Charles Имена павших

Том 1 Глава 1 — Комфортная форма соучастия

Дерево не умеет лгать. В отличие от людей, у него нет амбиций, нет веры и, что самое главное, в нем нет магии.

Плотник провел лезвием ножа по сосновому бруску, снимая тонкую, полупрозрачную стружку. «Вжик». Ровное движение от себя. «Вжик». Еще одно. Монотонная работа успокаивала, не оставляя в голове места для мыслей.

Холодный северный ветер швырнул ему в лицо пригоршню колючего снега. Когда-то, в прошлой жизни, он мог бы остановить этот порыв одним движением бровей. Он мог бы заставить снежинки замереть в воздухе или сплести из них ледяной щит. Теперь ветер просто обжигал кожу. Внутри, там, где раньше бурлил привычный, чистый источник магии, зияла глухая, тяжелая пустота.

И его это вполне устраивало.

Утоптанный снег перед трактиром «Слепой Медведь» захрустел под десятками сапог. В деревню вошел торговый караван, а вместе с ним — прошлое, от которого не спрятаться даже на краю империи. Солдаты. Пятеро гвардейцев в форменных плащах с вышитым гербом Короны вели себя так, словно уже завоевали эту заснеженную грязь.

Пока купцы загоняли тяжело груженые повозки под навес, солдаты уже начали наводить свои порядки. Один из них, смеясь, пнул корзину местного мальчишки-посыльного, рассыпав репу по грязному снегу. Другой властно требовал у трактирщика лучший эль и свежее мясо, поигрывая огоньком, дешевой, но показательной магии на кончиках пальцев. Обычное дело. Демонстрация силы перед теми, у кого ее нет.

Плотник не отвел взгляд, но и не сдвинулся с места. Он просто перевернул брусок и продолжил работу. Это больше не его мир. Не его война.

Деревянная скамья рядом с ним даже не скрипнула, когда на нее опустился мужчина. Он двигался с пугающей, почти хищной плавностью. Одет незнакомец был просто, но добротно — темное плотное сукно, дорожный плащ с высоким воротником, — однако было в его осанке нечто такое, от чего мир вокруг вдруг съёжился, показавшись мелким и незначительным. Он сидел так, словно этот кривобокий трактирный стол был троном, а он сам привык смотреть на мир с невероятной высоты. Его длинные пальцы, лишенные мозолей, покоились на столешнице с изяществом скучающего лорда.

Подавальщица, необъяснимо робея под его спокойным взглядом, торопливо поставила перед ним глиняную кружку и поспешила исчезнуть. Незнакомец неторопливо поднес ее к губам. Сделал один крошечный глоток, словно дегустировал яд, и медленно опустил на стол. Лишь после этого его взгляд скользнул к площади.

— Удивительное свойство человеческой природы, — вдруг произнес незнакомец, глядя в свою кружку. Голос у него был спокойный, размеренный, как у лектора, читающего лекцию в пустом зале. — Крестьяне терпят, потому что верят, что солдаты защищают их от чудовищ. Солдаты грабят крестьян, потому что верят, что имеют на это право. Идеальная, замкнутая система.

Плотник молча продолжил свою работу, не поднимая глаз. «Вжик». «Вжик».

— Я историк, — продолжил мужчина, словно не замечая игнорирования. — Изучаю, как рождаются и умирают империи. И знаешь, что самое забавное? Империи рушат не революционеры. Их рушат те, кто мог бы что-то изменить, но решил, что его это больше не касается.

Беглец замер на секунду. Лезвие ножа остановилось, врезавшись в неподатливый сучок.

— Если ты историк, то должен знать, — глухо ответил он, — что один человек против армии — это не история. Это строчка в отчете о потерях. Я простой плотник. Пейте свой эль.

Мужчина усмехнулся. В его глазах мелькнуло что-то древнее и холодное.

— Как прикажете, капитан Нико.

Нож в руках Нико дрогнул.

Воздух в легких мгновенно заледенел. Годы тренировок и паранойи сработали быстрее мысли. Мышцы напряглись, готовые к прыжку, взгляд инстинктивно просчитал дистанцию до горла незнакомца. Никто в этой деревне не знал его настоящего имени. Никто во всей Империи не должен был знать, что он жив. Если этот человек — шпион инквизиции, он не должен уйти отсюда живым.

Но Историк даже не шелохнулся. Он смотрел на Нико с пугающим умиротворением, абсолютно игнорируя направленную на него жажду убийства.

— Решил, что раз ты больше не часть системы, то ее законы на тебя не действуют, — плавно закончил фразу Историк. — Это не мудрость. Это трусость.

Нико медленно выдохнул. Внутренняя пружина не разжалась, но он опустил нож. В глазах незнакомца не было угрозы. Там вообще не было ничего человеческого. Нико наконец поднял взгляд. В его глазах плескалась тяжелая, мертвая усталость двадцатилетнего старика.

— Государство - это механизм, — произнес Нико, принимая правила этой странной игры. — Если шестеренка ломается, ее выкидывают. Я сломался. Я видел, что делает этот механизм с теми, кто пытается крутиться в другую сторону. Оставьте меня в покое.

Историк подался чуть вперед. Пространство между ними словно уплотнилось, стало физически тяжелым.

— Ты не сломался. Ты стал камнем, который попал между шестеренок. Но вместо того, чтобы разрушить механизм, ты позволил ему обточить себя до состояния гальки. Ты смотришь, как эти солдаты забирают последнее у тех, с кем ты живешь. Твое бездействие - это тоже выбор, Капитан… Каждая несправедливость, на которую ты закрываешь глаза здесь, оплачена твоим молчанием. Ты не обрел покой. Ты просто выбрал комфортную форму соучастия.

Нико смотрел на Историка, чувствуя, как под ребрами воротится давно забытое, колючее чувство вины. Слова незнакомца ударили точно в цель, разрывая аккуратно зашитые шрамы. Он хотел ответить. Хотел сказать этому высокомерному лорду, что мир не делится на черное и белое, что иногда выживание - это единственная доступная форма победы.

Но ответить он не успел.

Ритм деревенской площади разорвал истошный, сорванный крик.

Со стороны тракта, ведущего к предгорьям, в деревню ввалилась группа людей. Их было около десятка. Одежда порвана, лица серые от каменной пыли, на руках и плечах некоторых блестела свежая кровь. Шахтеры с кристаллических копей. Единственное, что еще держало эту окраинную деревню на плаву - добыча низкосортной маны в сыром виде.

Они бежали прямо к гвардейцам, спотыкаясь в перемешанном снегу. Самый старший из них, грузный мужчина с рассеченной бровью, рухнул на колени прямо перед офицером солдат.

— Ваша милость! — выдохнул шахтер, задыхаясь. — Молю… помогите!

Офицер гвардии, брезгливо отступив на шаг, чтобы кровь простолюдина не испачкала его начищенные сапоги, положил руку на эфес меча.

— Встань, смерд. Что за вопли?

— Твари! — забормотал шахтер, трясущимися руками указывая в сторону гор. — Мана-гончие! Они пробили стену в нижнем этаже шахты. Видимо, почуяли жилу… Мы завалили проход, но там остались люди! Пятеро парней! Если вы пошлете солдат, если ударите магией…

Офицер переглянулся со своими подчиненными. Один из гвардейцев усмехнулся, другой скучающе зевнул, выпуская изо рта облачко пара.

— Вы перепутали нас с наемниками-крысоловами, — холодно процедил офицер. — Мы! — Гвардия Короны! Наш приказ — сопроводить караван с налоговыми сборами в столицу. Завтра утром мы уходим.

— Но… но они же погибнут! — в отчаянии выкрикнул шахтер, пытаясь схватить офицера за край плаща. — До утра они не продержатся! Там мальчишки!

Гвардеец отвесил ему короткий, хлесткий удар сапогом в грудь. Шахтер охнул и повалился в грязь.

— Значит, наймете новых, — отрезал офицер, брезгливо отряхивая плащ. — Если не можете защитить свои норы — не лезьте под землю. А теперь пошли вон, пока я не приказал выпороть вас за оскорбление мундира.

Нико сидел неподвижно. «Вжик». «Вжик». Нож методично срезал стружку, но движения стали жесткими, рублеными. Он смотрел, как гвардейцы, смеясь, возвращаются к своим кружкам с элем, оставляя избитого шахтера лежать на снегу.

Историк, наблюдавший за этой сценой с неподдельным, почти театральным интересом, медленно перевел взгляд на Нико.

— Какая прелестная иллюстрация к нашему разговору, не находишь? — промурлыкал он. В его голосе не было ни капли сочувствия к шахтерам — только холодное академическое любопытство. — Ты ведь знаешь этот взгляд, Капитан. Взгляд людей, которые только что поняли, что богам и королям на них плевать.

Нико промолчал. Пальцы сжали рукоять ножа так, что побелели костяшки.

— Они просят защиты у тех, кто создан лишь для того, чтобы их грабить, — продолжал язвить Историк, склонив голову набок. — А тот единственный, кто знает, как убивать подобных тварей, сидит на бочке и строгает палочку. Скажи мне, Нико… сколько еще человек должны умереть в темноте, чтобы твой личный покой остался неприкосновенным?

«Хрусть.»

Сосновый брусок в руке Нико треснул пополам.

Он медленно смахнул стружку с колен, сложил нож и убрал его за пояс. Поднял взгляд на Историка. В глазах бывшего капитана больше не было усталости. В них проснулось то, что когда-то делало его одним из самых опасных людей в армии - холодный, безжалостный расчет.

— Если я убью гвардейцев сейчас, завтра здесь будет Инквизиция, — тихо, почти одними губами произнес Нико. — Деревню сожгут вместе с жителями за пособничество еретику.

Историк чуть приподнял бровь, изображая удивление, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Я не просил тебя устраивать резню на площади, Нико. Я лишь спросил о твоем выборе.

Нико перевел взгляд на горы, где за пеленой снегопада скрывались шахты. Он знал мана-гончих. Слепые, покрытые костяными наростами твари, питающиеся магией. Обычным мечом их не пробить, а магия манит их, как мотыльков — пламя. Идеальные противники для того, у кого нет маны.

— Ночью гвардия будет спать, напившись эля, — ровным тоном произнес Нико, словно докладывал план операции. — До шахт два часа хода по лесу. Мне не нужны свидетели. Ни среди солдат, ни среди выживших.

Он поднялся со скамьи, больше не обращая внимания на сидящего перед ним собеседника.

Историк проводил его взглядом. Когда фигура Нико скрылась за дверями амбара, незнакомец сделал еще один крошечный глоток дрянного эля.

— Что ж, друг мой «…». Вот так и начинается история, — тихо произнес Историк, обращаясь к пустому месту по правую руку от себя. — С одной «сломанной шестеренки…»

Том 1 Глава 2 — Невидимка в темноте

Ночь в горах не наступает — она падает, как тяжелый бархатный занавес, отрезая мир живых от всего остального.

Нико шагал по заснеженной тропе, ведущей к кристаллическим копям. Метель заметала его следы быстрее, чем он успевал их оставлять. Он не брал с собой факел. Свет привлекает внимание, а внимание — это последнее, что ему сейчас было нужно.

В этой черно-белой гравюре горной ночи он был лишь темным пятном на идеальном белом полотне. Его дыхание ровными облачками пара вырывалось изо рта, тут же оседая инеем на воротнике. Шаг был размеренным, экономящим силы. Под грубой курткой из волчьей шкуры тело облегала старая, потертая армейская кольчуга — единственное, что он забрал с собой из прошлой жизни, предварительно споров все гербы. Ледяные стальные кольца давили на плечи, кусая холодом сквозь нижнюю рубаху. Оружия при нем не было. Ни меча, ни кинжала. В новой жизни они стали ему просто не нужны.

«В прошлой жизни» он бы просто взлетел по этому склону на потоках ветра, скользя по льду. Сейчас его икры горели от напряжения, а легкие жадно хватали морозный воздух, отзываясь болью при каждом вдохе. И все же в этом была своя первобытная честность. Магия развращает тело, делая его ленивым. Пустота заставляет каждую мышцу помнить, что ты всего лишь смертный.

Спустя час из темноты вынырнул зев шахты. Вокруг валялись брошенные тележки, перевернутые корзины с мусором и темные, замерзшие пятна, которые при свете дня оказались бы кровью. Хруст промерзшего снега под сапогами казался в этой тишине оглушительным. В воздухе висел тяжелый запах. Смесь сырой земли, меди и резкий, кисловатый озоновый душок. Так пахла обнаженная мана.

Нико остановился у входа. Он закрыл глаза и прислушался. Из глубины горы доносился скрежет. Ритмичный звук когтей, с остервенением рвущих камень и мерзлое дерево.

Мана-гончие. Слепые ублюдки, созданные самой природой, чтобы пожирать излишки магии в местах ее скопления. Они ориентировались не на запах мяса, а на тепло магических источников. Любой маг, даже самый слабый, сиял для них во тьме, как маяк. Но вот Нико…

Нико опустил взгляд на свои руки, скрытые плотными кожаными перчатками. В нем не было ни капли магии. Для этих тварей он был не более чем ходячим куском живой плоти, но абсолютно невидим. До тех пор, пока не прикоснется к ним.

Он шагнул во тьму.

Чем глубже он спускался, тем холоднее становилось. Стены пещеры тускло мерцали прожилками дешевых мана-кристаллов. Света хватало ровно на то, чтобы различать силуэты.

Вскоре он увидел их.

Завал из потрескавшихся балок и камней перекрывал туннель. По ту сторону баррикады слышались приглушенные, полные ужаса всхлипы шахтеров. А по эту сторону, методично разрывая когтями толстые бревна, копошились три твари.

Размером с крупного волка, мана-гончие были покрыты не шерстью, а плотными, наслаивающимися друг на друга, как уродливая чешуя, костяными пластинами. Их вытянутые морды не имели глаз — только широкие щели ноздрей и пасть, усеянная кривыми, прозрачными игловидными зубами. Вдоль их позвоночников пульсировал тусклый фиолетовый свет — переработанная мана, которую они сожрали из кристаллов. Монстры дышали со свистом, словно их легкие были забиты битым стеклом.

Одна из тварей, выдрав кусок дерева из баррикады, замерла. Она повела слепой мордой из стороны в сторону, словно что-то почувствовав. Нико замер, слившись с тенью стены. Его сердце билось ровно. Отмеряя секунды до бойни

Он медленно поднял левую руку и стянул толстую кожаную перчатку.

Прохладный воздух пещеры коснулся обнаженной кожи. Под кожей, словно живая, заворочалась чернота. Она не имела формы, но Нико физически чувствовал ее болезненный, сводящий с ума голод. Это проклятие. Абсолютная пустота, требующая заполнения. Аномалия, которой не должно существовать в природе. Словно черная дыра, запертая в сосуде из плоти и крови.

Стоило ему посмотреть на свою голую ладонь, как перед глазами, перекрывая реальность, вспыхнуло навязчивое воспоминание. Паническая атака, от которой он так и не смог вылечиться.

«…Запах гари. Вкус пепла на губах. Звон в ушах после взрыва артефакта. Нико лежал на обломках храма, не чувствуя собственного тела. Внутри него там, где раньше находился источник магии, образовалась «черная дыра». Он задыхался. — Капитан! Хвала небесам, вы живы! Чьи-то руки потянули его за плечи. Это был Элиас, совсем молодой парнишка из его отряда, маг-целитель. Его ладони светились мягким зеленым светом исцеляющей магии. — Сейчас, капитан, я залатаю вас…— Нет… — попытался прохрипеть Нико, чувствуя, как голодная, черная дыра внутри него содрогнулась от чужой магии. — Не трогай… Но Элиас уже прижал светящиеся руки обнажённой и раненой груди Нико. То, что произошло дальше, будет сниться Нико до конца его дней. Пустота внутри него бросилась на свет. Она не просто поглотила целительную магию Элиаса. Она ударила в ответ по каналу связи. Нико почувствовал, как его собственное тело выгибается дугой, а Элиас издает нечеловеческий вопль. Контакт длился секунду. Но Антимагия выжгла мальчишку изнутри. Она проникла в его нервную систему, сварив мана-каналы и обратив всё в пепел. Глаза Элиаса лопнули, кожа почернела, словно обугленная бумага. Он упал замертво, а Нико, захлебываясь рвотой, отползал от дымящегося трупа того, кого клялся защищать. Он стал чудовищем.

Тварь фыркнула, потеряв интерес к пустоте, из которой пришел Нико, и снова вонзила когти в дерево. Люди за баррикадой закричали. Наваждение рассеялось, оставив после себя лишь холодный пот на лбу.

— Пора, — прошептал Нико одними губами.

Он сорвался с места. Без магического ускорения, но с идеальными рефлексами тренированного солдата. Три быстрых, бесшумных шага.

Нико не стал бить кулаком — костяную броню просто так не пробить. Вместо этого он скользнул под лапу ближайшей гончей, с силой вгоняя свою обнаженную левую ладонь прямо в пульсирующий фиолетовым светом хребет твари.

Контакт.

Мир вокруг Нико содрогнулся. Фиолетовое свечение вдоль позвоночника гончей замерло, а затем начало стремительно чернеть, словно в чистую воду попали чернила. «Пожирающая Тень» дорвалась до пищи, всасываясь в ладонь Нико. Дым жадно, как паразит, вгрызся в тело зверя.

Процесс был чудовищным. Антимагия не просто забирала силу — она инвертировала ток маны внутри существа, обращая ее против владельца. Нервная система твари вспыхнула изнутри. Нико чувствовал, как под его ладонью заживо варятся внутренности монстра, как лопаются кровеносные сосуды и обугливаются нервные окончания.

Вместе с тем боль ударила в голову Нико раскаленным гвоздем. Он стиснул зубы до скрипа. Мышцы его собственной руки свело судорогой, словно по венам пустили битое стекло. «Тень» жрала чужую ману, но его мозг вынужден был пропускать через себя и обрабатывать предсмертную агонию существа. Это была цена за использование «проклятия».

Гончая не успела даже заскулить. Костяная броня твари пошла сетью глубоких трещин. Форма потеряла целостность. Как только дым выжег ее изнутри, монстр просто осыпался серым прахом и сухими костями прямо под ногами Нико.

Две оставшиеся твари резко обернулись. Они не видели Нико, но они почувствовали всплеск абсолютного ничто. Аномалию в пространстве. Смерть, стоящую в метре от них.

Это привело их в ярость. Ближайшая гончая оттолкнулась мощными задними лапами и прыгнула в пустоту, ориентируясь на звук падающих костей.

Нико едва успел уйти перекатом. Когти зверя высекли искры из камня там, где он стоял секунду назад. Правая рука, затянутая в перчатку, действовала на автомате, перехватывая лапу твари, в то время как голая левая кисть все еще дымилась, требуя большего.

Вторая гончая бросилась сбоку. В узком пространстве уклониться было невозможно. Тварь сбила его с ног, тяжесть ее туши выбила из легких Нико весь воздух. Клацающие челюсти оказались в дюйме от его лица. Зловонное дыхание ударило в нос.

Нико зарычал, вбивая голую левую ладонь прямо в слепую, костяную морду монстра.

Вторая волна Антимагии ударила по его нервной системе с удвоенной силой. Тень прошила череп твари насквозь. Нико закричал — не вслух, крик застрял где-то в горле. Он чувствовал вкус чужой магии. Грязный, землистый, отдающий первобытной яростью. Глазницы монстра вспыхнули черным светом, тело свело жесточайшей судорогой. Через секунду гончая обмякла, и ее кости с сухим треском осыпались на грудь Нико.

Оставалась еще одна.

Нико сбросил с себя останки и тяжело поднялся. Левая рука дрожала так сильно, что он не мог сжать пальцы. В голове гудело, словно рядом непрерывно били в колокол. Из носа пошла тонкая струйка горячей крови, которая тут же начала остывать на губах.

Последняя тварь пятилась, щелкая зубами. Ее примитивный мозг не понимал, что происходит, но инстинкты кричали об опасности.

Нико глубоко вдохнул спертый воздух шахты, готовясь к новой порции боли. Глаза бывшего капитана были холодными и пустыми.

— Ну давай, — прошептал он. — Иди к папочке!

Третья гончая взревела. Инстинкт самосохранения проиграл животному голоду и ярости. Тварь оттолкнулась от земли, бросившись вперед и метя усеянной иглами пастью прямо в горло Нико.

Встречать лоб в лоб тушу весом под сотню килограммов без магического усиления было бы самоубийством — инерция просто сломала бы ему шею.

Нико резко ушел в сторону и вниз, падая на правое колено. Клацающие челюсти сомкнулись на пустом месте, а тяжелое костяное тело пролетело прямо над ним. В эту долю секунды Нико выбросил левую руку вверх, намертво вцепившись обнаженными пальцами в мягкое, незащищенное пластинами брюхо зверя.

Мощная инерция прыжка рванула Нико следом. Тварь с грохотом рухнула на камни, увлекая бывшего капитана за собой. Они клубком покатились по грязному полу, сминая брошенные корзины. Камень больно ударил Нико под ребра, выбивая дух, но он не разжал хватку, вдавливая пальцы глубоко в плоть монстра.

Контакт.

Третий удар по нервной системе едва не лишил Нико сознания. Боль была ослепляющей, мир перед глазами пошел красными пятнами. В ушах протяжно зазвенело. Он буквально чувствовал, как под его ладонью закипает мана, как рвутся и сгорают внутренние органы твари. Гончая забилась в диких, неконтролируемых конвульсиях, раздирая когтями землю вокруг себя. Она пыталась вырваться, отстраниться от этого источника абсолютной смерти, но Нико навалился на нее всем своим весом, позволяя пустоте выпить всё до последней капли.

Спустя мучительно долгие секунды тело гончей под ним обмякло и рассыпалось, обдав Нико удушливым облаком серого праха и костной пыли.

Нико тяжело перевернулся на спину, глотая ртом пыльный воздух. Его колотило в лихорадке. Левая рука повисла плетью, кожа на ней горела, словно после сильного ожога. Бок ныл после падения на камни. Дыхание вырывалось из груди с хриплым свистом. Он торопливо, непослушными пальцами правой руки достал из-за пояса перчатку и натянул ее обратно на левую кисть. Спрятал проклятие. Отрезал его от мира.

По ту сторону деревянного завала скрипнули доски.

— Э-эй?.. — раздался дрожащий мальчишеский голос, эхом разнесшийся по пещере. — Боги милосердные… оно сдохло? Там кто-нибудь есть?

Нико замер, закрыв глаза. Свидетели.

Он с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь плечом о стену. Инквизиции не нужны доказательства. Им хватит и слухов о человеке, убивающем тварей без единого заклинания, оставляющем после себя лишь пепел.

Нико подошел вплотную к завалу. Он не стал кричать. Он заговорил тихо, но так, чтобы каждое слово проникало под кожу сидящим в темноте людям.

— Твари мертвы, — произнес он холодным, мертвым голосом, лишенным интонаций. — Но, если хоть один из вас высунет нос из-за баррикады раньше, чем первые лучи солнца коснутся входа в шахту… я буду ждать вас снаружи. И то, что я сделаю с вами, заставит вас молиться, чтобы вас сожрали гончие. Вы поняли меня?

За баррикадой повисла гробовая тишина. А затем кто-то торопливо и сбивчиво пропищал.

— П-поняли, господин наемник! Клянемся Светом, мы и шагу не ступим!

— Вот и сидите во тьме, свет вам здесь не помог, — процедил Нико.

Он развернулся и, стараясь ступать бесшумно, зашагал прочь из шахты. Когда он выбрался на поверхность, снегопад уже прекратился. Ночное небо было кристально чистым, усыпанным равнодушными, холодными звездами. Морозный воздух приятно остудил разгоряченное лицо.

Он сделал то, что должен был. Система не нарушена. Завтра шахтеры расскажут байку о суровом наемнике, а солдаты гвардии припишут заслугу себе. Его тайну никто не узнает.

Но когда Нико спустился к окраине деревни, его шаг замедлился. У дверей старого амбара, где он оборудовал себе мастерскую, стояла темная фигура. Огонек курительной трубки тускло мерцал в темноте.

Историк его ждал. Он медленно выдохнул ароматный дым и с легкой, почти сочувствующей усмешкой оглядел перемазанного костной пылью и сажей Нико.

— Выглядишь даже хуже, чем те, кого ты спасал, Капитан.

Том 1 Глава 3 — Идеальный механизм

Ветер стих. У дверей амбара, опираясь на обледенелый косяк, стоял Историк. Огонек его курительной трубки тускло мерцал во тьме, выхватывая из мрака впалые тени под скулами и глаза, в которых огонёк трубки не отражался.

Нико остановился в пяти шагах. Он был жив — вопреки всему, что пыталась с ним сделать жизнь за последние годы. Только что голыми руками выпотрошил трёх мана-гончих. Но сейчас, глядя на этого человека, бывший капитан гвардии почувствовал, как по спине пополз ледяной пот.

Дело было именно в инстинктах. Тех самых глубинных, звериных рефлексах ветерана, которые не раз спасали ему жизнь на поле боя. Сейчас они буквально вопили, требуя немедленно отступить. Историк просто стоял у двери, не излучая ни капли агрессии или магии, но снежинки, падающие с крыши, словно огибали его фигуру по неестественной дуге. Воздух вокруг незнакомца казался слишком плотным, тяжелым, как перед грозой. На секунду Нико всерьез усомнился, можно ли вообще назвать существо, скрывающееся под маской странствующего историка, человеком.

Кроме того, Нико слишком хорошо знал цену любой ошибке. Проклятие, пожравшее его магию, не гнездилось только в руках. Оно таилось под всей его кожей. Стоило любому существу, обладающему хоть искрой маны, коснуться его обнаженной кожи — и пустота внутри мгновенно сорвется с цепи, выжигая неосторожного изнутри. Именно поэтому он носил высокий воротник и никогда не снимал плотных перчаток при чужаках. Но сейчас, под пронизывающим взглядом Историка, Нико казалось, что никакие слои ткани и кожи его не защитят.