Charles Имена павших

— Уже в пути, Ваше Величество, — отозвался Малахия. — Он будет в Остгарде через две недели. Также в отчёте есть еще кое-что важное. — Старик перевернул лист бумаги. — Демону помогли бежать. И увёл его из города не случайный сообщник. — Он поднял взгляд, и в нём впервые блеснуло торжество, наконец-то вина ложилась не только на Церковь. — Это был офицер столичной гвардии. Мы установили её имя. Сессилия. Из высококровного Дома Корабель. Мастер Иллюзий. Гордость вашей Армии, Маршал.

Улыбка на лице Игнатиуса пропала. Дезертирство элитного офицера — пятно на всей Армии, и Малахия наконец нашёл, куда ударить в ответ.

— Имя верное, — раздался ровный, лишённый чувств голос.

Все взгляды обратились к генералу Корвусу, до сих пор неподвижно стоявшему за спиной Маршала. Он шагнул к столу.

— Вот только она там по моему приказу.

В зале повисла тишина. Даже Малахия на миг растерял свою вкрадчивость.

— По вашему приказу, генерал? — медленно переспросил Верховный Светоч.

— Внутренняя операция военной разведки, Ваше Величество. — Корвус обращался только к Императору, мимо Малахии. — Не первый месяц мы пытались внедрить своего человека в ряды антимагов. Дезертирство — легенда, и лучшей не придумать: гвардеец, отвернувшийся от присяги, открывает у еретиков те двери, что закрыты для любого осведомителя. Сейчас леди Корабель ближе к этому новому субъекту, чем любой наш агент за все годы. Через неё мы получим то, чего не получить пытками: их планы, их связи и саму природу Скверны — изнутри.

— Как удобно, — тихо произнёс Малахия. — Ваш дезертир оборачивается шпионом ровно тогда, когда Дому Корабель грозит дознание.

— Сомневаетесь? Давайте проверим. Здесь и сейчас. — Голос его не дрогнул.

— Не нужно, — обронил старик. — Вы же не станете лгать в стенах Совета и при самом Императоре.

Император поднял руку, и пикировка оборвалась.

— Отзовите от неё Охотника, — произнёс Октавиан. — Глаза внутри этой стаи стоят дороже, чем голова одной предательницы. Леди Корабель — забота военной разведки. Но антимаг и всякий, кто встанет с ним рядом, должны быть ликвидированы, показательно. Народ не должен увидеть в Скверне ни надежды, ни знамени для бунта.

— Охотник должен ускориться. Используйте магов пространства, лучших лошадей, что угодно. Мы не можем позволить, чтобы группа антимагов — те, кто уцелел в чистках — нашла этого нового, аномального субъекта. Если они объединятся под чьим-то началом, мы получим не просто еретиков, а полноценную армию антимагов.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — хрипло ответил Малахия, кивком приказывая своим людям сделать запись.

Маршал Игнатиус тяжело вздохнул, и звук этот, резонируя в его латах, показался зловещим.

— Если бы антимаги и эльфы были нашими единственными проблемами, — мрачно произнес глава Армии. — Корвус. Доложите о внутренних территориях.

Генерал-лейтенант развернул третий, самый объемный пергамент.

— Рапорт от Центральной Гильдии Авантюристов, Ваше Величество, — бесстрастно начал Корвус. — Природа маны на континенте становится нестабильной. Зафиксирована массовая миграция мана-зверей.

Корвус обвел взглядом присутствующих.

— Древнейшие твари, которые веками обитали лишь на нижних, глубинных этажах Подземелий, теперь поднимаются на поверхность. Более того, они покидают границы аномальных зон и выходят на гражданские территории Империи. Их поведение выходит за рамки всего, что мы о них знаем. Они не просто охотятся ради пропитания. Они ведут себя так, словно... спасаются бегством от чего-то, что находится еще глубже. Гильдия просит поддержки регулярной армии, их наемники не справляются с зачистками.

Октавиан д"Аквила медленно потер виски.

— Упадок давления в Колыбели сводит зверей с ума, — констатировал Император. — Мана истощается, и они инстинктивно ищут новые источники на поверхности. Выделите Гильдии дополнительные квоты на вербовку, Маршал, но армию не отвлекать. Легионы нужны нам для другого.

Император замолчал. Тишина, повисшая в зале после его слов, стала тяжелой, что казалась осязаемой.

— Пора обсудить Восток, — произнес Октавиан.

Одно лишь это слово заставило воздух в зале Высшего Совета напрячься. Даже Маршал Игнатиус, человек, который повидал много войн, испытал неудобство. Это был страх, который нельзя было показывать. Страх, который заставлял высших людей Империи волноваться сильнее.

— «Темное войско», — тихо произнес генерал Корвус, и его голос впервые за всё заседание понизился. — Разведка подтверждает. Солдаты все еще спят, но есть единичные случаи, когда один солдат из этого войска начинает движение самостоятельно.

— Раньше они просто стояли, — рыкнул Маршал, ударив бронированным кулаком по столу. — Девяносто семь лет! Девяносто семь лет эта армия мертвецов... или теней, или кем бы они ни были, стояла неподвижно на территории Дальнего Востока, там, где земля всё еще выжжена после того проклятого события! А теперь они покидают границы Пустошей и медленно, но верно движутся вглубь Восточной Империи Рен.

— Нам всё еще доподлинно неизвестно, что именно произошло в Год Очищения на Востоке, Маршал, — проскрипел старец, и его глаза сузились. — Мы знаем лишь, что это войско было там испокон веков. Что когда-то оно уже поднималось и уничтожало всё на своём пути, а потом ушло в сон. Чьё оно, откуда взялось, чего ищет — нам неведомо. Оно не ищет провианта. Не ищет земель. Оно просто уничтожает все живое. Но зачем — молчат и хроники, и писание. Эта неизвестность страшна для нас.

— Восток теряет людей сотнями, пытаясь остановить даже одного такого солдата! — голос Маршала Игнатиуса сорвался на хрип. Он посмотрел прямо в глаза Императору. — Вы знаете их цифры, Ваше Величество. Один рядовой «Темный воин», восстающий из своего сна, равен по силе как минимум десяти боевым магам высшего порядка. И это лишь пехота! Они не чувствуют боли, их не берет обычная сталь. Их тяжело убить, и еще тяжелее — сжечь. А если отчеты разведки верны, и на окраинах Рен спят не сотни, а тысячи таких тварей... если они встанут все разом...

Маршал замолчал. В этом зале никто не смел произносить слово «поражение», но сейчас оно висело прямо над их головами.

Корвус опустил взгляд к пергаменту и заговорил ровно, без выражения.

— Донесение с заставы Каменный Брод. Один воин. Не отряд — один. Гарнизон встретил его по уставу: маги, копейщики, лучники на стене. По нему било разом два десятка человек. — Он перевернул лист. — Командир пишет: пробил ему грудь земляным копьём насквозь. Воин не остановился. Не закрылся, не вскрикнул, не ускорил шаг. Шёл прежним ровным шагом — с дырой от копья в груди. Дыру в себе он попросту не замечал. К исходу часа заставы не стало. Уцелел один — тот, кто это написал. Как спасся, он не пишет. Пишет только в конце: «оно не воюет, оно истребляет».

В зале было тихо.

— С эльфом можно хоть поговорить, — произнёс Маршал. — Эльфа можно купить, испугать, перехитрить. Его можно понять — он хочет жить, как и мы. А это…

— А этому даже не нужно нас убивать, — закончил Корвус. — Оно не воюет с нами. Оно просто идёт. А там, где оно прошло, не останется и живого.

Октавиан д"Аквила медленно потер виски, анализируя катастрофу.

— Их появление, а тем более единоличное пробуждение не может быть случайностью, — спокойным тоном констатировал Император. — Девяносто семь лет они находились в глубокой спячке. Почему сейчас? Что послужило катализатором?

Взгляд Октавиана медленно перешёл на на Верховного Светоча.

— Малахия, напомните мне. Что за артефакт вы пытались достать в южных руинах год назад?

Старик ответил не сразу.

— Что это был за артефакт — точных сведений нет, Ваше Величество. Даже формы его не знаем. — Малахия сложил руки на столе. — В тот день мне пришло извещение. Срочное, тревожное, от неизвестного отправителя. В нём говорилось одно: в южных руинах объявился артефакт невообразимой силы, и его нужно немедля забрать Церкви. Ради безопасности Империи.

— И по письму без подписи вы подняли войска, — произнёс Октавиан.

— Это письмо не принёс гонец. — Малахия выдержал паузу. — Его нашли в моём кабинете. На видном месте. Нож в спинке кресла, под ножом — письмо. В сердце главного Собора Империи, за всеми Контурами Света, за дверью, что отпирается лишь на мою частоту маны и частоту моих заместителей. Кто-то вошёл, оставил это и вышел. Ни один Контур не отозвался. Никто никого не видел.

Перья прелатов замерли над пергаментом.

Маршал опустил кулак на стол.

— Призрак заходит в сердце вашего Собора. Втыкает нож в ваше кресло. А вы, вместо того чтобы искать, кто на такое вообще способен, делаете ровно то, что он велел. — Он повернул к старику изуродованное шрамами лицо. — И расскажите Совету, почему в руины пошли не ваши люди. Пошла столичная гвардия. Мои солдаты!

— Приказ был срочный и от высшей власти, — ровно ответил Малахия. — В таких случаях Церковь вправе распоряжаться войсками Армии.

— Вправе, — Игнатиус будто выплюнул это слово. — Вы загнали элитный отряд гвардии в руины под видом подавления бунта. Мимо Генералитета. Нас даже не известили. И назад никто не вернулся. Весь отряд погиб. А тот единственный, кто уцелел, после выжег у ворот Остгарда тридцать ваших храмовников и Высшего Жреца. — Удобно. Армия теряет солдат, Церковь — артефакт, а виноватого, как всегда, нет.

— Меня волнует не то, чьи это были солдаты, — оборвал Октавиан. — Меня волнует, что было в тех руинах.

— Никто не знает, что это была за вещь и какой силой обладала. Но я не верю, что её можно было активировать — и не потревожить ничего вокруг. — Палец Императора прошёл по карте на восток. — Взрыв был больше года назад. А там проснулось то, что спало век. Войско стало просыпаться всего две недели назад. Год с лишним между ними. Слишком долго, чтобы взрыв разбудил спящих напрямую, — по датам связи нет, и любой счёл бы это совпадением. — Он поднял взгляд. — Но я не верю в совпадения такого размаха. Вы активировали в южных руинах то, чего не поняли, по указке того, кого не сумели даже разглядеть. И, быть может, разбудили не только демона у наших ворот.

Император поднялся со своего кресла, опираясь руками о стол. В этот момент он выглядел как человек, который в одиночку держит падающее небо.

— Ситуация критическая. Мы оказались зажаты между угасающей Колыбелью, восстанием эльфов на западе и пробуждением Темного войска на востоке. И в центре всего этого находится субъект-антимаг, который может являться ключом ко всем этим катастрофам.

Октавиан обвел взглядом совет.

— Маршал Игнатиус. Перебросьте Тринадцатый и Пятнадцатый легионы с северных границ на Восток. Усильте заставы магами земли. Мы должны поддержать Императора Рен и не дать той армии и шанса, если она выйдет из Пустошей. Найдите способных заклинателей. Если потребуется, мы изменим там ландшафт полностью. Если потребуется — отдадим ту территорию и ту часть населения, чтобы изолировать угрозу. Но пока — усильте блокпосты.

Император перевел взгляд на Верховного Светоча.

— Малахия. Охотник не должен подвести. Если он упустит антимага, или если этот еретик найдет способ использовать силу против нас... Империя Элидия не доживет до следующей зимы.

Октавиан д"Аквила выпрямился.

Казалось, он готов закрыть Совет. Но вместо этого Октавиан вернулся к тому, с чего тот начался.

— И последнее, то с чего вы начали Маршал, про народ. — Он помолчал. — Я слушал ваши доклады весь день. Бунтуют не от ненависти. Бунтуют от голода и безделья. А я дам им и хлеб, и дело. Слушайте внимательно и записывайте. Старинные податные льготы высоких Домов — отменяю. Отныне платит тот, у кого есть чем платить, а не тот, у кого и отнять-то нечего. Долги простого человека по податям за войну — простить.

Он провёл пальцем по золотой карте — по линиям дорог, что вели к фронту.

— Торговую пошлину на рынках — срезать вдвое. Пусть ремесленники и лавочники дышат: дешевле торговля — ниже цена на хлеб, и у бедняка в кошеле остаётся медь. А выпавшее возьмём оттуда, где серебро лежит без дела, — с родовых имений и поместий. Подать на землю высокой крови — поднять. Кто владеет тысячей десятин и тремя замками, тот и заплатит за войну, что бережёт его замки.

Маршал Валор подался вперёд.

— Вы рушите вековой порядок, Ваше Величество. Сословие держится на том, что кровь Домов — выше подати.

— Сословие держится на том, что внизу терпят. А низ больше не способен терпеть. — Октавиан не отвёл взгляда. — Деньги Домов не лягут в казну мёртвым грузом и не уйдут на милостыню — милостыня плодит нищих. Они пойдут в дело. Чините дороги к фронту, стройте зернохранилища, поднимайте мосты, что сожгла война. И платите за труд серебром — тем самым рукам, что сегодня тянутся к вилам. Сытому человеку, у которого есть работа, есть что терять. Он не станет бунтовать.

Малахия поднял голову.

— Высокие Дома будут недовольны, Ваше Величество. Вы бьёте по их праву крови.

— Недовольный богач пишет жалобы. Голодный бедняк точит вилы. — Октавиан обвёл стол взглядом. — Я выбираю, кого злить. Дайте народу хлеб, работу и виноватого побогаче — и он забудет дорогу к дворцу.

— Совет окончен. Удержите этот мир. Во имя Империи!