Евгений Павлович Карпов Олдониум

***

Народ Мильдграда начал стекаться на площадь перед ратушей. Вскоре показалась процессия императора, направляющаяся к главному входу. За ней, словно хвост, тянулись любопытные горожане, оживленно переговариваясь и показывая пальцами на незнакомцев, прибывших из-за Хартинского моря. Стража, сопровождавшая свиту, как всегда, держалась обособленно, не обращая внимания на толпу. Тем временем, столы с угощениями уже были накрыты как внутри ратуши, так и на самой площади, предвещая грядущее торжество.Солнце клонилось к закату, окрашивая шпили ратуши в золотистые тона, и его последние лучи играли на богато украшенных одеждах императорской свиты. Воздух был наполнен запахами свежей выпечки, жареного мяса и пряных трав, смешиваясь с легким ароматом морского бриза, доносившегося издалека. Дети, выскользнув из-под присмотра родителей, сновали между ног взрослых, пытаясь разглядеть что-то интересное, но их быстро одергивали, напоминая о важности момента. Шепот о пришельцах из-за Хартинского моря становился все громче, перерастая в открытые вопросы: —Что им здесь нужно?, Зачем они прибыли ?, Неужто грядут перемены? Кто, это император ?

Старики, прищурившись, внимательно изучали лица чужеземцев, пытаясь прочесть в них ответы, но те держались сдержанно, лишь изредка обмениваясь короткими фразами на незнакомом языке. Вскоре император и его ближайшее окружение скрылись за массивными дверями ратуши, оставив толпу на площади в ожидании начала праздника и, возможно, разгадки тайны заморских гостей.

В роскошном, переливающемся оперении, словно сошедший с полотен экзотических мастеров, по просторному залу ратуши шествовал человек, объявивший себя императором. Его взгляд, полный явного недовольства, скользил по обшарпанным стенам и потолку, где зияли прорехи.

—И это, — пророкотал он, остановившись и смерив взглядом трещину над головой, — ваша ратуша? Государственное здание города? Неужели так сложно залатать эту дыру в крыше?

Кабал, стоявший в центре зала с непроницаемым выражением лица, ответил сухо: —Не имеем возможности, Ваше Величество.

—И как же мне, особе императорского ранга, надлежит находиться в подобном месте? — прозвучал вопрос, когда император, окруженный свитой, медленно приближался к управленцу.

Кабал не дрогнул. Его взгляд, казалось, проникал сквозь яркое оперение, сквозь напыщенную позу, прямо к сути этого самозваного величия. Он видел не императора, а человека, чья показная роскошь лишь подчеркивала его внутреннюю пустоту и, возможно, отчаяние.

—Ваше Величество, — произнес Кабал, и в его голосе не было ни тени подобострастия, лишь холодная констатация факта, — возможности наши ограничены. Город переживает не самые лучшие времена.— слукавел управленец— Ремонт крыши, увы, не входит в число первостепенных задач, когда речь идет о выживании.

Император остановился, его взгляд метнулся от Кабала к прогнившей балке, затем к облупившейся штукатурке. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, но тут же сменилось новой волной раздражения.

—Выживании? — фыркнул он, обводя взглядом своих спутников, которые, казалось, тоже не знали, куда деть свои глаза. — А как же величие? Как же достоинство города, если его правитель вынужден принимать гостей в подобной развалине? Неужели вы не понимаете, что это позор для всех вас?—Он сделал еще один шаг вперед, его шаг был нарочито медленным, словно он ступал по тонкому льду. — Я, император, не могу находиться там, где царит запустение. Это подрывает мой авторитет, мою власть. Вы должны найти решение.

Немедленно.

Кабал молчал, лишь слегка склонив голову. Он не собирался оправдываться, не собирался спорить. Он просто ждал. Ждал, когда этот павлин поймет, что его перья не могут затмить суровую реальность. Ждал, когда император, лишенный привычной свиты и дворцовых удобств, столкнется с тем, что его "императорство" здесь, в этой ратуше, ничего не значит. И в этом молчании, в этой непоколебимой стойкости Кабала, было больше власти, чем во всех криках и претензиях самозваного правителя.

Управленец махнул рукой в сторону стола, который, казалось, занимал центральное положение. Он стоял у стены, окруженный другими столами, уходившими вдоль боковых стен. Над ним, словно страж, к стене была прикреплена голова цилиня – существа внушительной мощи. Его рога, напоминающие оленьи, но с угрожающей остротой, нависали над столом, как ветви старого дерева. Пустые глазницы монстра, устремленные к входу, смотрели куда-то вдаль, в никуда.

Император бросил на Кабала быстрый взгляд, предчувствуя, что его ожидания не оправдаются. Он направился к обозначенному столу.

— Что это за чудище там висит? — проскрипел он с явным неудовольствием.

— Цилинь, — коротко ответил управляющий, не отрывая взгляда от удаляющейся спины императора. Харл подошел к Кабалу, кивнул ему и встал рядом.

— И кто же его убил? — не оборачиваясь, поинтересовался император.

— Я и мой верный друг, — Кабал едва заметно кивнул в сторону Харла.

— Вы? — Император рассмеялся, не веря услышанному. — Вы, ничтожные людишки, убили этого монстра? Рассказывайте сказки детям, понятно вам, жалкие? — добавил он с презрительной истерикой.

Управляющий и маг молча наблюдали за этой абсурдной сценой.Император, казалось, наслаждался собственным смехом, его лицо исказилось в гримасе превосходства. Он обвел взглядом присутствующих, словно ища подтверждения своей правоты, но встретил лишь каменные лица. Кабал и Харл стояли неподвижно, их молчание было красноречивее любых слов. В их глазах не было ни обиды, ни страха,

лишь холодное, отстраненное наблюдение. Это еще больше раздражало императора. Он ожидал увидеть смущение, оправдания, но вместо

этого столкнулся с непоколебимой уверенностью, которая казалась ему дерзостью.

— Вы, должно быть, совсем потеряли рассудок, если думаете, что я поверю в эту нелепую ложь? — Император ударил кулаком по столу, отчего стоявшие на нем предметы слегка подпрыгнули. — Цилинь, кто еще его так назвал ?? Это же создание, воплощение силы и ярости? И вы, два жалких червя, смеете утверждать, что одолели его? Да вы даже муху не сможете прихлопнуть без посторонней помощи?

Его голос звенел от наигранной ярости, но Кабал и Харл продолжали хранить молчание. Они не опускали глаз, не отводили взгляда, их спокойствие было вызовом, который император не мог игнорировать. Он чувствовал, как его авторитет ничто не значит в их глазах, и как его слова теряют вес в этой странной, напряженной тишине. Впервые за долгое время он ощутил себя не всесильным правителем, а актером на сцене, чья игра не вызывает у зрителей ничего, кроме скуки.

— Что же вы молчите? — Император сделал шаг вперед, его глаза сузились. — Неужели вам нечего сказать в свое оправдание? Или вы настолько глупы, что даже не можете придумать правдоподобную историю?

Кабал медленно поднял руку, указывая на висящего Цилиня.— Его рог, Ваше Величество, — произнес он ровным голосом, в котором не было ни тени эмоций. — Он надломлен.

Император перевел взгляд на чудовище. Действительно, один из витых рогов Цилиня был обломан у самого основания, оставляя неровный, рваный край. Это было то, чего он не заметил в своем первоначальном гневе. Небольшая, но значительная деталь, которая меняла все. Он подошел ближе, внимательно рассматривая повреждение. Это не было результатом естественного износа или случайного падения. Это был след битвы, жестокой и беспощадной.

— И что это доказывает? — Император попытался сохранить свою надменность, но в его голосе уже слышались нотки сомнения.

— Это доказывает, что олень не умер своей смертью, — ответил Харл, его голос был таким же спокойным, как и у Кабала. — И что для того, чтобы сломать такой рог, нужна недюжинная сила. Сила, которой, как вы изволили выразиться, у нас нет.

Император замолчал, его взгляд метался между сломанным рогом и двумя мужчинами, стоявшими перед ним. Он чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Его рассеянность, его презрение, его уверенность в собственной правоте — все это начинало рассыпаться, уступая место тревожному предчувствию. Он был готов к спору, к оправданиям, к мольбам, но не к этому холодному, неопровержимому факту, который бросал вызов всему, во что он верил.

— Ясно ? Кабал отрезал это слово, как ножом. — С монстром покончено, теперь наша очередь задавать вопросы. Император, похоже, потерял дар речи. Он метался взглядом по залу, ища хоть какой-то поддержки, но все молчали.

—И что же вы хотите знать, господин управленец? – монарх попытался взять себя в руки, но голос его все равно дрогнул. В этот момент Марго и Федор уже подходили к Кабалу и Харлу.

Харл обернулся к девушке и юноше, его голос прозвучал как тихий шелест:— Вам здесь не место.

— Да ладно, дядюшка, – так же тихо ответила Марго, – нам тоже любопытно узнать, что за диковинка именует себя императором.

—Меня зовут Фёдор? – юноша напомнил магу их утреннюю шутку, добавив: — Про лягушку я не забыл.

На губах Харла мелькнула едва заметная улыбка. Он перевел взгляд на растерянного императора, который как раз отвечал на вопросы управляющего.

—Откуда вы прибыли? – настойчиво допытывался Кабал у самозванца. – Как далеко находится ваш город или страна?

Император замялся, не зная, что сказать, или, возможно, не желая отвечать. — Как я уже говорил, это не ваше дело. Я прибыл с великой миссией к вам.

—Что за миссия? – нетерпеливо спросил Харл, опережая Кабала.

Управляющий бросил на мага подозрительный взгляд, затем мельком взглянул на Марго и Фёдора.

В воздухе повисло напряжение, словно невидимая струна натянулась между всеми присутствующими. Император, до этого державшийся с показным величием, теперь выглядел заметно смущенным. Его взгляд метался от Харла к Кабалу, пытаясь найти выход из неловкой ситуации.

—Моя миссия... – начал он, но запнулся, подбирая слова. – Моя миссия... она касается будущего вашего мира. Я принес вам знание, которое изменит все.

Кабал фыркнул, его лицо выражало явное недоверие. — Знание? Какое еще знание? Мы здесь не для того, чтобы слушать сказки. Если вы не можете дать внятного ответа, то я вынужден буду...

— Подождите, – прервал его Харл, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась скрытая сила. – Давайте дадим ему возможность объяснить. Возможно, его слова не так пусты, как кажется.

Управляющий неохотно кивнул, но его глаза продолжали сверлить императора. Марго и Фёдор, затаив дыхание, наблюдали за происходящим. Для них это было не просто любопытное зрелище, а настоящее приключение, разворачивающееся прямо на их глазах.

Император, почувствовав, как напряжение немного спадает, выпрямился. Он начал ходить от одного края стола к другому, его руки совершали плавные, выразительные жесты. — Я прибыл из мира, где технологии достигли небывалых высот. Мы научились управлять энергией звезд, и эта энергия во много раз превосходит мощь вашей… как вы ее называете? Ах, да, Сердце Мильдграда? — он сделал паузу, словно давая своим словам осесть в сознании слушателей. — Так вот, я принес вам чертежи, схемы, знания, которые позволят вам достичь того же.

Он вытянул руку, и из тени свиты, облаченный в темные одежды, выступил человек. В его руках был небольшой, искусно выполненный ларец из темного дерева. Император принял его, открыл и показал несколько тонких, блестящих пластин, покрытых непонятными символами и сложными узорами. — Это ключ к вашему будущему, – торжественно произнес он, его голос звучал с оттенком пророчества. –

С их помощью вы сможете обуздать энергию, применить ее и даже усилить имеющиеся таланты магов. Эти знания изменят ваш город

навсегда. Вы сможете летать не только на связках бревен или столах, но и создать более технологичное изобилие. Знания, что позволят исцелять любые болезни.

Кабал, чье лицо всегда выражало скептицизм, взял одну из пластин. Он внимательно рассматривал ее, его брови нахмурились, словно он пытался разгадать древнюю загадку. — Это… это просто кусок металла с царапинами. Что это должно означать?

— Это не просто металл, – возразил Император, в его голосе прозвучала нотка терпения. – Это носитель информации. Для вас это пока непонятно, но с помощью определенных устройств, которые я также могу вам предоставить, вы сможете прочитать все, что на них записано.

Харл, обычно погруженный в свои магические изыскания, подошел ближе. Его взгляд был прикован к пластинам с необычайной интенсивностью. В его глазах мелькнул интерес, который он редко проявлял к чему-либо, кроме самых сокровенных тайн магии. Он протянул руку, и Император, немного поколебавшись, передал ему одну из пластин. Маг провел по ней пальцами, его лицо стало задумчивым. Руны и символы, казалось, резонировали с чем-то внутри него, с теми образами, что мелькали у него в голове последнее время, словно отголоски забытых снов.

—Интересно. Энергия звёзд?? – прошептал Харл, его голос был полон благоговения и удивления. Его глаза, обычно цвета грозового неба, становились черными, словно сама ночь в тенях лунного света, отражая глубину его внезапного озарения.

—Очень интересно, – Марго и Фёдор переглянулись.

То, что начиналось как забавная шутка, как встреча с эксцентричным чудаком, теперь принимало совершенно неожиданный оборот. «Чудо в перьях», как они его назвали, возможно, действительно принесло что-то невероятное, нечто, что могло перевернуть их мир с ног на голову. В воздухе повисло предвкушение чего-то грандиозного, чего-то, что могло изменить ход истории их народа.

Император наблюдал за их реакцией, его губы тронула легкая, едва заметная улыбка. Он знал, что семена перемен были посеяны.

Харл, словно почувствовав неладное, отступил на пару шагов. Он опустил голову, скрывая лицо под глубоким капюшоном. По мере того, как его глаза становились чёрными, по лицу начали проступать черные, словно паутина, сосуды. Медленно, словно готовясь к чему-то, он засучил рукава и продолжил пятиться назад.

Марго, поглощенная рассказом императора, не заметила странных движений мага. Но Фёдор, напротив, насторожился. Он осторожно привлек внимание девушки, едва заметным жестом указав на запястье Харла. У любого мастера, создавшего что-то, есть свой узнаваемый почерк. Фёдор, будучи искусным ремесленником, безошибочно узнал свои работы: и наручи на руке мага, и сапоги, мелькавшие из-под балахона, были его творениями.

Тем временем, управленец, скептически выслушивая витиеватые речи императора, наконец не выдержал.

— Допустим, вы говорите правду, – произнес он, прерывая поток слов. – Чего же вы хотите от нас? От нашего города? Поднессший ларец человек вытянул открытую ладонь и, уставившись на мага, потребовал: —Верните пластину.

Кабал, невольно, с подозрением взглянул на Харла. — Что ты делаешь? – вырвалось у него. Верховный маг Мильдграда продолжал отступать. Марго и Фёдор разошлись, пропуская Харла. Человек повторил, уже более угрожающе: —Верните пластину?

В этот критический момент, сквозь пальцы правой руки Харла начало пробиваться завораживающее голубое сияние, исходящее от таинственных рисунков на пластине. Одновременно с этим, на его наручах вспыхнули яркие изумрудные руны и кристаллы, словно пробуждаясь к жизни.

Харл не ответил. Его взгляд был прикован к человеку, к этой открытой ладони, которая требовала нечто, что, казалось, принадлежало ему по праву. Внутри него нарастало странное, незнакомое чувство – смесь гнева и предчувствия. Сияние на его руке становилось ярче, пульсируя в такт его ускоряющемуся сердцу. Он чувствовал, как энергия пластины отзывается в нем, словно древний зов, пробуждающий что-то глубоко внутри. Мильдград, казалось, замер, наблюдая за этой странной игрой, его лицо было непроницаемо, но в чёрных глазах читалось напряжение. Кабал же, напротив, был полон беспокойства, его рука непроизвольно потянулась к рукояти меча, но он остановил себя, понимая, что сейчас любое действие может быть роковым. Марго и Фёдор, стоявшие по бокам, казались невидимыми, их внимание было приковано к Харлу и человеку с ларцом, словно они ожидали развязки какого-то невидимого поединка.

Воздух вокруг сгустился, наполняясь невысказанными угрозами и скрытой силой. Харл почувствовал, как пластина в его руке нагревается, её рисунки словно оживали, переплетаясь с голубым и зелёным свечением, исходящим от его наручей. Это было не просто требование, это было вторжение, попытка отнять нечто большее, чем просто предмет. Это было посягательство на его сущность.

Внезапно в зале раздался властный женский голос, произнесший одно короткое слово: —Сейчас.

Император, который до этого лишь с недоумением наблюдал за происходящим, застыл в воздухе, словно невидимая сила подняла его над полом. Его взгляд, лишённый всякого выражения, устремился куда-то вверх. Харл, сжимая в кулаке металлическую пластину, начал медленно двигать её вверх и вниз. С каждым движением монарх, находившийся в нескольких шагах, с хрустом ударялся коленями о пол.

Звук ломающихся костей разнёсся по залу, погрузив присутствующих в оцепенение. Под их ногами ощущались странные толчки.

Затем маг резко вывернул кулак и потянул руку на себя. Император, всё ещё подвешенный в воздухе, подался вперёд. Харл сделал шаг навстречу, выхватил из-за пояса нож и одним ловким движением провёл лезвием по горлу монарха, оказавшись у него за спиной. Кровь хлынула на пол, а император рухнул бездыханным телом.

В этот момент незнакомец бросился на мага. С помощью магии он выхватил из ножен меч Харла, который идеально лёг в его ладонь. Ещё мгновение — и клинок должен был вонзиться в мага, но тот застыл.

Сквозь зияющие проломы в крыше ратуши пробивались лучи трёх лун. Внезапно одна из дыр потемнела, и в неё, словно белая орлица с распахнутыми крыльями, влетела рыжеволосая женщина. Мощным ударом ноги она отбросила нападавшего и встала на ноги. От её приземления по залу прокатилась волна, заставившая присутствующих невольно отшатнуться. Вся стража, что выстроившихся вдоль стен, и императорскую свиту в их темных, торжественных одеяниях, в одно мгновение, исчезли. Не осталось ни криков, ни борьбы, ни даже звука падающих тел. Только пыль. Мельчайшая, серая пыль, которая оседала на полу, на мебели, на всем вокруг.Неясные, полупрозрачные образыв

воздухе, как будто тени, или отпечатки, или даже воспоминания о тех, кто только что здесь был. Они медленно, почти незаметно, таяли в

воздухе, словно дымка.Её появление было столь же внезапным, сколь и эффектным — словно сама ночь решила явиться в обличье смертной. Рыжие волосы, подобно языкам пламени, развевались в свете лун, а глаза, изумрудного цвета, горели решимостью и непоколебимой силой. Она не произнесла ни слова, но её присутствие уже изменило ход событий.

Незнакомец, отброшенный в сторону,выронил меч Харла, и с отчаянным рычанием поднялся на ноги, проломил локтем стол, что стоял у стены. В его глазах читались не только удивление, но и страх, смешанный с гневом и непониманием. Он оглянулся на рыжеволосую женщину, словно пытаясь осознать, с кем ему предстоит иметь дело.

Марго и Фёдор стояли как вкопанные. Их глаза расширились от увиденного, но мозг отказывался принимать реальность. То, что разворачивалось перед ними, было за гранью понимания.

— Мэри? — выдохнула Марго, и это имя сорвалось с её губ само собой, почти шепотом. — Мэри, это ты?

Тем временем Харл, тяжело дыша, рухнул на пол. Кровь струилась из его глаз, и с каждой секундой жизнь утекала из него.Кабал застыл, не в силах отвести взгляд. Харл. Его друг, его брат по оружию, сейчас корчился на четвереньках, полумертвый, и это был не он. Не Харл. Это не могло быть правдой. Внутри Кабала все кричало от отрицания.

Маг внезапно, сквозь пелену боли, мелькнула странная мысль: "Я уже переживал нечто подобное". Его взгляд, до этого прикованный к императору, теперь безжизненно уперся в пол. На его лице, обычно непроницаемом и холодном, на мгновение промелькнуло что-то похожее на облегчение, но тут же сменилось настороженностью.Он не знал, кто эта женщина, но чувствовал её силу — ту самую, что способна изменить ход судьбы. В её присутствии даже воздух казался плотнее, словно сама реальность подчинялась её воле.

Рыжеволосая красавица сделала шаг вперёд, её движения были грациозны и уверены, словно танец, отточенный годами тренировок и битв. Она не обращала внимания на поверженного императора, истекающего кровью на холодном каменном полу, и на оцепеневших зрителей, чьи глаза не могли оторваться от происходящего. Её внимание было приковано к Харлу и к человеку, который всё ещё копошился в обломках стола, пытаясь прийти в себя.

— Ты кто? — выдавил из себя Харл, голос его был низким, но в нём звучала усталость и боль. Женщина лишь слегка склонила голову, её изумрудные глаза не отрывались от него.

— Это не важно, — ответила она, и в её голосе звучала сила, способная сдвинуть горы. Ей не требовались лишние слова — её присутствие говорило само за себя, словно сама судьба решила вмешаться в этот мрачный момент. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Харла и едва слышным шорохом одежды рыжеволосой женщины.

— Ты не должен был этого делать, – прозвучал ее голос, теперь более жесткий, направленный к Харлу. — Он не был твоей целью.— Она добавила, словно между прочим, но с явным подтекстом: —Эх, подвели наручи да сапожки.

Харл выхаркнул кровь, пытаясь подняться, но силы оставили его. Он рухнул обратно, тяжело дыша.

Женщина подошла к магу, наклонилась и положила свою руку ему на плечо. — Вставай, воин, – прошептала она, и в этом шепоте была нежность, но и стальная воля. Она лишь мельком взглянула на императора, и в ее взгляде читалось такое презрение, что воздух вокруг, казалось, сгустился. Затем она снова обратила свой взор на Харла. — Ты как? – спросила она, и в этом простом вопросе таилось не просто любопытство, а ожидание, готовность к действию, к тому, чтобы поднять его, если он сам не сможет.

Лунный свет, просачиваясь сквозь дыры в прохудившейся крыше, словно призрачные пальцы, касался сцены. Он превращал ее в жутковатое, но завораживающее полотно, где тесно переплетались нити магии, предательства и самых неожиданных союзов. Маг, до этого казавшийся частью этой мистической картины, медленно поднялся. Его лицо, до этого искаженное или напряженное, и глаза, полные неведомых эмоций, вернулись к привычному, спокойному выражению.Одним легким касанием руки она исцелила его от всех недугов, словно стерла их с его тела.