Полная версия:
Анна Карпуль Маски лжи. Парадокс невозможной коммуникации
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Любовь истинная как репродукция, в которой есть черты первоначального произведения (инфантильный опыт) и есть штрихи самого копииста, который вкладывает в репродукцию свои истинные чувства и переживания, свой стиль и эмоции, что-то новое, что доподлинно может отличить оригинал от репродукции.
«Любовь не может быть полной подделкой, поскольку в любой подделке скрыто что-то подлинное» (фильм «Лучшее предложение»). Другими словами, любовь истинная расширяет субъект (больше, чем он есть), она представляет собой смешение старого и нового опыта, в котором просматриваются новые черты, штрихи и направления, и в этой ее части прорывается субъект к объекту, который до этого прорыва был «никто», то есть «замещающим объектом», пустотой.
Эту любовь можно назвать ложно-истинной. Как сам субъект предстает перед нами как калейдоскоп ложных и истинных множеств, так и любовь не монохромна.
Объект, справедливости ради, может быть неспособен (притча о св. Лючии (Лакан, 2010) принять то, что находится за пределами фантазма, выстроенного на прошлом опыте, и ответить взаимностью, и в этом есть риск субъекта в любовном прорыве, риск быть отвергнутым и непринятым. Подлинное любовное переживание обнажает боль и может быть непереносимым (не-перенос), вызывающим тревогу ввиду неадаптивности к новизне. С экономической точки зрения любовь-копия (любовь в итоге к идеальному образу себя) переживается субъектом легче, но она не обогащает его, выводя за границы собственных рамок. Чтобы любить (действовать, быть активным), нужно иметь мужество, как говорил Ален Бадью, чтобы пополнить то, что уже было, и перестать быть прежним (Бадью, 2018).
Хочется вернуться к истокам зарождения любви не только истинной, но и суррогатной. Ненависть порождает любовь, она является первоисточником. Вначале объект (ребенок) сталкивается с уходом матери, он испытывает страх, и его переполняет ненависть, ведь его потребности в постоянном присутствии (единении) не удовлетворяются, его потребности в удовлетворении голода тоже под угрозой. Если мать способна инвестировать любовь в своего ребенка, в дальнейшем он будет способен к объектным (взаимным) отношениям. Объектные отношения и есть любовь. Достаточно хорошая мать закладывает дорогу к построению ребенком в будущем объектных отношений, она присваивает ему навык любви. Он сможет адекватно разглядеть и воспроизвести любовь. Но если мать, к примеру, рано умерла и ребенок не смог простить этот уход, он был зол на всех и на все, ему было невозможно понять, в чем он провинился, что это случилось с ним, он начинает ненавидеть себя и испытывает стыд. Но, поскольку объект стремится избежать неудовольствия, он отрицает этот стыд. Объект отделяет от себя источник неудовольствия (часть себя, часть Я). Субъект также расщепляет и значимую фигуру, он вытесняет и отвергает то, что причиняет ему неудовольствие, и идеализирует (сохраняет, чтобы выжить) другую часть, ту, которая его любит, даже если она воображаемая.
Первичная любовь всегда нарциссична. Нарциссизм в дополнение к эгоизму – это всегда влечение к самосохранению (влечение к жизни). Однако при отсутствии обращения и взаимодействия к целостным объектам субъект обращается на себя (вторичный нарциссизм). З. Фрейд писал, что при вторичном нарциссизме субъект утрачивает связь с реальностью, эротические отношения располагаются в основном в воображаемом регистре, а не в реальности. Либидо, лишенное внешнего мира, стало обращенным на Я, в результате чего возникает нарциссическое поведение. Чем больше потребляется либидо Я, тем больше скуднеет объектное либидо. Иными словами, чем больше субъект обращен к себе и Собственному Я, тем меньше он направлен на объекты, расположенные вовне. Либидо Я и его сексуальные влечения соотносятся с объектным либидо, направленным на влечения Я, как голод и любовь, как самоцель и звено в цепи, в которой субъект служит вопреки или помимо собственной воли.
Выстраивание нарциссических отношений – путь к разрушению и уничтожению. В такой любви человек любит такого, как он сам, то есть самого себя. Он любит того, каким он был когда-то, каким он хотел бы быть; человека, который был прежде частью его самого.
Объект любит возвращенный взгляд, свое Альтер-Эго. Субъект будет стремиться разрушить отношения так или иначе или самого себя в этих отношениях. Он будет сталкиваться со своим двойником, кем-то, кто выглядит точно так же, и это одновременно и является самим субъектом и в то же время принадлежит другому и является чуждым, субъект отталкивает или не допускает близости. Поэтому нарциссические отношения всегда поверхностны, они лишены глубины из-за страха быть «пойманным» и увиденным другим в расщепленном обличиье, в котором есть ненавистная часть субъекта, которую он не может присвоить себе, а значит, и отдать другому.
В зеркале можно увидеть глаза, но не взгляд, который утрачен – утрачен во взаимодействии с первичными объектами (Долар, 2021). Этот взгляд представляется возможным вернуть в рамках психоанализа, в котором вероятно выстроить объектные отношения.
Внутренняя борьба за сохранение объекта (в итоге – борьба за жизнь), за сохранение нехватки – это борьба за любовь, за ее существование и существование самого себя. Борьба с вторичным нарциссизмом, лишающим любви, также может породить любовь и открыть новые возможности, открыть себя через Другого в новом качестве.
Выстраивание объектных отношений – путь к любви. Любовь и автономия субъекта взаимно исключают друг друга. Любовь отстраняет от своего Я.
М. Долар писал, что любовь в определенной степени предопределена, ретроспективно можно увидеть отсутствие свободного выбора. З. Фрейд говорил, что человек любит кормящую мать или защищающего отца. Можно сказать, что, встречая кого-то, мы как бы соприкасаемся взглядом с тем, кого уже знали, – мы узнаем объект любви. Происходит обмен взглядами, субъекты избавляются от «слепоты», они возвращают взгляды друг другу (обмен нехваткой). Их чувства взаимны. Они не знают, почему и зачем они любят (отход от нарциссических отношений), они думают, что если я не подавал другому никакого повода к его любви, я буду любить его в ответ, я отвечу на его любовь, я превращусь из любимого в любящего.
Согласно Ж. Лакану, наиболее возвышенный момент любви наступает тогда, когда любимый инсценирует метафору любви, когда он заменяет своей позицией любящего позицию любимого и начинает поступать точно так же, как вел себя до этого любящий. Иначе говоря, так происходит, когда любимый отвечает любовью, даря то, чего у него нет. Любящий испытывает нехватку, он является желающим субъектом, у любимого же всегда есть то, что нужно любящему, но о чем он не догадывается, это то, что делает его в глазах любящего привлекательным. Чтобы выйти из тупика, любимому следует занять позицию любящего и ответить взаимностью, то есть самому стать желающим субъектом, и, даря свою нехватку, он дарит то, чего у него нет. Поэтому, признаваясь в любви, следует говорить: «Мне тебя не хватает!» Любящий – это тот, кто испытывает удовольствие, источником которого является любимый. Любимый превращается в любящего, поскольку он полагает, что не дал любящему никакого повода для его любви. Тут также действует теорема Спинозы, как и при ненависти.
На мой взгляд, любовь к Другому здесь распаковывает любовь к себе, является доступом к своим желаниям и удовольствиям, любовь – это сосуд с живой водой, любовь – это источник энергии жизни.
З. Фрейд писал, что человек перестает любить, пока страдает. Значит, вполне возможно, что человек стремится страдать, чтобы перестать любить, не дать себе возможность любить, он разрушает (влечение к смерти). Но если больной все же хочет любить, он возвращает себе либидо. Так зачем нужна любовь?! Выраженный эгоизм (первичный нарциссизм) защищает от заболеваний, и человек должен начать любить для того, чтобы не заболеть, и будет больным, если не сможет любить из-за отказа.
Наш организм биологически выстроен таким образом, что внутри него идет постоянная борьба между «хорошими» и «плохими клетками», с рождения субъект фактически борется за жизнь даже внутри самого себя, не говоря уже про внешние факторы, превозмочь которые можно, лишь имея желание жить. Помимо биологического уровня, борьба происходит на уровне психики, между ее структурами. Бессознательное хочет, Сверх-Я запрещает, Я – фильтрует и выдает решение, каждый раз сталкиваясь с внутренними конфликтами и противоречиями и, если субъектом движет влечение к смерти – он будет разрушать, а если преобладает влечение к жизни – он будет создавать и продолжаться в этом. Удивительно, но в чрезвычайных ситуациях, таких как, к примеру, война, можно заметить, что люди начинают реже обращаться в больницы, в частности к неврологам, исчезают ипохондрия, панические атаки, людям резко хочется жить, они вдруг вспоминают о том, как сильно они любят своих мужей, сыновей, друзей и близких, они начинают ценить каждый момент, они начинают заниматься тем, чем всегда хотели заниматься, как будто каждый день может быть последним, и я опять возвращаюсь к мысли о том, что борьба (война) порождает любовь. О чем это в конечном счете? О том, что первоначальным влечением является влечение к смерти (рождение – первый шаг к смерти), так же как и ненависть является первоисточником. Все это не приводит субъекта к удовольствию. Данное неудовлетворение вынуждает субъект применить принцип удовольствия – «включить» либидо, которое запускает любовь.
Тогда какая разница, как его включить, подлинным образом или принудительно?
Фраза из фильма «Лучшее предложение»: «Если исходить из того, что сказано о фальшивках, то любовь не может быть полной подделкой. Ее можно выставить на аукцион и пережить величайшую историю в своей жизни!»
В этом смысле психоанализ – тот самый аукцион, с помощью которого можно испытать любовь, путь суррогатную/фальшивую, но в которой субъект будет способен прорваться к новому опыту.
Э. Фромм, описывая понятия «некрофилия» и «биофилия», соотносил их к основополагающему утверждению, которое отвечает на вопрос: «Если субъект хочет любить и рожать – он хочет жить, он биологически живая личность», и это установка на бытие (Фромм, 2016), это желающий субъект (Лакан, 2004). Живой субъект – это субъект, который способен любить и творить!
Тело не врет
Ложь и соматизацияКак часто мы лжем? Увы, часто. Ложь на первый взгляд является экономически менее затратным процессом. Эта легкость лжи коварна, за этим «порханием» последует своя расплата, она может быть как на уровне закона, в случаях мошенничества, на уровне совести и морали, так и на уровне тела. Ложь может оставить свой след на соматическом и психическом поле.
Путь по линии наименьшего сопротивления иногда может быть сам по себе ложным. Чтобы не применять ложь, нужно дойти до условной истины и сути вещей, но не всем этот путь открыт. Предсознательный процесс под названием «ментализация» – это один из основополагающих психических процессов. Ментализация – это знание о собственном психическом и психическом других людей, направленное на понимание Другого, его мыслей, намерений. Ментализация включает в себя эмпатию, которая позволяет различать эмоции других, сопереживать, заботиться, налаживать коммуникацию с другими (Андрейчук, Соколова, 2018). Деффект ментализации может быть связан с отсутствием навыков, которые должны были быть привиты в детстве (зачастую у пациентов с пограничным функционированием). Цель психотерапии – создание условий для ментализации.
Иногда соприкосновение с порядком вещей, с причинами их возникновения для субъекта предстает чем-то сложным и страшным. Эта ошеломительная близость к истине и себе самому может ужасать, и это становится настолько пугающей перспективой, что лучше «психически ослепнуть», чем что-то осознать, понять, связать, сделать выводы, принять решения. Это напоминает страх взросления, страх взять ответственность за себя, свою жизнь, за жизнь окружающих, как будто плохо ментализируемый пациент – это человек с незрелой психикой.
Но есть чудесная анестезия – ложь. Она действует и как обезболивание, поскольку отвлекает от сути вещей и реальности, она же и наркотик, на который легко подсесть, и чем больше лжи, тем сложнее остановиться.
Жизненные события затрагивают аффекты и вызывают возбуждения, которые должны либо получить разрядку, либо течь (Freud, 1950, 1888–1892). Лучшим способом разрядки будет умственная работа и поведение, которое задействует представления и двигательную активность. Однако отсутствие разрядки и движений потока приводит к накоплению возбуждения, которое рано или поздно становится причиной соматических заболеваний.
Частицы лжи могут прорасти в субъекте в раннем детстве, когда формируется его Я. Субъект, в силу дефекта детско-родительских отношений (сверхинвестирование, дезинвестирование, дисгармония), испытывает внутренний конфликт, расщепление между Я и не-Я. Он не может без помощи психотерапевта проделать работу по ментализации, он не может раскрыть себя в отсутствие Другого, соприкоснуться с собой. Напряжение растет, и напрашивается телесный выход через соматическое заболевание.
Избегание, подавление и психическая дезорганизация ответственны за неспособность психического аппарата проработать накапливающееся возбуждение (Венсан, 2022).
Если обусловленное влечениями возбуждение соответствует среднему и мало накапливается, у человека с достаточно хорошей ментализацией соматические заболевания, как правило, спонтанно обратимы. А если возбуждение преобладает, то человек с недостаточной ментализацией подвержен риску тяжелой соматической болезни.
По сути, болезнь отвлекает от чего-то более страшного, от неготовности увидеть и переварить истину о самом себе и других. Однако же, тело «говорит» через свои симптомы, сигнализируя нам, чтобы мы обратили на это внимание. Не давая себе возможности высвободить, разрядить напряжение через ментализацию, мы наказываем себя через соматизацию. Уход от пути ментализации – это и есть самообман.
Если мы рассмотрим нарциссическую личность, то мы можем отметить, что у такого субъекта имеется врожденное агрессивное влечение либо недостаточная способность переносить тревогу в связи с агрессивными импульсами. Если будут заметны реальные чувства (враждебные или эгоистичные), то последует отверждение, унижение. Для регуляции самооценки необходимо использовать внешние объекты (фрагментарное, фетишистское использование объектов). Основным переживанием является стыд, движущие силы которого загоняют субъект в непримиримый конфликт между желанием быть признанным и ужасом быть выставленным на всеобщее обозрение. Субъект испытывает боль и стыд за это переживание, из-за чего он прячется под маску и превращается в несуществующий для взаимоотношений объект. Нарциссическое переживание тесно сопряжено с меланхолией, поскольку много тени падает на Я. Если в норме у субъекта имеются зеркальные отражения (за желаниями следуют репрезентации), то в случае с нарциссической личностью его первичный объект не смог адекватно отражать субъект в силу материнской дезинвестиции или сверхинвестиции (обесцениваются требования, желания и потребности ребенка, объект не смог дать полное удовлетворение, чтобы сформировать основу Я). В таком случае на него падает лишь тень, в связи с чем Истинное Я субъекта не может развиваться. На этом месте образуется нарциссическая рана, что переживается субъектом как недостаток (разочарование) в самом себе (стыд). Поскольку не было отражения нарциссического субъекта, то и самого субъекта нет, в том числе в его представлениях нет других, нет объектных отношений. Стыд, который испытывается практически с самого рождения, конечно же, порождает непереносимую и нестерпимую боль, которую нужно парализовать/обезболить, отрешившись (предательство, обман) от себя, а также снять напряжение. При меланхолии (в ядре нарциссического субъекта имеется меланхолия) нарциссическая рана оживляет импульсы разрушения, ведь нарастающее напряжение от развязанных влечений нужно придать разрядке. Поскольку Другого для нарциссического субъекта не существует, то вины за содеянные поступки, которые являются разыгрыванием своей травмы вовне, субъект не испытывает, а значит, вина не может быть основой наказания. Но стыд не менее заряженное чувство, и он нацелен на саморазрушение (аутоагрессия). В таких случаях зачастую можно столкнуться в клинике с аутоиммунными заболеваниями (манифестация врожденного стремления к саморазрушению в соответствии с видением З. Фрейда влечения к смерти). Фрейд увидел в проявлении у меланхолика агрессии к самому себе своего рода аутоиммунитет (Фрейд, 1917).
Посредством меланхолии и аутоагрессии субъект, по мнению З. Фрейда, пытается исцелить самого себя (оживить через боль).
Представления З. Фрейда о слиянии/расслоении и смешении влечения к жизни и влечения к смерти, по всей видимости, имеют особенно важное значение при возникновении аутоиммунных состояний. Фрейд отмечает, что субъект никогда не имеет дела с влечением к жизни или влечением к смерти в чистом виде, а только с вариантами их смешения в различных пропорциях. Часть влечения к разрушению Фрейд относит на внешнее проявление садизма, а часть, которая либидинально связывается внутри организма, – на формирование эрогенного мазохизма (Фрейд, 2020). В психоаналитической литературе понятие «аутоиммунитет» используется для образного описания атаки в отношении внутренних чужеродных или нежелательных объектов. Аутоиммунитет является природной способностью человеческого организма к саморазрушению. Под аутоиммунным процессом иммунология понимает процесс, при котором активность иммунных клеток направлена против собственных клеток организма в состоянии «аутореактивности» (Winters, 2022). Аутоиммунное заболевание может быть как метафорой за наказания себя в виде аутоагрессии за неспособность признать свое Эго, как наказание за ненависть к материнскому объекту, как отрицание нежелательных аспектов Я.
У истерических пациентов вытесненные либидиозные импульсы трансформируются в физические симптомы. З. Фрейд указывал, что при истерии именно психическое возбуждение идет по ложному пути в исключительно соматическом направлении, влечение к смерти может играть свою роль, отделенное от либидо влечение к смерти не может быть безобидным и обращается вовнутрь как мазохистская атака на самого себя. Истерические пациенты могут испытывать чувство вины, их отношения нацелены на создание объектных отношений, однако попытки их построения терпят неудачу из-за внутриличностных конфликтов, связанных в том числе с идентичностью и с конфликтом вокруг Ложного Я. Таким образом, психосоматическое наказание идет по линии самообмана.
Чтобы не соматизировать, при трудностях ментализации, психизации, пациенты могут прибегать к конкретным действиям, и это будет определенный действенный путь, по которому можно на время уйти от заболеваний. К примеру, эдипальный конфликт (эдипальную трагедию) в виде наличия влечений к запретному объекту может разыграться и разрядиться в случае создания отношений с другим женским объектом, в котором будут реализовываться инцестуозные желания в эротическом акте, в котором снимается физическое напряжение (возбуждение), в пространстве фантазий разрешается фактически все, что запрещено в реальности. Нарциссический субъект, чтобы почувствовать себя живым, может действовать вовне садистическим и манипулятивным образом (к примеру, макиавеллизм), чтобы получить подпитку на уровне психического удовлетворения, а чтобы почувствовать себя живым на уровне тела, прибегает к мазохистическим практикам, в том числе самоповреждению (пограничные пациенты). У истерических пациентов, испытывающих чувство вины, действия на пограничном уровне также могут связываться с садомазохистической тенденцией, поскольку истерический пациент испытывает амбивалентные чувства, курсируя между активной и пассивной позициями. Если во внешней среде, в объектных отношениях, в которых истерический пациент (функционирование психотическое или пограничное) притягивает и в результате отталкивает (садистическая позиция, к примеру садирует на работе или неэтическим образом поступает для определенных целей), то самонаказание в виде действий также может выглядеть как использование БДСМ-практик (фильм «Миллиарды») или самоповреждение. Порой субъект так устает лгать и носить множественные маски, фактически сводящие его с ума и для которых требуются колоссальные затраты и в связи с чем напряжение зашкаливает до предельных уровней, что субъект сам маленькими дозами раскрывается, бессознательно желая, чтобы его разоблачили (фильм «Поймай меня, если сможешь», где главный герой имел множество разных масок, разрешил себя разоблачить и свои способности и криминальный талант сублимировал в работе, которая была полной противоположностью его предыдущей жизни).
Примеров соматизации внутренних конфликтов, связанных с ложью и предательством (как другого, так и самого себя), достаточно много. Наверное, стоит привести ряд примеров, с которыми часто можно столкнуться на практике.
Мужчина, 55 лет, живущий один, очень тесно дружил со своим двоюродным братом (ему 68 лет), который развелся и испытывал душевные муки по поводу сложного развода. Мужчина настоял, чтобы его двоюродный брат переехал к нему. После переезда у брата усугубилось депрессивное состояние, и мужчина настоял, чтобы брат бросил работу, занялся своим восстановлением. Брат послушал его, но дела стали обстоять хуже прежнего. У мужчины начала проявляться аллергия в виде удушающего кашля, и с каждым днем он становился все сильнее и сильнее. Отношения с братом стали напряженными, но назад дороги не было. Аллергическая реакция выступала как манифест подавления Другого, его благие намерения исходили из его ощущения собственного всемогущества, ему было необходимо чрезмерно сблизиться с объектом (преследование своих интересов, связанных, в частности, с непереносимостью своего одиночества) до состояния полного симбиоза. Приступ выражался в регрессии до уровня ранней архаической фиксации, при которой субъект и объект практически неразличимы. После смерти брата приступы кашля стали сходить на убыль.
Девушка, 21 год, встречалась с молодым человеком, однако его намерения к ней имели агрессивную подоплеку (это откроется в материале чуть позже), она частично осознавала характер его неадекватного поведения, но из-за своей влюбленности и слепой веры в прекрасное будущее, живя в иллюзиях, а не в реальности, она как будто диссоциировала эту информацию. Однако тело не будет терпеть, оно будет «кричать». При каждом сексуальном акте у девушки открывалось сильное кровотечение. По результатам медицинского обследования никаких отклонений или инфекций не обнаружено. После разрыва отношений кровотечения при близости больше ни с одним партнером не наблюдалось.
Женщина, 27 лет, встречалась с женатым мужчиной, в которого она была давно влюблена. Он проводил с ней много времени и обещал в ближайшем будущем развестись с женой. В очередном совместном путешествии он сказал ей, что уже подал на развод и после приезда они будут жить вместе и заведут детей. На бессознательном уровне женщина уловила обман, и у нее начался зуд в области гениталий, который сделал невозможным сексуальные отношения в течение всей поездки. Когда они вернулись в родной город, обман стал очевидным, и они расстались. Проблемы с гинекологией у женщины исчезли.
На самом деле, при работе с женщинами довольно часто встречаются случаи, когда гинекологические проблемы и проблемы, связанные с репродуктивной системой, являются психогенными.
Поэтому самым действенным разрешением внутриличностного конфликта, разрядки накопившегося возбуждения является психическая работа человека (психизация, ментализация), которая сталкивает субъект с собой, с собственным самообманом, иллюзиями и фантазиями, с реальностью и страхом неопределенности, над которыми придется работать, переваривать, трансформировать себя. Но можно остаться во лжи и предательстве, и тогда остаются два пути: путь действий, а при неудачной попытке действовать – путь соматизации.
За маской мудрого младенца
Человек устроен гениально. Его психическая и соматическая жизнь состоит из множества алгоритмов, кодов и предустановок. Иными словами, все в человеке создано или сконструировано не просто так. Если психика прибегает к определенным маневрам и защитам, значит, это необходимо для выживания (а иной раз и наоборот, как в рамках естественного отбора) или, если угодно, для следования некоему замыслу.
Д. Винникотт писал, что людей можно примерно разделить на два типа: первые – те, у кого младенчество было удачным и они в дальнейшем могут получать удовольствие от жизни, и те, которые имели травматический опыт и сохранили негативные воспоминания о прошлом, их жизнь преимущественно будет наполнена напряжением и сопутствующими заболеваниями (Винникотт, 2024).