Дмитрий Владимирович Бортник Дело для двоих. Хроники Воина Силы. Книга 1

Жена выздоравливала очень медленно, полгода она вообще была парализована, не чувствовала ни рук ни ног. Но ни я, ни врачи не теряли надежды. Безграничная благодарность, конечно же, моим сослуживцам, их жёнам и особенно Нине Алексеевне, жене Ивашевича. Они взяли на себя основное бремя забот о моей внучке. Выходили, казалось, безнадёжного младенца. А сейчас, Мариночка, умница, красавица, третий курс университета заканчивает.

Лицо генерала приобрело умиротворённое выражение. Он достал из кармана маленькую фотокарточку и протянул её Андропову. Вглядываясь в лицо девушки председатель невольно погрузился в светлые, чистые и лучезарные глаза девушки. Оба замолчали, задумались. Первым из задумчивости вышел Андропов, но он не беспокоил своего собеседника, понимая всю глубину чувств и переживаний, этого человека.

– Замуж собралась, – произнёс, выйдя из задумчивости генерал.

Андропов понял на Трохина глаза и внимательно, с вопросом во взгляде посмотрел на собеседника.

– Нет, нет. Вы не думайте… На этот раз проверок не требуется. Её жених из нашего ведомства. Капитан Нестеров из Пятого… Чекист в третьем поколении, так сказать. Да и Мариночка после университета к нам собирается, сама… сама так решила. Я даже немного отговаривать пытался. Но не настаивал.

– Да, вот ещё, – вспомнил Трохин, и продолжил свой рассказ в деловом, официальном тоне, – при прохождении медкомиссии, у нас в ведомственной поликлинике, у Марины в организме, в её анализах крови, вдруг обнаружилась некоторая аномалия. У неё уникальная, абсолютно не похожая ни на что группа крови. Подключали, даже специалистов из НИИ гематологии, анонимно, конечно же. Так вот, спецы сказали: – «уникальная группа крови, Бомбейский феномен», название взято по месту первого обнаружения людей с такой группой крови. Не изученный феномен, крайне мало информации о носителях. Официально, в мире зафиксировано, всего несколько десятков человек с такой кровью. И в подавляющем большинстве, это жители Индии, Пакистана или Ирана. Единственный случай в нашей стране, был зарегистрирован в Азербайджане.

– Так. Это уже интересно, – Андропов привстал, поёрзал в своём кресле, и вся его поза приобрела стойку, как у охотничьей собаки, почуявшей дичь. – Пожалуйста, после нашей беседы, изложите про эту аномалию поподробнее, в письменном виде. Я так понимаю, что ни у вас, ни у вашей жены, подобных аномалий нет. И ещё, от моего имени, дайте поручение нашим специалистам, подготовить подробный аналитический материал, по этому «Бомбейскому феномену». Я вас прервал, прошу прощения. Продолжим. И что вы предприняли дальше. Я читал ваши докладные записки, где вы, вполне убедительно доказываете связь немецкой лаборатории и феноменальную способность вашего зятя. Но никак не вижу логической связи с Пол Ньюманом.

– Как только мои домашние дела понемногу стали приобретать какой-то упорядоченный характер, я стал разыскивать этого человека. Поводов и личных мотивов, для этого, у меня было предостаточно. Из нашей квартиры, вместе с этими редкими книгами, исчезли и все фотографии Маши и её мужа. И как я выяснил потом, исчезли так же его фотографии из всех мест, где он только мог быть. В университете, из учебного отдела, из учётной карточки, что в комитете комсомола, из абонентской карточки в Ленинской библиотеке, в общежитии, даже в Ленинграде в паспортном столе милиции исчезла его учётная карточка. Осталась только в нашем ведомстве, да и то по какому-то недосмотру, эта карточка очень некачественная. Там он сам на себя не похож. Ну какое-то сходство есть, но не то… Но в моём окружении нашёлся специалист, художник-фотограф, мастер ретуши. Он лично его видел, и смог из негодной фотографии сделать, абсолютно пригодную для опознания, карточку. Да она и сейчас у меня имеется. В портфеле, в приёмной оставил.

– Да! Вот это удачно, – Андропов, чуть не подпрыгнул в своём кресле. Но справился с волнением, степенно встал и подошёл к телефону внутренней связи. – Василь, портфель генерала Трохина у тебя? Занеси в кабинет. И свяжись с Федосеевым, пусть срочно отправит нарочным ко мне фотографии с Ленинградского шоссе. Срочно!

Через полминуты Андропов рассматривал слегка пожелтевшую черно-белую фотографию молодого мужчины, на вид лет тридцать, не больше. Красивое овальное лицо, высокий прямой лоб, ровные слегка изогнутые брови, ровный горизонтальный разрез глаз, нос прямой немного крупноват, губы тонкие ровные вытянуты в ниточку, подбородок слегка великоват, но не крупный, заострённый. Глаза, как можно было судить по чёрно-белой фотографии, светлые, возможно голубые или серые, но никак не карие. Причёска не короткая, волосы слегка вьющиеся. «Да-а! Красавец. От такого все бабы будут без ума», – подумал председатель.

– Алексей Александрович, продолжайте, пожалуйста.

– Да, конечно. В начале я разыскивал этого человека по нашим общим знакомым, потом по тем с кем он мог пересекаться. И вот тогда я выявил определённую закономерность. Все контакты моего зятя, каким-то невероятным образом совпадали или пересекались с акциями, действия которых приписывали американскому шпиону, офицеру разведки Полу Ньюману. Это тоже есть в моей докладной записке. А ещё, в его биографии есть интересные и ужасающие факты… Начиная с сорок шестого года все, кто хоть как-то мог знать моего зятя в молодости, в юности, в детстве, все… все, самым загадочным образом умерли. В живых не осталось ни учителей, ни соседей по Ленинградской квартире Смирновых, никого…

Трохин замолчал. Председатель понимал, какая буря эмоций и переживаний творится в душе этого человека, и не торопил его.

– Помните, в начале нашего разговора я сказал, что моё невольное враньё дочери, навело меня на мысль, где можно искать этого человека, – продолжал генерал Трохин. – В начале пятьдесят шестого года, я случайно узнал, что под эгидой Академии наук, формируется большая картографическая и геодезическая экспедиция для изучения возможности строительства железной дороги в обход Байкала с севера и выходом к Приамурью. А это как раз те места куда, с завидным упорством, постоянно, организовывал и ходил в этнографические экспедиции мой зять. Тогда мне удалось убедить руководство Комитета, в необходимости включения в экспедицию наших оперативников, под видом студентов Московских ВУЗов. Оперативники были мной проинструктированы и у них были фотографии этого человека. И представляете, по ходу движения экспедиции, на плановой перегрузке снаряжения экспедиции в посёлке Листвянка, один из оперативников, показал в местном буфете, эту фотографию. И буфетчица, по фотографии, опознала одного из посетителей. Говорит: – «Фактурный такой мужчина, запоминающийся». Она рассказала, что видела его неоднократно и в прежние годы, и прошлой зимой. Тогда, он прибыл в посёлок с „промыслом”. Это они так пушнину, камни самородки, а или золотишко называют. Было принято решение, направить в этот посёлок целую бригаду оперативников. Они опросили там всех кого могли, и установили, что этот человек, вероятно, прибился в закрытой группе отшельников, вроде как староверов, которые издавна живут в абсолютно непроходимой тайге в районе верховьев Лены. Это на западной стороне Байкала. Гиблые там места. Летом, туда попасть вообще не возможно, а зимой только по руслам замёрзших рек, и преодолев несколько скальных хребтов. В общем, без знающего проводника, без знания конкретного места, куда надо идти, и без специального скалолазного снаряжения к староверам не попасть. Но и попав туда, самостоятельно, невозможно будет выбраться. Как местные говорят, туда путь один, а обратно, только на тот свет. Было решено, оставить в этом посёлке двоих оперативников, под видом метеорологов. Которые поселятся там и будут работать на местной метеостанции, и следить за всеми людьми, пришедшими из тайги. Так, под оперативным прикрытием, группа проработала там до пятьдесят восьмого года. А в пятьдесят восьмом, случилось следующее…

В начале лета пятьдесят восьмого года на железнодорожную станцию Слюдянка прибыла очередная экспедиция от МПС. В её составе, так же были студенты Московского института инженеров железнодорожного транспорта. Дальше, экспедиция перегрузила своё снаряжение на баркасы и катера. Первый большая база была организована на северо-западном побережье Байкала, недалеко от устья реки Елохин. Дальше вешь и снаряжение, в несколько заходов, переносили через горный перевал. Экспедиция ушла и, дойдя до порогов реки Улькан, остановилась. Остановились на большую стоянку, стали разбивать лагерь, рубить и вязать плоты, чтобы утром переправиться на другой берег. Вечер…, потемнело… Плоты привязали к берегу, да видно не крепко. Тут одна из девушек студенток вспомнила, что что-то оставила из вещей на плоту. В одиночку выскочила на плот, а он, вероятно, был плохо привязан. Плот понесло… Было уже темно, по этому, никто и не видел, как плот унесло. Хватились её через полчаса, нет ни плота, ни девочки. А в километре от стоянки, вниз по течению, каньон и речной порог, местные называют его „Медвежий угол”. В общем, трагедия, несчастный случай. Девочку, конечно же искали, думали, вдруг перед каньоном в воду прыгнула и на другой берег доплыла, но тщетно, ни на том, ни на этом берегу её не нашли. А после каньона искать бессмысленно…

– А в конце ноября, – продолжал Трохин, – из тайги к Листвянке вышел Владимир, да с этой самой девушкой. Там его как раз и узнал один из оперативников, но поступил крайне непрофессионально. В открытую, подошёл и потребовал документы, а когда Владимир с девушкой попытался скрыться от него, он самостоятельно хотел его задержать. Да куда там, этот Владимир, с лёгкостью справился с оперативником, и ещё с тремя милиционерами. И, оставив свою спутницу, сбежал. А звали эту, пропавшую и воскресшую девушку – Лидия Сергеевна Петрова.

– Петрова Лидия, – произнёс задумчиво председатель, – а подробнее: адрес, контакты этой Лидии у вас есть.

– Конечно же, есть, но я думаю, что они за шестнадцать лет устарели. Да, я так думаю, что теперь уже не Петрова её фамилия.

– Найдём – узнаем. Давайте…

Генерал опять раскрыл свой портфель, достал какие-то записи, покопался и прочитал:

– Приморский край, город Иман, сейчас это Дальнереченск, улица Заводская 42, частный дом.

Председатель сделал быстро пометки в своих бумагах и, не отрываясь от записей, сказал:

– Продолжайте, Алексей Александрович.

– Очень много интересного нам эта девушка рассказывала… Как только плот затянуло в каньон и его ударило о первый же камень, она сорвалась и упала в воду. В воде, её мотало и ударяло о камни, затаскивало подводу и выбрасывало на поверхность, короче крутило как щепку. От очередного удара она отключилась и пришла в сознание только в хижине этого мужчины. У неё было сразу несколько переломов и парализована нижняя часть тела. Но он сумел вылечить её, говорила, что ухаживал за ней как за маленьким ребёнком. Как она нам рассказывала, у него оказались уникальные способности залечивать раны, восстанавливать вывихи и переломы. Без инструментов, без оборудования, без рентгена он точно и чётко знал, что, где и как надо лечить. А ещё он умел, только одним прикосновением руки снять боль. Представился он ей Владимиром. Так прожила она у него до первых устойчивых морозов. А когда реки и болота замёрзли, и стал возможен обратный путь, он привёл её к Листвянке.

– И что, его не нашли?

– Было бы точнее сказать – не догнали. В посёлке он угнал автомобиль и по льду едва замёрзшего Байкала уходил от преследовавших его оперативников и милиции. Они видели, как его машина провалилась под лёд. Когда оперативники подъехали, его машина уже скрылась под водой. И нигде поблизости, ни следов, ни самого Владимира не было. Стемнело. Его, конечно же искали, но безрезультатно. Посчитали, что он погиб, но…

Но, через неделю, на железнодорожной станции Солохно случилось ЧП. Из эшелона с уголовниками, которых везли по этапу в места заключения, случился массовый побег. Сбежали почти все арестанты, а это более сто пятидесяти человек. При этом, все охранники эшелона, а конкретно двадцать семь человек, впали в длительный ступор. Точно так же, как это было во время подобных акций Пол Ньюмана…

Тут в кабинет зашёл порученец и протянул председателю конверт.

– От Федосеева, с нарочным, – доложил он.

Андропов раскрыл конверт и достал оттуда примерно два десятка фотографий. Разложил на столе. Выбрал две и придвинул к Алексею Александровичу. Поднял взгляд на генерала, но тот, как заворожённый, смотрел совершенно на другую фотографию.

– Это когда…– заговорил Трохин осевшим и дрожащим голосом, – когда, и где это снято?

Андропов поднялся и с любопытством посмотрел на эту фотографию, взял карточку с зятем Трохина и положил их рядом. Молчали оба.

– Поразительно…– первым заговорил Андропов. – Это было снято на одном оперативном мероприятии семнадцатого января. Всё это случайные снимки, на первый взгляд не касающиеся проводимых мероприятий. И эти тоже.

Андропов придвинул и те два, что выбрал ранее.

– На обратной стороне дата время и место съёмки.

– А кто, … кто они. Установили.

– Вот это, предположительно, фрау Мерц, туристка из Австрии, пропала ещё в конце прошлого года. А на снимок этого парня, мы никогда не обращали внимание. Никакого отношения к объекту наблюдения он не имел. Фотографировали всех, кто попадал в кадр. Вне всякого сомнения, это три разных человека, но сходство – ПОРАЗИТЕЛЬНОЕ!

Генерал и председатель увлечённо рассматривали имеющиеся снимки, находя и общие черты лиц, и сходную осанку, и даже некоторые позы, постановки рук, поворот головы…

Через десять-пятнадцать минут таких сравнений, Андропов взял со стола несколько листов и карандаш, пододвинул их генералу Трохину, и:

– Подведём итог. Для этого предлагаю: на одном листе записать все неоспоримые и достоверные факты, на другом листе ваши субъективные мнения и предположения, а на третьем запишем те вопросы, которые предстоит выяснить. И Андропов, коротко, а иногда только значками, делал пометки на трёх листах.

После некоторого непродолжительного времени работы он взял листки и зачитал:

– Первое, мы достоверно знаем, что – в городке Либерец существовала секретная лаборатория по изучению паранормальных явлений;– между пропавшими книгами и секретной лабораторией имеется прямая связь, но какая мы пока не знаем; – ваш бывший зять не тот человек за которого себя выдавал; – ваш зять обладал паранормальными способностями, мог гипнотизировать и лечить; – ваш зять знал о существовании загадочных книг и любой ценой готов был их заполучить, и получил; – в настоящий момент в Москве находятся два человека обладающие удивительным сходством с вашим зятем; – у вашей внучки, его дочери, а следовательно и у вашего зятя исключительно редкая группа крови. И это один из исключительных его признаков. Второе, – Андропов взял второй лист и продолжил читать, – вы, по косвенным признакам, предполагаете, что ваш зять или непосредственно знаком с Пол Ньюманом, или он им и является. Далее, предположительно; – для вашего зятя, какое-то очень большое значение имеет та местность в восточной Сибири, где он часто бывал, какое, это ещё предстоит выяснить. – Возможно, сверх способности вашего зятя, как-то связаны с существованием немецкой лаборатории. Я ничего не упустил, – спросил Андропов.

– Нет, – Трохин мотнул головой. И председатель продолжил:

– А теперь задачи: первое – выяснить, чем занимались немцы в своей секретной лаборатории; второе – найти или опровергнуть связь вашего зятя с секретной лабораторией; третье – найти или опровергнуть связь вашего зятя с делами, приписываемыми Полу Ньюману; и четвёртое, – по фотографиям, найти вот эту женщину, и этого молодого человека.

Андропов отложил прочитанные листы и продолжил:

– По всем вопросам, связанным с делами Пол Ньюмана, уже подобралась небольшая группа. Руководит этой группой Иван Сергеевич Федосеев, знаете его.

– Да, пересекались, и не раз.

– Если вы не возражаете, включайтесь в эту группу, ну хотя бы в качестве консультанта. Соответствующее распоряжение я подпишу. Ну что, возражения, предложения, вопросы есть?

– Да. А чем вызван, такой, вновь возникший, интерес к личности моего бывшего зятя, и как я считаю Пола Ньюмана.

– Вот это вы и узнаете, когда, после соответствующих формальностей, войдёте в группу генерала Федосеева. Он вас и введёт в курс дела, – сказал Андропов, давая понять генералу Трохину, что на сегодня, разговор окончен.

Тогда Трозин встал, вытянулся по стойке „смирно”, встал и председатель.

– Разрешите идти.

– Да, спасибо товарищ Трохин. Сегодня дам распоряжения подготовить все необходимые бумаги. И созвонитесь с Федосеевым, а я поставлю его в известность. До свиданья, товарищ Трохин, – и Андропов протянул генералу руку.

Биографическая справка.

Генерал-майор КГБ ТрохинАлексей Александрович (1912-1983).

Родился 12 апреля 1912 г., в г. Санкт-Петербурге.

Отец: Трохин Александр Павлович, (1890-1914) – подпоручик 199-го Кронштадтского пехотного полка.

Мать: Трохина (Бергау) Софья Ивановна, (1892-1939) – классная дама Смольного института благородных девиц, с 1919 г. служащая Наркомпроса, с 1929 г. преподаватель в МГУ.

Образование: Московский государственный университет, филологический факультет, специализация – романо-германская история и лингвистика. Аспирант.

В апреле 1934 г. – призван на воинскую службу в РККА.

В сентябре 1934 г. – направлен на курсы спецподготовки разведчиков нелегалов.

На службе в органах ГРУ – НКВД – МГБ – КГБ с сентября 1934 г.

Член ВКП(б) – КПСС с 1936 г.

С августа 1936 г. – на оперативно-агентурной работе. Лейтенант.

С августа 1938 г. по май 1941 г. – на нелегальной оперативной работе в Латвии, а с сентября 1939 г. в Восточной Пруссии. Старший лейтенант.

С июня 1941 г. – начальник оперативной группы 5-го управления Красной армии при Особом отделе Ленинградского военного округа.

С февраля 1942 года – начальник 2-го отделения 2-го отдела Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии. Капитан.

С октября 1942 г. – начальник особой группы агентурной разведки 2-го отдела Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии.

С апреля 1943 г. – начальник 1-го отдела СМЕРШ Московского Военного округа.

В августе 1943 г. – присвоено воинское звание майор.

С сентября 1944 г. по март 1945 г. – проходил обучение на специальных курсах для старшего офицерского состава при Высшей военной академии имени Ворошилова. По окончании, в апреле 1945 г. присвоено воинское звание – подполковник (досрочно).

С мая по декабрь 1945 г. – старший офицер оперативной группы, в составе советской военной миссии, аккредитованной при штабе Английской Рейнской армии и при группе военного командования оккупационных сил Армии США в Потсдаме.

В 1946–1950 гг. – обучался в Военно-дипломатической академии Советской Армии, по окончании учёбы был распределён в 2-е (европейское) управление ГРУ.

В 1950–1955 гг. – старший офицер по агентурно-оперативной работе ГРУ в Париже. Официально – 3-й секретарь посольства, с 1953 г. – 2-й секретарь. Полковник ГРУ.

В апреле 1955 г. – переведён в штат КГБ при СМ СССР.

В 1955–1961 гг. – заместитель начальника ПГУ КГБ при СМ СССР, начальник Управления "С" (нелегальная внутренняя контрразведка) ПГУ КГБ при СМ СССР.

В феврале 1959 г. – присвоено специальное звание генерал-майор КГБ.

В декабре 1961 г. – из-за деятельности предателя полковника ГРУ Олега Пеньковского и за ряд нарушений при исполнении должностных обязанностей, снят со всех должностей, выведен за штат. Лишён специального звания генерал-майор КГБ. Понижен в воинком звании до подполковника.

С января 1962 г. – переведён в штат Начальника Генерального штаба ВС СССР.

В 1962–1965 гг. – уполномоченный представитель Генерального штаба ВС СССР при Главном штабе Национальной народной армии ГДР.

В декабре 1964 г. – присвоено воинское звание генерал-майор.

В августе 1965 г. – переведён в штат КГБ при СМ СССР, с возвращением специального звания генерал-майор КГБ.

В 1965–1966 гг. – заместитель начальника ПГУ КГБ при СМ СССР, начальник Службы № 2 ПГУ КГБ (служба внутренней контрразведки).

В 1966–1971 гг. – резидент КГБ во Франции. Официально – 2-й советник посольства.

В 1971 г. – уволен в запас. С сентября 1971 г. работал преподавателем МИМО.

С мая 1974 г. – Специальным распоряжением председателя КГБ назначен Начальником специального учебного центра при Краснознамённом институте КГБ СССР.

Глава 6.

30 января 1975 года, 18:45,

Московская обл. г. Химки, ул. Пролетарская, д. 5.

В маленькой комнатёнке, на первом этаже, обыкновенной „хрущёвки” пятиэтажки, отделённой от двухкомнатной квартиры, располагался местный участковый, – „Васильилич”. Здесь же за стенкой была и его служебная квартира, первоначально принадлежавшая местному ЖЭКу, как служебная жилплощадь.

Мухортов Костя – он же Муха, сидел на деревянном табурете перед участковым с понурой, низко опущенной головой, сжатыми плечами, а сложенные руки зажал между коленями. На столе у участкового лежала воровская „заточка” сделанная из трёхгранного напильника с деревянной ручкой.

– Мухортов, только не надо втирать мне, что это кухонный ножик, или шило для скорняжной работы. Это оружие. Самопальное холодное оружие. Больше не для чего эта штуковина не годится. И если я пропущу это безобразие, то завтра ты пришьёшь кого-нибудь и сядешь. Сядешь на долго. Так, что лучше я тебя на годик посажу, за хулиганку и ношение холодного оружия, чем всю жизнь потом буду мучиться подорванной совестью, за чью-то загубленную тобой жизнь. Учти, мне тебя не жалко. Я видел, как ты катился в пропасть с самого твоего малолетства. Сколько сил и нервов на твою гнусную натуру потратил капитан Потапенко, а теперь и я. А ты только насмехался нам в лицо, наглой и поганой твоей рожей. Всё, оформляю…

И участковый взялся за чистый лист, немного пожелтевшей, писчей бумаги. «Протокол допроса», – сверху листа, крупно, написал участковый.

– Так, – многозначительно и протяжно начал он, – фамилия, имя, отчество.

Участковый поднял глаза на задержанного и сказал:

– Это я официально, для протокола спрашиваю.

– Не надо протокола, – тихо, себе под ноги, промычал Муха.

– А? Что? Не слышу. Что ты там себе в яйца бормочешь…

Тут, за окном, послышалось урчание мотора, а через минуту, дверь участкового пункта, резко, с шумом, открылась, и на пороге появился заместитель начальника Химкинского ОВД майор Швайнин. Да-да, вы не ошиблись, он ближайший родственник того самого „Валютчика”, которого не так давно убили в собственной квартире. Но родственник он был по женской линии, Швайнин младший, сын родной сестры „Валютчика”, Веры. Как же так, вы спросите… А так, с самого детства, племянничек, взял фамилию своего дяди, что бы как-то подольстится к нему. Племяшка всегда видел и всегда завидовал карьерному росту своего дяди, в отличии от своего отца. Как он считал: недотёпы и неудачника. Прозябающего всю свою жизнь в одной комнате в коммуналке, с женой, тремя детьми, и со своей, сварливой тёщей, бабушкой Швайнина-младшего.

Но и он Швайнин-младший, не исправил своей кармы одной только сменой фамилии. Для удачи, везения, и карьерного роста, в жизни надо бы иметь, кое-что ещё, надо хотя бы, быть человеком, а не свиньёй. Швайнин – как много сказано одной фамилией – Свиньин, если перевести с немецкого корень этого слова.

– Муха, – начал он с порога, не здороваясь, и вообще, не обращая внимания на присутствующего участкового, – п…(белый и пушистый зверёк)тебе, ты опять попался. Я тебя предупреждал? … Предупреждал! Оформляй, – кинул он фразу не глядя, даже в сторону участкового.

– Так уже… пишу…

– Пиши, пиши. Только иди к себе в берлогу, и пиши там. Небось и так, наизусть все данные Мухи знаешь. Вот и пиши там, а мы с будущим зеком напоследок поговорим. И не торопись… Дай нам с пол часика.

Майор подтолкнул участкового, и буквально вытряхнул его с места.

Васильилич не стал возмущаться или возражать, молча встал и ушёл.

– Гражданин начальничек, – взмолился Муха, – не надо в тюрьму. Я ведь всегда…, всё что надо… я на всё согласен… только не на кичу-у-у.

– Хватит скулить. Я тебе сколько раз говорил, не попадайся. И что за лажу ты мне в последний раз притаранил. Типа „фарца”, по крупному, с валютой, а там что? … х… с маслом… Фарцовщик твой – филателистом очкастый оказался. Ты мне вкусную тему обещал… Где? Где она!