Charles Имена павших

Том 1 Глава17 — Куклы для народа

Тяжёлые двери Зала Высшего Совета закрылись за Маршалом и Верховным Светочем.

Малахия Люмен не сказал на прощание ни слова. Свернул со своей свитой к церковной галерее, и белые одежды жрецов растворились в глубине Дворца. Игнатиус Валор проводил их взглядом и зашагал в противоположную сторону.

Генерал-лейтенант Корвус Валериус шёл на полшага позади. По уставу и по привычке.

Маршал молчал, пока они не миновали караул и в длинной галерее не осталось никого, кроме них двоих. Потом заговорил, не оборачиваясь:

— Корвус. Ты ведь соврал на Совете. Что леди Корабель находится там по твоему приказу. Верно?

— Да. Но так Церковь не сможет предать огласке, что в наших рядах есть дезертир. Я сделал то, что должен был в тот момент.

Игнатиус остановился у высокого окна. Внизу находился плац, сотня новобранцев отрабатывала строевой шаг.

— Ты слышал меня сегодня на Совете, — сказал маршал. — К руинам отправили отряд гвардии. Мимо Генералитета. Нас даже не известили. И Светоч ответил мне при Императоре: приказ был от высшей власти, Церковь вправе распоряжаться войсками. — Он смотрел на плац. — А теперь представь, что было бы, узнавал они правду про Корабель. Дезертирство элитного офицера, да еще из знатного рода — пятно для всей Армии и даже Империи. Малахия весь Совет искал, куда ударить в ответ. Мы почти сделали ему подарок. Совет и без того закончился скверно. Тем более сейчас, когда у нас три фронта.

— Поэтому я и соврал, — сказал Корвус.

— Ты знаешь, где она конкретно и какая у нее цель?

— Нет. Но узнаю.

— Тогда забота о Корабель — твоя обязанность. Но она и правда может быть нам полезна. Её дар иллюзий — сильная магия, как маг поддержки она незаменима. Терять такого офицера в такое время — непозволительно. И всё же я не одобряю твоего поступка. Сам защитник справедливости — а поступаешь так.

— Справедливость не всегда в правде, маршал.

— Не начинай.

— Впрочем, слово сказано при Императоре, — Игнатиус отвернулся от окна. — Раз ты объявил Совету, что она твоя, — теперь она действительно твоя. Оформи приказ задним числом.

Корвус коротко склонил голову.

— Ладно, ты давно не ребёнок, чтобы читать тебе нотации. Собери генералов у меня в кабинете. Тех, кто сейчас в Столице. Нужно обсудить Совет и наши дела. Думаю, грядут тяжёлые времена — для Империи и для всего мира.

— Есть, маршал.

— Ступай. Через полчаса.

Корвус успел сделать три шага.

— Корвус, — сказал маршал ему в спину. — Надеюсь, у тебя не было личного интереса к леди Корабель.

Генерал-лейтенант не обернулся.

— Через полчаса, маршал, — ответил он и пошёл дальше.

X X X

Кабинет маршала встретил их картами. Они висели на всех стенах: запад с линией эльфийского фронта, восток со своим сложным рельефом, юг с морскими путями. Посреди комнаты стоял длинный стол, у стены — поднос с бутылью и стаканами.

Первым на пороге встал генерал Магн Ферро.

— Разрешите войти, маршал?

— Входите. И давайте без формальностей — на сегодня их было достаточно. Там на столе есть выпить, наливайте. Варго, налей всем, будь добр.

— Есть.

Генерал Тиберий Варго взял бутыль. Генерал Северин Галл сел ближе к свету и положил перед собой папку с бумагами. Генерал Ливия Аргент осталась стоять у карты западного фронта. Ферро прошёл к столу, но так и не сел.

Варго разлил по стаканам.

— За что пьём? — спросила Аргент.

— За то, что Совет кончился, а Империя — ещё нет, — ответил Игнатиус.

Выпили молча.

— Итак, — Игнатиус сел во главе стола. — Я собрал вас, чтобы обсудить положение после Совета. Если коротко — прошло оно плохо. Начну с Императора. Октавиан проведет реформу: отменит податные льготы высоких Домов и поднимет подать на их землю. Долги простого народа простит. Рыночная пошлина будет уменьшена.

— Народ получит хлеб и работу. Казна — золото для своих войн. А за счёт станет платить аристократия: высокие Дома, Дома помельче, каждый, у кого есть герб и земля, — маршал помолчал. — Когда указ огласят, они сядут считать убытки. Следом — кто виноват. Пойдут письма, союзы, разговоры за закрытыми дверями. Бунтовать высокая кровь не станет — не её ремесло. Они будут выжидать. И искать, где у трона появится слабое место.

— Совет проголосовал единогласно? — спросила Аргент.

— Император не спрашивал.

— Узнаю нашего Октавиана, — сказал Ферро.

— Вы сами-то, маршал? — спросил Ферро. — Дом Игнис тоже будет платить.

— Да, мы тоже станем платить. Ни для кого не будет исключения, — сказал Игнатиус. — Войны стоят дорого.

Все присвистнули.

— Есть и наша сторона вопроса, — Галл раскрыл папку. — Дома держат немалую часть военных поставок: сталь, кони, амуниция. Начнут задерживать обозы — фронт почувствует это раньше, чем трон узнает.

— Богатые Дома смогут оплатить счета, — сказала Аргент. — Вопрос, чем станут откупаться Дома победнее.

— Потому интендантам приказ: проверить склады и договоры до конца месяца, — сказал маршал. — Всё, что можно закупить впрок, — закупить.

— Значит, теперь воюем ещё и с поставщиками, — сказал Ферро.

— И это тоже, — маршал кивнул. — Дома, что беднеют, любят продавать сведения. Следите за своими людьми.

— Дальше. По западу перемен нет: эльфы стоят, мы стоим. Мана-звери сходят с ума — лезут из своих Подземелий. — Игнатиус выдержал паузу. — И третье. У нас объявился новый аномальный антимаг в Остгарде. За считанные минуты — тридцать элитных храмовников и Высший Жрец. Инквизиция его упустила. Церковь спустила Охотника — он будет там через две недели. Для народа объявлена другая версия: на Остгард напала эльфийская диверсионная группа. Запомните её. Она теперь официальная.

— Эльфы, которые не могут пройти фронт, гуляют по Остгарду, — сказал Ферро. — Складно.

— Народ верит, — ответил маршал. — Остальное неважно.

— Делов-то, — Ферро поставил стакан. — Спустила Церковь Охотника. Как всегда — самое интересное себе. Нет, правда, маршал. Мы сидим в просторных кабинетах, обладая силой, способной сравняться с легионом наших воинов. А кое-кто — и с двумя. Я устал сидеть в кабинете. Я хочу на поле боя. Этот антимаг ничего не сможет противопоставить нам, генералам, — я в этом более чем уверен. Так почему мы сидим тут, а не там? — Он развёл руками. — Ах да. Мы же куклы для народа. Показываем, как у нас всё хорошо.

— Закончил своё выступление? — спросил маршал.

— Дорогие куклы. Позолоченные, — добавил Ферро.

— Народу нужно показывать что все хорошо и Империя одерживает победы, — сказал Ферро.

— Народу нужен мир и спокойствие. Победы нужны Совету. Не путай.

— Я с ним согласна, маршал, — сказала Аргент. — Мы могли бы самостоятельно и единолично закончить войну с этими эльфами. Будь мы на поле боя.

— Вы думаете, у эльфов — у тех, кто живёт впятеро дольше нашего, — нет способных и сильных бойцов? Вы правда считаете, что вся их боевая мощь — это то, что мы видим на поле? У них есть свои козыри и свои сильнейшие воины. И на поле их не видно по той же причине, по которой там не видно вас.

— Тогда в чём смысл силы, которую не используют? — спросил Ферро.

— Ответить им, Варго. Ты у нас любишь считать.

— Люблю, да. — Варго поставил бутыль. — Любая война строится на истощении второй стороны. У всего есть предел: кровь кончается, мана кончается, страх ломается. Побеждает тот, кто нащупает чужой предел раньше, чем найдут его собственный. С первого дня этой войны эльфы ищут наш. Пленные, лазутчики, купленные солдаты — всё ради этого. Пока у них не получилось, не смогли найти. Поэтому их сильнейшие тоже стоят в тылу: идти против того, чей предел неизвестен, — самоубийство, и они это понимают. Мы связываем их резерв, не сделав ни шага от этого стола.

Он сел.

— А теперь представьте, что мы вышли. Через месяц враг будет знать, чем взять каждого из нас. На всякое знание находится ответ — вопрос лишь времени и желания. И последнее. Пади хоть один из нас у всех на глазах — умрёт не только генерал, но и боевой дух наших солдат. Наши враги перестанут нас бояться и смогут пойти напролом. Сейчас страх и незнание держат границы крепче гарнизонов, спросите любого. Мой наставник говорил: сто побед в ста битвах — ещё не искусство. Искусство — когда война не началась вовсе.

— Красиво поёшь, — сказал Ферро. — А воевать тогда кто будет?

— Легионы, — ответил Варго. — Для того они и существуют.

— А если эльфы однажды решат проверить, на что мы способны?

— Тогда мы выйдем. Один раз. И сделаем так, чтобы проверять больше не хотелось.

— Твоя наука хороша против эльфов, — сказала Аргент. — Эльфы умеют бояться. А Тёмное войско? Оно испугается силы?

— Нет, — сказал Игнатиус. — Потому мы и сидим здесь.

— Валериус, — Ферро повернулся к Корвусу. — А ты чего молчишь? С твоим даром и талантом ты мог бы в одиночку закончить все войны. Но исполняешь роль послушного мальчика.

— Ты меня переоцениваешь, — ответил Корвус.

— Не прибедняйся. Мы все помним, что было чуть больше месяца назад. Твоя стратегическая ошибка с Истинно Верующими. С теми самыми, что жгут зерновые склады и ставят палки в колеса всей армии. Тебя отрезали вместе с легионом: половина осталась снаружи барьера, вторая — внутри. С тобой. И что стало с той, что внутри? Кто-то мёртв. А кто-то до сих пор не понимает, где реальность. Напомнить счёт, генерал Валериус? — Ферро наклонился ближе. — Две с половиной тысячи своих. И четыре тысячи врагов. За один час. В одиночку.

В кабинете стало тихо.

— Нас застали врасплох, отрицать не стану. Мой просчет как командира, — сказал Корвус. — Положение было критическое. Мне пришлось вмешаться.

— Барьер не пропускал никого, — добавил он. — Ни наружу, ни внутрь. Помощи ждать было неоткуда.

— Вмешался ты, да что и говорить, как надо, — сказала Аргент. — Такое число жертв. Тебе повезло, что Армия сумела замять дело.

— Твою ошибку закрыли за одну ночь, — сказал Галл, не отрываясь от бумаг. — Быстрее, чем хоронили.

— Вы все не лучше, — оборвал Игнатиус. — Каждый из вас ошибался. По-своему.

— Ошибались, — согласился Ферро. — Но мы не убивали столько народу, чтобы после выходить, лишь тяжело переводя дух. Убить столько — и выйти с одышкой. Вы все читали рапорты о месте происшествия. Там живой земли совсем не осталось, что говорить про людей… Какой же он там ад устроил, маршал. Вам самому не любопытно, каков предел силы вашего подчинённого?

Игнатиус усмехнулся.

— Главное, что он на моей стороне.

— Пока казна платит ему жалование, — сказал Ферро.

— Потому я и не жалуюсь на военный бюджет, — ответил маршал.

— И всё же любопытно. Кто кого — ты или я, Корвус? Или тот новый аномальный антимаг одолеет нас обоих?

— Я бы не стал недооценивать антимага, — Галл говорил, не поднимая глаз от бумаг. — Человек за считанные минуты уничтожил тридцать элитных храмовников и Высшего Жреца. А если вчитаться в то, как он это сделал… он заставит попотеть любого из нас.

— Заставит, — сказал Игнатиус. — Потому что это наш бывший капитан, господа. Наш человек. Он служил под твоим началом, Галл. Капитан столичной гвардии 72 — Нико.

Ферро медленно выпрямился. Аргент отвернулась от карты.

— Не может быть, — Варго поставил стакан. — Он жив?

— Жив. — Маршал сцепил пальцы. — И теперь слушайте то, что сегодня говорилось при закрытых дверях. Год назад Канцелярия Церкви получила письмо. Без подписи, без печати, от неизвестного отправителя. И письмо это не принёс гонец: его нашли в кабинете самого Светоча. Нож в спинке кресла, под ножом — лист. За всеми Контурами Света, за дверью, что отпирается лишь на частоту маны Малахии. В письме говорилось: в южных руинах объявился артефакт невообразимой силы, и Церковь должна забрать его ради безопасности Империи. По этому письму подняли войска. Только пошла туда не Церковь. Пошла столичная гвардия. Мои солдаты. Светоч сослался на устав: в чрезвычайном положении одна власть вправе взять под командование людей другой. Дело, говорит, было срочное. Вот и взяли — через голову командования. Из руин не вернулся никто. Кроме одного.

— Кто-то прошёл сквозь Контуры Собора, — сказала Аргент. — И год об этом скрывали.

— Церковь умеет молчать.

— А сам артефакт? — спросил Варго. — Что они достали из руин?

— Ничего. По словам Светоча, они даже формы его не знают. Взрыв не оставил им ничего. Кроме новой проблемы.

— И этот один… — начала Аргент.

— Год спустя уничтожает тридцать храмовников у ворот Остгарда, — сказал маршал. — Совет считает, что его сила — из того взрыва. Из того артефакта, которого никто так и не видел.

— Мы же знали, что он выжил тогда, после руин, но потом он пропал бесследно, — Галл закрыл папку. — Мы решили, что вы… тихо избавились от проблемы.

Никто не ответил. Каждый за этим столом знал это имя. Самый молодой капитан гвардии в истории Столицы. Мальчишка, которого ставили в пример курсантам.

— Вот, значит, какая ему выпала участь. — Галл смотрел в закрытую папку.

— Сколько ему сейчас? — спросил Варго. — Двадцать?

— Двадцать, да, — сказал Галл.

— И теперь Церковь шлёт за ним Охотника, — Ферро отвернулся к окну. — За нашим бывшим капитаном.

— За антимагом, — поправил маршал. — Привыкайте к этому имени. Другого у него теперь нет.

— Это всё в прошлом, — сказала Аргент. — Теперь он по ту сторону. Наш враг — и не более.

— Да, — сказал Галл. — Так и есть.

Маршал выдержал паузу и повернулся к Варго.

— Доложи о своих новостях из Южной империи. Какая там ситуация?

— Южная империя Талесса, — Варго отставил стакан. — Моря бушуют, флотилии идут ко дну, торговые пути рушатся. И при этом их экономика и наука по-прежнему первые в мире — прочим империям не дотянуться. Теперь то, чего мы не ждали. Уже тридцать лет они смешивают кровь. Высокую — с простой.

— Что? — Аргент повернулась от карты.

— Тридцать лет, — повторил Варго. — И получают магов, каких прежде не видели.

— Погоди про кровь, — сказал Галл. — Наука. На что уходит их казна?

— На всё, до чего дотянутся. Подробности — в докладе. Скажу одно: там платят за знание больше, чем за кровь. У нас — наоборот.

— Они отказались от чистоты крови? — спросил Корвус.

— Не совсем. Первородных высококровных Домов у них больше, чем у кого-либо, — тридцать. Чистоту своей крови они соблюдают строго. Но перестали ею ограничиваться. И это ломает общую теорию магии — ту, по которой лишь чистая кровь рождает сильнейших. Я видел этих новых магов. Разных, от детей до взрослых. Не скажу, что все они — уровень этого кабинета. Но один там был… Не думаю, что он уступил бы мне в силе. В боевом опыте — уступит, это точно. В потенциале — нет.

— Сколько их? — спросила Аргент.

— Не знаю. Я увидел малую часть — и этого хватило.

— Это неправильно. Возмутительно, — сказал Игнатиус. — Они рушат порядки, которые установили наши предки.

— Тем не менее они отказываются от устаревших порядков. И их боевая мощь растёт с каждым месяцем.

— Зачем им такая мощь? — спросила Аргент.

— А мы будто сами лучше? — Ферро хмыкнул. — Наш проект. «Опустошённые». Один человек из того проекта — если верить теории — способен стереть с земли целый город.

— Это не то, — сказал Варго. — Они одноразовая сила. У Талессы — постоянная.

— Так сделаем больше.

— Не так всё просто, и ты это знаешь, — Галл постучал пальцем по папке. — Подходящего человека мы находим раз в три-шесть месяцев. От плана отстаём безнадёжно.

— Сколько их у нас сейчас — готовых? — спросила Аргент.

— Мало, — ответил Галл.

— И это ещё не всё, — Варго помолчал. — Они впустили антимагию в свои изобретения.

— Это не новость. У нас тоже есть артефакты с антимагией.

— Вы не поняли меня, генерал. Мы ставим на оборону городов магические колонны. Они — снимают их. И ставят вместо них антимагию. Меняют защиту целиком.

— Это переходит все границы, — Игнатиус подался вперёд. — Куда смотрят их Абсолют и его Помощники? Как они такое допускают?

— Вопрос открытый. Узнать не удалось. Но вот что странно. С антимагией в людях они борются не менее рьяно. Только антимагов не убивают, в отличие от нас. Их отлавливают, обучают. Для своих целей.

— Обучают… — Корвус поднял взгляд. — И сколько у них таких ручных антимагов?

— Неизвестно. Об этом даже слухов нет.

— А их Церковь? — спросил Галл. — У Талессы свой Абсолют и свои Помощники. Они это благословили?

— Молчат, — сказал Варго. — Ни запретов, ни кар. Ничего.

— Смешанная кровь. Ручные антимаги. Антимагия вместо колонн, — Аргент загибала пальцы. — Они строят армию под войну, о которой мы не знаем.

— Они слишком быстро наращивают военную мощь. Их император либо что-то знает, либо к чему-то готовится.

— А если всё это — против Тёмного войска? — сказала Аргент. — Мы уже видели на деле: и базовая, и высшая магия против них почти бесполезны. Может, антимагия способна им противостоять?

— Слышал бы тебя сейчас Верховный Светоч — ты уже была бы объявлена предателем Империи.

— Хорошо, что вы дальновиднее.

— А если антимагия — наше главное оружие против Тёмного войска? — Галл поднял глаза от бумаг.

— Ещё один. У меня тут что, собрание еретиков? — Игнатиус обвёл кабинет взглядом. — Я понимаю вас. Мне и самому интересно узнать природу и предел этой силы. Но мы не можем идти против Абсолюта и его порядков.

— А если Абсолют однажды решит, что лишние — мы? — спросил Ферро.