологом с крупными золотыми кистями.

На смятой в беспокойном сне постели, по возвращении с ночной пирушки не сняв одежды, спит молодой мужчина. Блестящими углями на свежем снегу подушки чернеют кудри, обрамляющие черты благородного лица. Ресницы, укрывшие от праздных соглядатаев мысли, нервно подрагивают во власти сна.

Не медля с освобождением спящего от измучившего его фантома, Мишель легонько потряс кузена за плечо. Вздрогнув, возвращающийся к действительности, тот пробормотал:

– Который час?

– Время обедать, ваше сиятельство, – последовал полный иронии доклад. – Горазд же ты спать, братец. Эдак вся жизнь стороной пройдёт! – с задорным смехом попенял князю голос.

– Мишель, – безошибочно узнав его, с радостью протянул Андрей и открыл глаза.

Синие, редкость для брюнетов, подёрнутые дымкой полу-дрёмы, они походили на своенравное небо, что раз за разом меняет оттенки, становясь то светло-голубым, затуманенным на рассвете, то безоблачно-простодушным, то ультрамариновым, точно в часы летнего зноя, то негодующе-тёмным, распалённым майской грозой, озаряемым гневными вспышками молний.

– Дружище! – обнял Андрей кузена. – Выкладывай, – пытливый взгляд прикован к его бесхитростному лицу, – какая нужда заставила тебя покинуть призренную богом глубинку и вернуться в столицу, это гнездилище грехов. Неужто не остывшее от страстей сердце дерзнуло вынырнуть из омута семейной жизни, чтоб глотнуть воздуха? – скользнула по лицу лукавая гримаска.

Мишель покачал головой с напускной укоризной:

– А твоё до недавних пор свободное сердце, похоже, ушло на самое дно иного омута? В чьих страстных объятьях, забывая про сон и дом, тонет оно каждой ночью?

Он осёкся: оцепенелый взгляд побледневшего, потерявшегося с ответом друга наводнила боль.

– Уходи, – выдавил тот, не глядя на кузена.

Его намеренная облегчить вздох рука рванула ворот и, одержимая страхом непоправимого, метнулась по шее к груди. Переворачивая всё вокруг, она ринулась искать нечто заветное.

В суматохе оставшись, терзаемый чувством вины Мишель осмотрелся. Мерцая в складках откинутого полога, выдала себя цепочка. В ладонь внимательного Мишеля лёг золотой медальон.

– Ты ищешь это? – окликнул князь Андрея.

Не в силах говорить, тот кивнул и, стиснув перекочевавший в руку медальон, вымученно улыбнулся, признательный.

– Оборвалась, – остановившись взглядом на расторгнутых звеньях цепи, выдавил в конце концов, – как вся моя жизнь несколько месяцев тому. Вот мой омут, Мишель, – кивнул на талисман в ладони князь, уже раскаявшийся в своей вспышке гнева на нанёсшего ему по неведению удар кузена. – Омут, поглотивший мысли и чувства, выбраться из коего я не в силах.

Подчинившийся трепетным пальцам, медальон открылся с мелодичным переливом. На Мишеля глянула юная красавица. Лицо в ореоле тёмно-русых волн, по-детски счастливый взгляд карих глаз под сенью точёных бровей, ямочки на свежих щеках.

– Постой, ведь это … – не решился закончить Мишель.

Андрей сокрушённо кивнул. Отделив закладкой восемь измаранных кляксами глав житейской повести, восемь месяцев испытания мятежной души прозой жизни, память открыла страницу, запечатлевшую роковую для князя встречу.

Девятнадцатое сентября. Его именины. Блюститель моды, затейник, в подаренном отцом охотничьем замке в пригороде столицы Андрей Шаховской устроил полюбившийся знати бал-маскарад. Среди приглашений – уступка докучливому младшему брату – несколько строк предмету безответной любви последнего.

Озарённый фейерверками замок наводнён масками. Его хозяин, в костюме корсара слившись в единое целое с гурьбой неутомимых гостей, внимает благородному рыцарю и бравому мушкетёру – впечатлённым праздником брату и кузену.

Как по мановению волшебной палочки в дверях залы замирает новое лицо. Хрупкий стан в складках глазета, утончённые черты лица в водопаде усеянных жемчужинами кудрей, наивно-юный взгляд. Свежесть непосредственности. Единственная без маски, не искушённая привычной для иных игрой в лицемерие.

В одночасье фанфары, толпа, смолкшие в замешательстве собеседники перестали существовать для сердца корсара, в считанные мгновения пленённого без единого выстрела. Оно билось единственным желанием – любоваться незнакомкой, держать в невольно трепещущей руке взволнованную руку девушки, смущённой его вниманием, и говорить, говорить с расцветшей удовольствием встречи гостьей, с неподдельным восторгом внимаю-щей ему, слышать её полный счастья голос.

– Она, – лаская взглядом портрет, молвил тихо Андрей, – стала долгожданным глотком свежего воздуха для истомившейся в удушливых застенках манер души.

– Отчего же душа пренебрегла дарованным судьбой случаем утолить жажду? – настиг его предсказуемый вопрос.

– Судьба капризна, – с горечью усмехнулся Андрей. – Порой довольно мгновения, чтоб её баловень превратился в заложника взбалмошной прихоти. Мне же её настоящее лицо неожиданно открылось из-под маски фальшивой добродетели брата, под ко-торой облачённый в его рыцарские доспехи жребий полночным татем прокрался на бал и заявил права на моё счастье.

– Неужто прослывший эталоном благородства Алексей, забывшись, пренебрёг понятиями дворянской и мужской чести и осмелился встать на твоём пути к сердцу женщины?

– Фатальная случайность, – скользнула ироничная гримас-ка по серому лицу Андрея. – Соблазнившая моё утомлённое страстями сердце незнакомка оказалась тем самым кумиром, перед чьим алтарём возносил молитвы о взаимности брат.

– Они были услышаны? – деликатно уточнил Мишель.

– Нет. В преддверии бала брат не гнушался откровенничать со мной. Я точно знаю: каждую его попытку завоевать расположение княжны ждал её отказ ответить кавалеру взаимностью.

– Однако приглашение Алексея на знаковый для того бал она приняла, – напомнил бесспорный факт Мишель.

– Княжна приняла приглашение, адресованное ей мною, – возразили ему выразительный взгляд и торжествующий голос.

– Ты хочешь сказать, что твоя наделавшая столько шума в женском обществе персона уже тогда владела её мыслями?

– Я по сей день уверен в этом. Негласный выбор меж мной и братом, совершённый ею на балу, был очевиден.

– Но девушка поспешно покинула замок, – ворошил былое Мишель. – Прославившись победами над женскими сердцами, ты не сумел удержать её подле себя?

– Лукавыми устами брата жребий смутил слух и мысли это-го воплощения невинности, обличив меня в бесчисленных поро-ках, в трясине которых, с его слов, погрязла моя душа.

– Что же помешало тебе развеять прахом наветы снедаемо-го ревностью брата и убедить девушку в обратном?

– Сшибленному с ног ударом ревности, мне не достало слов защитить поруганную честь. Княжна сделала выбор, – судорожно глотнул Андрей, – и я не осмелился смущать её покой, докучая намерением объясниться. Я отпустил её из моей жизни, – жалко улыбнулся он, – довольствуясь упоминаниями о ней на приёмах и балах. А три месяца спустя имя княжны стало табу для света.

– Позволь, каким же чудом ты заполучил её портрет?

Лицо счастливого удачей Андрея тронула улыбка:

– После святок некий художник, прознав волею случая о моём злоключении, предложил мне венец труда по заказу князя Елецкого, несколькими днями ранее окончания его работы … сосланного в Сибирь, – глянул Андрей на кузена. – Знаток своего дела, послушный моим желаниям ювелир создал тайник для копии моей не сбывшейся, но не искоренённой из сердца мечты.

– Вспомни древнюю мудрость. И это пройдёт. Пора пре-рвать череду бессмысленных дней! – взывал Мишель к готовому сложить оружие кузену. – Вижу, без помощи друга тебе с собой не сладить, – с озорной гримаской доки в этом деле изрёк он. – Засим, немедленно взявшись за дело, приглашаю тебя составить мне компанию на приёме, затеянном моим тестем в честь гостей, смутивших покой его дома.

– Возможно, ты прав, – проговорил тронутый порывом дру-га Андрей. – Я принимаю твоё предложение.

Глава 4

– Позвольте войти, – короткий стук в дверь опочивальни и деликатная просьба нарушили уединение Дмитрия Андреевича, в шлафроке с чашкой поданного, но забытого и остывшего кофе бодрствующего во власти какого-то тревожного предчувствия.

Метнувший на часы озадаченный взгляд, тот оборотился к возникшей на пороге фигуре старшего сына.

– Андрей? Ко мне? В ранний час субботнего дня? Чем же я в кои-то веки удостоился твоего внимания?

– Отец, – плотно закрыл дверь Андрей, – опережая молву, я должен сообщить вам нечто важное.

– Говори, слушаю, – жестом пригласил князь сына сесть.

– Я виноват перед вами, – остался тот стоять. – Предупреждая ваш справедливый гнев, уверяю, поступить иначе я не мог.

– Твоё предисловие напугало меня достаточно, – торопил с главным обеспокоенный князь. – Объясни же, что случилось.

– На давешнем приёме я вызвал на дуэль Ланского.

– Фаворита императрицы?! Боже милостивый! – стиснутой волнением отцовской груди едва хватает сил выдохнуть. – Как тебя угораздило?! Чем задел твоё кичливое самолюбие Ланской?

– Он позволил себе, – вскинул голову уязвлённый словами отца Андрей, – высказаться в оскорбительном тоне о женщине.

– Женщина, – сокрушённо повторил Дмитрий Андреевич имя извечного повода для знающего цену чести мужчины очертя голову совершать безрассудные поступки. – Я в замешательстве. Вот уже полгода, как из завсегдатая раутов, чьи брошенные да-же невзначай благосклонный взгляд и приветливое слово – пред-мет соперничества женской половины, ты превратился в нелюдима, иронизирующего над чувствами дам, отвергнувшего не одну завидную партию. Кто же она, кудесница, чьё имя, упомянутое всуе её оскорбителем, вдохнуло жизнь в угли сердца гордого постоянством холостяка? – нетерпеливо ждал он ответа.

– Предмет моей с Ланским ссоры – княжна Елецкая.

Инстинктивно вздрогнув, Дмитрий Андреевич застыл, оторопевший, утративший дар речи.

– Невероятно! – выдавили бескровные уста. – Уму непостижимо! – искал он объяснения стечению обстоятельств. – Тебе известно об её жребии? – испытующе глянул князь на сына.

– О да, – с горечью беспомощности произнёс тот.

– И ты вступился за дочь государева преступника? – взывал запоздало Дмитрий Андреевич к здравому смыслу запальчивого сына. – Осмелился требовать сатисфакции за пренебрежение её опальным именем и от кого – от фаворита её величества?!

– А вы считаете приличным чести дворянина, – возмущением рванулся голос несдержанного на язык Андрея, – клеймить позором имя чуждой политическим интригам девочки?

– Тебе-то что до отверженной девочки? – недоумевал отец.

– Вам не понять, – не сразу выговорил разочарованный его реакцией Андрей.

– Ты отдаёшь себе отчёт, какими последствиями чреват этот неслыханный инцидент? – настиг его новый вопрос.

– Вызов брошен, – твёрдо ответил всё для себя решивший Андрей. – Отказываться от моих претензий я не намерен. Мишель условится о времени и месте дуэли с секундантом Ланского.

– Ты и кузена втравил в эту передрягу, – с укоризной качнул головой настигнутый новой напастью Дмитрий Андреевич.

– Мишель сам вызвался помочь мне, – возразил предвзятому в его обвинении отцу Андрей.

– Ещё бы, – усмехнулся порыву племянника Дмитрий Андреевич. – Ступай, – тяжело вздохнул он, глядя мимо. – Мне нужно подумать. Что ежели ещё не всё потеряно и отыщется средство предотвратить расправу разгневанной твоим фортелем судьбы?

Глава 5

До слуха Андрея донёсся бой часов. Полдень. Стук в дверь заставил невольно вздрогнувшего князя обернуться.

– Барин, – почтительно поклонился дворецкий, – к вам его сиятельство Михаил Александрович Шаховской.

– Проси, – встрепенулся Андрей. – Какие новости? – торопил он с ответом шагнувшего навстречу взволнованного кузена.

– Я уполномочен вручить тебе записку Ланского.

Андрей неверной рукой принял конверт и, нерешительно вскрыв его, с замиранием сердца обратился глазами к посланию. Смятенный взгляд его остановился.

– Ланской приносит мне извинения, – выдавил искушаемый мыслью о подвохе Андрей. – Невероятно! Что стало причиной его внезапной перемены? – сбитый с толку, просит он объяснений у сохраняющего интригу кузена.

– Этот благородный поступок – не моя заслуга, – улыбнулся тот скромно в ответ. – Да и так ли важно, кому обязан прозрением совести твой оскорбитель? – пожал он плечами. – Если его извинения тебя удовлетворили, изволь сообщить об этом и отменить дуэль. Секундант генерал-поручика ждёт меня с ответом.

Занятый неразрешённым вопросом Андрей шагнул к бюро и, машинально обмакнув перо в чернила, размашисто начертал на бумаге немногословную надпись.

– Спасибо, друг! – вручил он судьбоносное послание кузену.

На пороге комнаты снова появился дворецкий:

– Ваше сиятельство благоволят сойти в столовую к обеду?

– Что так рано? – удивился Андрей нарушению издавна установленного в доме распорядка.

– Ввиду неурочного отъезда Дмитрий Андреевич нынче не завтракали, засим, вернувшись, пожелали сейчас же отобедать.

– Я тотчас спущусь, – пробормотал Андрей.

За столом царило напряжённое молчание. Ещё облачённый в вицмундир Дмитрий Андреевич, в каждом взгляде и движении сохраняя спокойствие, трапезничал, нарочно игнорируя желание старшего сына заговорить с ним о важном. Пепельные глаза заинтригованного происходящим Алексея украдкой наблюдали за бессловесным поединком. Удручённый манкированием отца, Андрей съел несколько ложек супа и, не притронувшись к иным блюдам, понуро ожидал окончания обеда. Лицо Алексея, легко определившего победителя, исказила ухмылка удовлетворения.

Угадав желание хозяина, вышколенный лакей отодвинул его стул. Дмитрий Андреевич степенно прошествовал к двери.

– Отец! – остановил его возглас уже обессиленного натиском чувств Андрея. – Мы должны объясниться.

К удовольствию Алексея, Дмитрий Андреевич смерил ожидавшего милости просителя взглядом и снисходительно кивнул:

– Прошу в мой кабинет.

– Отец! – нетерпеливо заговорил Андрей снова, когда оба оказались в соседней комнате. – Презрительной холодностью вы истязаете мою вывернутую наизнанку душу.

– По-твоему, – иронично дрогнула бровь vis-à-vis, – у моей уязвлённой твоим проступком души нет на то права?

– Повторюсь: я безмерно виноват пред вами, – не играл сей-час Андрей желанное чужой волей раскаяние. – Поверьте, – искал он былого отцовского взгляда, – я понимаю, какую боль опрометчиво причинил вашему мудрому сердцу, нашедшему в себе силы несмотря ни на что понять и простить легкомысленную молодость. Я знаю наверняка: его беззаветной любви я обязан раз-решением моего конфликта с Ланским, – прикован признательный взгляд к лицу отца, разоблачённого проницательным сыном в участии в его незавидном жребии. – Не отказывайте же мне и теперь в своём великодушии! – горячо взывал Андрей к всё-таки тронутому его самобичеванием отцу. – Позвольте изболевшемуся чувством вины перед вами сердцу заплатить сыновний долг. Я приму любую справедливо назначенную вами епитимью.