- Рейтинг Литрес:4.7
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Энн Нельсон Саморазрушение
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Оказавшись на первом этаже, встречаю двух наших соседей, судя по всему, только вернувшихся домой. Хакерша с красными от слез глазами проходит мимо, не взглянув на меня, и поспешно направляется вверх по лестнице. Остались только я и мой бывший надзиратель, который еще какое-то время смотрит вслед беглянки и только после того, как его кулаки разжимаются, он поворачивается ко мне.
- Как она? – голос Ника звучит ровно.
- Наложил швы, - коротко сообщаю и направляюсь на кухню.
- Тебе бы умыться, а то похож на кровопийцу, - констатирует он с долей иронии в голосе.
Я сразу направляюсь к раковине, чертыхнувшись про себя.
Он идет следом за мной. Ник открывает шкафчик, достает два бокала и бутылку виски. Молча садится за стойку, разливает золотистую жидкость. Без лишних слов сажусь рядом с ним. Мы делаем по глотку. Каждый в своей тишине, но, я уверен, что мыслями мы с одним человеком.
- Говорила что-нибудь? – он первым нарушает затянувшуюся паузу.
- Только проклинала.
- Серена ведет себя агрессивно.
- С ней что-то происходит…
Только после того, как с губ сорвались непрошенные слова, понимаю, что позволил себе лишнего. Будто только что сделал чистосердечное признание о том, что она меня волнует. Будь кто другой на его месте, я бы тут же от него избавился – не в моих правилах показывать свои слабости. Но с ним такого не чувствую. Знаю, Ник дорожит дьяволицей, поэтому не сделает ей вреда, даже если когда-нибудь захочет меня уничтожить. Он никогда ей не воспользуется. И именно это будет залогом его жизни.
- Рейк сказал, что к ней вернулась память.
Эти слова заставляют мгновенно повернуться к нему лицом.
- Так значит, ты давно знаешь, что у нее была потеря памяти… - Ник задумчиво наблюдает за мной.
- Узнал пару месяцев назад.
- А я не знал… - в его голосе усталость. – Мы никогда не поднимали тему того, что случилось в тот день. Сенни все время молчала, а я не хотел тревожить ее. Если бы знал, что ее воспоминания… что это так на нее повлияет… я бы все силы потратил на то, чтобы помочь узнать ей правду.
- Ты знаешь, что тогда произошло? – снова делаю глоток.
- Серена тогда пыталась покончить с собой, - от этих слов в висках начинает пульсировать. – Рейк сказал, что она была не в себе… Она хотела подорвать себя вместе с родителями.
Я смотрю на него, наверное, как долбанный идиот. Я не знал об этом. О том, что она тогда пережила. Думал, что это был кто-то другой, но не она. Вот что она вспомнила?
Блядь! И я ей сказал, что она должна и дальше тонуть в своих мыслях. Сука! Если бы знал, не говорил бы этих слов. Я сам знаю, что значит видеть смерть родных. Я был не в себе, когда нашел мать. Умирал изнутри. Медленно. Методично. День за днем. Эта боль в ее глазах – вот почему она была такой знакомой.
Но уже ничего не вернуть назад. Ни того, что я впервые за всю жизнь решился кому-то довериться, ни ее предательства и не того, как именно я ее уничтожил своими словами. Как и обещал. Я хотел видеть ее страдания, наблюдать в первых рядах за тем, как ее жизнь превращается в ад – теперь я получил желаемое. Только торжества победы в этом нет. Лишь очередное поражение.
- Она сейчас может вредить себе, - его голос был сдержанным.
- Будет пытаться умереть?
Я пытался. Несколько раз, когда нашел тот листок бумаги у ее ног. Но так и не решился на это. Не смог. Не тогда, когда не знаю всей правды.
- Будет пытаться выплеснуть эмоции, - он тяжело вздохнул. – Самая большая опасность для таких, как мы, которые вечно все держат в себе - не справится с наплывом. Когда эмоции льются через край, а ты не знаешь, что делать.
Я молчу, обдумывая его слова. Вспоминаю прошлое. Проходил ли я через тоже самое? Да. Мой маленький мозг не осознавал всю изнанку этого мира в семилетнем возрасте, но сейчас он ее видит сквозь рентгеновский аппарат.
Те, кто держат в своих руках власть, никогда не проявляют эмоции. Они просто решают, кто лишний. Без сожалений. Их инстинкт выживания всегда честнее морали. И, чтобы победить их, тебе приходится стать таким же. Этические нормы никому не нужны. В мире важна только эффективность. Эмоции для слабых – только контроль. Так я убеждал себя.
Но рядом с ней я начал чувствовать. Без разрешения. Без осознания последствий. Я жил как функция, чтобы справиться со своей ролью, чтобы не сорваться и не убить всех. Даже себя. Одна встреча, один человек, который стал для тебя зеркалом – и выстроенная годами система выживания пошла ко всем чертям.
Сейчас, когда я встретил ее, эта игра никогда не закончится. Не позволю. Она меня втянула. Ей и расплачиваться.
- Продумываешь план по уничтожению мира?
Оборачиваюсь и смотрю на слишком спокойного четырехглазого.
- Только если одной извивающейся змеи, которая не контролирует свой длинный острый язык.
Николас тихо усмехается, а после встает. Он доходит до дверей, готовый уйти, но останавливается.
- Постарайтесь не умереть.
После этого он скрывается за проемом. Я смотрю в янтарную жидкость в своем стакане.
Постараться не умереть. Как будто я позволю ей так просто от меня избавиться.
Я зажег фитиль, не зная, что это приведет к взрыву. Мы давно шагнули в бездну – теперь неважно, где мы окажемся в итоге. Рай или ад – все едино.
Самое главное, чтобы она была рядом.
Глава 5. Серена
Проснувшись, чувствую резкую головную боль, как после нескольких выпитых стопок текилы. Тело изнывает, словно его всю ночь ломали. Истязали, пытаясь выведать правду. Как в те дни, Когда Томас Пэйс с особым пристрастием пытал меня в своей любимой камере и все для того, чтобы сделать из меня бойца. Оружие, как я сама того хотела.
Прокручиваю в голове события вчерашнего дня. Смотрю на пол, на разбитое зеркало, осколки на полу, капли крови по всей комнате, на кровати. К горлу подкрадывается тошнота. Рукой сразу зажимаю рот и проглатываю желчь, не давая ей выйти наружу.
Это уже не простая метафора, не просто слова – тело реагирует выбросом кортизола и острым, настойчивым как жажда в пустыни покалыванием подушечек пальцев.
Без плана, без просчета - я просто действовала. На эмоциях, как будто все, чему я училась до этого, прошло мимо меня. Позабыто. Стерто из памяти. Было только решение, которое, казалось, давно проросло в мои кости.
Разговор с Рейком. Разбитое мною зеркало. Бесцельная поездка по городу. Доки. Люди Блоссома. Много крови, их крики. Команда. Встреча с Эзрой. То, что происходило в комнате.
Тошнит. Тело хочет вывернуть все внутренности на изнанку, но не может. Внутри поднимается гулкое напряжение, медленно, но верно сводящее с ума. Паника от собственной неспособности держать свое тело на цепи пускает ток по венам, прямо в кровь.
Встаю с кровати и чувствую боль в ноге. Смотрю на зашитые раны. Эзра должен хотеть моей смерти, но вместо этого…
Черт.
Холодная вода. Нужен холодный душ, чтобы смыть все с себя. Следы вчерашнего преступления. Моего чертового срыва. Моего чертового возбуждения.
Но что делать с той злостью, которая лавиной накрывает меня? Позже. Разберусь с этим позже. Пока она утихла, как будто вчерашний выброс адреналина смог притупить чувства. Если это так, то я смогу справиться. Так я смогу и дальше быть на плаву.
Кое-как приведя себя в порядок, иду вниз. Сегодня среда – завтрак с председателем. Целый месяц я его избегала, потому что не знала, как реагировать на происходящее при встрече с ним. Пора признать правду, столкнуться с ним лицом к лицу.
Спускаюсь на первый этаж и направляюсь прямо в столовую. Все как обычно – председатель и Ник за столом, Лорен у стены. В воздухе витает напряжение – острое и безжалостное. Молча сажусь на свое место – справа от главы проклятого дома. Ловлю на себе взгляд Ника, но не обращаю внимания на настороженность и заботу в его глазах. Никто не должен видеть того, что происходит у меня внутри.
Нельзя показывать слабости.
- Вчера повеселилась? – слова председателя холодным лезвием легли под верхние ткани, готовясь вскрыть слой за слоем.
- Вполне, - отвечаю сухо, словно острым грифелем царапая по обшарпанной доске, и сразу принимаюсь за глазунью, которая на вкус больше похожа на ком, состоящий лишь из песка и грязи.
Председатель отложил приборы. Краем глаза замечаю, что он не доел. Такое редкость. Как и то, что он в принципе открыл рот не для поглощения пищи в это время.
Наступает пауза. Пустая. Слишком отчетливая. Но и ей дают четко отведенное время.
- Ты уехала без охраны.
- Она мне не нужна.
- Разве?
- Я справилась.
- Ты поставила свою жизнь под угрозу, - в голосе председателя укор, хотя он и остается бесстрастным.
От поднимавшегося внутри раздражения начинают покалывать кончики пальцев. Целый месяц я жила в онемении. Тот день, когда воспоминания вернулись стал точкой слома выстроенной жизни. Я думала, что еще не до конца ее потеряла – ту версию себя, над которой работала девять лет. Но эти пару дней я утрачиваю последнюю мысль здравомыслия. Или я ее уже лишилась, когда решила выпустить пар на территории Блоссома.
Одно я знаю точно - мои сорок пять дней тишины закончились.
Председатель сам когда-то сказал: «Если к тебе подкрадывается хищник – жди момента, а после одним точным движением перережь ему глотку, прямо по месту, где проходит сонная артерия».
Эти слова были одним из законов, выгравированной под кожей. Потому что только так действуют те, кто ведет свою шахматную партию с изысканным и тихо скрываемым безумием, которое выходит только под конец игры, когда уже становится слишком поздно что-либо предпринимать.
- Разве разговоры не запрещены за столом? – повернув к нему голову, наклоняю ее и задаю вопрос.
Хлестко. Жестко.
- Помни, в чьем доме ты находишься, - в его голосе угроза, но я не реагирую.
Сейчас я должна замолкнуть, уступить. Я поступаю иначе. Нападаю в ответ, чего никогда раньше не делала. Не хочу больше подчиняться. Слишком долго я стремилась быть в его глазах «идеальной». Той, кому смогут доверить империю. Так было безопасно. Но сейчас, даже если мне придется ползать и блевать кровью, я больше не буду покорно исполнять роль его пешки. Лучше уж сдохнуть прямо сейчас, на месте, чтобы не пришлось больше переживать этот ад.
- Мне собрать вещи? – в моем голосе ядовитая усмешка.
- Серена. Морроне.
- Так меня зовут последние девять лет, - голос словно вырезал все мои чувства в воздухе, как страх врезается под кожу.
Только страха не было. Не было ничего, кроме нестерпимой жажды кричать во весь голос – только вместо этого он звучит слишком тихо, без нажима, но с послевкусием.
Председатель молчит. На его лице не дрогнул не мускул, но атмосфера изменилась. Накалилась так, что ты чувствуешь каждой клеточкой тела жажду убийства. Он никогда прямо не показывал ту часть себя, которая сулит лишь смерть. Угроза, которую невозможно было игнорировать. Но одним лишь взглядом он мог взрастить в людях страх. Абсолютный психологический контроль, за которым приговор. И он выносит его прямо сейчас.
Лорен, стоявшая у стены, поспешно вышла из комнаты. Ник замер, его тело натянулось как струна, готовясь к надвигающейся угрозе. Ему не нужно было поворачивать свою голову – он слишком хорошо читал пульс обстановки. Как нас и учили.
- Ты что-то хочешь мне сказать?
- Дадите мне на это право? Как и дали право выбрать, что мне делать с моими воспоминаниями? – ярость просачивается в каждом слове.
Нервная система перегрета настолько, что мозг не поспевает за языком. Он и не должен. С меня достаточно.
- Значит, все вспомнила.
- Это не входило в ваши планы, не так ли? – в голосе усмешка, тихая и почти наивная.
- Все было ради тебя.
Председатель говорит так, как обычно ставит точку в разговоре. Но для меня она поставлена слишком рано. Он не забирал мои воспоминания – но и не оставил права на то, чтобы я знала. Точно решил лишить меня единственного, что способно было найти какие-то улики чужого вмешательства.
- Ради меня вам следовало сказать правду.
- Дитя... – тон голоса председателя меняется, становится нежным, почти ласковым, от чего меня передергивает. – Ты была не готова к этому.
Он говорит тихо, почти заботливо. Но это не помогает. Нет. Тело сжимается, как от удара, а разум будто ищет поломку. Смотрю на него. На его взгляд, направленный на меня, на сострадание в его глазах. Пауза после его слов. Фраза, сказанная мягко. Даже в нашу первую встречу он, хоть и пытался придать голосу сочувствия, все равно не смог скрыть внутреннюю сталь. Но здесь, прямо сейчас… Как будто мне хотят дать конфету после сильной пощечины. Каждый его взгляд, каждый жест, каждое слово вызывают вопрос – что из этого настоящее? Кто сейчас передо мной?
- Я не хотел, чтобы ты надеялась на свои воспоминания. Они могут уничтожить тебя.
Вторая пощечина, которую пытаются скрыть за лаской в голосе. Реальность треснула. Как исповедь, которая давно тонет внутри. И боль, которую я испытываю – всего лишь расплата. Я не шевелюсь, не меняю положения тела. Но ощущения как при многочисленном переломе костей.
- Знаете, почему я не брала с собой охрану? Почему снова выжила? – поднимаю взгляд на председателя. – Потому что я никогда не надеялась. Не верю в помощь, не верю в чудо. Я не жду спасателей. Я сама стала той, кого смогу удержать.
- Серена, ты еще не готова ко встрече с тем, что тебя ждет. Ты сильна, но этого недостаточно.
Всматриваюсь в его фигуру, лицо. Передо мной мужчина, который уже давно принял решение и не нуждается в оправданиях. Значит, они не нужны и мне.
- Конечно же, вы все знаете. Что с нами произойдет, что мы чувствуем, как поступим. Может, и нам расскажете, чтобы не терять времени? – тон моего голоса понижается, дыхание становится медленным, тихим. – Вы же ни черта не расскажете. Мы с Ником как подопытные кролики, на которых вы ставите эксперименты. Его вам было мало, и тогда вы взяли меня. Маленькая брошенная девчонка, которая ни черта не помнит. Разве не удобно?
Он молчит, смотрит перед собой. Как будто меня здесь и нет вовсе. На его лице играют желваки, вены на шее вздулись. Впервые за все это время я вижу их – эмоции великого Виктора Морроне. Мгновение, но этого было достаточно, чтобы он потерял контроль над маской.
Но мне этого мало. Как и вчера, мне нужно больше. Больше боли. Больше злости. Больше проклятого адреналина.
Не двигаюсь – замедляюсь. Как смерч, кога кажется, словно он стоит на месте, хотя на самом деле уже давно движется тебе навстречу.
- Я – последствие ваших действий. Меня учили молчать - я молчала. Наблюдала. Анализировала каждый ваш шаг. И теперь перед вами следствие собственного эксперимента.
Встаю из-за стола. Смотрю на него. Никакой реакции. Только взгляд, направленный вдаль. Мертвый. Бесцветный. Как у могильщика, повидавшего слишком много трупов за всю свою карьеру.
Как же выводит из себя.
- Приятного аппетита, де-душ-ка.
Развернувшись, направляюсь из зала. Внутри меня будто зона боевых действий. Дом, который всегда был актовым залом человеческого ужаса поглощает, забирает дыхание.
Люди всегда становятся хищниками, хватаясь за протянутую руку. Я хотела им стать – я стала. Но сейчас я уже не знаю, чего хочу. Словно хожу по грани между долгом перед ними и саморазрушением. Никто не спасет, никто не придет. Я и не надеюсь. Никогда не надеялась. Выбора нет. Ты либо занимаешь отведенную тебе роль, либо сходишь с ума.
И сейчас я рушусь.
Это больно. Это чертовски больно.
Глава 6. Серена
После утренней встречи с председателем совершенно не могу собраться с мыслями. Работа буквально выходит из-под контроля. Документы кажутся бессмысленными, буквы смешиваются в одно целое. Все лица превращаются в красные мишени, каждое движение в мою сторону воспринимается как угроза. Когда наконец заканчиваются бесконечные совещания, спешу в свой кабинет в главном офисе «Morrone Group».
Даже не проверяю, закрыла ли я дверь – достаю сигарету, прикуриваю ее и сразу же делаю долгую затяжку. Пальцы дрожат, в голове полная путаница. Как у наркомана, который на грани передоза.
Знакомый звонкий звук нарушает тишину – отбивание четкого ритма двумя костяшками пальцев по деревянной панели.
- Машина подготовлена для поездки в казино, - произносит Ник ровным голосом, однако я ощущаю в нем скрытое напряжение.
- Закрой уже проклятую дверь и выкладывай все, что хотел сказать, - бросаю резко, не скрывая своего состояния.
Несколько секунд Ник внимательно наблюдает за мной, потом решительно закрывает дверь кабинета. Медленно пересекает комнату и усаживается прямо перед моим столом. Я пристально смотрю на него, ожидая реакции, но он хранит полное молчание.
Сразу становится ясно, чего он добивается. Тушу сигарету о край пепельницы и устраиваюсь на своем месте, слегка наклоняя голову вбок и терпеливо дожидаюсь продолжения разговора. На мне снова маска. Снова напускное самообладание. И все бога мне будут судьями, но я пристрелю даже его, если Ник еще раз посмотрит на меня с чертовой жалостью.
- Что конкретно ты вспомнила? - наконец прерывает затянувшуюся паузу Ник, его голос стальной, отстраненный.
Так вот в чем дело.
- Какое это имеет отношение к тебе? - парирую вопросом на вопрос.
Проходит едва заметная пауза, но она кажется мне бесконечно долгой. Молчание Ника начинает выводить меня из себя.
- Если ты собираешься молчать, пожалуй…
- Как умерли твои родители?
Непроизвольно стискиваю зубы, но тут же выдыхаю и смотрю на Ника пустым взглядом.
- Ты читал дело.
- Но я не видел.
- Все, что описано в рапорте – правда.
- Там не говорилось о том, что ты пыталась покончить с собой.
- Я не пыталась покончить с собой, - устало тру виски, прикрыв на мгновение глаза, чтобы не видеть очередную мишень. - Меньше слушай Рейка.
И меньше пытайте меня своими расспросами.
- А кого тогда слушать, Сенни? – Ник подается вперед, упираясь локтями на ноги. – Я девять лет молчал…
- Как и все остальные.
- … Я не знал, - его голос звучит виновато, как будто он только что стал причиной детских слез.
Смотрю в на него и вижу все, что хотела бы навсегда забыть, не видеть. Скорбь, сочувствие, заботу. Гремучая смесь, которая мне сейчас явно ни к чему. Пусть бы лучше злился на меня за то, что я молчала. Пусть игнорирует меня. Пусть делает вид, как будто я все испортила. Хотя бы какие-то негативные эмоции.
Почему я их не вижу? Почему вместо этого на меня смотрят как на долбанную жертву?
Сука. Ненавижу!
- Тебе и не следует знать, - выдохнув, встаю и приближаюсь к нему вплотную. - Если хочешь оказать помощь, оставь все эмоции себе. Мне нужен ты таким, каким был всегда: моей тенью, надежной опорой, моим прикрытием. Больше ничего другого от тебя не требуется.
Ник некоторое время всматривается в мое лицо, словно ищет там нечто утраченное много лет назад.
Однако напрасно - я не дам ему этого сделать.
И он это прекрасно понимает.
- Хорошо, как пожелаете, госпожа Серена, - равнодушно соглашается он, вновь надевая на себя маску и поднимаясь вслед за мной.
Я, не проронив ни звука, покидаю кабинет и быстро двигаюсь к лифтам, игнорируя взгляд Ника. Гнева больше нет, теперь внутри остается лишь острая боль от собственных слов.
Я знаю брата. Знаю, как он переживает за меня. Ровно, как и я за него. Но мой язык будто живет своей жизнью. Абсолютно в каждом человеке я начала видеть опасность, из-за чего первое, что делаю при встрече – выжидаю их первого шага, а после нападаю. Невыносимые ощущения. Но так проще.
Может, именно так я смогу держать их подальше от того, что затеяла. Повторения истории после моего боя с Пэйсом я не хочу. Одиночество – единственная возможная стратегия не подставить их жизни под угрозу.
Оказавшись внизу, занимаю место на заднем сиденье автомобиля. Рядом со мной располагается Ник, впереди рассаживаются Лиам и Джордж. Внутри машины царит глубокая тишина, нарушаемая лишь предложением последнего выпить воды в самом начале пути. Больше никто не тревожит мое мнимое спокойствие.
Спустя полчаса мы подъезжаем к казино – месту, которое теперь под моей компетенцией. Середина недели, людей должно быть мало. Решу вопросы с поставщиками, проверю выручку и можно ехать домой.
Пройдя мимо охраны, сразу двигаюсь по направлению к кабинету. Но, увидев знакомую фигуру, замедляю шаг. Не часто здесь можно увидеть Захари Зальцмана. Если Томас Пэйс был самой верной собачкой председателя, отвечающий за «Арес» и всех наших солдат, то Захари был тем, кто курировал все сделки и ведение активов. Как секретарь, только с расширенным профилем.
- Захари, - подхожу к нему.
- Госпожа, с вами хочет поговорить один из наших гостей, - в его спокойном голосе ноль эмоций, никаких реакций.
- Кто?
- Фрэнк Махоуни.
- Разве это не дядя главы ирландской мафии? Чарльз? – смотрю на Захари, который в ответ лишь коротко кивает. – Что ему надо?
- Сказал, что у него к вам деловое предложение.
- Как интересно, - с губ срывается дерзкая усмешка. - Веди.
Захари сохраняет молчание. Шаги его легкие и размеренные, характерные для хорошо обученного наемника. Подходя к двери одной из VIP-комнат, находящихся в отдалении от общей зоны, он распахивает передо мной массивную красную дубовую створку.
Захожу внутрь не одна, а в сопровождении всей своей «свиты». Взглядом приказываю Захари удалиться, на что он только кивает. Как и всегда, минимум слов и только подчинение. Слепое и не всегда оправданное, но то, в которое веришь. Как только дверь захлопывается за ним, перевожу внимание на посетителя и троих вооруженных мужчин, стоящих за его спиной.
Фрэнк Махоуни низкого роста, с проплешинами на голове и самодовольной улыбкой, демонстрирующей золотые коронки. Он не встает. Сидит на месте, как будто его положение выше моего. Думает, что раз он мужчина, сидящий напротив входа – значит держатель власти. Тот, кто может диктовать свои условия.
Внутри меня срывается усмешка.
Пристрелить на месте или же порезвиться?
- Юная наследница Морроне. Ты еще прекраснее, чем о тебе говорят, - напыщенный ублюдок скользит взглядом по моей фигуре.
В нем явное вожделение. Мерзко. Хочется выколоть ему глаза.
Но, наверное, сначала стоит послушать.
Я не здороваюсь. Сразу сажусь напротив него на диван и принимаю вальяжную позу, закинув ногу на ногу. Наклоняю голову и надеваю улыбку на лицо так, как будто это моя лучшая одежда.
Внутри меня смешались азарт безумного бойца и сосредоточенность наследницы клана. Пусть Махоуни первый вторгся на территорию неожиданных переговоров, я всегда занимаю пространство. Ровно столько, чтобы своим молчании показать результат молчаливого наблюдения.
И сейчас я вижу слишком многое – раздвинутые ноги, корпус тела, с детской неосторожностью поданный назад, его дыхание, которое сменило свой темп, стоило мне только запрокинуть одну ногу на другую и взгляд, устремленный на линию ключиц.
- Очень польщена вашим визитом сюда. Сегодня удачный игровой вечер? - тон моего голоса нарочито льстивый, ровно настолько, чтобы спрятать насмешку.
- Удача всегда на моей стороне. Впрочем, дело совсем не в игре, - глаза мужчины вспыхивают азартом. - Есть одно выгодное предложение для тебя.
«Тебя».
Подавляю желание начать резню прямо сейчас, вместо этого улыбаюсь еще шире. Мимика – мое главное оружие.
- Как интересно, - склоняюсь чуть ближе, упираясь локтями в колени и поддерживая подбородок ладонью.
- Женщина... Нет, скорее юная девушка, пытающаяся самостоятельно править миром среди сильнейших, вряд ли сможет добиться успеха. Тебя никто серьезно не воспримет. Но представь, что рядом окажется надежный мужчина, способный руководить всем семейством. Тогда ты получишь полную безопасность, будешь окружена роскошью, носить изысканные наряды, приобретать драгоценности... рожать детей. Заниматься исключительно женскими делами, как полагается любой девушке твоего возраста.
