Евгений Павлович Карпов Олдониум

— А вот те люди на рынке, — он указал пальцем, — как они перемещаются?

Молчаливый Харл обернулся. Взглянув на монарха, а затем на объект его внимания, маг глубоко вздохнул. Уговорить императора идти пешком было непросто, но объяснить ему эту особенность мира оказалось куда сложнее. Прямолинейность мага, казалось, совершенно не вязалась с такой тонкой материей.

— Обратите внимание, ваше величество, под ногами этих людей находятся различные предметы, — Харл указал на человека, который, стоя на громоздком дубовом столе, пронесся мимо. — Все эти предметы намного тяжелее, чем их владельцы. Притяжение действует только на живых существ; все неодушевленное не имеет веса.

Император смотрел на мага с недоумением, но не прерывал его.

Харл выдержал паузу, наблюдая за реакцией монарха, и продолжил: — Таким образом, строительство у нас не требует особых усилий...

— Да, да, я уже понял, — не выдержал император, прерывая рассказ мага. — Так почему же вы не предоставили мне подобный предмет? А настояли на том, чтобы я шел пешком?

Ответ последовал незамедлительно: — Нет у нас такого большого предмета, чтобы всех вас уместить на нем. — Харл обернулся и продолжил свой путь, не дожидаясь реакции монарха.

Император, оставленный позади, на мгновение замер, его лицо выражало смесь раздражения и любопытства. Он огляделся по сторонам, словно пытаясь найти подтверждение или опровержение словам мага. Люди на рынке действительно скользили мимо, каждый на своем импровизированном "транспорте": кто-то на огромной корзине с фруктами, кто-то на связке бревен, а один торговец и вовсе парил на гигантской тыкве, ловко управляя ею с помощью длинного шеста. Зрелище было одновременно абсурдным и завораживающим.

Свита императора, до этого момента сохранявшая почтительное молчание, теперь перешептывалась, бросая на своего повелителя осторожные взгляды. Некоторые из них, кажется, тоже только сейчас осознали эту странную особенность мира, в котором оказались. Их лица выражали такое же недоумение, как и лицо императора.

— Значит, неодушевленное не имеет веса, — пробормотал император себе под нос, его взгляд остановился на небольшой тележке, груженной камнями, которая легко проплыла мимо, управляемая хрупкой девушкой. — И это позволяет им... летать?

Он сделал несколько шагов вперед, пытаясь догнать Харла, который уже успел значительно оторваться. Маг, казалось, совершенно не заботился о том, что его незнакомец остался позади, погруженный в свои мысли. Его широкие шаги были размеренными и уверенными.

Император, наконец, нагнал его, тяжело дыша.

— Но если так, — начал он, его голос был чуть громче обычного, — почему же мы не можем просто взять... ну, хотя бы большой камень, и использовать его?

Харл, не замедляя шага, бросил на него короткий взгляд.

— Ваше величество, — произнес он, его голос был ровен, — дело не только в размере. Предмет должен быть достаточно прочным, чтобы выдержать вас, и достаточно управляемым, чтобы не стать опасным. А главное, он должен быть... подходящим. Не всякий предмет, лишенный веса, способен служить опорой. Есть тонкости, которые постигаются годами изучения.

Император нахмурился. Тонкости. Он ненавидел тонкости, особенно когда они мешали ему получить желаемое. Он привык к тому, что его приказы исполняются немедленно и без лишних объяснений. Но здесь, в этом странном городке, все было иначе.

— И что же это за тонкости? — спросил он, его голос звучал уже не так требовательно, скорее с оттенком усталости.

Харл, наконец, остановился, повернувшись к императору. Его глаза, обычно спокойные, теперь казались чуть более проницательными.

— Представьте, ваше величество, что вы пытаетесь удержаться на облаке. Оно не имеет веса, но оно не может служить опорой. Точно так же и с некоторыми предметами. Они могут быть лишены веса, но их структура не позволяет им выдерживать нагрузку. Или они могут быть слишком хрупкими, чтобы выдержать даже легкое прикосновение.

Император молчал, переваривая информацию. Он посмотрел на свои ноги, потом на Харла, потом снова на проплывающих мимо людей. В его голове медленно складывалась картина этого мира, столь непохожего на его собственный. Мира, где законы физики были перевернуты с ног на голову, где обыденные вещи приобретали совершенно иное значение.

— Значит, вы хотите сказать, что даже если бы у вас был такой предмет, — он указал на проплывающий мимо огромный деревянный плот, на котором сидела целая семья, — вы бы не смогли просто так его использовать?

Харл кивнул.

— Именно так, ваше величество. Для управления таким предметом требуется определенное мастерство, понимание его свойств, его

"характера", если угодно. Это не просто сесть и полететь. Это как управлять кораблем в шторм, только без воды.

Император вздохнул. Его путешествие, которое он представлял себе как триумфальное шествие, превращалось в череду открытий, каждое из которых было более странным, чем предыдущее. Он чувствовал себя ребенком, которого впервые привели в незнакомый город, где все говорят на непонятном языке и делают непонятные вещи.

— И сколько времени потребуется, чтобы освоить это "мастерство"? — спросил он, его голос был полон скептицизма. Харл пожал плечами.

— Для кого-то годы, для кого-то десятилетия. А для кого-то это так и останется недоступным. Это не то, что можно выучить по книге. Это приходит с опытом, с интуицией, с пониманием мира вокруг.

Император снова посмотрел на Харла, на его спокойное, невозмутимое лицо. Он вдруг осознал, что этот маг, которого он считал всего лишь своим проводником, был гораздо больше, чем просто проводник. Он был хранителем знаний этого мира, его законов, его тайн. И император, со всей своей властью и могуществом, был здесь всего лишь учеником.

Он кивнул, наконец, принимая объяснения мага.

— Хорошо, — сказал он, его голос был тише, чем обычно. — Продолжим. И, пожалуйста, Харл, если будут еще такие... особенности, предупреждайте меня заранее. Мой мир не готовил меня к таким сюрпризам.

Харл едва заметно улыбнулся, и они продолжили свой путь по оживленным улицам Мильдграда, где люди скользили по воздуху на самых невероятных предметах, а законы гравитации, казалось, были лишь забавной выдумкой. Император, хоть и продолжал идти пешком, теперь смотрел на окружающий мир с новым, более глубоким пониманием, осознавая, что его путешествие только начинается, и впереди его ждет еще множество удивительных открытий.

Император, ступая по мостовой, впитывал в себя вид города, но теперь его взгляд был иным. Он осознавал, что его прежние представления были поверхностны, и истинное понимание ускользало.

—И это всё, по всему городу? – вновь задал он вопрос, словно пытаясь ухватить суть.

Харл, стараясь не выказать раздражения, закатил глаза. —Нет, не по всему городу. Мы идем от самого пирса. Вы там заметили что-то подобное?

—Нет-нет? – Император задумался. —Тогда объясните, пожалуйста. Маг остановился, выдохнул и начал:

—Левитация предметов начинается ближе к центру города. Чем ближе к этой сфере, тем выше поднимаются объекты. А чем дальше от нее, – он сделал паузу, указывая рукой в сторону, откуда они пришли, – тем все возвращается к норме. Низ внизу, верх наверху.

Император почесал свою бледную бородку. —И это всё? Ничего больше?

—Есть еще кое-что, – продолжил Харл. —Если есть плюс, то есть и минус.

—То есть? – Император продолжал рассеянно осматривать Мильдград, словно не слушая.

—А то есть, что если в городе предметы не имеют веса, то за его пределами, – маг запнулся, – далеко за городом, есть места, где все действует наоборот. Например, ваш башмак станет настолько тяжелым, что ни одна армия мира не сможет его сдвинуть.

—Вот как? – Император был поражен.

—И да, в таких местах гравитация действует и на живых существ. Обычно там никто не живет.

Императору нечего было ответить.

Харл продолжил путь, а затем, обернувшись через плечо, задал встречный вопрос: —Ваше величество, откуда вы прибыли? Ведь это же законы Олдониума, их знает каждый.

Император, глядя на удаляющуюся спину мага, бросил вслед:

—А может быть, это я проверяю вас, насколько вы осведомлены о мире Олдониума.

Харл лишь усмехнулся про себя. Проверять его, мага, который объехал весь Олдониум, и учился большую часть своей жизни, на знание его же законов? Это было бы смешно, если бы не было так наивно. Он знал каждый камень, каждый вихрь магии, каждый закон, управляющий этим миром, лучше, чем кто-либо другой. Но он не стал спорить. Император, очевидно, был из тех, кто предпочитал сохранять лицо, даже когда его невежество было очевидно.Они продолжали идти, и город раскрывался перед Императором во всей своей странной, неземной красоте. Дома, казалось, парили в воздухе, их шпили устремлялись к небу, а улицы извивались, словно ленты, между парящими островами земли. Люди, привыкшие к этой аномалии, двигались с легкостью на своем импровизированном транспорте , они выглядели легкими, почти невесомыми. Император же, несмотря на свои попытки выглядеть невозмутимым, то и дело спотыкался, его ноги, привыкшие к земному притяжению, не могли приспособиться к этой новой реальности.

—А что это за сфера, о которой вы говорили? — Император спросил, его взгляд устремился к тому месту, где вдали, среди стремительно растущих зданий и между причудливо парящими островами, едва заметно мерцало что-то загадочное. Этот слабый отблеск казался расположенным где-то за чертой города, в неизведанном пространстве.

Харл проследил за его взглядом.

—Это Сердце Мильдграда, ваше величество. Источник всей магии, что поддерживает этот город. Она излучает энергию, которая и создает эти аномалии. Чем ближе к ней, тем сильнее ее влияние.

—И что будет, если она исчезнет? – в голосе Императора прозвучала нотка тревоги.

Маг остановился, его лицо стало серьезным. —Тогда Мильдград рухнет. Все, что парит, упадет. Город превратится в груду обломков, а его жители... ну, они тоже почувствуют на себе всю тяжесть мира.—Он посмотрел на Императора, его взгляд был пронзительным. — Но не беспокойтесь, ваше величество. Сердце Мильдграда существует уже тысячи лет, и ничто не угрожает ему.

Император кивнул, но его взгляд все еще был прикован к мерцающей сфере. Он, кажется, начинал понимать, что этот мир был гораздо сложнее и опаснее, чем он мог себе представить. Его прежние представления о власти, о силе, о законах природы, здесь, в этом городе казались смехотворными. Он был здесь чужаком, и каждый шаг, каждый новый вид, каждое новое объяснение Харла лишь подчеркивали его незнание.

—А что насчет тех мест, где все действует наоборот? – спросил Император, пытаясь сменить тему. —Там, где башмак становится неподъемным?

—Это так называемые Зоны Тяжести, – ответил Харл, снова трогаясь с места. —Они возникают как побочный эффект от сфер. Своего рода компенсация. Чем сильнее левитация в окрестностях, тем сильнее притяжение в этих зонах. Они разбросаны по всему континенту, но самые опасные находятся далеко за пределами Мильдграда. Там, где даже воздух кажется тяжелым, а каждый шаг требует неимоверных усилий.

Император представил себе эти места, и по его спине пробежал холодок. Мир Олдониума был полон чудес, но и опасностей. Он был миром, где законы, которые он знал, не действовали, где сама реальность была искажена магией. И он, Император, был здесь лишь маленькой песчинкой, пытающейся понять необъятное. Он чувствовал себя одновременно восхищенным и напуганным, его разум пытался объять все эти новые знания, но они ускользали, оставляя лишь ощущение глубокого, почти мистического непонимания.

***

Путь к ратуше был неблизким, и Кабал, не теряя ни минуты, нырнул в знакомый трактир, славившийся на весь район Дабриакоры. Воздух здесь был густым от запахов эля и жареного мяса, но сейчас Кабала волновало лишь одно.— Гриммиль? Гриммиль? — его голос прорвался сквозь шум заведения.

Шинкарь, массивный мужчина с густой бородой, стоявший за стойкой, поднял бровь:— Господин управленец? Вас, как всегда, ждать? Гриммиль уже идет.

— Воды, пожалуйста, — выдохнул Кабал, едва переводя дыхание. — И, прошу вас, поторопите его? Это дело чрезвычайной важности.—С этими словами он опрокинул кружку с водой в себя, словно пытаясь утолить не только жажду, но и собственное нетерпение.

Из-за двери, что вела в подсобные помещения, показался хозяин таверны. Мужчина видный: высокий, с густыми волнистыми волосами, собранными в аккуратный хвост, и ухоженной бородой. Его мощное телосложение заставляло его слегка пригибаться и выходить боком, чтобы протиснуться в дверной проем.

— Старина управленец? — воскликнул он, озаряя пространство широкой улыбкой, обнажающей ряд белоснежных зубов. — Как твои дела? Где пропадал, что повидал? — подтрунивал Гриммиль, явно довольный встречей.

— Сейчас не до шуток, — ответил Кабал, пытаясь отдышаться. — Я к тебе за помощью.

Управленец был явно не в духе, и его серьезность объяснялась недавним прибытием некоего псевдоимператора, о котором пока никто не знал.

— Что стряслось, дружище? — не меняя своего довольного выражения лица, поинтересовался трактирщик. — Чем могу?

— Я в спешке, поэтому нам нужно всё организовать максимально оперативно, – Кабал старался звучать убедительно, но в его голосе проскальзывала тревога. – К вечеру нужен пир.

Трактирщик, Гриммиль, известный своим острым языком, тут же подхватил: —Да твоими устами, мед бы пить? Неужто дочь замуж выдаешь? Кто жених?

Кабал, слегка раздраженный, нахмурился.— Гриммиль, дружище, я говорю совершенно серьёзно?

—А я и не шучу? Что будем подавать на стол? – трактирщик, с присущим ему деловым подходом, уже достал блокнот, готовый принять заказ.

— К нам приехал, его высочество император, — объявил Кабал с важным видом.

Гриммиль так сильно запрокинул голову назад и рассмеялся во весь голос, что сразу привлёк внимание остальных посетителей. Те неловко улыбнулись, не зная, как реагировать.

— Какой ещё император? — продолжал смеяться трактирщик. — Я думал, у нас тут один на всех — и царь, и император в одном лице.

— Гримм, соберись? — строго сказал управленец.

— Ой, не могу, — не унимался трактирщик. — Сегодня день какой-то странный, словно цирк какой-то?

В комнате повисла лёгкая напряжённость, словно воздух сам ожидал продолжения. Кабал, не обращая внимания на смех и насмешки, продолжал смотреть в сторону распахнутой двери, словно за ней кто-то действительно должен был пройти. Его глаза блестели от ожидания, а губы сжимались в тонкую линию, словно он готовился к чему-то важному.

Гриммиль, наконец, перестал смеяться, но улыбка не сходила с его лица. Он полистал блокнот в руках, словно пытаясь найти в нём ответ на загадку, которую только что услышал. Вокруг начали шептаться, обмениваться взглядами, и даже самые равнодушные посетители почувствовали, что сегодня в этом заведении происходит нечто необычное.

— Император, — пробормотал кто-то из угла, — это звучит слишком громко для нашего края. Кто же это может быть? Никогда не слышал о таком госте.

Кабал не стал обращать внимания на замечания и продолжил свой рассказ.

— Харл пригласил меня прогуляться по пирсу...—Управленец задумался на мгновение.— Он вёл себя как-то странно... сказал, что нужно поговорить.

— Поговорить? На пирсе? — улыбнулся трактирщик, но его лицо быстро сменилось на более серьёзное. — Зачем именно там?

— Да нет, не об этом речь, — отмахнулся Кабал. — Мы едва поздоровались, как он указал на Хартинск и сказал: «Смотри, корабль приближается».

— Думаешь, это тот самый императорский корабль? — вмешался Гриммиль.

— Да, именно так? Я спросил у Харла, знает ли он, что за судно, но он только покачал головой, — ответил управленец, явно озадаченный.

— Хм... А где сейчас сам император? — заинтересовался трактирщик. — Ты не думал, что это может быть кто-то притворяющийся?

— Вот именно об этом я и думаю, — признался Кабал. — По летописям, Мильдград живёт своей жизнью уже более двух тысяч лет. Меняются только управленцы, да и те из народа. Ни династий, ни монархов никогда не было.

— Вот именно, — поддержал Гриммиль. — Откуда же тогда этот человек?

— Пока не ясно. Но Харл, кажется, собирается всё разузнать. Он ведёт его в ратушу вместе со свитой и стражей. Это даёт мне немного времени, чтобы подготовиться.

— Значит, будет пир в ратуше? — Гриммиль уже начал оглядываться по заведению, чтобы дать распоряжения своим людям.

— Ты поможешь? — спросил Кабал, вставая из-за стойки и оглядываясь по сторонам, словно ища поддержки в знакомых лицах.

— Не переживай, — с лёгкой ухмылкой ответил Гриммиль, — всё устроим. Ты беги в ратушу, начинай подготовку к пиру, а мои ребята скоро начнут приносить кушанье.

Старина управленец выдохнул, поблагодарил Гриммиля и выскочил за дверь, чувствуя, как на плечи ложится груз ответственности. В голове роились мысли: кто этот таинственный человек, что прибыл на императорском корабле? И что за разговор хотел устроить Харл на пирсе? Всё это казалось частью какого-то большого плана, в котором он, Кабал, был лишь пешкой. Город продолжал вести все свои обыденные дела, но сейчас казался наполненным напряжением и ожиданием. Ветер с моря приносил запах соли и свежести, но в воздухе витала тревога. Кабал понимал, что время не на его стороне — нужно действовать быстро, чтобы подготовить всё к приходу незнакомца и его свиты.В ратуше уже начинали собираться люди, суета нарастала. Управленец быстро отдавал распоряжения, координируя работу слуг и стражи, стараясь не упустить ни одной детали. Каждый миг мог стать решающим, и Кабал чувствовал, как напряжение сжимает грудь, не давая расслабиться ни на секунду. Он понимал: этот пир — не просто торжество, а испытание, проверка на прочность для всего города.Взгляды прохожих, мелькавших в окнах ратуши, казались наполненными любопытством и тревогой. Слухи уже начали расползаться по улицам, и каждый хотел узнать, кто же этот загадочный гость, что прибыл на императорском корабле. Кабал знал, что слухи могут сыграть злую шутку, породив страх и недоверие, поэтому старался держать ситуацию под контролем, не давая панике разрастаться.Он быстро осмотрел зал, где должен был состояться пир. Столы уже накрывали белоснежными скатертями, на них выкладывали свежие хлеба, мясные и рыбные блюда, а также разнообразные овощи и фрукты. Всё должно было выглядеть достойно, чтобы произвести впечатление на незнакомца ичтобы показать, что Мильдград — город гостеприимный и сильный, несмотря на все свои тайны и испытания.Кабал внимательно следил за каждым движением слуг, поправлял расстановку стульев, указывал, где поставить дополнительные подсвечники. Он знал, что внешний вид пира — это не просто формальность, а символ уважения и силы, который может многое сказать о хозяевах города. В его голове всё ещё крутились вопросы: кто этот человек, что прибыл на императорском корабле? Каковы его намерения? И почему Харл выбрал именно пирс для той загадочной беседы?

Время поджимало, и мысли Кабала становились всё более напряжёнными. Он понимал, что этот вечер может стать поворотным моментом для Мильдграда. Если гость окажется настоящим императором, то город должен встретить его с почётом, но если это самозванец — нужно быть готовым к любым неожиданностям. Управленец не мог позволить себе ошибиться, ведь от его действий зависело не только благополучие пира, но и судьба всего города.