Игорь Михайлович Мацкевич Военный следователь военной прокуратуры и его дела

– Пойдем выпьем пивка, – предложил Крисп.

– Лучше чая, – ответил Розин.

– Там чая не будет.

Они подошли к небольшому ларьку, возле которого находилось несколько высоких столов, почти упиравшихся в грудь человека, позволявших тому самому человеку пить пиво стоя, время от времени ставя кружку на этот самый стол. Народу было немного. Пиво здесь было подороже (но отменного качества), поэтому местные пьяницы сюда особо не заглядывали. Плюс совсем недалеко находилось отделение милиции, что также не способствовало желанию рядовых выпивох лишний раз здесь светиться.

Крисп подошел к окошку ларька и заказал два пива. Когда он его принес Розину, который ждал возле пустого стола, тот снова вздохнул и немного поморщился.

– Ты что? – удивился Крисп.

– Сейчас будут на нас таращиться, а я этого не люблю, – сказал Розин.

– Будут, – согласился Крисп, – но по одной кружечке можно.

– Ладно, – опять махнул рукой Розин и взял кружку.

Крисп и сам не любил выпивать на людях, будучи в форме. А сейчас они с Розиным оба были в форме. Спасало только то, что немногочисленным гражданам было не до них, они пришли сюда обсуждать собственные заботы, а не таращиться на двух людей в военной форме и не присматриваться к петлицам в виде щита и меча на их кителях.

– Ну? – спросил Крисп, когда они оба сделали по хорошему глотку свежего пива. Оно было прохладное, и пить его было приятно. – Ты начнешь рассказывать или нет?

Розин вздохнул и уточнил:

– Ты про хищения в военторге?

Крисп утвердительно качнул головой и вновь пригубил пива.

– Если ты думаешь, что я знаю какие-то невероятные секреты, то хочу тебя разочаровать. Ничего я не знаю. Дело, строго говоря, было для торговли обычное. Я-то не специалист по таким делам. Но мы в следственной группе привлекли несколько экспертов из ОБХСС, и они нам рассказали, что хищения заключались в основном в пересортице и утаивании части прибыли. Это, если хочешь знать, для торговли обычное правило. Иначе прибыли не получить. Извини за каламбур. А прибыль для торговли – святое. Тем более что в военной системе нет никаких подпольных цехов, как в светском производстве.

– Но, судя по докладам, которые ваша следственная группа делала на совещаниях, масштабы были впечатляющие, – сказал Крисп.

– Да, впечатляющие, – согласился Розин, – но не такие впечатляющие, как в Минрыбхозе. Только дело в том, что на какие-то там масштабы мы даже не успели выйти, как началось торможение дела.

– Сверху? – спросил Крисп.

– Не знаю, – ответил Розин. – Точнее говоря, я не понял откуда.

Он глотнул пива и продолжил:

– Понимаешь, как-то быстро прикомандированные обэхээссэшники от нас ушли. Явно по команде. И начались косяки: кто-то неправильно что-то задокументировал, кто-то не вовремя поехал изымать деньги, кто-то не оформил надлежащим образом выемку. Причем эти косяки делали не члены следственной группы, а молодые следователи, которых нам давали в помощь. За ними надо было следить, их надо было учить, но у нас рук на все не хватало. А потом нас всех стали сначала по одному, а потом по несколько человек из группы выводить.

– Как-то это объяснили?

– Мне сказали, что основную работу я сделал, оформлять дело в суд будут другие.

– Там же до суда еще как до луны? – вопросительным тоном сказал Крисп.

– Ты же знаешь, – устало ответил Розин и глотнул пива, – приказы не обсуждают. К тому же, как ты правильно давеча заметил, меня не просто откомандировали, но и направили на другую, причем вышестоящую должность.

– Ты, кстати, до сих пор не проставился, – поднял кружку Крисп и чокнулся с кружкой Розина. – За повышение!

– За повышение, – грустно сказал Розин и продолжил: – Понимаешь, чем дольше я про все это думал, тем больше понимал, что дело военторга тухлое. Но не потому, что хищений не было, а потому, что хищения были не того уровня, о котором отчитались. Поспешили наши начальники. И главное доказательств было с гулькин нос.

– Ну и не переживай. Свою должность ты заработал честно. Пересидел, я бы сказал, – заметил Крисп.

– Я не переживал бы, если бы не самоубийство начальника военторга, – сказал Розин и потянулся за пачкой сигарет. – Как-то он странно покончил с собой.

– Что значит «странно»? – спросил Крисп.

– Не вовремя.

– А ты знаешь, когда самоубийством кончают вовремя?

– Не ерничай, – сказал Розин и обдал Криспа вонючим дымом.

– Ну, ладно, – сказал, сморщившись, Крисп. – Дело ты мне не передаешь?

– Нет, – ответил Розин.

– Тогда что ты от меня хочешь?

– Дело я принял к своему производству, – сказал Розин.

Крисп не смог скрыть удивления. Обычно зональные военные прокуроры дела лично не вели.

– От тебя я хочу, чтобы ты со мной прокатился до дачи начальника военторга и посмотрел непредвзятым глазом, что там и как, – сказал Крисп.

– Когда едем? – спросил Крисп.

– Сейчас докурю и едем. Машина на Ленинском проспекте стоит.

Розин облокотился на столик и сказал:

– И еще одно.

– Что?

– В машине о деле не болтать.

Возле дачи их ждал участковый милиционер.

– Капитан Федоров, – представился милиционер, и Розин с Криспом поздоровались с ним за руку.

– Пройдем в дом, – сразу предложил Розин, и они втроем прошли внутрь.

Дача была хорошая, добротная. Это не был традиционный летний домик, сбитый из досок, который, как правило, продувался насквозь, а сложенный из бревен самый настоящий дом, с камином, предназначенный для круглогодичного проживания. Такой дом мог себе позволить далеко не каждый гражданин Советского Союза, и даже не каждый представитель Министерства обороны.

В доме был порядок, все вещи находились строго на отведенных им местах, и было очень чисто.

– Сами убираются или есть домработница? – спросил Крисп.

– Приходит местная тетя Шура, – ответил Федоров, поняв, что вопрос адресован ему.

Они обошли весь дом. Ничего необычного видно не было. Везде царил абсолютный порядок. Видимо, жена (вдова) начальника военторга была женщиной очень строгой. Или строгим был ее муж… бывший муж.

«Интересно, – подумал Крисп, – на службе у него был такой же порядок, как дома и на даче?»

– Так, – сказал Розин. – Давайте-ка аккуратно тут все посмотрим, в порядке, так сказать, доследственных мероприятий, а потом надо будет побеседовать с тетей Шурой.

– Анастасия Петровна Иванова, – сказал Федоров, – она ждет в отделении милиции.

– Оперативно, – не удивился Розин. – А почему тетя Шура?

– Не знаю, – ответил Федоров, – хозяйка так ее звала, а Анастасии Петровне было без особой разницы. Главное, что платили вовремя и хорошо и люди были вежливыми и приветливыми. К тому же с детками ихними Анастасия Петровна всегда находила общий язык.

– Ладно, – сказал Розин. – Давайте осторожно посмотрим, на месте ли их вещи.

Все разошлись по разным комнатам. Через тридцать минут Розин вышел из дома, сказал Федорову, чтобы тот шел в отделение милиции, закурил свою вонючую сигарету и спросил у Криспа:

– Ну, что думаешь?

– По-моему, они просто уехали, – сказал Крисп.

– Уехали, – задумчиво произнес Розин. – Интересно, куда и почему?

– В московской квартире, как я понимаю, их нет, – сказал Крисп.

– Правильно понимаешь. Хуже того, я полагаю, что их нет в Москве. Я дал команду, и сотрудники оперативно связались со всеми их родственниками и знакомыми, которые проживают в Москве, – сказал Розин.

– Ты хочешь сказать, что они сбежали? – удивился Крисп.

– Как раз не хочу, но так получается, – сказал Розин и добавил: – Пойдем к Федорову.

Они пошли к калитке, а местный плотник «золотые руки», докурив папиросу, пошел закрывать вскрытую дверь дачи-дома начальника военторга.

У Федорова в его маленьком кабинете сидела женщина пятидесятилетнего возраста, хорошо одетая, но простая. Она была немного полновата, но в целом выглядела хорошо, лучше, чем простая уборщица. Держалась она напряженно, но скорее больше из любопытства, чем из-за тревоги.

– Здравствуйте, – поприветствовал ее Розин, усевшись на место Федорова, которое тот поспешил ему уступить.

– Здравствуйте, – ответила тетя Шура.

– Наверное, вам капитан Федоров в двух словах объяснил, о чем мы хотим с вами поговорить? – спросил Розин.

– Нет, – искренне удивилась тетя Шура.

«Молодец», – мысленно похвалил участкового Крисп, отметив, что таких профессионалов среди милиционеров остается все меньше.

– Мы хотим поговорить о семье начальника военторга, – продолжил Розин. – Вы у них работали?

– Подрабатывала, – уточнила тетя Шура. – Мое место работы – уборщица в детском садике. Но там платят, сами знаете.

– Понятно, – сказал Розин. – Как давно подрабатываете в доме начальника военторга?

– Чуть больше двух лет.

– Что скажете об их семье?

– Семья хорошая, дружная. Дети воспитанные. Ничего плохого сказать не могу. Муж, значит, все время на работе, жена по хозяйству, по дому, дети в школе. Все по-людски, как положено. Достаток. Нет, ничего не скажу, жили хорошо, дай Бог каждому так жить.

– В последнее время чего-то необычного не замечали?

– Что необычного? Муж и жена были дергаными. А как не быть, если вот-вот посадят человека. Сами небось знаете.

– Вы знали, что у них неприятности?

– Весь поселок знал. Дело уголовное. Сами знаете, – сказала тетя Шура и добавила с сарказмом, неприязненно посмотрев на Розина: – Неприятности…

«Да, – мысленно согласился с ней Крисп, – уголовное дело – это не неприятности, это намного хуже обычных неприятностей».

– Когда вы были у них в доме последний раз? – продолжал задавать вопросы Розин.

– Вчера. Убралась, как обычно, и ушла.

– Хозяйка с детьми была дома?

– Да.

– Вела себя как обычно?

– Как обычно, дергано… как обычно, – вновь не удержалась тетя Шура от сарказма.

– К ним никто не приезжал?

– Нет.

– По телефону не звонил.

– Звонил.

– Кто?

– Откуда же я знаю? Хозяйка трубку взяла, что-то там говорила. Телефон-то в другой комнате, в гостиной.

– Долго говорила?

– Да, наверное, где-то с полчаса.

– А потом?

– А потом я закончила уборку и ушла.

– Хозяйка вас провожала?

– Нет. Зачем? – удивилась тетя Шура. – Я всегда заканчивала уборку, относила принадлежности для уборки в стенной шкаф и уходила.

– И в тот вечер было так же?

– Ну да.

Тетя Шура подумала, внимательно посмотрела на Розина, на Криспа, который вместе с капитаном Федоровым сидел на стульях рядом с дверью сбоку от нее, и сказала:

– Хотя нет. Вчера, когда я уже подходила к калитке, она меня окликнула и сказала, чтобы завтра, ну, то есть сегодня, я не приходила.

– А вы приходили убираться каждый день? – уточнил Крисп.

– Ну да. Два года. Без выходных и проходных. Платили-то они хорошо.

– И все? – спросил Розин. – Сегодня вы их не видели и к ним не приходили?

– Не видела, – подтвердила тетя Шура.

Потом посидела и добавила:

– Но приходила.

– То есть? – не понял Розин.

– Да по привычке, – сказала тетя Шура. – Я же два года к ним каждый день ходила. Вот и сегодня, как на автопилоте, пошла. Подошла уже к калитке, а потом и вспомнила, что она мне не велела приходить. Ну, развернулась и пошла обратно домой.

– Во сколько это было? – встрепенулся Розин.

– Ну, где-то в час дня. Я обычно в это время всегда приходила. Как раз дети из школы возвращались. Сейчас-то, правда, они на каникулах.

– Ничего не заметили? – спросил Крисп.

– Нет.

– Ладно, – подытожил Розин. – Спасибо вам, Анастасия Петровна.

Розин поднялся со стула и протянул руку тете Шуре. Та с достоинством ее пожала.

Анастасия Петровна пошла к двери, здесь ей протянул руку Крисп и спросил:

– Анастасия Петровна, почему вас в доме начальника военторга называли тетя Шура?

– А меня тут все так называют, – ответила тетя Шура. – С тех пор как работаю уборщицей, так и зовут тетей Шурой. Уборщицы почему-то у всех либо тети Шуры, либо тети Клавы. Да я не обижаюсь. Моя работа хоть и не почетная, но важная.

– Спасибо, – сказал Крисп.

Тетя Шура, она же Анастасия Петровна, открыла дверь, обернулась и сказала:

– Я когда к дому начальника военторга по привычке шла, навстречу мне проехала черная «Волга». А когда от дома обратно к себе домой шла, опять мне навстречу проехала черная «Волга».

Розин встал из-за стола и обратился к капитану Федорову:

– Товарищ капитан, чайку можно сообразить?

– Сделаем, – ответил тот.

– Мы со следователем на улицу выйдем, туда принесете? – то ли спросил, то ли попросил Розин.

– Конечно.

Они сидели на крылечке возле деревянного здания отделения милиции и пили чай, который им заварил капитан Федоров. Розин вслух размышлял:

– Ну, вторая черная «Волга» – это машина моего водителя, которого я направил, чтобы выяснить, почему вдова не приехала на опознание. А первая черная «Волга» – это что?

В ожидании ответа на вопрос Розин обдал Криспа вонючим дымом.

– Черных «Волг» немного, – как бы про себя сказал Розин.

– Ну да, – отозвался Крисп. – Поэтому ты сказал, чтобы мы в машине о деле не говорили?

– Поэтому.

– Думаешь, что без КГБ не обошлось?

– Не знаю, – сказал Розин и после паузы продолжил: – Здесь что-то другое. Что – не пойму.

Розин сморщился, словно от зубной боли. Крисп с удивлением на него посмотрел. Они немного помолчали, и Крисп спросил:

– Что ты хочешь узнать? Дело-то очевидное. У начальника военторга неприятности. Он кончает жизнь самоубийством. Что тебя напрягает?

– Напрягает, – как бы про себя сказал Розин. – Что-то напрягает. Тебя во время осмотра места происшествия ничего не насторожило?

– Нет, – ответил Крисп. – Вроде все чисто. Самоубийство. Он лежал на кровати, видимо, обдумывал ситуацию, потом достал пистолет, засунул себе в рот. Потом сполз с кровати и на полу доделал начатое дело, застрелился.

– Почему на полу? – спросил Розин.

Крисп пожал плечами. Его это, честно говоря, тоже как-то смущало.

– Знаешь, судя по обстановке, он был очень аккуратным человеком. Любил, чтобы везде был порядок. Я думаю, он банально не захотел испачкать кровью постель, – ответил после паузы Крисп. – А что, у криминалистов другое мнение?

– Да нет, такое же. Впрочем, экспертиза еще не завершена. Все-таки странно, что на полу.

– Брось, – сказал Крисп. – Ты же сам знаешь, в каких нелепых местах и в каких нелепых позах кончают люди жизнь самоубийством. Помнишь самоубийство кинорежиссера Александра Серого? Тот, прежде чем пустить себе пулю в голову, обложил всю комнату газетами, чтобы кровью не запачкать обстановку.

Они еще раз помолчали. Крисп спросил:

– Как жена?

– Отдыхает в санатории в Ялте, – сказал Розин.

Крисп понял, что Розин имеет в виду один из ведомственных санаториев, которых было немало на юге страны.

– С детьми? – спросил Крисп.

– С детьми, – подтвердил Розин.

Розин опять задумался и повторил:

– С детьми… А эта куда с детьми сорвалась? На черной «Волге».

Крисп понял, что Розин имеет в виду вдову начальника военторга.

На крыльце появился капитан Федоров и обратился к Розину:

– Товарищ подполковник, вас к телефону.

Розин бросил сигарету, придавил ее каблуком, поставил на землю пустой стакан из-под чая и скомандовал Криспу:

– Пойдем. Вот сейчас все и узнаем.

Они едва ли не бегом бросились в отделение милиции, и Розин взял телефонную трубку, протянутую ему дежурным милиционером.

– Розин, – сказал Розин и после прослушивания информации спросил: – Где?

Потом, еще послушав, сказал:

– Еду.

Не обернувшись, предполагая, что Крисп следует за ним, Розин быстрым шагом двинулся на улицу. Крисп протянул руку капитану Федорову, махнул дежурному и побежал за Розиным.

На улице он поравнялся с Розиным.

– Убиты, – сказал Розин.

– И дети? – сразу сообразил Крисп.

– Да. Предположительно, вдова начальника военторга… И дети.

«Ну вот, – подумал Крисп, – теперь это дело касается всех».

В машине они ехали молча. Криспа подмывало спросить у Розина детали его телефонного разговора, но он видел мрачное лицо «зонального» и, кроме того, помнил, что Розин запретил вести разговоры в машине.

«Как-то все невесело», – подумал Крисп.

Они подъехали к набережной реки Москвы недалеко от стадиона «Торпедо» уже в сумерках. Улица была перегорожена, стояли милицейские машины и карета скорой помощи.

«Может, живы», – глядя на скорую помощь, с тоской подумал Крисп, понимая, что тешит себя иллюзиями.

Розин рывком вылез из машины, Крисп побежал за ним. Им навстречу быстро двигался молодой лейтенант юстиции в форме военной прокуратуры. Крисп его не знал и догадался, что тот из специальной военной прокуратуры. Крисп толком не успел задуматься о том, что здесь делает офицер их спецпрокуратуры, как тот, откозыряв, обратился к Розину:

– Товарищ подполковник, лейтенант Петров. Прибыл на место происшествия согласно вашему указанию.

Розин поздоровался с Петровым и, не обращая внимания на удивленное лицо Криспа, спросил:

– Кто нашел тела?

– Девушка. Она здесь. Ее милиционеры допрашивают.

– Почему не вы? Я же приказал, чтобы дело вы сразу забрали себе, – слегка рассердился Розин.

– Не успел, товарищ подполковник. Я только прибыл. А они уже полным ходом допросы ведут. Довольно быстро работают.

В голосе Петрова прозвучало некоторое восхищение.

– Быстро, – передразнил его Розин, как совсем недавно повторяла вслед за Розиным слова тетя Шура, точно так же передразнивая его. – Накрутят милиционеры, потом замучаешься раскручивать. Ладно. Сейчас их трогать не будем, не хватает нам еще разборки устраивать с МВД. Давайте докладывайте, что успели выяснить?

Розин резко остановился на полпути к месту происшествия. Трупов не было видно, зато было видно, как в милицейском уазике человек в штатском улыбается молодой девушке и о чем-то с ней непринужденно разговаривает.

Крисп тоже посмотрел в сторону милицейской машины и понял, что это никакой не следователь из МВД, это опер. И он вовсе не допрашивает девушку, он собирает информацию, чтобы попытаться по горячим следам напасть на след убийцы… или убийц.

Лейтенант Петров едва не влетел в остановившегося Розина и, отпрянув назад, начал доклад:

– Значит так. Докладываю, товарищ подполковник. После вашего приказания я…

– Давай сразу о деле, – перебил его Розин.

– Понял. Труп обнаружила девушка, которая выгуливала собаку…

– Труп? – опять перебил его Розин.

– Ну да.

– Ты же мне сказал, что убиты вдова начальника военторга и ее дети?

– Так точно. Но первичная информация оказалась неточной. Я же докладывал, что предположительно. Сейчас выяснилось, что детей не убили.

– А где они? – спросил Розин.

– Разрешите все по порядку? – нервно попросил Петров.

– Давай, – сказал Розин, складывая руки на животе, чтобы, как понял Крисп, успокоиться и дать возможность лейтенанту доложить обо всем, что тот разузнал.

– Значит, так, – тоже пытаясь успокоиться, начал доклад лейтенант Петров. – Девушка выгуливала собаку и увидела черную «Волгу», которая стояла рядом с парапетом, прямо на тротуаре. Из салона автомобиля человек в гражданском вытащил мешок, из которого торчали голые женские ноги, и собирался перебросить его через парапет в реку. От растерянности она закричала, человек оглянулся, увидел ее, бросил мешок на асфальт, сел в машину и уехал.

– Номер она запомнила? – спросил Розин.

– Несколько цифр. Сейчас вместе с ГАИ пытаемся пробить разные варианты комбинаций, – ответил Петров.

– А почему ты мне сказал, что дети убиты? – спросил Розин, очевидно, все более успокаиваясь.

– Так мне милиционеры сказали, – ответил Петров. – Я у них вот только что спрашивал, а они говорят, что прошла информация о пропаже вдовы начальника военторга с детьми, и когда они узнали, что вдова убита, то решили, что дети тоже убиты.

– А как они узнали, что убитая – это вдова начальника военторга? – спросил Розин.

– При ней документы. И фото. Точно она.

– М-да, – констатировал Розин и посмотрел на Криспа.

Крисп едва заметно пожал плечами.

– А дети где? – спросил Розин у Петрова.

– Неизвестно, – дал исчерпывающий ответ Петров.

– Пойдем отойдем, – предложил Розин Криспу, а Петрову приказал: – Давайте заканчивайте с милиционерами, скажите им, чтобы материалы вам до конца сегодняшнего дня предоставили. И если есть какие-то соображения, пусть не забудут поделиться. Запишите их фамилии, может, оперативное сопровождение с ними будем вести.

Крисп отметил про себя, что Розин перешел с подчиненным на «вы», что означало, что он полностью успокоился.

Оставив лейтенанта Петрова выполнять приказания, Розин и Крисп пошли по набережной в противоположную сторону от места происшествия.

– Что думаешь? – спросил Розин.

– Думаю, что пора мне включаться в дело. Так что жду указаний, – сказал Крисп.

Розин поглядел искоса на Криспа и сказал:

– Указания будут. Завтра приступай. Мне докладывать ежедневно. В случае поступления новостей – незамедлительно.

– Хорошо, – сказал Крисп и продолжил: – Скажи честно, ведь ты с самого начала знал, что это дело буду вести я?

Розин промолчал. Некоторое время они шли молча. За ними на небольшой скорости по другой стороне дороге двигалась черная служебная «Волга» Розина.

– Знал, – все-таки признался Розин. – Но не хочу, чтобы ты был «засвечен» как следователь этого дела. Так что формально дело останется за мной.

– Почему?

– Потому что тебе могут начать мешать.

– Не буду спрашивать кто, – сказал Крисп. – Но уверен, что ты меня в обиду не дашь.

– Мне бы твой оптимизм, – сказал Розин и задал вопрос, который, видимо, его мучил на данный момент больше всего: – Куда же делись дети?

– Раз вдова убита, значит их похитили, – сказал Крисп.

– Час от часу не легче, – сказал Розин. – Представляешь, что сейчас начнется? Телефонограмму надо на имя Главного военного прокурора давать. А тот, скорее всего, перед Генеральным будет ответ держать. В общем…

Розин от отчаяния, словно шашкой, сверху вниз махнул рукой. Водитель его служебной автомашины истолковал этот знак по-своему и подкатил к Розину, нарушив при этом правила, поскольку встал против движения, зато рядом с начальником.

Розин удивленно полуоглянулся, потом посмотрел на Криспа и спросил:

– Едешь?

– Пешком пройдусь, – ответил Крисп.

Розин взялся за ручку двери автомашины прямо за водителем, но не открыл ее. Он внимательно посмотрел на Криспа и сказал:

– Прогуляйся. Обдумай все.

Потом Розин неожиданно отошел от машины и, вплотную приблизившись к Криспу, спросил:

– Ты уверен, что начальник военторга покончил с собой?

Как только утром Крисп оказался на службе, его вызвал к себе его непосредственный начальник военный прокурор Московского гарнизона и, глядя ему в глаза, протянул постановление, подписанное Розиным, о том, что Крисп включен в следственную группу во главе с Розиным по делу о самоубийстве начальника военторга, и другие уголовные дела, которые он вел, прокурору поручено передать другим следователям.

Крисп попросил военного прокурора, чтобы всех вызванных на сегодня свидетелей по его делам допросили другие следователи, а сам зашел к себе в кабинет, положил постановление Розина в металлический шкаф, который почему-то назывался сейфом, запер его и вышел на улицу.

Ему надо было ехать либо к лейтенанту Петрову, либо в морг, либо к криминалистам Сергею и Андрею. Крисп поехал к криминалистам.

В военной прокуратуре, разумеется, был криминалистический отдел, но по наиболее сложным делам военные следователи и прокуроры предпочитали обращаться к милицейским коллегам-криминалистам.

Доехав на троллейбусе по Садовому кольцу до Петровки, Крисп вскоре добрался до дома 38, пройдя через проходную, вошел в здание ГУВД города Москвы и поднялся на пятый этаж. В кабинете, куда он вежливо постучался и открыл дверь (про себя Крисп в очередной раз подумал, зачем все стучатся, ведь все равно потом сразу открывают двери), оказался Андрей.

– Привет, – сказал Крисп.

– Привет, – в тон ему ответил Андрей. – Тебе все-таки дело поручили?

– Мне.

– Ну заходи-заходи. Чай будешь?

– Буду. А где Сергей?

– Меня недостаточно, – улыбаясь, сказал Андрей.

– Достаточно. Так, просто спросил.

– Пока будем с тобой чай пить, подойдет. В лаборатории возится. Как раз по делу твоего самоубийцы.

– Что-то там не так? – спросил Крисп и сел за небольшой стол.