Игорь Михайлович Мацкевич Военный следователь военной прокуратуры и его дела

При этих словах Крисп увидел, как Свищев вновь едва заметно усмехнулся.

«Я на верном пути», – подумал Крисп.

– И это была дополнительная причина, почему начальник КЭЧ стал прятать семьи начальника военторга и его детей, – продолжал излагать свою версию Крисп. – Он не только боялся, что они проболтаются. Больше этого он боялся за их жизни. И тут ему предложили замечательную комбинацию по затягиванию следствия, на случай если в версии о самоубийстве вдруг возникнут какие-то проблемы, ну, например, Розин начнет, несмотря на шантаж, проявлять ненужное рвение.

– Или начнет тайно привлекать к делу других следователей, – неожиданно сказал военный прокурор.

Крисп удивленно на него посмотрел.

– Продолжайте, – сказал ему военный прокурор.

– Может быть, – согласился Крисп. – Ну, в общем, начальнику КЭЧ предложили инсценировать убийство семьи начальника военторга. Предварительно об этом шантажисты намекнули подполковнику Розину, мол, не только твоя семья в опасности, но и семья начальника военторга, смотри не рыпайся.

– Что там намекнули, – подал голос Розин, – прямо сказали.

– Да, – продолжил Крисп. – Придумано хитро. Убийство семьи начальника военторга должно было окончательно сломить подполковника Розина, а пока следствие разберется, что к чему и что убита вовсе не вдова начальника военторга, сделка по зданию будет завершена, а победителей, как говорится, никто не судит. Ну а что касается убийства, одним «глухарем» больше, одним меньше. К тому времени жены и дети начальника военторга должны были быть устроены по новым документам где-нибудь, как я предполагаю, в Прибалтике.

– Почему в Прибалтике? – спросил военный прокурор.

– У них там знакомые. Еще до войны жили. Родители сгинули в нацистских концентрационных лагерях, а вот детей спасли. Красная Армия спасла. Они были евреи, а у евреев довольно сильная поддержка друг друга. Наверное, после всех гонений на них, особенно при нацистах. Одна из жен начальника военторга еврейка, – ответил военному прокурору Крисп и добавил: – Кроме того, Прибалтика – это почти заграница. И я думаю, что в конце концов начальник КЭЧ хотел каким-то образом вывезти и детей, и жен начальника военторга за пределы СССР. Тем более что, как вы знаете, товарищ полковник, и не знает товарищ майор Свищев, на квартире, где прятались и жены, и дети начальника военторга, мы нашли приличную сумму в иностранной валюте. Уверен, что это далеко не все деньги, которые мы вскоре еще обнаружим. Не зря же начальник КЭЧ хотел улететь в ГДР. Я думаю, как раз для того, чтобы попытаться организовать нелегальный выезд семей начальника военторга.

– Интересно, – сказал военный прокурор. – Продолжайте.

– В эту историю каким-то образом втянули одну тяжелобольную знакомую той самой жены-еврейки. Она, кстати, тоже из Прибалтики.

Крисп сделал паузу. Он заметил, как напрягся при последних словах Свищев.

– Я думаю, что ей заплатили хорошие деньги. У нее больной умственно отсталый сын, – пояснил Крисп военному прокурору и продолжил: – Ей предложили сыграть роль вдовы начальника военторга, тем более что она давно работала прислугой на даче начальника военторга, и тетя Шура, как мы с подполковником Розиным выяснили, видела обычно ее, а не настоящую жену. Поэтому она принимала служанку за жену, тем более та все время была с детьми и на виду.

Крисп слегка наклонился и как бы доверительно добавил:

– Здесь была еще одна хитрость, товарищ полковник. Дело в том, что на даче жили сразу две жены и общие дети. Чтобы не вызывать лишних вопросов, начальник военторга часто жен выдавал за прислугу, а прислугу за жену. Лейтенант Петров нашел еще одну квартиру начальника военторга и решил, что в ней проживает вторая или другая, я уж не знаю, кто из них какая по счету, жена. Но он ошибся. Это была квартира для любовницы, которой начальник военторга собирался эту квартиру передать, но то ли не успел, то ли передумал после того, как начались проблемы со зданием военторга.

– О покойниках, конечно, не принято, – начал военный прокурор и сам себя тут же прервал: – Ну ладно, продолжайте.

– Сначала убийство прислуги не входило в планы преступника. Женщину действительно похитили вместе с детьми, затем детей, что также было заранее оговорено, передали настоящим мамам, а мнимую вдову где-то спрятали, причем для верности связав.

– Зачем, если все было спланировано? – спросил военный прокурор.

– Я думаю, что ей сказали, что ее подержат так, а потом отпустят. А чтобы похищение выглядело натурально, нужны были доказательства. Вот синяки от веревок – те самые доказательства.

– Интересно, – сказал военный прокурор и обратился к Свищеву и Розину: – Интересно?

– Интересно, – подтвердил Розин.

– Очень, – усмехнулся Свищев.

– Продолжайте, – сказал военный прокурор Криспу.

– На самом деле преступник не собирался отпускать несчастную женщину живой. Он понял, что в этом деле ставки слишком высоки и надо идти до конца. Думаю, нет, уверен, что с самого начала преступник планировал ее убить. Начальнику КЭЧ только пускали пыль в глаза. Использовали его, так сказать.

– Но как-то убивал он странно, – подал голос Розин. – Если все заранее спланировал, то действовал уж очень топорно.

– Очень хорошая реплика, – похвалил Розина Крисп. – Напомните мне об этом в конце моего изложения версии.

– Ну-ну, – поторопил Криспа военный прокурор.

Обстановка складывалась несколько абсурдная, если не абстрактная. В какой-то момент все перестали воспринимать обстановку как официальную и каждый со своей стороны все внимательнее погружался в изложение версии Криспа.

Крисп продолжал:

– Ну, вот. Убийство прислуги состоялось, и план по запутыванию следов, точнее, план по отвлечению внимания от продажи здания военторга перешел в завершающую стадию. Должен сказать, что у того, кто все это придумал, почти все получилось. Подполковник Розин был выключен из расследования и даже благодаря шантажистам несколько запутал дело о самоубийстве, выполняя указания по неназначению нужных экспертиз. На установление личности погибшей мнимой вдовы времени особо не было, тем более что надо было искать ее детей, жизни которых, как мы все ошибочно полагали, угрожает опасность. Внимание Главной военной прокуратуры было обращено на действия подполковника Розина, который вел себя неадекватно, если не сказать противозаконно. Так что все шло к тому, что здание военторга должно было быть продано…

Крисп сделал паузу и обратился к Свищеву:

– Когда оно должно было быть продано, Петр Гаврилович?

– Откуда я знаю, – холодно сказал Свищев.

– Действительно, откуда, – сказал Крисп. – Ведь вы с начальником КЭЧ никогда не были знакомы. Как я уже сказал, я убежден, что начальник КЭЧ к убийству начальника военторга, а тем более к убийству несчастной больной женщины, имитировавшей его вдову, не имеет никакого отношения. И вообще, особенно после сегодняшнего разговора мне кажется, он во всей этой истории далеко не главный фигурант.

Свищев вальяжно растянулся на стуле и спокойно произнес:

– Уж не хотите ли вы сказать, товарищи офицеры, что я – главный фигурант этого дела?

– Не знаю, – сказал Крисп. – Но начальника военторга убили именно вы.

Крисп замолчал. Военный прокурор тоже молчал. Свищев смотрел прямо в глаза Криспу. Так продолжалось некоторое время.

Наконец Свищев сказал:

– Вот и спасай после этого людям жизнь.

– Вы спасали не мою, а свою жизнь, – сказал Крисп и обратился к военному прокурору: – Разрешите я доложу обо всем по порядку.

– Докладывайте, товарищ капитан, – сказал военный прокурор.

– Вы с самого начала вовлечены в это дело, – продолжил свой монолог Крисп, теперь уже обращаясь исключительно к Свищеву. – Начальник КЭЧ о вас ничего не знает. Но именно вы через его окружение подсказывали начальнику КЭЧ, какие команды и кому отдавать. Вы подсказали ему идею шантажировать подполковника Розина для того, чтобы тот как можно быстрее закрыл дело о самоубийстве. По вашей подсказке в дело был вовлечен Сергей, эксперт с Петровки, 38, которого вы свели с начальником КЭЧ и который выступил в роли шантажиста. Вы навели начальника КЭЧ на идею, чтобы Сергей запугал подполковника Розина информацией об убийстве жены и детей начальника военторга. Впрочем, изучая то, как вы манипулировали людьми, думаю, что вы сделали так, что начальник КЭЧ в глаза не видел Сергея. Общался он, скорее всего, с ним исключительно по телефону, но все это устроили вы.

– Домыслы, – сказал Свищев.

– Возможно, – не стал спорить Крисп. – Ваше знакомство с экспертами Сергеем и Андреем очевидно, но ваша криминальная связь с Сергеем никому неизвестна, кроме вас и Сергея. А Сергея вы убили, спасая меня. Убили в пределах крайней необходимости, то есть законно убили опасного соучастника и единственного человека, который все знал о вашей роли в этом деле. Ну и заодно вы убили потенциального свидетеля Андрея, который не знал всей информации о вас, но, поскольку был впутан в дела Сергея, мог в конце концов обо всем догадаться.

– Сейчас действительно стало интересно, – сказал Свищев, обращаясь к Криспу. Он как бы забыл о том, что рядом находится военный прокурор. – Ну и в чем же состояло мое преступное соучастие с Сергеем?

– Я думаю, – начал отвечать Крисп, – что у вас скопилось достаточно информации о махинациях Сергея и Андрея с вещдоками и подтягиванием результатов осмотров мест происшествия под нужную для следователей версию. Вы их завербовали. Так это называется?

– Это у бандитов и обывателей так это называется, – сказал Свищев. – У нас это называется привлечением к сотрудничеству.