Ирина Бабич Когда судьба - не приговор

Глава 13

Оставленная осваиваться в устроенной для неё комнате, час спустя сошедшая в столовую к приуроченному в её честь обеду, Ольга снова встретилась с Мишелем. В течение продолжив-шей их знакомство, раскрепостившей обоих беседы Мишель наблюдал за девушкой, недавно отверженной, но снова ставшей средоточием внимания галантного кавалера и готовой к услугам челяди, разительно оттого преобразившейся.

– По окончании обеда я вынужден оставить вас, – выдержав паузу между переменами блюд, сообщил он княжне. – К моему безграничному счастью, и меня с нетерпением ждёт любимая женщина, – тронула мужские губы благоговейная улыбка.

– Я понимаю ваше желание быть подле неё, – проронила Ольга, – засим не смею удерживать здесь, продлевая разлуку.

– Заверяю, и ваше уединение в этом доме не будет долгим.

– За несколько месяцев презрения и забвения я свыклась и смирилась с ним, – жалко улыбнувшись, понурила она голову, – спасённая от отчаяния до последнего преданными друзьями – книгами. В силу перекроивших мою жизнь событий с ними меня тоже разлучили. Едва ли у меня есть право роптать, но в этом замке, всем удовлетворяющем изысканным вкусам хозяина, моему сердцу отдушины нет: ни маломальской библиотеки, ни инструмента, – пояснила чуткому слушателю княжна.

– Дерзну возразить вам. Частый гость этого замка, я знаю наверное: ваше шапочное знакомство с ним скоро перерастёт в тёплую приязнь, – успокоило её пальцы пожатие его руки. – Исполненные духом их незаурядного хозяина стены преподнесут не один сюрприз, – тронула губы князя интригующая улыбка.

– Звучит заманчиво, – неуверенно проронила она в ответ. – Мне очень хочется верить в забывшее дорогу в мою жизнь чудо.

– Нужно верить, – колеблет её сомнения Мишель, – верить в себя, во имя обетованного счастья готовую на борьбу с извечным врагом людей – судьбой.

– Думаете, мне достанет духу бросить ей вызов? – глядит на князя ошеломлённая его суждениями девушка.

– Отриньте сомнения, – увещевал её Мишель. – Дерзните ей противостоять! Иначе зачем жить?

– Кажется, житейская мудрость говорит вашими устами, Мишель, а с нею не поспоришь, – улыбнулась Ольга. – Я должна попытаться отстоять своё право на иную участь. Я хочу другой жизни. Однако я не могу не отдать должное моему противнику: жребий подарил меня встречей с вами, – с признательностью заметила она, – с первым настоящим другом.

– Я счастлив быть им, – растроган её признанием князь.

С улицы донеслись лошадиный храп и шорох колёс.

– Ещё кто-то приехал, – встрепенулась Ольга.

– Нет, – остановил её Мишель в желании тотчас покинуть стол и подойти к окну, – это снарядили экипаж для меня, – кивнул князь слуге, подавшему ему с порога знак. – Мы увидимся с вами снова, – вернулся он взглядом к Ольге, – но, если ранее вам будет нужда в совете, помощи и просто в участии, обещайте написать скромному другу, не стесняясь обременить его просьбой.

Не в силах говорить, Ольга кивнула.

– Ваше послание найдёт меня по этому адресу, – Мишель извлёк из кармана камзола вдвое сложенный лист.

Последние минуты вместе. Рука об руку спускаются они к ожидающей князя карете.

– Лошади будто не отдыхали, – неожиданно заметила Ольга, остановившись беспокойным взглядом на поводящем бока-ми, покусывающем удила шестерике.

Князь, дворецкий и форейтор переглянулись.

– Знамо дело, ваше сиятельство, дорога да денник не свойский, – нашёлся с ответом поклонившийся ей бывалый кучер. – Не извольте беспокоиться, сдюжат, дома отдохнут честь честью.

– Время прощаться, – завладел вниманием Ольги князь. – До новой, убеждён, скорой встречи. Надеюсь найти вас счастливой своим торжеством над кознями судьбы.

Проводившая взглядом карету, нехотя вернувшаяся в дом девушка поднялась в свою комнату. Одна. Наедине с мыслями и чувствами. Опустилась перед зеркалом, читающим по глазам её откровенную душу. Словно пытаясь рассмотреть в его глубине будущность, Ольга вздрогнула, увидевшая нечто невообразимое в отражении, и рывком обернулась. На полке камина положены две стопки книг, в объятиях софы покоился бархатный кофр.

Рука обескураженной девушки машинально потянулась к серебряному колокольчику. На зов княжны явилась горничная.

– Кто-то был здесь в моё отсутствие? – спросила Ольга.

– Никто из слуг не осмелился бы на подобное бесчинство, – ответили девушке почтительный книксен и смущённый голос.

– Каким же образом оказались тут эти вещи? – повела Ольга рукой в сторону книг и инструмента.

Казалось, не менее её госпожи удивлённая происшествием Лиза окинула исполненным неподдельного любопытства взглядом хранящие свою тайну предметы.

– Не могу знать, ваше сиятельство, – беспомощно пожала она плечами. – Благоволите расспросить остальных слуг?

– Нет, – неожиданно для Лизы качнула головой Ольга, – не стану испытывать совесть послушной господину прислуги.

Едва горничная затворила дверь, уже не в силах сладить с искушением, Ольга шагнула к камину, прочла тиснённые золотом имена избранных ею авторов: Вольтера, Дидро, Шиллера, Гёте. Ладонь погладила облачения давних знакомцев. Она обернулась, осмелившись, благоговейно коснулась кофра. Сведущие пальцы открыли застёжки. Из-под обитой шёлком крышки глянула на свет гитара с монограммой в левом верхнем углу деки.

– Так не бывает, – проронили уста оцепеневшей Ольги.

Взгляд прикован к монограмме: заграничная диковинка, гитара в недавнем и безвозвратном прошлом принадлежала ей, княжне Елецкой, будучи щедрым подарком отца на именины. Скоропалительно увезённая из отчего дома, она не один день безутешно горевала по закадычной товарке.

Ольга бережно вынула гитару из кофра, опустившись в кресло, устроила её на коленях. Пальцы тронули онемевшие в разлуке струны. В голосе откликнувшейся стройными аккордами гитары – ни намёка на разлад или обиду на безвестно канувшую и обретённую вновь хозяйку.

Чьи руки сохранили и потаёнными путями вернули Ольге заветное сокровище? Возможный ответ казался невероятным.

Глава 14

Разбуженную птичьим хором за стрельчатыми окнами Ольгу приветили готовая к церемониалу её утреннего туалета Лиза и ностальгические нотки кофе, запамятованного за время житья в чужом, скупом до изысков доме. Вдруг усомнившаяся в том, что сон сменила явь, Ольга во все глаза смотрела на поднос в руках слуги. Давешние чудеса не унимались: на фамильном серебре – некогда привычные для именитой княжны, любимые ею блюда: соблазняющий пряным ароматом напиток и эклеры, кондитерская новинка, коей в былые времена баловал княжну из самого Парижа выписанный её отцом повар.

Обеспокоенная оторопью госпожи Лиза насторожилась:

– Что-то не по нраву вашему сиятельству?

– Непривередливая гостья этого дома, я никого здесь не посвящала в мои прежние вкусы, – совладала с чувствами Ольга. – Чьему поразительному наитию, – обращён на Лизу испытующий взгляд, – я обязана этими блюдами?

– Подавать вам поутру именно кофе с эклерами – приказ Андрея Дмитриевича, – пробормотала горничная.

– Почему я не удивлена? – уронила сконфуженная ответом и новой интригой Ольга.

С детским восторгом отведав живительный напиток и лакированное глазурью пирожное, облачённая в кисейное платье, с затейливо причёсанными волосами она сошла в холл.

– Чем могу служить вашему сиятельству? – подоспел к ней дворецкий.

– Я хотела бы узнать об укладе и обычаях дома.

– Отныне всё и вся в этом доме будет подчинено желаниям вашего сиятельства, – не мешкал с ответом слуга.

Отвыкшая от угодничества челяди, Ольга растерялась.

– Чего бы вам хотелось на завтрак? – пришёл на помощь довольно повидавший на веку, исполненный житейской мудрости и проникшийся замешательством гостьи Гаврила.

Его деликатные вопросы расставили всё по местам. Оправившаяся от смущения, усаженная дворецким на банкетке Ольга в доверительной беседе поведала Гавриле об её привычках. Бывалый слуга запоминал каждую упомянутую княжной мелочь. Почтительно откланявшись по окончании разговора, поручив барышню ожидавшей в стороне горничной, он отправился «держать совет» с остальной челядью.

Пока Лиза помогала госпоже выбрать комнату для дневного времяпровождения, расторопные лакеи шумели в столовой посудой. Облюбовав для досуга диванную, княжна велела горничной снести сюда книги и корзинку с рукоделием.

Снова появившийся Гаврила звал госпожу к столу. Её ждал состряпанный докой аристократической кухни, угодивший её предпочтениям завтрак: мясная кулебяка, яйца всмятку, чай с молоком, сыр и благоухающая ванилью сдоба.

Покинувшую столовую Ольгу встретила Лиза, вооружённая шляпкой и зонтом от солнца. Обеих ждал утренний променад.

Вдохновлённая прогулкой Ольга свернула к конюшне. Сопровождаемая конюхом, прошла к денникам. На не знакомую им особу глянули две пары настороженных глаз породистых жеребцов. Освобождённая из перчатки рука потянулась к тёмно-серому с пепельной гривой коню.

– Это Вихрь, – молвил остановившийся на почтительном от княжны расстоянии конюх, – жеребец его сиятельства.

– Почему Вихрь? – улыбнулась про себя её выбору и новому совпадению не отрывающая от коня очарованных глаз Ольга.

– Андрей Дмитриевич сказывали бедуинскую легенду: Аллах сотворил арабского скакуна из четырёх ветров: из духа Се-вера, из силы Юга, скорости Востока и сообразительности Запада, – пояснил конюх. – Этот своенравный жеребец им вместе взятым фору даст, вот и наделил его барин неугомонным именем.

– Должно быть, столь небывалому коню одиноко не у дел? – выговорила Ольга, погладив потянувшуюся к ней морду.

– Чай, не заскучает, – заверил её конюх.

– И то правда, – расхрабрившаяся, она потрепала жеребца по холке. – Я испытала бы себя верхом на нём.

– Не извольте гневаться, барышня, – возразил её желанию опустивший взгляд слуга, – ни для кого, окромя барина, седлать Вихря нельзя, – смиренно оправдал он свой дерзкий отказ. – Для удовольствия же вашего сиятельства – Молодец, – повёл рукой в сторону второго обитателя конюшни той же породы.

Игриво взъерошившая гриву Вихря Ольга приблизилась к соседнему стойлу. Приветливо мотнувший ей головой жеребец по-свойски ткнулся мордой в девичье плечо. Растроганная Ольга обняла подрагивающую лошадиную шею:

– Вот и ещё один друг есть у меня.

– Прикажете оседлать? – окликнул княжну конюх.

Однажды лишённая бывших по сердцу прогулок верхом, та нетерпеливо кивнула. Несколько минут ожидания – и жеребец под скрипящим новой кожей дамским седлом послушно пошёл рысью по угадывающейся в траве тропинке к лесному озеру.

С румянцем во всю щёку вернувшаяся в замок девушка устроилась в диванной. Ещё раз перебрав книги, остановила вы-бор на ещё не знакомых ей «Разбойниках» Шиллера. На третьей сцене она невольно замерла: речь подлого душой героя напомнила прозвучавшие на роковом маскараде слова Алексея Шаховского, обличившего брата. Она снова прильнула взглядом к строкам созвучного перипетиям её жизни произведения.

Сморённая впечатлениями, последовав совету горничной, поднявшаяся в спальню Ольга вздремнула в царившей в доме полуденной тишине.

С её позволения потревоженная Лизой в обеденный час, обновив платье и причёску, она спустилась в столовую. Выразив признательность искуснику-повару, однако пожурив его за расточительность блюд ради неё одной, Ольга вернулась к чтению увлёкшей её мысли драмы. Распахнув книгу в отмеченном закладкой месте, она остановилась недоумённым взглядом на открытой странице: третий акт опережал знакомые дотошной читательнице события пьесы. Похоже, гостья замка оказалась не единственной здесь поклонницей творчества Шиллера. Заинтригованная новым происшествием, перелистнув страницы, Ольга нашла сохранившуюся в памяти сцену, но уже не смогла вернуться к чтению, оцепенев во власти вопросов-головоломок.

Глава 15

Наступил новый понедельник житья-бытья гостьи замка. С утра превратившееся в решето небо сеяло серую муку измороси. После обеда приунывшая Ольга, уединившаяся с гитарой в диванной, принялась подбирать мотив к «Песне» из ещё пахнущего краской сборника Уильяма Блейка «Поэтические наброски».

Вторя или вопреки прослезившемуся за окнами дождю, растроганная пальцами гитара откликнулась романсом. Стихло эхо последних аккордов. Смокло задушевное сопрано. Ольга осталась неподвижной в поглотившей звуки и мысли тишине, нарушаемой лишь биением взбудораженного сердца. Её ли только? Одинокого ли под этим кровом?

– Входите же, ваше сиятельство, – выдохнула изведённая вопросом Ольга и обернулась к приоткрытой двери.

Застигнутый врасплох окликом, упустивший свой шанс на побег, в комнату шагнул смешавшийся Андрей Шаховской:

– Как вы угадали?

– По неровному дыханию за спиной. Моё посредственное в этот раз музицирование исчерпало терпение вашего сиятельства, великодушно сносившего столько дней пребывание в доме неурочной гостьи? – достало ей сил на чертовщинку в глазах.

Поняв намёк, князь улыбнулся бесятам в девичьем взгляде:

– Я прослыл бы самым неблагодарным смертным, осмелясь пенять ниспосланной судьбой гостье. Мне остаётся лишь уповать на ваше снисхождение к нерадивому хозяину дома, обрёкшему вас на одинокое прозябание в дебрях леса.

– Ваше сиятельство несправедливы к себе и казнитесь зря: незримое, однако во всём ощутимое присутствие чуткого хозяина приветившего меня дома за столько дней ни разу не подало мне повода чувствовать себя забытой и одинокой здесь.

– Когда же вам стало ведомо о моём пребывании здесь? – не удержался от вопроса изведённый предположениями князь.

– В первый же день.

– Кто из слуг обманул доверие барина, презрев мой приказ?

– У вас на редкость верные слуги.

– Кто же в таком случае разоблачил меня?

– Вы сами, – подсказали Андрею застенчиво улыбнувшиеся девичьи уста, – за эти несколько дней незаурядными поступками открыв свою недюжинную натуру, но сохранив в тайне ответ на единственный, ещё занимающий мои мысли вопрос.

– Я готов ответить на него тотчас, покончив с тайнами.

– Тогда сознайтесь без обиняков, – замявшись, приняла всё же предложение Ольга, – что для вашего сиятельства навязанная чужим выбором суженая? Какие чувства к подневольной невесте подвигли благородного дворянина стать зачинщиком небывалого заговора против неё? Что для вас опальная бесприданница, о чьём благоденствии были обязаны безропотно радеть все и вся в вашем доме? Что для сиятельного князя презренная светом сирота, ради воскресшего взгляда которой в день её приезда сюда он за каких-то три с небольшим выторгованных у случая часа едва не загнал лошадей по пути в столицу и обратно, чтоб доставить в замок для привычного ей досуга дамское седло, книги любимых авторов и чудом добытую её гитару? – взирает на слушателя её испытующий взгляд. – Что для первого среди равных мужчины женщина, кого он, будучи сведённым с ней единственной встречей, знает, кто бы мог подумать, как самого себя? – всё же стушевалась Ольга под горячечным мужским взглядом. – Что она для вас, – зашлось в спёртой груди сердце, – со дня вашего случайного знакомства всё ещё живущего памятью о ней?

– Неужели вы до сих пор не поняли? – настал черёд его главного вопроса. – Я люблю вас, – взгляд прикипел к лицу зардевшейся девушки, – люблю со дня нашей фатальной встречи.

– Почему же открылись мне лишь теперь?

Чутко ощутив в мятежной ладони слабость её руки, Андрей предупредительно усадил девушку на софу и опустился рядом на приличном расстоянии.

– Тогда на балу вы не пожелали меня слушать, – выдавил он: горло саднила боль воспоминаний. – Уважающий ваше решение, я не стал преследовать вас попытками объясниться, но урезонить моё сердце мне не достало красноречия. Бескомпромиссное, оно любило, по-настоящему, неистово, обезоруженное этим чувством, посвятило себя единственной женщине, – как на духу винился он перед впечатлённой девушкой. – Потому, не досаждая мольбами о взаимности, жило благоговейной памятью, несмотря ни на что признательное жребию, то и дело вознаграждавшему его шансом узнать из обронённых на рауте, на балу, в ложе фраз о той, что стала смыслом его существования.

– Потому вы изрядно знаете о моих увлечениях и вкусах, – молвила ошеломлённая Ольга. – Вам известно обо мне всё.

– Очень мало, – не скрывал сожаления Андрей. – Знаю, что ваше сиятельство, получив домашнее образование, знает пять языков, читает в подлиннике английских и немецких поэтов, французских философов, музицирует на нескольких инструментах, талантливо исполняет романсы под аккомпанемент гитары.

– Как она оказалась у вас?

Он ответил не сразу, боясь неловким словом разбередить её горькие воспоминания:

– Когда несколько месяцев тому имя вашего сиятельства было предано светом забвению, мне удалось узнать о трагедии, постигшей ваше семейство. Где искать вас, пропавшую после ареста отца, ставшего жертвой доноса, я не знал, – и теперь полны отчаяния взгляд и голос, – но мне посчастливилось свести короткое знакомство с людьми из Тайной экспедиции и узнать об отписанном в казну имуществе вашего отца. Я нашёл средство отвратить агонию моего сердца: сговорившийся с привыкшим из всего извлекать выгоду сановником, я выкупил памятку о вас. Теперь она вновь в родных руках, – от души улыбнулся довольный исходом Андрей.

– Как же я счастлива нашим с ней воссоединением! – Ольга провела ладонью по деке. – Вы спасли не одно сердце, – скрыв в опущенном взгляде чувства, многозначительно проронила она.

Горячая рука Андрея накрыла её объятые мятежом пальцы, вдохновлённая желанной близостью, пылко сжала их, послушные в предвкушении ласки, и поднесла к губам. Её поднятый взгляд захлебнулся в пучине его глаз, вешней Невой крушащей льдины условностей и предрассудков. Жажду её иссушённых неведомой доныне страстью губ щедро утолила живительная влага поцелуя. Обмерла. Беспомощная перед чувствами, не в силах им противиться, она с головой пошла на дно омута взгляда vis-à-vis.

Пригубив девичью неискушённость, не отпуская её руки, подавшийся в сторону Андрей не сводил пытливых глаз с пытавшейся разобраться в себе Ольги:

– Моя дерзость возмутила ваше сиятельство?

Она замешкалась с отповедью, вогнанная в краску мужским настойчивым желанием услышать её ответ, сорвалась с места и неверными шагами ступила к окну.

– Дождь наконец закончился, – выговорила машинально.

Проникшись её смятением, украдкой улыбнувшись, Андрей деликатно остановился в шаге от девушки:

– Самое время на воздух.

– Ваше сиятельство подарит меня своей компанией? – уже с искорками в глазах обернулась оживлённая Ольга.

– С удовольствием, – покончив с разоружёнными её словами сомнениями, восторженно улыбнулся Андрей.

Глава 16

Томимые подспудным желанием снова увидеть друг друга, торопящие время и помогающих с платьем для прогулки слуг, они встретились вновь возле конюшни. Одетый в щегольской шитый из сапфирового бархата двубортный фрак, из экстравагантного выреза которого виднелся шёлковый камзол-веста с серебряным галуном, кюлоты в тон, заправленные в начищенные ботфорты, князь любовался представшей пред ним Ольгой: приталенный жакет поверх широкополого платья батистовой амазонки венчало жабо из французских кружев.

Осёдланные жеребцы в предвкушении ставшего привычкой ежедневного променада переступали с ноги на ногу. Конюх помог Ольге сесть верхом. Следом за нею поднялся в стременах Андрей. Размеренным шагом лошади направились к озеру.

– С лёгкой руки вашего кузена, – заговорила Ольга, – ещё в день приезда я облюбовала этот уголок.

– Льщу себя надеждой усугубить ваше восхищение им, – ответил ей с загадочной улыбкой Андрей.

Между стволами выкупанных утренним дождём и озорно потряхивающих ещё мокрыми вихрами сосен проглянул пологий сочно-зелёный берег.

– Лодка! – непроизвольно сорвался восторженный возглас с уст Ольги, углядевшей не бывавшую тут до сих пор спутницу их обещающего приключения рандеву.

Спешившийся Андрей помог спутнице. Поводья оплели ветвь дряхлой ивы.

Подобрав пышные юбки, удерживаемая надёжной мужской рукой Ольга аккуратно перешагнула дощатый борт, опустилась на скамью на корме. С силой, но осторожно столкнув лодку с отмели, Андрей ловко прыгнул внутрь. Уступив его мускулам, скрипнуло в уключине стерно. Управляемая сноровистым кормчим лодка тронулась с места.

Взмокшая от усердия вспотевших весел, она остановилась наконец. Ольга огляделась. Вокруг – слюда овального зеркала в медной, тронутой зеленью старины оправе из сплетённых ветвей и листьев. Высвобожденная из перчатки рука с опаской окунулась в зябкую влагу, очертила пару кругов на воде. Рядом, спасаясь бегством от потревоживших покой озёрной братии чужаков, плеснула рыба. Таращась, трепеща радужными крылышка-ми с узором прожилок, пролетела озорница-стрекоза.

– Надо отдать должное вашему сиятельству, – благодарная Ольга глянула на любующегося ею Андрея. – Вы сдержали данное на берегу слово: представить так озеро – восхитительная идея.

– Рад, что моя задумка вам по сердцу, – удовлетворённый её впечатлением, улыбнулся князь.

Дерзко прервав его, над кронами обмерших со страху со-сен рявкнул гром. Машинально вздрогнув от неожиданности, Андрей и Ольга одновременно подняли головы к небу. Жадно проглотив недавно виднеющиеся над лесом шпили замка, к ним, беззаботно увлечённым друг другом, кралась клубящаяся злорадством над их беспечностью грозовая туча.

– С минуты на минуту разразится ливень, – выдохнул Андрей. – О чём я думал, легкомысленный хвастун?!

Жалобно взвизгнули пеняющие на грубое обращение с ними уключины. Яростный взмах вёслами. Сколько было сил, лодка стремительно ринулась обратно.

Возле ухватившейся за скамью Ольги упала капля дождя, за ней вторая, третья. Огласив барабанной дробью в хоре с трубным звуком начало битвы, они застучали по бортам и днищу.

В несколько мгновений платье испещрили мокрые пятна.

Ольга невольно поёжилась. На миг оставив весла, сорвав фрак, Андрей накрыл им попытавшуюся, было, возразить против этой жертвы девушку и снова принялся грести к берегу.

В паре саженей от него перепрыгнув через борт, зачерпнув ботфортами воды, красноречивым взглядом умоляя растерянную Ольгу о прощении за новую вольность, Андрей подхватил её на руки и торопливо понёс к укрывшей лошадей иве.