Дмитрий Владимирович Бортник Дело для двоих. Хроники Воина Силы. Книга 1

– Не кипишуй начальник, – Грин понизил голос и, озираясь, проговорил: – Это же Бош!

– Какой ещё Бош.

– За него сам Дед вписался, – шёпотом произнёс Грин.

– Ты что там шепчешь, какой Дед, где записка.

– Начальник, ты чё внатуре на знаешь, кто такой Дед Хасан, а коня сразу палят, шоб не спалиться.

– А в записке, что было…

– Ну, типа пацан козырный, не фраер, погоняло Бош, за него подписались, ну типа авторитеты всей Первопестольной. Сам пойми начальник, такими прогонами не понтуют.

– А кто из авторитетов подписался.

– Ты шо, начальник, за ссученого меня держишь…

– Ладно-ладно, не кипишуй. Ты тогда скажи, как ты понял, что это подписались именно эти авторитеты.

– Ты чё начальник мне тут дурку корчишь, если малява пришла, то всё по чесноку, а иначе кирдык.

– Что значит пришла, её кто-нибудь ведь принёс.

– Всё начальник, харе, в камеру хочу.

– Это я решаю, когда и куда кого посадить. А сейчас, до утра сядешь там, где этот пацан до тебя сидел. Утром на этап… Пошёл вон… Выводной, – Мент крикнул в коридор, вместо того, что бы нажать кнопку вызова, – выводной, в камеру его. В десятую!

2 февраля 1975 года, 12:40,

Московская обл. г. Химки, ул. Победы, д. 2.

Алина подошла к двери отцовского кабинета, приподняла руку, что бы постучать, и задержалась. Несколько секунд обдумывала, прокручивала в голове предстоящий разговор, глубоко вздохнула и постучала. Секунду выждала и, как обычно, не дождавшись ответа, вошла. Отец сидел в своём любимом кресле и расслабленно отдыхал.

– Здравствуй, папа.

– Привет, дочя!

Алина подошла к отцу, прижалась к нему всем телом и уткнулась губами в его макушку. А папа, обхватив дочь за талию, немного потрепал её и потискал.

– Воскресенье, а ты, как я смотрю, уже сорвалась и куда-то сбегала. По делам или по подружкам.

– По делам папа.

Алина присела на подлокотник кресла и пола её домашнего халата слегка распахнулась, обнажая верхнюю часть прелестного бедра.

– Мама сказала, у тебя есть проблемы, – отец, не отпуская талию дочери, отложил книгу, приготовился к долгому разговору.

– Да…

– Рассказывай…

– Пап, вчера арестовали нашего друга, моего и Светкиного.

– За что…

Алина отстранилась от отца и пересела на диванчик, что стоял как раз напротив.

– Давай так, я начну с самого начала всей этой истории, а ты только слушай. Вопросы потом. А то мы что-то упустим и картина выйдет не полной. … Угу!

Отец в знак согласия кивнул головой.

– Одиннадцатого января я дежурила в прокуратуре, и как дежурный следователь выезжала на убийство. Утром в нашем парке был найден убитым дворник. Я провела все формальные мероприятия, всё записала, запротоколировала, вроде бы достаточно для дежурного следователя. Но, меня взял такой азарт, я так хотела найти преступника по горячим следам, что осмотрела сама и заставила работать всю опер группу. И нашла…, нашла следы другого, более тяжкого преступления.

– Как более тяжкого, тяжелее убийства, – Верховцев старший напрягся. – Ты, что хочешь сказать о главе первой особенной части УКа?

– Да нет, папа… Я о совокупности сто второй, сто восьмой, сто тринадцатой и сто семнадцатой, одновременно.

– Да-а? Это ж какой тварью надо быть, что бы на себя столько статей навешать?

– Ты прав папа, именно тварью. Именно тварью был этот дворник. За что его и убили.

– Так это дворник…

– Пап, мы договорились, не перебивай. … Не о дворнике речь. Того, кто его убил, я очень тщательно искала, но не нашла. Ни следов, ни свидетелей. Были только следы той девушки, на которую напал дворник. Это дело у меня сразу, на следующий же день, отобрали. Я так расстроилась, думала, что вот-вот, я и сама всё закончу. Но, дело отобрали, а с той точки, до которой я дошла, так никто и не продвинулся. А двадцать второго было совместное совещание прокуратуры, горотдела и горкома. Пап, совещание секретное, с нас подписку взяли, так, что ты не…, ну сам понимаешь. Суть совещания: за прошедшие полгода, в городе, случаев изнасилований увеличилось в разы, при чём с отягчающими. И дворник не единственный кто насильничал. До его убийства, только заявленных, было три случая. И после убийства, двенадцатого, был ещё случай, потом – двадцатого ещё, короче…, нападения шли регулярно, не реже, чем раз в неделю. Вот я Мишу и попросила, присмотреть за нашими девочками. Он, со своими ребятами организовал, что-то типа дежурства. Всю неделю они сопровождали наших девчонок, и в эту пятницу тоже. Первыми Миша проводил Светку и Зою Зайкову, а после них вернулся за Настей Ястребжемской. Но они разминулись, Настя ушла чуточку раньше и в этот момент на неё напали двое. Напали…, вкололи какой-то препарат, затащили в подвал и уже раздели, но тут появился Миша. Одному из нападавших двинул так, что тот… короче повреждения есть, но даже на сто одиннадцатую¹ не потянут. Нападавший, через час очухался, сам напал на бригаду скорой помощи и угнал их машину, вместе с врачами. А Миша поступил как джентльмен, сделал всё возможное, что бы скрыть присутствие Насти на месте происшествия. В милиции сказал, что нападение было на него с целью мелкого грабежа. Всё было бы хорошо, так бы и прошло, если бы не одно, НО! Но, нападавшие оказались сыночками наших местных „шишек”. Один из них: Дымбович, сын второго секретаря горкома партии, а второй: Ленкин, сын председатели горсуда Сусанны Ленкиной…

Примечание автора.

¹Статья 111 УК РСФСР от 1960 г. Тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, причинённое при превышении пределов необходимой обороны.

Как только была произнесена фамилия Ленкиной, Верховцев старший аж в лице переменился.

– Алиночка! Плохо! Всё очень плохо. Ленкина это многоглавый монстр. Она движется вверх по головам и по трупам. На её счету шесть исполненных приговоров. Понимаешь каких… При чём, один из них вынесен простому бухгалтеру и начинался с банальной растраты малоценки. У неё такие связи… Говорят она в ближайшее время перейдёт в Верховный суд.

Алина побелела вся. Её глаза потемнели и глубоко запали, а челюсти плотно сжались и на щеках заходили нервные желваки. Но девушка взяла волю в кулак и продолжила:

– Пап, дослушай до конца. Миша не простой мальчик, да…, он не сын какой-то шишки, но он может многое. Лично, сам. Перед тем как его арестовать, он через Светку передал мне очень ценную информацию…

И далее, Алина рассказала отцу всё, что узнала за последнее время. Отец слушал очень внимательно, иногда переспрашивал, иногда уточнял.

– Дочя, я так понимаю, что ты хочешь попросить меня, как адвоката, представлять интересы семьи Петровых. Но я не могу. У меня сейчас в производстве крутится одно дело, в котором Ленкина является очень важным, нет… не то, не очень важным, а основным передаточным звеном. Там такие деньги, такие возможности заряжены… Я так далеко, никогда не дотягивался. Неделя! Всего одна неделя и это важное дело выгорит, вот тогда и мне можно будет подключиться.

– И что Миша всё это время будет сидеть?

– Неделя… Всего семь дней, а потом можно будет поговорить и о подписке. Но я так думаю, что за подписку она потребует полного признания.

– Пап, ты что не понимаешь, его натягивают на убийство дворника-маньяка. Если он в этом признается, то обратной дороги не будет. Это же убийство. За это и малолеткам реальный срок дают.

– Не усложняй. Сама ведь говоришь, что у них по этому делу на Мишу есть только показания какого-то Мухортова. А Мухортов этот, заявил о преступлении только после того, как сам влип. То есть его показания против показаний Миши. Кстати, как ты собираешься легализовать материалы изъятые из тайника Швайнина. Они ведь добыты не законным путём.

– Как это незаконным! – вспыхнула Алина. – Это те самые первичные материалы, что собирала я, вот мой протокол осмотра места происшествия, вот мой же протокол изъятия вещдоков, вот ещё…, да тут всё моё. А сейчас в деле, как раз „липа”.

– Доча! Ну, ты ж систему знаешь. Реальными, подлинными, считаются те материалы, которые туда подошьёт следователь, ведущий это дело и то, что признает подлинным судья. А в нашем деле судья, кто? И кто следак…

Алина посмурнела, аж лицо стало землисто-серым.

– Тут надо только договариваться. А, чтобы договариваться с Ленкиной надо иметь: либо, что-то для неё очень заманчивое; либо, то, чего она боится больше, чем осуждение этого мальчика.

– Пап, ты ведь только что говорил, что Ленкина жестокая до беспредела и может вытянуть максималку из самого простого дела.

– Да может. И по этому, я предлагаю тебе вообще не вмешиваться. И я не могу. Потеряю всё, и очень большой гонорар, и потенциальные связи там…, на самом верху. Там такой гонорар заряжен, такой большой…, что …

– Ах, ты так! Деньги-деньги! Ты на деньги меняешь человеческую жизнь, – Алина перешла почти на крик. – А во что ты оценишь жизнь своей дочери. Мою жизнь и жизнь Светки. Оцени! Оцени, папа!!

– Да при чём тут ваша жизнь, девочки.

– А вот Миша не спрашивал. Он взял и сделал. Сделал всё возможное и не возможное, – и Алина не выдержала и зарыдала.

Отец попытался приблизиться и приобнять дочь, но она вырвалась и выскочила из комнаты.

Он последовал за ней, но Алина заскочила в ванну и закрылась там.

– Алина, открой. Алина, – отец в растерянности стоял перед дверью.

Сзади него тихо и нежно прикоснулась рука жены.

– Серёженька, идём, поговорить надо.

Родители ушли в гостиную.

Алина в ванной выплакалась, умылась, успокоилась… Через десять-пятнадцать минут она вышла из ванной. В гостиной слышны были приглушённые голоса отца и мамы. Девушка прошла на кухню. Села у стола. Почти сразу к ней присоединилась Светлана.

Младшая подошла сзади и пожила ей руки на плечи. Алина повернулась к ней. В глазах сестры она прочитала немой вопрос: – «Что? Всё так плохо», – Алина накрыла своей рукой руку Светы и слегка похлопала по ладошке младшей. – «Не переживай, прорвёмся», – был немой ответ старшей. На кухню пришла мама, сгребла в охапку дочерей, прижала, поцеловала каждую и:

– Алиночка, иди к папе. У него есть, что тебе сказать.

В кабинете отца.

– Я просмотрел все твои материалы и у меня есть ряд вопросов…, – начал отец.

Там же. Через некоторое время.

– Подведём итог: Первое – Миша действительно убил этого маньяка. Второе – он это сделал случайно, защищая потенциальную жертву, то есть, в иных обстоятельствах это была бы самооборона, в чистом виде. Третье – ты уверенна, что никто не видел этого убийства, свидетелей точно нет. Четвёртое – показания этого свидетеля, м-м-м…, Мухортова, одно сплошное враньё. И это может документально подтвердить твой участковый. Это по эпизоду с маньяком. Далее, что мы имеем по эпизоду с Мухортовым и Ивановым: Первое – мы имеем документально и свидетелями подтверждённую попытку грабежа. Второе – со стороны Швайнина мы имеем стойкое желание оградить Мухортова от уголовного преследования. Для этого он скрыл ключевую часть материалов по делу о попытке грабежа. А почему? А потому, что Мухортов его личный информатор. Дальше… эпизод с Ленкиным и Дымбовичем: Первое – Дымбович и Ленкин пытались изнасиловать Настю, но в официальных документах это никак не отражено. Но!, – у нас есть, пока не зарегистрированные, результаты экспертизы улик, изъятых с места преступления и протокол осмотра места преступления, где зафиксированы следы насильственных действий. Это второе. И третье: – у нас есть косвенные свидетели попытки изнасилования, при чём такие свидетели, что даже при угрозе расстрела они не изменят свои показания.

– С чего ты это взял, – спросила Алина.

– А с того, что эта пара ветераны войны. Прошедшие огонь войны и медные трубы Победы. Для этого поколения долг, честь и справедливость превыше всего. И так, не отвлекаемся. Четвёртое – у нас есть заключение эксперта, что изъятые у Ленкина ампула содержат запрещённые психотропные вещества. Скорее всего, они делали своим жертвам укол, а через некоторое время потерпевшие лишались возможности сопротивляться. С Настей что-то пошло не так. Ей повезло, – с изумлением сказал адвокат. – Пятое: самое убойное для них. Имеются отпечатки пальцев кого-то из нападавших, как на ампулах, так и на пластыре. Не хватает только самой потерпевшей. Точнее заявления от неё. Как тут дела…, – отец вопросительно посмотрел на дочь.

– Сложно. Настя вся на нервах. Она очень боится… Всего боится. И у неё очень сложные отношения с отцом. Я по разным источникам знаю, что он просто домашний тиран. Так, что с её заявлением, – Алина удручённо покачала головой, – это вряд ли…

– Плохо…

– Но может Светка с Настей поговорит, – с надеждой в голосе, как бы размышляя вслух, спросила Алина, – Настя её очень уважает. Вдруг у неё получится…

– А почему бы нет. А что Светка знает о произошедшем.

– Да почти всё. Если бы не она, я бы и половины не нарыла.

– Будем надеяться, что она и дальше не подкачает. Есть ещё один эпизод в копилку Ленкина. Это вооружённое нападение на бригаду скорой помощи и угон служебного транспорта. Но, тут ты сама должна своей властью принять от водителя заявление, и оформить протокол допроса, как у потерпевших и свидетелей. Подведем итог: против Ленкина у нас есть шесть убойных улик и свидетельств. Но, самое главное: даже сам факт судебного разбирательства против Ленкина, ставит жирный крест на карьере судьи Ленкиной. Не плохо! Очень устойчивая позиция. Если всё грамотно и убедительно преподнести… Доча, всё у нас получится. Но самое главное, с тебя и со Светки заявление от Насти. И до самогó судебного разбирательства имя потенциальной потерпевшей надо удержать в тайне. Это очень важно! Всё ясно? Материалы оставляешь мне. Давай, давай, не сиди, … работаем.

– Спасибо папочка, – глаза Алины готовы были налиться слезами, но она уткнулась, спряталась на груди отца.

– Дочя, – Верховцев старший погладил дочь по голове, – он и правда хороший, стоящий мальчик.

Девушка не отрываясь от груди отца закивала головой.

– Смотри не обожгись опять и не наделай глупостей.

– Папа, давай Мишку освободим, а потом разбираться будем. А глупостей не будет. Обещаю.

Алина поднялась и направилась к выходу…

Зазвонил телефон, но Алине было не до него. Трубку сняла Света.

– Алина, это тебя…

2 февраля 1975 г., 13:45.

Московская обл., г. Химки, ул. Гоголя, д. 6,

кабинет зам. начальника ОВД.

– Ты говорил, что Грин кого хочешь обломает, а он надломился сам.

– А кто знал, что за этим щенком такие авторитеты стоят, – оправдывался Мент.

– И что мы Ленкиной докладывать будем.

– Не мы, а ты. Моё дело было посадить. Я посадил. А доказуха, это уж увольте…

– А у тебя не из блатных мордоворотов, есть кто-нибудь.

– Сидящих, нет. У меня ведь не тюрьма, а так предвариловка. Вот завтра переведут в двенадцатое СИЗО, там и посмотрим у кого кишка толще.

– Да, что б в СИЗО перевести мне от него чистуха нужна. А так, только заява от свидетеля. Для малолетки этого мало. Завтра же его мамаша стряпуху недоделанного приведёт, и тогда даже двоечник очкастый его отмажет.

– Да и пусть отмазывает. Я своё дело сделал – посадил. А следствие, суд и приговор, это не моё дело. Мне другого головняка Сусанна не простит. Если я теперь её сынка не отмажу.

– А что тут не так. Все материалы в твоих руках. Писали твои подчинённые.

– Мои они, пока не прижмут.

– А кто прижмёт…, как.

– Понимаешь, не даёт мне покоя один факт… Была ведь там баба. А её ловко и умело отвели. И отвёл не кто-то, а этот самый пацан. Ох, не спроста всё это, не спроста… Чую не простая это баба. Всплывёт она в самый говёный момент.

– Как, … как ты себе это представляешь.

– Дурак ты Веник. И как тебя такого на следствии держат.

– Может я и дурак, но и полезный, – буркнул обиженный Следак.

– Полезный, что бы сделать тебя крайним. Фантазии в тебе нет. Не видишь дальше, чем тебе укажут. Вот представь себе. Мы сажаем пацана, при чём бездоказательно сажаем, и ты, и я это знаем. А тот, кто за ним стоит, вытаскивает на свет бабу, да ещё с доказухой против Ленкина.

– Какой ещё доказухой, ты что-то знаешь, – Следак напрягся, и буквально вцепился в Мента.

– Плохо ты первичные материалы читал. Во-первых протокол задержания. Взяли Ленкина на месте преступления, с подельником, при свидетелях. Кроме врачей, там и старичьё свидетелями были. При свидетелях из карманов Ленкина вытряхнули ампулы с пальчиками Ленкина. И что-то мне подсказывает, что там, в ампулах, не просто водичка была. Во-вторых, протокол осмотра места преступления есть, и пальчики там были, один в один с первыми изнасилованиями. Любой ушлый следак сразу ухватится за это обстоятельство, вытащит все имеющиеся совпадения, и пальчики у Ленкина и Дымбовича откатает. Да и девки с прежних эпизодов, что ни будь да вспомнят. Тогда всё, кирдык Ленкину. А ключ от камеры Ленкина у нашего пацана в кармане лежит. Теперь ты понял, почему Сусанна его сюда упрятала. Она твоими и моими руками хочет избавиться от очень опасного для её карьеры эпизода. Так, что нам этого пацана холить и лелеять надо. Пока он в наших руках, Ленкина у нас на крючке. Но нам и самим надо эту бабу найти. При чём раньше Ленкиной. Так, что хватит сидеть, давай рой. Что мы знаем про этого пацана.

Следак ухмыльнулся и:

– Этот пацан, хахарь одной нашей прокурорской сучки.

– Да ладно, не пи… (не ври). Он хоть и жлоб здоровый, но реально малолетка. Ему и шестнадцати ещё нет.

– Есть одно обстоятельство… Короче, наш следственный отдел проводил одно мероприятие…, сам пойми… без подробностей. Так вот, случайно, было зафиксировано, как эта наша принцесса с этим малолетним переростком на случку бегала. А ещё бухая в ж…у с ним оттуда возвращалась. И по ним видно было, что отношения у них далеко не пионерские. А потом кое-кого это заинтересовало. Технику подтянули, что бы зафиксировать всё в подробностях. Я так думаю, что хотели эту суку на кукан посадить, да вот незадача, как только мы её хату зарядили, ты этого малóго взял и закрыл.

– Ах, ты ж молодец… Давай, продолжай. Рой, рой… Всех моих оперов задействуй, но найди её.

– Для начала, надо с этим малым поговорить, конкретно так…

– А кто говорить то будет, ты что ли. Так, кажется, он тебя уже послал. Ха-ха-ха…

– Нет, сейчас ты поговоришь. Сыграем в доброго и злого.

– Поговорить то можно, только толку от этого мало будет.

– С чего ты это взял.

– А то, что малóй этот, парень совсем не простой. Ты ведь только-что слышал, на него уркам „прогон” пришёл. Я до сегодняшнего дня, „за прогон” слышал, всего раза два, не больше. И было это про таких авторитетов… Их дела сразу туда уходили, – и Мент ткнул пальцем вверх. – Это нам повезло, что сегодня воскресенье, порядочные люди ещё отдыхают. А завтра, если „прогон” не „липа”, то здесь от блеска погон глаза не откроешь.

– Это из-за этого щенка…

– А ты знаешь, кто его отец?

Следак покачал головой.

– Думаешь у какого-нибудь генерала или коронованного авторитета все дети в паспорт записаны, – Мент пристально посмотрел на Следака. – Ты в следствии сколько работаешь.

– Да уже за десятку перевалило…

– А элементарных вещей не знаешь. Ладно. Давай так, я поговорю, а ты метнись в ГорОНО, возьми у дежурного домашние адреса директрисы и учителей его школы.

– Это ещё зачем. Завтра в школу схожу и всех их разом поимею.

– Ну, ты дурак, или прикидываешься. Завтра нас всех уже иметь будут. Сегодня, сегодня надо вычислить эту суку, … ту, что с ним была. И если реально это он маньяка в парке завалил, а я не исключаю и такой расклад, то есть вероятность, что эта же сука и в парке с ним была. Вот тогда мы будем на коне. А пока мы под…, под кобылой. Иди…

Следак вышел, а Мент нажал кнопку вызова дежурного.

2 февраля 1975 года, 13:45,

Московская обл. г. Химки, ул. Победы, д. 2.

Зазвонил телефон, но Алине было не до него. Трубку сняла Света.

– Алина, это тебя…

Алина подошла.

– Алло!

– Здравствуйте! Верховцева Алина Сергеевна?

– Да.

– Я от генерала Трохина.

– Здравствуйте.

– Алина Сергеевна, у вас есть, что нам сообщить.

– Да…, Но…

– Хорошо. У вас около дома, со стороны Ленинского проспекта, стоит бежевая Волга, номер 06-58 МОН. Я там. Если это удобно можем встретиться.

– Да, я буду. Минут через десять, вас устроит.

– Да. Конечно.

Алина положила трубку, но какие-то сомнения её беспокоили. Девушка, тут же сняла трубку и набрала знакомый, по вчерашнему разговору, номер.

– Алло!, – ответил знакомый женский голос.

– Марина, это ты. Здравствуй.

– Здравствуй. Алина, это ты?

– Да, я. Твой отец дома?

– Он дома, но подойти пока не может. Но я могу ему что-то передать, если это возможно.

– А спросить прямо сейчас можешь.

– Да, могу.

– Тогда узнай… Мне сейчас позвонил неизвестный мужчина, сказал, что от генерала Трохина, и предложил встретиться. Твой отец присылал кого-нибудь?

– А где тебе предложили встретиться.

– Сказал, что у дома стоит машина.

– Какая. Номер назвал.

– Да. Волга, 06-58 МОН.

– Алина-а-а, – голос у девушки изменился со строгого на расслабленный. – Всё хорошо. Иди смело. Это наша машина. За одно с моим женихом познакомишься. Смотри не отбей. Хи-хи.

– Так зачем тебе такой нужен, если первая встречная его отбить может.

– А ты попробуй. Только понарошку, договорились?

– Договорились.

– Ну, всё. Пока.

– Пока.

Машина стояла на улице с заведённым двигателем. Оно и понятно, зима, а печка работает от двигателя.

Как только Алина вышла из двора, правая, пассажирская дверь машины открылась и оттуда вышел не высокий коренастый мужчина средних лет.

«Не может быть, – подумала Алина, – для такой девушки он какой-то маленький и очень старый». Она приблизилась и увидела на водительском месте молодого и очень симпатичного парня, – «А-а-а…Скорее всего этот…».

– Ещё раз здравствуйте, Алина Сергеевна, – вежливо поздоровался подошедший мужчина. – Где нам будет удобно разговаривать.

– А как вы догадались, что это я.

– Алина Сергеевна, со мной Нестеров Олег, и он знает вас лично.

И мужчина указал на парня на водительском месте. А тот, увидев, что речь идёт о нём, вышел из машины и направился девушке:

– Здравствуйте Алина. Мы встречались, мельком, двадцать пятого января. Я приезжал за Мариной на вашу вечеринку. Меня зовут Олег, – представился парень.

– Алина, – девушка слегка кокетливо протянула руку Олегу. И приложила к знакомству очаровательную улыбку Монны Лизы.

А тот, нежно, но предельно корректно пожал руку Алине.

– А меня зовите Анатолий Петрович, – представился старший. – Будем считать, что церемония знакомства закончена. Приступим к делу…

– Да, к делу, – Алина опомнилась, и продолжила: – Нам, желательно взять с собой местного участкового, он в некотором роде в курсе дела. И я думаю, он лучше знает то место и более квалифицированно объяснит вам некоторые обстоятельства…

– Тогда поехали. Дорогу покажете.

2 февраля 1975 года, 14:15,

Московская обл. г. Химки, пр. Мира, д. 20/6.

В квартире Ястребжемских зазвонил телефон. Настя сняла трубку.

– …

– Привет, Светик.

– …

– Нет, не могу. Пока дома сижу.

– …

– Не надо. Отец дома, – сказала Настя шёпотом. – Да и малóй тут, вертится. Ты ведь знаешь, какой он вредный. Поговорить не даст. Или канючить будет, или подслушивать за дверью.

– …

– Я сама позвоню, когда можно будет…

– …

– Пока. Завтра в школе увидимся.

Настя положила трубку на место и в задумчивости отошла от телефона. Из детской выскочил младший брат и противно запищал:

– Что опять на побегушки собираешься. А на пиане кто трындеть будет.

– Пошёл вон, мелкий. Не твоё дело.

– Да, да. Знаю, не моё дело. Щас по жопе ремнём получишь и затрындишь… Ха-ха-ха-ха… – и малый поганец убежал в гостиную.

– Пап, пап. А Настька опять на побегушки намылилась. Скажи ей, а пап…

Настя хотела бы уйти к себе в комнату, но для этого надо пройти через гостиную, а там отец. Ах, как не хочется встречаться с ним даже взглядом.

– «Ненавистная тварь, – подумала девушка. – И сколько же мне терпеть этого тирана. Да и братец, тот ещё поганец».

Настя из прихожей повернула на кухню. Мама перебирала гречневую крупу. Дочка присоединилась к ней. Мама и дочь молчали, и в этом молчании было полное взаимопонимание.

«Бедная моя девочка, – думала мать, – пережить такое… Как я тебя понимаю. Это видно злой рок преследует нас. Хотя, я была не на много старше, всего лишь первокурсницей, когда трое пьяных придурков вломились в мою комнату в общежитии… Можно сказать девочка моя, что тебе повезло. У тебя был защитник. А у меня нет… Видно это твой ангел-хранитель был рядом с тобой».