Евгений Павлович Карпов Олдониум

Незнакомец, всё ещё потрясённый и не в силах понять, что происходит, медленно отступил, не сводя глаз с новой фигуры в зале. Его руны на лице словно пульсировали, отражая внутреннюю бурю эмоций — гнев, страх и растерянность переплетались в хаотичном танце. Он знал ее , эта женщина — не просто случайный свидетель, а нечто гораздо большее, нечто, что способно переломить ход событий.

— Мэригольд, ты ли это? — незнакомец обратился к ней так, будто они виделись вчера.— Да, Лоренцо, это я, — её шаги были уверенными, направленными прямо к нему.

— Похоже, опять не вышло? — в его голосе зазвучала насмешка.

— Ошибки случаются, — её ответ был коротким и резким. — А ты, я смотрю, прогрессируешь. Иллюзии стражей, корабля… Это требует немалых сил. Сколько сфер ты уже поглотил?

— Ты начинаешь меня побаиваться, не так ли? — Лоренцо, несмотря на очевидный проигрыш, ощущал себя триумфатором.

Кабал не мог отвести глаз от Мэри. В его памяти всплыл образ той девушки, что появилась здесь всего несколько недель назад. Он вспомнил, как его приемная дочь, Маргарита, так настойчиво уговаривала его дать этой незнакомке шанс остаться в Мильдграде. Но сейчас перед ним стояла совсем другая Мэри, совсем не похожая на ту, что выдавала себя за скромную травницу. И Харл… он тоже предстал перед ним в совершенно ином свете. Управленец чувствовал себя совершенно потерянным, не понимая, что же на самом деле происходит. Чтобы хоть как-то защитить Марго, он подозвал ее к себе, желая оградить от надвигающейся бури.

Марго смотрела на травницу, и в её глазах отражалось нечто совершенно новое. Мэри, её недавняя подруга, вдруг предстала перед ней в совершенно ином свете. Это была уже не та милая девушка, к которой она заходила на чашку травяного чая, не та, что с энтузиазмом предлагала научить её управлять парусом, и уж точно не та, что всегда казалась такой вежливой и приветливой. Сейчас перед Марго стояла Мэригольд – могучая чародейка, закалённый воин, личность, чья сила и непредсказуемость завораживали и пугали одновременно. Марго растерялась: как ей теперь себя вести? Стоит ли ей испытывать страх, или же принять эту новую, сильную сторону Мэри как защиту?

Лоренцо смотрел на Мэригольд с упрямством в глазах. — Ты меня не остановишь, — твердо сказал он. — Я добьюсь своего, несмотря ни на что.

Мэригольд сделала шаг вперед, голос её был спокойным, но решительным: — Твои методы не приносят результата. Отдай мне книгу, и я постараюсь найти решение, которое поможет нам обоим.

— Нет, — ответил Лоренцо, сжимая в руках лорец. — Я потратил много времени, чтобы её заполучить. И я ещё не исчерпал все

возможности. Перестань мешать, и, если у меня всё получится, я возьму тебя с собой.

— Лоренцо, остановись, — настаивала девушка. — Из-за твоих ошибок страдают люди. Позволь мне помочь.

Внезапно в глазах Лоренцо вспыхнул ужас, голос сорвался в истерический крик: — Хватит называть их людьми? Это всего лишь подопытные крысы. В этом проекте есть только двое — ты и я. Хватит, Мэригольд? — он брызгал слюной, — с таким отношением ты никогда не выберешься отсюда.

Лоренцо тяжело дышал, его грудь вздымалась, словно он пытался вырваться из невидимых оков собственного отчаяния. Взгляд метался между очевидцами происходящего и Мэригольд, словно в поисках последней надежды или, наоборот, подтверждения собственной обречённости. Он знал, что за каждым словом скрывается не просто страх, а глубокая рана, которую никто не хотел лечить. Эти

«подопытные крысы» — не просто объекты эксперимента, а живые существа, чьи судьбы переплетены с его собственными, и именно это делало его одержимым, слепым к чужим советам и предупреждениям.

Внутри него бушевала буря противоречий: желание спасти и страх потерять контроль, надежда и отчаяние, вера в успех и понимание неизбежных жертв. Он не мог позволить себе остановиться, потому что остановка означала признание поражения, а поражение — конец всему, чему он посвятил жизнь. Но в глубине души Лоренцо чувствовал, что цена, которую он платит, становится слишком высокой, и что где-то на грани между гением и безумием лежит тонкая грань, которую он уже почти переступил. Словно по волшебству, за спиной Лоренцо в воздухе начало формироваться нечто похожее на портал – круг, окутанный клубами черной, клубящейся дымки, словно дым из преисподней. Незнакомец, отступив на шаг, произнес с едва уловимой интонацией, которая могла показаться как прощанием, так и угрозой:

— До новых встреч, Мэригольд. — И в тот же миг он исчез, оставив после себя лишь пустоту. Мэри проводила его взглядом, в котором читалось лишь холодное безразличие, ни единого звука не вырвалось из ее груди. Воздух вокруг них стал плотным, наполненным невысказанными вопросами и напряженной интригой, порожденной их загадочной беседой. А внизу, на каменном полу, безмолвно остывал труп императора, его жизнь утекла в лужу собственной крови.

— Что это было? – Марго нарушила повисшую в воздухе тишину, ее голос звучал вопросительно. – Кто это был, Мэри? Девушка встретила их недоуменные взгляды тем же холодным выражением.

— И вы кто такие? – Кабал, не выдержав, тоже задал вопрос, указывая на труп.– И где вся стража? Все эти люди? И почему ты убил императора? – он повернулся к Харлу, который молчал, не находя слов. Очевидно, он был не готов к такому развитию событий.

Фёдор, простой кожевенник, пришёл на праздник, на этот шумный пир, просто чтобы провести вечер с Марго. Хотелось посмотреть на этого человека, что называл себя императором, на его пышность и величие. Но то, что он увидел, заставило его застыть на месте, совершенно не понимая, что происходит. Он оказался случайным свидетелем какой-то непонятной, сюрреалистичной картины.Его мысли метались, но одно беспокоило его больше всего: его собственные изделия. Наручи и сапоги, которые он с любовью и мастерством создал, сейчас были на этом маге. И почему, черт возьми, рисунки на них светились? Неведомые ранее изумрудные кристаллы, словно живые, мерцали, украшая его труды. Фёдор не мог отвести глаз, его сердце колотилось от смеси удивления и тревоги. Это было нечто совершенно за гранью его понимания.

— Единственное, что я могу вам сейчас сказать, – начала Мэри, её голос звучал уверенно, несмотря на царившее вокруг смятение, – это то, что я только что спасла ваш город. Вся эта стража, свита императора – всё это было лишь искусно созданной иллюзией, очень сильной иллюзией?

Люди, собравшиеся в ратуше, смотрели на чародейку с неподдельным изумлением и полным непониманием. То, что они только что пережили, выходило за рамки всего, что они когда-либо знали или могли себе представить.

— А этот труп человека, – продолжила Мэри, кивнув в сторону тела императора, – это всего лишь расходный материал. Не стоит об этом переживать.

— Как это – не стоит переживать? – возмутилась Марго, её голос дрожал от негодования. – Убит император?

— Ты знала его раньше? Нет? – ответила травница ровным, невозмутимым тоном. – Этот император был лишь марионеткой в руках могущественного колдуна. Обманутый, тщеславный юноша.— Мэри сделала паузу, позволяя своим словам осесть в сознании ошеломленных слушателей. Она видела, как их взгляды метались между ней, телом, которое еще недавно казалось воплощением власти, и друг другом, пытаясь осмыслить услышанное. — Иллюзия, – повторила она, словно пробуя слово на вкус, – это нечто, что кажется реальным, но не имеет под собой истинной основы. Стража, которую вы видели, их грозные лица, их мечи, их копья – всё это было лишь игрой света и тени, сотканной из чистой магии. Они не могли причинить вам вреда, потому что их не существовало на самом деле. Они были созданы, чтобы запугать, чтобы заставить вас подчиниться, чтобы скрыть истинную цель того, кто стоял за всем этим.— Она снова кивнула в сторону императора. — А этот… человек. Он был лишь инструментом. Пешкой в чужой игре. Его амбиции, его жажда власти – всё это было использовано против него самого, и против вас. Колдун, который создал его, хотел не столько власти над вами, сколько… чего-то другого.

Чего-то, что он не мог получить сам. Возможно, он хотел посеять хаос, или проверить границы своей силы, или просто насладиться зрелищем вашего страха.

Мэри подошла ближе к краю стола, её взгляд скользнул по лицам присутствующих. — Но теперь иллюзия развеяна. И вы видите правду. Вы видите, что истинная угроза была не в этих призрачных солдатах, а в том, кто их создал. И я, своими действиями, разрушила эту иллюзию. Я показала вам, что вы не бессильны перед обманом. Что даже самая сильная магия может быть побеждена.— Она подняла руку, и в её ладони вспыхнул слабый, но отчетливый свет. — Этот свет – это не магия иллюзий. Это свет истины. И он показывает, что вы свободны.

Свободны от страха, свободны от лжи.

— Но вы же знакомы с этим колдуном, и вы обращались друг к другу по имени, – вмешался Кабал, его голос был полон недоумения. — Что означает само слово 'проект'? И что значит 'мы, два человека'? Кто эти подопытные крысы? О чем вы вообще говорили?

Мэри перевела взгляд на отчима Марго. —Господин управленец, – начала она, – информация, которую вы пытаетесь узнать, ваш мозг еще не готов ее переварить. Вы всё узнаете, но не сейчас.

Кабал, явно не удовлетворенный таким ответом, лишь развел руками.

— Тогда попробуй объяснить, – вмешалась Марго, пытаясь сгладить напряжение.

— Я всё сказала? – настойчиво заверила Мэри, и от ее голоса воздух в ратуше, казалось, сотрясся.

Харл, стоявший в стороне, молча слушал. Он понимал, что сам был лишь пешкой в чьей-то игре, но, несмотря на свой интерес, сохранял

молчание. Маг подошел к травнице, пристально глядя в ее зеленые глаза. Он опустился на одно колено, ища взглядом свой меч среди обломков стола. Затем поднял голову, обращаясь к рыжей девушке:

— Позволь мне служить тебе, великая Мэригольд.

— Что ты делаешь? – вырвалось у Кабала, он не мог поверить своим ушам и глазам. — Друг, зачем?

— Я всё делаю правильно, – ответил Харл, не оборачиваясь. – И ты последуешь за ней.

Мэри молча смотрела на Харла и Кабала, не проявляя никаких эмоций. Затем перевела взгляд на Марго и произнесла:

— Я знаю о твоем происхождении, подруга, и я могу тебе его показать.

— Она моя дочь? – не выдержал управленец. – Я ее воспитываю с тех пор, как... — Кабал не мог подобрать слов, в его памяти мелькнула картина, где он и его друг Харл чудом остались живы.

— Господин управленец, я знаю вашу историю, и голова этого чудовища тому доказательство, – Мэри указала пальцем на цилиня, украшавшего зал ратуши. – И про покойного вашего брата Пиерона, я тоже знаю. И то, что вы спасли голубоглазую девочку, пожертвовав своими жизнями, мне известно. И поверьте мне, я не пытаюсь у вас ее отнять, я хочу ей показать, кто она на самом деле.

Кабал застыл, его лицо исказилось от смеси шока и недоверия. Слова Мэри, казалось, пронзили его насквозь, обнажая раны, которые он считал давно затянувшимися. Он посмотрел на голову цилиня, затем на Марго, чьи глаза расширились от удивления, и, наконец, на Мэри, чья уверенность была непоколебима.

— Ты... ты знаешь? – прошептал Кабал, его голос дрожал. Он никогда не рассказывал никому о той ночи, о той жертве, о той девочке, которую он и Харл вытащили с того каменистого берега. Это была его тайна, его боль, его единственное напоминание о брате.

Мэри кивнула, ее взгляд смягчился. — Я знаю многое, Кабал. Я знаю о вашем прошлом, о ваших потерях, о вашей борьбе. И я знаю, что Марго – это не просто девочка, которую вы спасли. Она – ключ. Ключ к пониманию того, что происходит, ключ к тому, чтобы остановить это.

Харл, все еще стоя на коленях перед Мэри, поднял взгляд на Кабала. — Она говорит правду, управленец. Мы оба знаем это. Мы были там. Мы видели. И теперь мы должны действовать.

Кабал медленно опустился на стул, его тело казалось непослушным. Он смотрел на Марго, на ее невинное лицо, и пытался представить ее частью той ужасной ночи.

— Но... как? Как ты можешь знать это?

И Марго, наконец, обрела дар речи. — Я ничего не понимаю?

— Ты поймешь, Марго, – мягко сказала Мэри. – Когда придет время. Сейчас главное – это твоя истинная природа. Твоя сила. И то, как мы можем использовать ее, чтобы защитить этот мир, мир Олдониума.

Кабал поднял голову, его глаза горели новым огнем – огнем решимости. Он посмотрел на Мэри, на Харла, на Марго с Фёдором. Он больше не был просто управленцем, пытающимся понять. Он был частью чего-то большего, чего-то, что требовало от него не только власти, но и веры.

— Хорошо, – сказал он, его голос стал тверже. – Если ты знаешь, как помочь, Мэригольд, то я готов слушать. И я готов действовать. Но ты должна мне все объяснить. Все до конца.

Мэри улыбнулась, легкая, едва заметная улыбка. — Я и собиралась, Кабал. Я и собиралась.— Она снова посмотрела на Марго. — Твое происхождение, Марго, связано с древней магией, с силами, которые спят в тебе. И я могу пробудить их. Я могу показать тебе, кто ты на самом деле. И вместе мы сможем использовать эту силу, чтобы противостоять тому, что надвигается.