Игорь Михайлович Мацкевич Военный следователь военной прокуратуры и его дела

© Мацкевич И.М., 2024

© ИД «Городец», 2026

© Рудакова Е.Д., иллюстрации, 2026

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

@ Электронная версия книги подготовлена ИД «Городец» (https://gorodets.ru/)»

Дело военторга

Крисп вернулся с осмотра места происшествия. Настроение у него было скверное.

Застрелился офицер, майор, который попал под сокращение. Перед этим, как сказали сослуживцы, он много пил. Особенно сильное впечатление произвел на покойного, как рассказали свидетели, распад Вооруженных Сил Советского Союза. Майор был родом из Украины, когда-то служил в Галиции. Не любил об этом рассказывать, но говорили, что пару раз в конце 1950-х сталкивался с бандеровцами. Труп застрелившегося майора был найден в служебном кабинете. Перед тем как пустить последнюю пулю себе в рот, он расстрелял из табельного пистолета Макарова, так называемого ПМ, Устав Вооруженных Сил СССР, который поставил перед собой. Вот такие дела.

На столе была обнаружена предсмертная записка: «Я служил в другой армии и в другой стране. Нет ни армии, ни страны. Прощайте».

Изобретатель ПМ – Николай Федорович Макаров – не дожил до распада армии, которой посвятил всю свою жизнь, три года, он умер в 1988 году.

«Судьба, – подумал Крисп. – Может, и хорошо, что не дожил… Грешно, но для Макарова лучше».

Раздался телефонный звонок.

– Это я, – сказал Розин, и Крисп буквально сквозь телефонную трубку почувствовал запах дешевого сигаретного дыма, выпущенного зональным военным прокурором военной прокуратуры Московского военного округа.

– Привет, – ответил Крисп. – Что хорошего?

Он понимал, что ничего хорошего от звонка Розина ждать не приходится и ничего хорошего тот не скажет.

– У нас ЧП, – подтвердил его догадку Розин. – Самоубийство начальника военторга. Выезжай, машину за тобой я направил. Я тоже собираюсь.

– Еще одно? – спросил Крисп и про себя подумал: «ЧП, ПМ, какие-то очень похожие аббревиатуры».

– Что значит «еще одно»? – спросил Розин.

– Я только недавно с места происшествия. Майор в кабинете пустил себе пулю в рот. Прошел все дальние гарнизоны, а записку такую оставил, что хоть самому стреляться.

– Ну-ну, – строго сказал Розин. – Ты мне это прекрати. Здесь другое. И подозреваю, шуму будет до самых кремлевских звезд.

– Понял, – сказал Крисп. – Криминалисты ваши будут?

– Нет. Из МВД. С Петровки, 38. По-моему, они уже там.

– Нельзя ли…

– Нет, – оборвал Криспа Розин. – Начальство будет в полном составе. Я уже никого не остановлю.

– Затопчут ведь все, – простонал Крисп.

– Затопчут, – подтвердил Розин.

Спустя час Крисп, сложившись пополам из-за своего почти двухметрового роста, вылез из черной «Волги», которую ему прислал Розин, и вошел в подъезд дома на улице Сретенка. За время службы в военной прокуратуре Крисп побывал в самых разных квартирах и самых разных домах: он видел, что называется, хоромы и видел убогие жилища, в которых доживали свою короткую жизнь опустившиеся спившиеся люди. Дом, в который он вошел, разумеется, был из списка хором, здесь даже была консьержка, хотя Криспа этим было не удивить: это не первый подъезд в его служебной карьере с консьержкой, где совершались преступления.

Крисп быстро поднялся на третий этаж по лестнице, прошел мимо стоявшего около двери офицера с петлицами войск общекомандного значения, который молча его пропустил (на петлицах военной формы Криспа были всем понятные щит и меч), и вошел в квартиру, закрыв за собой дверь.

В квартире было на удивление тихо. Это было тем более неожиданно, что в прихожей толпились по меньшей мере три генерала. Между ними находился подполковник Розин. Несмотря на то что Розин был младше по званию, в данной ситуации главным был именно он, а не генералы.

– Крисп, – обратился Розин к вновь вошедшему, таким образом представляя его генералам, и обдал его запахом дешевых сигарет (даже когда он не курил, стоило ему открыть рот, как оттуда вылетал табачный дым). – Проходи. Криминалисты работают.

Розин медленно провел ладонью, рассекая воздух между генералами, и те послушно расступились, пропуская Криспа.

– Здравия желаю, – спокойно сказал Крисп, обращаясь сразу ко всем, чтобы не гадать, кто среди генералов какую должность занимает.

– Здравствуйте, – сказал за всех генерал-лейтенант, высокий и статный, с осыпанными сединой висками.

Крисп прошел между генералами и остановился в нерешительности.

– В спальне, – подсказал ему Розин.

Квартира была большой. Сразу после прихожей (которая, к слову, как раз была маленькой) располагались створчатые двери с матовым стеклом. Крисп толкнул двери и вошел в гостевой зал. Планировка была стандартной, справа располагалась одна комната, слева – две. Крисп понял, что надо идти направо, потому что слева, очевидно, были служебный кабинет и еще какая-то комната (может, детская?). Он открыл дверь в спальню и увидел двух криминалистов, ползающих на коленях по полу. Они оглянулись на вошедшего.

– Капитан Крисп, – отрапортовал Крисп.

– Сергей, – сказал один (он был в очках).

– Андрей, – сказал второй.

– Валентин, – сказал Крисп и огляделся.

На полу между кроватью и бельевым шкафом лежал труп мужчины лет пятидесяти в неестественной позе (подумав так, Крисп невольно усмехнулся, – может ли труп лежать в естественной позе). Погибший был одет в пижаму, которая была распахнута и скомкана под ним, под пижамой были белая майка и черные семейные трусы. Крисп машинально отметил, что такие трусы он не назвал бы «семейные», они были аккуратными, не такими, какие продавались в бывших советских магазинах. Труп лежал на спине, левая нога была подвернута под правую. Голова покойного была запрокинута назад, рот и глаза открыты, под затылком – лужа крови.

– Пулевое ранение в голову, – констатировал Крисп.

– Да, – ответил Сергей.

– Стрелял себе в рот, – продолжил озвучивать нехитрые догадки Крисп.

– Точно, – опять сказал Сергей.

– Оружие? – спросил Крисп.

– Пока не нашли, – ответил Андрей. – Мы недавно начали.

Крисп огляделся. В спальне, как и во всей квартире, царил порядок. Из окна лился дневной яркий свет.

– А что кровать такая мятая, – спросил, ни к кому не обращаясь, Крисп и провел ладонью по покрывалу, которое было все в бугорках, словно на нем кто-то валялся.

– Может, он сначала на кровати лежал, раздумывал стреляться или не стреляться, – предположил Андрей, продолжая ползать на коленях по спальне.

– Может быть, – отозвался Крисп.

– Протокол ты будешь писать? – спросил Сергей.

– Да, – ответил Крисп. Он нисколько не смутился такому быстрому переходу на «ты». Наоборот, ребята ему понравились, и он понял, что с ними ему будет работать легко.

Крисп открыл папку, которую он держал в правой руке, вынул бланк и чистые листы бумаги.

– Ребята, хотите верьте, хотите нет, – сказал Крисп, – но сегодня это второй случай у меня, когда человек стреляет себе в рот.

Крисп присел на край кровати, снял фуражку, огляделся и начал писать протокол осмотра места происшествия. Он решил начать с описания туалетного столика и дальше идти по кругу по часовой стрелке, как учили. Эта работа не меньше чем часа на три, но зато с ребятами можно будет переговорить, может, они чего найдут, а может, чего и пояснят, так сказать, не для протокола. Какие-то вещи и детали в протокол не запишешь, ведь там должны быть только голые факты.

– А вот и пистолет, – сообщил Сергей, аккуратно доставая из-под шкафа, рядом с которым лежал труп, пистолет марки Макаров, такой же ПМ, который Крисп сегодня уже описывал на другом месте происшествия.

– Пакуем, – отозвался Андрей и вынул из криминалистического чемоданчика полиэтиленовый пакет.

Крисп оторвался от протокола и задумчиво произнес:

– Как он туда попал?

– Под шкаф? – уточнил Сергей. – Отдача, наверное.

– Может быть, – сказал Крисп и вернулся к описанию спальни.

«Вполне может быть, что во время рокового выстрела рука самоубийцы дрогнула, и пистолет выскользнул и под давлением пороховых газов полетел под шкаф», – мысленно объяснил себе местонахождение пистолета Крисп. У девятимиллиметрового Макарова (ПМ), который был принят на вооружение в 1951 году вместо, как считалось, устаревшего ТТ (Тульский Токарев – пистолет, разработанный тульским оружейным мастером Федором Федоровичем Токаревым, первый отечественный самозарядный пистолет), отдача во время выстрела была вполне себе приличной. Пистолет Макарова (ПМ) стал одним из самых распространенных пистолетов в мире. Им были вооружены не только военнослужащие Советской армии (главным образом офицеры), но и сотрудники правоохранительных органов, а также многие сотрудники специальных военных и военизированных подразделений. По советской лицензии ПМ производился в странах социалистического лагеря Восточной Европы, а также в других странах мира. ПМ весил восемьсот десять граммов, был прост в обращении и надежен при стрельбе. Убойная сила пули сохранялась до трехсот пятидесяти метров, так что выстрела в рот для сведения счетов с жизнью было более чем достаточно.

Подумав так, Крисп сказал:

– Надо проверить, сколько патронов в магазине.

– Семь, – тут же ответил Сергей. – Все сходится.

У ПМ была одна конструктивная особенность, в конструкции был применен свободный ударник, имеющий пружину, которая должна была удерживать его в заднем положении. Из-за этого пистолет при падении мог самопроизвольно выстрелить. Но в данной ситуации учитывать такую вероятность было бессмысленно. Сложно было себе даже теоретически представить, что пистолет самопроизвольно выстрелил начальнику военторга прямо в рот.

– Гильза еще должна быть, – сказал Крисп, обращаясь сразу и к Андрею, и к Сергею. – Вот она действительно могла отрикошетить куда угодно.

– Ищем, – сказал Андрей.

В спальне все было аккуратно, все на своих местах. Крисп всегда завидовал такому порядку. У него-то порядка не было ни на рабочем столе, ни дома. Как в таких случаях обычно говорят, царил творческий беспорядок. На самом деле никакой не творческий, а самый обычный беспорядок. Раз в год Крисп пытался разобраться в бумагах, наваленных на столе дома и на работе, что-то мужественно выкидывал, и очень скоро именно эта выкинутая бумажка, которая в течение года ему была совершенно не нужна, вдруг оказывалась необычайно востребованной.

После того как Крисп закончил описание спальни (гильза нашлась возле окна, при этом Крисп не нашел, как ни искал, следы на шкафу возле трупа или на стене, где она могла оставить отметину, когда рикошетом полетела после выстрела к окну, что, впрочем, вполне могло быть объяснено хорошим качеством шкафа и стены, о чем, естественно, он писать в протоколе не стал – только сухие факты, где и как была обнаружена гильза), он обошел все комнаты и вышел в прихожую. Генералов стало там еще больше, плюс еще несколько старших офицеров в звании полковника и три человека в гражданском.

«Особисты», – подумал Крисп. На него никто не обратил внимания, военачальники тихо перешептывались между собой.

Начальник военторга – это, конечно, не министр и даже не командующий военным округом, но тоже величина не маленькая. И звание генерал-полковника интендантской службы имел.

Кроме того, начальник военторга – это человек, как говорится, со связями. Советская торговля – это особая система отношений, государство в государстве. В условиях хронического дефицита посредством торговли можно стать человеком, обладающим не только деньгами (в советской системе координат деньги это не главное), но и высокопоставленными покровителями. Торговля – не только двигатель прогресса, как говорил известный сатирик и эстрадный артист Аркадий Райкин, но и двигатель карьеры, как не без оснований полагал знакомый Криспа из ОБХСС, с которым они как-то столкнулись по делу об одной небольшой краже из магазина, совершенной несколькими солдатами. Этот же знакомый вывел замечательную формулу, которую пытался последовательно претворять в жизнь, причем далеко не всегда без успеха: сколько лет торгаш проработал в магазине, на столько лет он должен быть посажен. Кстати, такой же точки зрения придерживался подполковник Розин, нынешний зональный военный прокурор, которому подчинялся Крисп.

Черный юмор среди прокурорских работников распространен не в меньшей степени, чем среди медиков. Оно и понятно, и там и там люди сталкиваются со смертью и чьей-то трагедией. Зацикливаться на этом – прямая дорога к психиатрам или надо просто искать другую работу.

Крисп не разделял таких радикальных взглядов по поводу «посадок», но отдавал себе отчет, что, как ее тогда втихую называли, «торговая мафия» имеет собственные щупальца во многих кабинетах советских государственных учреждений.

Сбоку к Криспу незаметно подошел Розин и, взяв его под локоть, вывел на лестничную площадку. Там возле двери по-прежнему стоял высокий капитан в общевойсковой форме Вооруженных Сил СССР. Крисп машинально отметил ничего не выражавшее лицо капитана, а также то, что его форма навряд ли имеет место к его действительному месту прохождения службы.

Вместе с Криспом Розин вышел на улицу, достал мятую дурно пахнущую сигарету и с наслаждением затянулся. Крисп попытался увернуться, но струя вонючего дыма обдала его с головы до ног.

– Ну что? – спросил Розин.

– Самоубийство, – ответил Крисп.

– Точно?

– В смысле? Что ты хочешь услышать? – не понял Крисп.

– Дело будет нешуточное, – после паузы произнес Розин. – Дым будет стоять коромыслом.

И Крисп, и Розин как раз сейчас стояли в облаке вонючего дыма от сигареты Розина, – отметил про себя Крисп.

– Понятно, – сказал Крисп.

– Вряд ли, – сказал Розин. – Ты в курсе про дело по военторгу?

– Как все.

– Как все, – передразнил Розин. – Если ты помнишь, дело было о хищениях на миллионы. По нему успели отчитаться на самый верх.

– На самый? – спросил Крисп.

– Не ерничай, – ответил Розин. – Некоторые из наших умудрились даже внеочередные звания получить, а кое-кто и повышение по службе.

– Слышал об этом, – сказал Крисп. – По-моему, в числе последних и ты оказался.

– Да, – с усмешкой согласился Розин.

Розин не обиделся. Они с Криспом давно друг друга знали и могли говорить открыто.

– Только потом все пошло наперекосяк. Следственную группу поменяли, дело заволокитили, и оно начало разваливаться на глазах.

– Ну да, – подтвердил Крисп.

Крисп присутствовал на совещаниях, когда членов следственной группы хвалили, и на других совещаниях, когда членов этой же следственной группы по делу военторга поносили последними словами.

– Думаешь, самоубийство начальника с этим связано? – спросил Крисп.

– А это самоубийство? – спросил Розин.

Крисп пожал плечами:

– Никаких фактов, что это не самоубийство, я не нашел.

– Не нашел, – как эхо повторил Розин.

Он бросил окурок на тротуар, пожал руку Криспу, развернулся и направился в сторону подъезда.

– Кто будет надзирать за делом? Кому докладывать? – спросил ему вслед Крисп.

– Пришли протокол осмотра места происшествия мне, – ответил Розин. – Там видно будет.

Неожиданно Розин остановился и вернулся. Он был хмур и не вполне на себя похож, из чего Крисп сделал для себя вывод, что дело о самоубийстве начальника военторга для Розина имеет серьезное значение. Крисп давно таким уставшим Розина не видел, ему даже показалось, что тот постарел.

– Знаешь, – сказал Розин, – почти все, кто был в первой следственной группе, когда дело по военторгу было только что возбуждено, получили поощрения, а ребята из второй следственной группы, которые сейчас занимаются этим делом, – взыскания.

Розин помолчал и вновь пошел к подъезду, бросив на ходу:

– Протокол пришли мне. Это дело твоим не будет.

История советских военторгов берет начало с конца 1918 года. В самом разгаре была Гражданская война, которая началась почти сразу же после подписания сепаратного мирного договора с Германией в Брест-Литовске 3 марта 1918 года. К декабрю 1918 года положение молодой советской республики не выглядело уже так безнадежно, как это казалось летом. Красная Армия окрепла, разными способами ее создателю Льву Троцкому удалось привлечь к ее руководству грамотных офицеров царской армии, среди которых особенно выделялись Сергей Сергеевич Каменев, полковник Генерального штаба последнего российского императора Николая II, и генерал Алексей Алексеевич Брусилов, один из инициаторов и главных организаторов Луцкого прорыва в июне 1916 года, в результате которого была разгромлена четвертая австро-венгерская армия эрцгерцога Иосифа Фердинанда (позже это наступление стали называть Брусиловским прорывом). (Сын Брусилова, Алексей, по настоянию отца вступил в Красную Армию и в 1919 году погиб при не до конца выясненных обстоятельствах. По одной из версий, его взяли в плен белые офицеры, долго над ним измывались, прежде чем убить, по другой – он, наоборот, перешел на сторону белого движения и погиб то ли в боях, то ли от тифа.)

Кто именно предложил создать систему обеспечения армии особыми подразделениями, неизвестно, но очевидно, что это было сделано с учетом опыта Первой мировой войны, когда особенно на первом этапе громадной проблемой стал подвоз боеприпасов, обмундирования и продовольствия в регулярные части, находящиеся на передовой.

Назывались созданные пункты обеспечения Красной Армии всем необходимым красноармейскими лавками. Приказом Революционного Военного Совета Республики (РВСР) № 373 от 13 декабря 1918 года за подписью Льва Троцкого было создано Центральное управление красноармейских лавок (ЦУКЛ). Инициатором создания РВСР или Реввоенсовета как высшего коллегиального политического органа руководства Красной Армией был все тот же Троцкий. В основном структура РВС состояла из: управления делами, полевого штаба, штаба Красной Армии, бюро военных комиссаров, высшей военной инспекции, центрального управления снабжения, морского отдела, военно-революционного трибунала, военнозаконодательного совета.

В соответствии с приказом были развернуты военные склады, специальные отделения и лавки, куда централизованно доставлялось обмундирование и продовольствие (снаряды, оружие и боеприпасы поставлялись по отдельной системе).

В июле 1919 года ЦУКЛ передали Центральному управлению снабжения Красной Армии. Таким образом система снабжения армии стала единой (не только обмундирование и питание, но и боеприпасы и оружие), что в условиях войны было, конечно, весьма важно.

В 1921 году, когда Гражданская война неумолимо шла к своему логическому завершению и победа Красной Армии не вызывала сомнений, при военных гарнизонах стали создавать специализированные военные потребительские общества (ВПО). Эти потребительские общества создавались в развитие Декрета № 150 «О потребительской кооперации», в соответствии с которым были отменены некоторые военные ограничения, связанные с продразверсткой, то есть безвозмездные изъятия так называемых излишков продовольствия у крестьян. Вместо этого советским госслужащим (заготовителям) было предоставлено право обмена и скупки сельскохозяйственной продукции, а также разрешено скупать продукцию, изготовленную кустарным способом. В то же время в соответствии с декретом устанавливалась монополия на распределение предметов продовольствия и широкого потребления, поскольку эти товары не могли распределяться среди населения иначе, чем посредством потребительской кооперации, причем в каждой местности должно было быть не более одного подобного объединения.

Одновременно в военных округах создавались военно-кооперативные управления. Идея заключалась в том, чтобы недалеко от военных частей функционировали специализированные магазины для красноармейцев, в которых те могли купить себе необходимые им бытовые товары, включая продукты питания, по относительно невысокой цене. Первоначально эти магазины были только для военных, и никто, кроме военных, не имел права в них отовариваться.

С какого момента вместо слова «лавка» стало употребляться слово «военторг», неизвестно. Можно предположить, что слово «военторг» звучало благозвучнее, чем старорежимное – «лавка», отдававшее мелкобуржуазным частным магазином.

Первые военторги были созданы в Воронеже и Екатеринбурге.

Вскоре в системе Центросоюза (потребительская кооперация) появилось Всероссийское военно-кооперативное управление, которое отвечало за работу военторгов.

Несмотря на очевидный успех первых шагов военторгов (система снабжения Красной Армии была налажена, красноармейцы не испытывали недостатка ни в чем), в июле 1924 года военная торговля неожиданно закрылась. Военторги в Москве и в других городах расформировались. Систему снабжения Красной Армии передали Центральному рабочему кооперативу.

Возможно, это решение связано с переходом Страны Советов к мирной жизни и с максимальной демилитаризацией страны, насколько это в условиях агрессивно настроенных соседей было возможно. Кроме того, содержать огромную армию было не по силам ослабленной войной стране.

Впрочем, продолжалось это недолго. Новый руководитель Советского государства Иосиф Сталин начал движение не только в сторону индустриализации страны, но и в сторону ее максимальной милитаризации, обоснованно предполагая неизбежную скорую новую войну.

Военторги вновь были открыты в 1929 году, и их сеть стала быстро распространяться по территории страны в местах дислокации военных частей. Их возрождение в том числе было вызвано нехваткой продовольствия в военных частях. Сталин же огромное внимание уделял развитию Красной Армии и тому, чтобы красноармейцы и особенно руководящий начальствующий состав армии не только ни в чем не нуждались, но и чувствовали себя элитой общества и государства.

При Центральном и областных потребсоюзах были созданы военно-кооперативные секторы, которые были обязаны взять под контроль обеспечение военных кооперативов бытовыми товарами, обмундированием и продуктами питания.

В апреле 1932 года было создано Центральное военно-кооперативное управление. Наконец, 17 октября 1935 года специальным постановлением Совета Народных Комиссаров создается Центральное государственное объединение военной торговли и обслуживания производственно-бытовых нужд армии и флота под сокращенным названием Центрвоенторг. В прямое и непосредственное подчинение Центрвоенторгу были переданы все основные предприятия военной торговли Центрсоюза. 3 апреля 1938 года Центрвоенторг был реорганизован в Главное управление военно-торговыми предприятиями (Главвоенторг). В 1939 году в дополнение к Главвоенторгу были также созданы Главвоенфлотторг и Главспецторг.

Таким образом, к началу 1940-х годов сложилась целостная вертикальная система военторгов.

Особое место в этой системе занимали полевые военторги. Они должны были обслуживать Красную Армию в военное время. Их структура включала военторг-магазин (полковую лавку), дивизионный военторг, военторг фронта и армейский магазин.

Все полевые военторги были обязаны сдавать выручку один раз в шесть дней в полевой банк. Расходование средств из этой выручки военторг-магазинам не разрешалось. Однако допускалось расходование определенной суммы из дохода организаций общественного питания, принадлежащих полевым военторгам. При этом полевые военторги кредитовались независимо от их доходности. Все возможные убытки военторгов сразу же покрывались Главвоенторгом Народного комиссариата торговли СССР. В определенных случаях, когда полевой военторг испытывал временные трудности с финансированием, он мог получить ссуду вне плана сроком сорок пять дней у полевой конторы Госбанка. Очевидно, что такие поблажки просто не могли не повлечь за собой злоупотреблений. Впрочем, об их масштабах ничего неизвестно, потому что к тому времени любая статистика о преступности в Красной Армии была засекречена.

Интересна работа полевых военторгов в Прибалтике по обслуживанию частей, находящихся за границей. 4 января 1940 года заместитель Председателя Правления Госбанка СССР Самуленко утвердил «Положение о расчетно-кредитном обслуживании всех операций Особторга, Главвоенторга Народного комиссариата торговли СССР в Латвии, Эстонии и Литве».

(Арсений Герасимович Самуленко был арестован 20 октября 1940 года. 9 июля 1941 года, вскоре после начала Великой Отечественной войны, Военная коллегия Верховного суда СССР под председательством безжалостного Ульриха приговорила его к расстрелу по обвинению в участии в контрреволюционной организации и шпионаже. Самуленко был расстрелян 30 июля 1941 года, в тот момент, когда Красная Армия терпела одно сокрушительное поражение за другим от нацистского вермахта. Реабилитирован 18 июня 1955 года.)