Дмитрий Владимирович Бортник Дело для двоих. Хроники Воина Силы. Книга 1

– Настя! – услышала девушка крик папаши из гостиной. – Настя… – повторил настойчиво он.

Дочь подняла глаза на маму, а та с любовью и сожалением посмотрела на дочь. Настя поднялась и, опустив плечи пошла.

– Ты куда собралась, – суровым голосом спросил отец.

– Никуда. Я на кухне маме помогаю.

Она подняла глаза на отца. Он сидел, развалившись на диване, и вытянув ноги на маленький табурет, выполненный в одном стиле с диваном и креслами. А позади него, с ухмыляющейся мордой, стоял братец, и корчил ей рожи.

– А с кем это ты о встрече договаривалась.

– Ни с кем. Это Света Верховцева звонила. Приглашала к себе. Я отказалась…

– Зря. Верховцевы порядочная семья. А знакомство с её отцом может быть очень полезным. Могла бы и сходить.

«Вот гад, – подумала девушка, – а если бы я согласилась пойти, то непременно бы отчитал меня за это. И не пустил».

– Так ты считаешь, что мне нужно идти.

– Но ты ведь уже отказалась. Как-то не прилично напрашиваться, когда тебя уже не ждут. Прежде чем, что-то решать не плохо бы со мной посоветоваться. Всё иди, помогай маме. И про занятия не забывай. Ты помнишь я тебя просил к моему дню рождения подготовить пятую сонату Скрябина. Будут очень полезные гости.

– Помню папа, – покорно произнесла дочь, склонив голову.

Семнадцать лет. Вот уже скоро будет семнадцать лет, как Настя пребывает… нет, не то…, живёт в таком аду! Всё детство у девочки не было друзей, даже приятелей не было. Она была ограничена во всём, в желаниях, в общении, в привычках, не говоря уже о приличной и модной одежде… И только, когда в числе её знакомств появилась Верховцева Света, то её папаша, ректор Московского Института культуры, определив для себя полезность семьи Верховцевых, изволил дать своё согласие на общение дочери со Светой. А Света, оказалась тем ясным лучиком, что замаячил перед путником, идущим в кромешной мгле. Добрая, чуткая, отзывчивая, всё понимающая, одним словом – верный и преданный друг… «Но ничего! Ещё несколько месяцев потерплю. Вот только бы школу закончить, – так думала девушка. – А потом… Уеду, далеко-далеко. Поступлю куда-нибудь, на работу устроюсь и заживу своей жизнью».

2 февраля 1975 г., 14:05.

Московская обл., г. Химки, ул. Гоголя, д. 6,

кабинет зам. начальника ОВД.

– Здравствуйте Михаил, по отчеству вы Владимирович, кажется.

– Владимирович, – ответил я.

Мужчина в форме майора милиции говорил со мной вкрадчиво и культурно, но было видно, что эта манера наигранная, и он сдерживается из последних сил, что бы не сорваться на истерический крик.

– Ваша мама уже приходила к нам. К сожалению, сегодня воскресенье и был только дежурный следователь. А он не вправе решать процессуальные вопросы и по этому, он не смог решить вопрос с вашим свиданием. А вот завтра, с утра, придёт ваш следователь и уже он решит все вопросы и с вашим пребыванием здесь, и с вашим дальнейшим статусом.

– А, хотелось бы знать, в качестве кого я пребываю здесь, – спросил я.

– В качестве задержанного. Если вам не понятен ваш процессуальный статус, могу объяснить.

– Понятен, – коротко ответил я, не задавая других вопросов.

– Понятен? – Мент вопросительно посмотрел на меня. – А раз понятен, тогда может мы не будем тратить по пустому время и вы ответите на некоторые мои вопросы. А то завтра, ваш следователь вынужден будет задавать вам те же самые вопросы, будет тратить на них своё и ваше время. А так, вопросы заданы, ответы получены. Ему только останется уточнить некоторые детали и всё…

– Я слушаю вас, – спокойно сказал я. – Хотите поговорить, можно и поговорить.

– Ну, вот и замечательно. Скажите, Михаил, а как давно вы виделись с вашим отцом.

– Вам как точно надо знать, с точность до года, или до месяца, или с точностью до дня…

Мент оживился.

– А чем точнее, тем лучше.

И я принялся вычислять… Подсчёт занял у меня около минуты, и всё это время, Мент терпеливо и напряжённо ждал.

– Пять тысяч пятьсот пятьдесят три дня назад, ну плюс-минус десять дней.

Мент, не понимая, вылупил на меня глаза. Примерно минуту он просто моргал, потом попытался записать. Я увидел, как он на листке бумаги вывел первые две пятёрки. А потом как встрепенётся, опомнился…

– Ты что издеваешься? – сорвался он на крик.

– Ни сколечко. Пять тысяч триста шестьдесят восемь дней от моего рождения и плюс сто восемьдесят пять дней в утробе матери. Ровно столько дней прошло, с того времени, как я мог видеть своего отца. Но, к сожалению, я не помню этого момента. Ещё будут вопросы.

Мент покраснел, вены на его шее отливали синевой.

– Вы бы глубоко вдохнули и выдохнули, товарищ майор. А то так не долго и инсульт получить. Вон, я вижу, как у вас давление подскочило. А хотите, я помогу.

И, не дожидаясь ответа, я приподнялся, и приложил кончики пальцев к его вискам. Мент дёрнулся, но через мгновение обмяк.

Я помассировал ему виски, надбровные пазухи, нервный узел у переносицы…

– Закрой глаза и медленно считай до десяти в обратном порядке, – чётким голосом говорил я.

– Десять…, девять…, восемь…, … два…, один, – голос Мента смолк.

Он погрузился в глубокий, но управляемый сон, в простонародье – гипноз.

– Как тебя зовут, – спросил я.

– Максим…

– Как твоя фамилия.

– Хвостов, – ответил Мент.

«Опа! А на табличке кабинета написано Швайнин, – подумал я. – Из сведений найденных в Информационной Матрице я знаю, что он племянник того самого, убитого Швайнина, но ни где, ни разу не упоминалась фамилия Хвостов. Это ошибка, какая-то, или даже Матрица не всё знает».

– Какая фамилия у тебя в паспорте.

– Швайнин.

– Швайнин Константин Карлович, твой родственник…

– Да, это мой дядя.

Я, примерно, полчаса задавал ему кучу вопросов. Да-а-а! Много чего нового и очень нужного я тогда узнал.

– Сейчас, я сосчитаю до трёх, слегка ударю в лоб, у тебя расслабятся мышцы, перестанет болеть голова и ты проснёшься.

– Один…, два…, три.

Бац!

Лёгкий тычок пальцами в лоб. Мент резко открыл глаза, встряхнул головой и посмотрел на меня.

– Я, кажется, отключился на мгновение, и так продолжим, – ровным голосом заговорил он.

Прошедшие полчаса выпали из его жизни.

Пока Мент был под гипнозом я, с его подсказки, нашёл в кабинете некоторые очень любопытные документы и перепрятал их. Забирать с собой, было бы рискованно, папки были не маленькие, такие на себе никуда не спрячешь, да и в камеру их тащить рискованно. Но, от полученных ответов, картина происходящего мне нарисовалась полностью. Теперь, я сам, без посторонней помощи могу загнать Мента и его компанию в тупик.

Потом, ещё около получаса Мент задавал вопросы мне, цель которых сводилась к одному: что за девушка была со мной и кто мой тайный покровитель. Но, мои ответы его не вдохновили и он был крайне разочарован…

2 февраля 1975 года, 14:45,

Московская обл. г. Химки, ул. Победы, д. 2.

Зазвонил телефон.

– …

– Привет Наташа! Ты ещё спрашиваешь, конечно заходи.

– …

– Давай, давай. Жду.

Через полчаса подруги оживлённо беседовали в девичьей комнате.

– …заявления от Насти нет и теперь мы в тупике, – закончила Света.

– Вот если бы я была на месте этой Яськи, – на лице у Тузи отобразилась зловредная улыбка, – я бы и заявление написала и такого про них бы наплела, в жизни от дерьма бы они не отмылись. Ну, с Дыбой всё ясно, приду в школу, кастрирую засранца. Светик, слушай! А давай я заявление напишу. Ведь никто, кроме нас не знает, что там была Яська. Так какая разница, какая девушка заявление напишет.

– Наташа!… Так нельзя! За обман суда срок полагается.

– А ты говоришь, что было бы заявление, всё можно было бы решить в досудебном порядке. Так, кажется, ты выразилась.

– Ну не знаю, не знаю.

– Может у Алины спросим. Когда она вернётся.

– Когда вернётся, не знаю. А если спрашивать, то сразу у папы.

– Идём к твоему папе. Делать-то что-то нужно. А он то хоть дома.

– Должен быть дома. Хотя я его не слышу. Может быть занят, чем-то…

– Так ты идёшь… – поторопила Наташа.

«Ну и напористая же Наташа, – подумала Света. – Я бы даже сказала упрямая. Кажется, она раньше спортом занималась. И чему тут удивляться. Такой и должна быть спортсменка».

– Да. Иду.

Света встала, направилась к двери, и задержалась…

– Наташа, побудь, пожалуйста, здесь. Можешь музыку послушать. Пластинки вот там. Я сама к папе схожу.

Света подошла к двери отцовского кабинета. Выдохнула, вдохнула. Постучалась. Дождалась ответа и вошла…

Отец стоял у окна и разговаривал с кем-то по телефону. Дочь немного смущённо, сказала:

– Папа, извини, тогда я по позже зайду.

– Подожди Светик, не уходи, я сейчас, – ответил ей папа, и продолжил телефонный разговор.

Через минуту отец положил трубку и обратился к дочери.

– Иди ко мне мой Светик. Ох дочя, как ты выросла… Скоро меня догонишь.

– Нет, папа, я больше расти не буду. Достигла своего предела.

– Не говори так, девушки растут до двадцати лет. Вон, посмотри на маму. Когда мы с ней познакомились, а она была всего-то чуть старше тебя, и была во-о-от такого росточка, – и папа рукой показал, какого маленького роста была тогда мама. – А потом, всего за год, на пять сантиметров выросла.

– Хи-хи. А я уже и так выше мамы.

Света вплотную приблизилась к отцу, а он обнял дочь и чмокнул её в макушку.

– Ты по делу, – уже серьёзным тоном спросил отец.

– Да пап, – Света вздохнула. – Я говорила с Настей… по телефону. Встретиться у нас сегодня не получится. А поговорить о заявлении по телефону, я не решилась, результата не будет.

– Ты права. О таком по телефону не возможно будет договориться. Можно только испортить.

– Пап. А если это заявление напишет другая девушка.

– Какая другая, ты что ли?

– Да нет. У меня сейчас в комнате Наташа Туссеннен. Это она предложила написать заявление вместо Насти.

– Что, и она знает…? – удивился отец.

– Так она с самого начала всё знала и мне помогала. Это она нашла водителя скорой помощи, и расспросила его, узнала, что было после…

– Так! Круг посвящённых всё шире и шире. Ладно, зови свою аферистку.

– Почему аферистку?

– А кто же она тогда, аферистка, … да и мы вместе с ней.

Света прыснула от смеха и вышла, чтобы позвать Наташу, а адвокат призадумался: – «А ведь можно и так. Потерпевшую я знаю. Её свидетельские показания для меня важны. А кто она, я, как адвокат, имею право не разглашать. Всё равно дело до суда не дойдёт. А это заявление, с вымаранными личными данными, мне нужно только для торга с Ленкиной».

Там же, через полчаса.

Отец зашёл в комнату девочек. Света и Наташа сидели на диване, и болтали о своём, о девичьем, как будто они давние подруги.

– А Алина не приходила, – спросил папа.

– Нет, пока.

Верховцев намеревался уйти, но Света:

– Пап, Алина, уходя, сказала…, если срочно нужно будет её найти… Короче, если срочно, я сейчас её найду.

– Надо. Не так, что бы очень. Но, надо.

И Света пошла к телефону, сделала два звонка, и после второго, позвала отца:

– Пап! Алина на проводе…

– Алиночка, я тут изучил материалы и понял, что мне нужно встретится с тем участковым, который вам помогал, и желательно с тобой. Если он согласиться, то может нам очень крепко помочь.

– А я как раз у него. Сейчас спрошу… – в трубке послышались приглушенные голоса, и через пару секунд Алина ответила, – Пап, если можешь, приезжай сюда. Адрес … улица Пролетарская, дом пять. Первый подъезд со стороны улицы, первый этаж, там опорный пункт. Мы здесь. Ждём…

Отец положил трубку.

«Как хорошо у них налажено взаимодействие, – подумал Верховцев старший, – прямо как в армии, всё чётко и конкретно, весь личный состав находится на местах, командир и его подчинённые знают местонахождения друг друга, команды выполняются быстро и беспрекословно. Интересно, это Алина так выстроила свою команду, или кто? А может, гены?… Гены деда, моего отца…»

2 февраля 1975 г., 23:45.

Московская обл., г. Химки, ул. Гоголя, д. 6.

Ночь… По коридору второго этажа отдела дознания Химкинского ОВД крадучись шёл человек в форменном кителе. И по чему, спрашивается, он должен идти крадучись, ведь он тоже из этой системы. Но человек шёл почти на цыпочках и почти не дышал. Остановился у двери в помещение криминалистов, посмотрел по сторонам. Никого. Вставил в замочную скважину ключ и, стараясь не издать ни звука, провернул его. Тихо, медленно, осторожно приоткрыл дверь. Вошёл. Зажёг карманный фонарик. Луч света беспорядочно забегал по полкам, по столам, по шкафам. Подойдя к столу, человек стал просматривать, по очереди, все бумаги лежащие на столе. Скрупулезно, педантично, каждую бумажку. Остановился. Нашёл! Скомкал и сунул в карман. Дальше луч света заскользил по полкам и стеллажам. Человек осматривал все коробочки, кульки, пакеты, папки. Тут на одной из полок в его руки попал пакет из коричневой крафт-бумаги. Заглянул туда… Нашёл. Пересыпал содержимое в кулёк из газетной бумаги. Погасил фонарик. Вышел из помещения. Ключом закрыл за собой дверь.

Там же. Через пятнадцать минут. (Разговор неизвестного по телефону).

– Алло! Это я. Я всё нашёл.

– …

– Да. Уничтожил.

– …

– Протоколы порвал и сжёг, а вещдоки, раздавил и выбросил.

– …

– Нет. Разбросал за пределами горотдела.

– …

– Поставил задачу, найти эту потерпевшую.

– …

– Да, так точно, он не успокоился. Будет рыть…

– …

– Само собой разумеется. Первый доклад будет вам.

– …

– Спасибо, спасибо! Я знал, что вы обо мне не забудете. Спасибо. Всего хорошего.

3 февраля 1975 г., 09:30.

Московская обл., г. Химки, ул. Ленинградская, д.13Б.

Городской суд. Кабинет председателя городского суда.

– Сергей Сергеевич! Здравствуйте. Какими судьбами, – хоть и любезно, но без какой-либо радости на лице поздоровалась хозяйка кабинета.

– Здравствуйте Сусанна Романовна. По делам, исключительно по делам, был в ваших краях, дай, думаю, зайду, – так же наигранно, поздоровался Сергей Сергеевич.

– Ну, что ж мы всё о делах, да о делах. Нет, что бы о семье, о погоде поговорить. Вон как сегодня с утра чудненько солнышко разгулялось. Видно к весне дело идёт.

– Да уж, солнышко это замечательно, а то работаешь-работаешь не поднимая головы. И по сторонам посмотреть некогда. Да и вы я вижу в делах закопались. Даже в воскресенье, небось работали.

– Ой! И не говорите, Сергей Сергеевич. Дел навалилось, не разгрести.

– А вы помощников привлеките.

– Да где ж таких помощников найти, всё бестолочи какие-то попадаются.

– А может я на, что сгожусь, а … Сусанна Романовна! – адвокат улыбаясь, игриво заглядывал на судью.

– Может и сгодитесь, – загадочно, но серьёзно произнесла Сусанна.

– Вот может последнее ваше дельце разгребём, по-быстрому, и тогда на одно дело уже меньше станет.

– Давайте, попробуем, – любезно ответила Сусанна, ещё не до конца поняв, о каком деле идёт речь.

– «Странно! Ведь о Ленинградском деле мы уже всё обсудили и обговорили, – подумала судья. – Может, что-то новенькое надумал. Или… Ну, да, конечно же!, он решил выторговать себе ещё что-то. Ну, что ж, послушаем».

– Тогда, с вашего, позволения начну я. Пока без конкретных имён, но по существу.

Сергей Сергеевич, по барски расположился в широком кожаном кресле и начал свой рассказ:

– Однажды. Два добрых молодца, видать от скуки, шляясь по маленькому городку, пристали к одной девушке с непристойным предложением. А девушка приличная, порядочная, оказалась, послала она этих добрых молодцев куда подальше. И пошли они, но не далеко. А затаили обиду крепкую и, тогда план созрел у них дерзкий. Не прошло и нескольких дней, как подловили добры молодцы ту девушку, утащили в чащу лестную, где с превеликим своим удовольствием попользовались ею. И так это им понравилось, что сговорились они промышлять таким нечистым делом, регулярно. Но вот какая неприятность, та девушка запомнила в лицо своих обидчиков, и грозил добрым молодцам срок немаленький, если найдут их. И как только родители девушки, заявление, куда надо подали, так не прошло и недели, как нашли ту девушку на земле, с высокого этажа упавшую. С тех пор добры молодцы лейкопластырем рты девушкам заклеивали, что б не орали, и глаза заклеивали, что б не видели обидчиков своих. Но вот какая оказия однажды приключилась… У четвёртой девушки парень был, да не слабый такой парнишка. Вызвался он её провожать, да на свидание чуточку опоздал. Поймали наши добры молодцы девицу эту и затащили в подвал ближайший. Связали, раздели и уже готовы были надругаться, а может, и надругались, но явился наш парень. Раскидал он добрых молодцев, приложился к ним крепенько, но явились богатыри служивые и повязали всех. А оказались эти обидчики девушек детьми боярскими, наглыми в своей безнаказанности…

– Ну, хватит, – громким и визгливым голосом прокричала судья. – Ты чего сюда пришёл. Чего ты хочешь, говори прямо.

– Вот это, Сусанночка, уже разговор конкретный. Для начала хочу, что бы парнишку нашего выпустили.

– Уф-ф!! – облегчённо выдохнула судья. – А я то уж подумала, что ты от…, – она заткнулась на полу слове, – не важно…

Она с удивлением и изумлением посмотрела на адвоката.

– Серёжа!… Я всегда считала тебя разумным человеком. С чего это ты, вдруг, за этого нищеброда заступаешься? Никак не пойму, в чём прикол? А?

– А ты то кто? Давно ли ты бумажки, и не только…, по разным кабинетам разносила. Подстилалась перед каждым пузырём.

– Да, разносила, и заносила, и стилилась, а теперь я… Не каждому, как тебе, с золотой ложечкой во рту повезло родиться. Хватит моё прошлое по косточкам разбирать. Есть, что предъявить, выкладывай. Ан, нет, то проваливай! И передай, сам знаешь кому, что не буду я больше ничего разносить и заносить.

– Смотри, – и адвокат стал выкладывать на стол фотокопии протоколов, раппортов, заявлений, актов экспертиз…

– Что это? – спросила судья, но по её лицу было видно, что она обрадована чем-то. – Что за фигню ты мне принёс.

– А ты думаешь я к тебе сейчас подлинники принесу. Сама понимаешь, они в деле…

– Серёжа! О чём ты? Нет никакого дела. Нет, и не будет. И доказать ты ничего не сможешь. Вот эти протоколы и акты экспертизы липа, полнейшая, – Сусанна не сдержалась и засмеялась адвокату прямо в лицо. – Свидетели твои ничего существенного не видели, потерпевшей нет, а вещдоки тю-тю.

– Ошибаешься. И протоколы, и вещдоки, и заявление от потерпевшей, спрятаны от тебя в надёжное место. А то, что твои шестёрки уничтожили, были только муляжи. И знаешь, что самое убойное для тебя, это то, что пальчики на пластыре, которым заклеивали рот потерпевшей и пальчики на ампулах, изъятой при свидетелях у твоего сына, идентичны. Я уже не говорю о содержимом этих ампул. По ним у совсем других органов будет очень много вопросов. Если этим материалам дать ход, дело непременно дойдёт до суда. А если дело дойдёт до суда, то…, для тебя его приговор, и даже оправдательный, не будет иметь никакого значения. Сам факт суда сделает твою дальнейшую карьеру… Сама понимаешь.

Пока адвокат это говорил, Сусанна и краснела, и белела, и зеленела.

– Итого, ты пришёл договариваться. Говори… Твои предложения.

– Повторяю. Для начала я хочу, что бы ты выпустила парня.

– Так не я его сажала, Серёженька, – ехидно улыбаясь, произнесла судья. – Не мне и выпускать.

– Так не я материалы по нашему делу собирал, и не мне им ход давать.

Возникла невольная пауза. Ни он, ни она, не находили подходящих слов, что бы продолжить или закончить начатый разговор. Первым заговорил адвокат.

– Ну, что ж, я вижу, не договорились. И, в таких случаях, как говорят все адвокаты: «Встретимся в суде…». Сегодня же дело об изнасилованиях затребует вышестоящая инстанция. С моими дополнениями… А ты знаешь, что я это могу.

– Постой, – поторопившись, выкрикнула судья. Она с силой сглотнула комок, застрявший в горле и, с трудом проговорила. – Я…, я действительно не могу выпустить его прямо сейчас. Постановление о задержании выписал прокурор. И если через семьдесят два часа не будет предъявлено обвинение, его выпустят.

– Ты надеешься, что за это время из парня выбьют признательные показания. Ты ж юрист, и должна знать, что он несовершеннолетний, и любые процессуальные действия без законного представителя, ничтожны.

«К сожалению, – подумала Сусанна. – Но когда есть признание, то будет законное основание, обратиться в суд и получить постановление об аресте. А там, в СИЗО…, там может быть всё, что угодно. И, пока ты будешь бегать с протестами и жалобами, этому выродку, что посмел ударить моего мальчика, придёт п… (пушистый зверёк)».

– Давай так! – Сусанна заговорила так, что было понятно, она приняла окончательное решение. – Семьдесят два часа… и это не оспаривается, дадим прокуратуре отработать всё до конца. Но все формальности будут соблюдены. Без законного представителя не будет оформлен ни один документ.

– И так, я понимаю, что завтра в двенадцать ноль-ноль Миша выйдет из дверей горотдела. А я, в свою очередь, обещаю, что в этом случае, вышестоящая прокуратура не поинтересуется, почему дело номер семнадцать дробь ноль один лежит без движения.

Сусанна криво улыбнулась и утвердительно кивнула головой.

Как только за адвокатом закрылась дверь, Сусанна кинулась к телефону.

– Макс, мерзавец, где обещанное признание этого подонка.

– …

– А меня не интересует, какие у тебя возникли сложности. Слушай сюда. За это дело взялся Верховцев.

– …

– Ты не знаешь, кто такой Верховцев… Это твой билет на Колыму… Ну, не на Колыму, так в Нижний Тагил, это уж точно.

– …

– Не перебивай. Делай так, чтобы этого адвокатишку не пускали к этому выродку до тех пор, пока он не будет готов подписать всё…, всё, что угодно.

– …

– Мне нужен результат и не важно с кем я достигну этого результата. Могу обойтись и без тебя. Всё. Работай.

Ленкина бросила трубку.

Следующий телефонный звонок Ленкина сделала в городскую прокуратуру.

– Здравствуйте, Роман Александрович.

– …

– Как там движется дело, о котором мы с вами позавчера говорили.

– …

– А вот начальник уголовного розыска, сетует на вашего подчинённого. Говорит, нерасторопный. Он ему предоставил самую лучшую команду оперативников, а результат на том же уровне, что и было сделано милицией.

– …

– Роман Александрович, через сутки у вас не будет основания для дальнейшего полноценного расследования. И наш подозреваемый скроется от следствия.

– …

– Имейте ввиду, что если подозреваемый скроется, у меня не будет возможности, в дальнейшем, закрывать глаза на все ваши нестыковки в делах следствия.

– …

– Я надеюсь, Роман Александрович.

– …

– До завтра.

Третий телефонный звонок, Сусанна, сделала немного погодя. И разговаривала она совсем другим тоном.

– Здравствуйте Виктор Евгеньевич.

– Здравствуйте Сусанна Романовна. Мне только, что доложили о ваших выкрутасах. Я вас предупреждал, ваш гонор, вас и погубит.

– Я исключительно с целью защиты своего сына от необоснованного обвинения. Вы же знаете, сколько у меня врагов и завистников. Я даже не предполагаю, кто может стоять за этой провокацией. Но угроза очень реальная.

– Тогда, я рекомендую вам, как можно скорее избавиться от этой угроза. В противном случае, ни о каком новом назначении, не может быть и речи.

– Я поняла, вас Виктор Евгеньевич.

– И в который раз уже говорю вам, умерьте свои амбиции и свой гонор. Не делайте больше, столь опрометчивых поступков.

– Виктор Евгеньевич, – умоляющим тоном заговорила Сусанна, – я… ведь…

– Зачем вы дали команду прессовать этого парня, он ничего не сделал такого, что могло бы катастрофически навредить вашему сыну. Этот парень, даже, попытался скрыть факт реального преступления, заменив его более мягким. И если бы вы не вмешались, всё бы сошло за банальное мелкое хулиганство. При желании, это даже на административное наказание не потянуло бы. А вы…

– «Ничего себе! Он так хорошо осведомлён в наших делах, – с ужасом подумала Сусанна. – Точно у него в нашем ОВД информатор имеется. И даже не один».

– Кто ж знал, что за него вступится сам Вер… – промямлила судья.

– Сусанна! – выкрикнул собеседник, прервав её на полу слове, – Романовна… А вы никогда и не предполагаете, что за маленьким человечком может быть не только гнилая система, но и вполне конкретные фигуры. Если бы не моё вмешательство, то и дело „бухгалтера” закончилось бы для вас дисциплинарной комиссией. Но и тут, вопреки моим предупреждениям, вы проявили исключительную кровожадность.